Забытый Париж

Первое, что почувствовал Тэхён, придя в себя, — чужие руки, осторожно перебирающие его волосы, и тепло жёстких коленей под головой. По одному только запаху кожи и сигарет уже можно было сказать, кому они принадлежат. Его личному сборнику кинков и фетишей — соседу Чонгуку. Тэхён и сам не понял, каким чудом сумел не вздрогнуть, а остался спокойно лежать с закрытыми глазами, продолжая притворяться спящим. Стараясь контролировать каждый свой вдох, сосредоточенно ловил негромкие звуки вокруг. Тихий гул кондиционера. Постукивание ручки по столу. Шорох бумаги и неприятный скрип кожаного кресла. И голоса. Он изо всех сил пытался уловить смысл негромкой беседы. «Миссия. Париж. Сроки. Слетевший код.» Отдельные слова выныривали из разговора и снова тонули в общем шуме. Всё это звучало как откровенный, но до ужаса знакомый бред. Словно с опозданием в голову начала подгружаться картинка, синхронизируя голоса с внешностью и именами. Тэхён будто видел их перед собой прямо сейчас и мог отличить каждого по тембру или едва слышному покашливанию. Новый образ вспыхнул перед глазами неожиданно ярко. Намджун сидит за столом, сцепив пальцы и спокойно проводит инструктаж перед очередной миссией, по нескольку раз проговаривая каждую деталь. Супермен вносит свои коррективы. И Тэхён вдруг с полной уверенностью может сказать, что зовут его всё же Хосок. И никак иначе. Как и то, что он единственный ребенок в семье. Остальные сидят с такими лицами, будто Джун в любой момент достанет из-под стола револьвер и предложит сыграть в русскую рулетку. Информация появилась из ниоткуда, сама по себе. Ещё секунду назад Тэхён понятия не имел, кто эти люди. А теперь вдруг помнил, как каждый из них закатывает глаза, когда раздражается. Он точно знал этих парней. Весёлый Чимин — которому только дай повод поржать и постебать кого-то. Намджун — спокойный в любой ситуации, их лидер. Хосок — у которого никогда не закрывается рот и на любое предложение всегда есть личное мнение. Чаще всего отличающееся от остальных, но он всё равно будет отстаивать его с упорством барана, даже если уже понял, что был не прав. Юнги — излишне молчаливый, с видом человека, который устал от жизни лет двадцать назад. Крайне обманчивое впечатление. Джин — безупречно красивый, прекрасно об этом знающий и обладающий абсолютно дебильным чувством юмора, которое считает гениальным. И, конечно, Чонгук. Загадочный взгляд и аура, способная отпугнуть любого в радиусе километра. И Тэхён почему-то был абсолютно уверен: она отпугивает всех, кроме него. — Вот так сразу в лоб? — резко раздавшийся вопрос заставил отвлечься от внезапно нахлынувших воспоминаний и сосредоточиться на разговоре. Теперь он отчётливо вспомнил, что находится неизвестно где, в теории — частично известно с кем и абсолютно неизвестно почему и зачем. Поэтому стоило внимательнее слушать, что происходит вокруг, а не пытаться выяснить из каких закромов памяти всплыли эти образы. — Да, сразу в лоб, — уверенно заявил Хосок. Кто-то тихо фыркнул. Тэхён очень надеялся, что они так слаженно обсуждают не место, куда именно всадить пулю в его бренное тело. — Гениальная стратегия, — лениво протянул Юнги. — Ой, да иди ты, — отмахнулся Хосок. — Мы уже пробовали по-другому. И к чему это привело? — Вот именно, — поддержал высокий голос Чимина. — Хуже уже не будет. — Хуже всегда может быть, — философски заметил Юнги. — Юнги, — вздохнул Джин, — когда-нибудь я тебя закрою в комнате и буду мотивировать, пока оптимизм не попрёт из тебя фонтаном. — Попробуй. — Ой, Мин, иди в жопу со своим пессимизмом, — фыркнул Чимин. — Нельзя оставлять всё как есть, — снова вмешался Хосок. — Сроки горят. И вы знаете, что нас всех ждёт, если мы облажаемся. Тэхён был готов застонать от раздражения, тем самым рискуя привлечь ненужное внимание, но благодаря жалким остаткам силы воли сдержался. «Сука. Ну почему нельзя говорить нормально? Что за шифры?» Всё никак не удавалось ухватить саму суть: он, как носитель корейского языка, понимал отдельные слова, но почему-то не мог сложить их в одну цельную картину. И, безуспешно пытаясь понять услышанное, Тэхён совсем забыл, что должен изображать спящего. Рука Чонгука, до этого спокойно перебирающая его волосы, вдруг изменила маршрут. Кончики пальцев мягко обвели линию бровей, коснулись век, скользнули по переносице и щекотно провели по нижней губе. Тэхён едва удержался, чтобы не вздрогнуть. Пульс сорвался в неровную дробь. Чонгук наклонился ниже. Кожи коснулось тёплое дыхание, и почти у самого уха прозвучал тихий шёпот: — Можешь больше не притворяться. Я чувствую, что ты уже пришёл в себя. Тэхён машинально провёл языком по губам, медленно открыв глаза. И сразу утонул в двух чёрных омутах, смотрящих на него с совершенно неожиданным волнением. Кто-то из парней тоже заметил это движение и резко шикнул. В комнате моментально воцарилась тишина. Тэхён неохотно сел, всё ещё ощущая тепло чужих коленей под головой. Окинув помещение взглядом, он нахмурился, приглаживая наверняка торчащие волосы. Обычный среднестатистический офис, который слишком уж напоминал его рабочее место. Столы, стоящие по двое друг напротив друга, разделённые стеклянными перегородками. Кулер с водой и кофемашина у дальней стены. Закрытые жалюзи на окнах кабинета начальника. Всё выглядело до жути знакомо. И всё равно что-то было не так. Но при этом он был уверен — это совсем другой офис. — Тэхён, — осторожно позвал Намджун. — Как ты себя чувствуешь? Прислушавшись к себе, он пожал плечами. Голова работала на удивление ясно. Хотя было очевидно, что какой-то значительный кусок памяти отсутствует напрочь. Зато всё, что случилось после пьянки в отеле, он помнил удивительно чётко, несмотря на периодически мучившую головную боль и местами не самое лучшее состояние. — Нормально...наверно, если учесть происходящее, — наконец отозвался он, облизывая пересохшие губы. Кто-то рядом тут же протянул стакан воды. Тэхён взял его и на всякий случай осторожно принюхался. Рядом тихо хмыкнули. — Прямо как в старые добрые времена в учебке, — заметил Джин. Фраза отозвалась в груди неожиданно тёплым чувством. Поэтому, больше не сомневаясь, Тэхён осушил стакан. Никто из парней не спешил нарушить окутавшую их тишину. — Может, наконец объясните мне, что здесь происходит? — наконец подал голос Тэхён, по очереди обводя всех взглядом. — Раз я всё ещё жив. — Что последнее ты помнишь? — спросил Хосок, придвигаясь ближе. Пришлось на секунду задуматься. — Как вы с Чонгуком вломились ко мне в номер…и говорили о Париже. Его ответ, словно спустил невидимый курок, заставляя всё воскруг прийти в движение. Ещё чуть-чуть — и зазвучавшие одновременно голоса грозили вызвать приступ мигрени. Каждый наперебой пытался что-то объяснить. Хосок активно жестикулировал, Юнги раздражённо тёр переносицу, а Чимин вообще пытался говорить сразу за двоих. За себя и за Джина, на которого умудрялся шикать через слово. А Намджуну стоило лишь прокашляться, чтобы все тут же заткнулись и устроили свои задницы, готовые внимать истории, которую, скорее всего, и так прекрасно знали. Несмотря на своё звание лидера, Намджун прищурился и поочерёдно посмотрел на каждого — словно мысленно советуясь и получая в ответ молчаливые кивки. Он на секунду замер, будто подбирая слова, а затем глубоко вздохнув, произнёс: — Ладно. Всё равно по-другому мы уже пробовали. Выслушай сначала, и прими как данность, то что я скажу, а уже потом обсудим, — добавил он, обращаясь непосредственно к Тэхёну. То, что последовало дальше, больше напоминало сюжет фантастического фильма — с элементами мелодрамы, трагедии и откровенного стёба. Не хватало только религиозных мотивов, чтобы картина стала совсем полной. Похоже, что только состояние "ступора" и могло объяснить то, что он не сорвался в побег сразу же, а выслушал рассказ до конца. Тэхён наконец понял, что под «прямо в лоб» имелась в виду правда, а не пуля и обозначенное для неё место. Хотя...что из двух зол было лучше — трудно даже сказать. Намджун, долго не рассусоливая и не мямля предысторию длиной в жизнь, начал сразу с главного: — Ты секретный агент, работающий на правительство уже больше пяти лет. Как и мы все. Сначала захотелось рассмеяться в голос. Даже губы дёрнулись. Но сосредоточенные взгляды и напряжённые лица парней прямо подтверждали серьёзность слов Джуна. Это далеко не шутка. Не могли они так слаженно и натурально играть. Джин точно бы заржал первым — он никогда не умел держать покер-фейс дольше пяти секунд. Может, поэтому на нём вся техническая поддержка во время операций, а в поле его выводят только в самых крайних случаях. Короткий коридор. Запах пороха. Его голос в наушнике: «Тэхён, быстрее! Пять метров, поворот направо.» «Принял.» Очередная вспышка возникла из ниоткуда и осела на пустующей полке памяти крошечным, но тревожным обрывком чужого воспоминания. Ещё неделю назад он и не подозревал о существовании в собственной голове секции под названием «тайная жизнь скучного менеджера по международным продажам». Тэхён изо всех сил пытался сосредоточиться на словах Намджуна. Тот говорил спокойно и уверенно, словно рассказывал о чём-то давно понятном и очевидном, но для него каждое новое предложение звучало так, будто переворачивало привычную картину мира. Он слушал, стараясь если не поверить, то хотя бы принять услышанное как возможную правду. Где-то глубоко внутри, почти на уровне инстинкта, Тэхён уже примерял эту странную роль на себя — и от этого становилось не по себе. Слишком многое в этой истории казалось… невозможным. Слишком сложным для человека, который ещё недавно считал свою жизнь совершенно обычной. Все они познакомились во время подготовки в учебном центре. После жёсткого отбора их собрали в одну команду и предложили участие в секретной программе — эксперименте, о котором официально не существовало ни одного документа. Программа базировалась на методах работы с человеческим сознанием — чем-то средним между психологией, гипнозом и нейролингвистическим программированием. Идея была простой только на словах: научиться разделять внутри одного человека разные слои памяти и поведения. Подопытного нужно было научить жить обычной жизнью — ходить на работу, общаться с друзьями, переживать из-за мелочей и строить планы на выходные. И одновременно внутри него должна была существовать другая часть — та, что хранит знания, навыки, оперативный опыт и психологическую подготовку секретного агента. Эта вторая личность по плану находилась в спящем состоянии и просыпалась только тогда, когда слышала определённый набор слов — своеобразный код, запускающий другую версию. В теории всё выглядело почти идеально. Две личности внутри одного сознания. Два слоя памяти, не пересекающиеся между собой. Если такой человек попадал в плен и его допрашивали, наружу выходила только первая часть — обычный человек, который не знал ничего. Ни секретных операций, ни имён, ни кодов. Потому что для него всего этого действительно не существовало. Работал над программой профессор Хан Дживон — специалист, которого давно завербовали спецслужбы. Психолингвист, нейропсихолог, гипнотерапевт… человек, который умел работать с человеческим сознанием так, будто это сложный механизм. С каждым участником эксперимента он занимался отдельно. В случае Тэхёна, по словам Намджуна, результаты оказались особенно впечатляющими. Однако, как в лучших традициях голливудских фильмов, дальше — всё пошло по одному месту — быстро, громко и с кучей спецэффектов. Спустя какое-то время выяснилось, что профессора перевербовали. К тому моменту он уже успел провести несколько дополнительных сеансов с Тэхёном — сеансов, о которых никто не подозревал. Когда начали проверять записи камер наблюдения, оказалось, что часть файлов была заменена. Что происходило на самом деле в кабинете профессора в те дни, никто так и не узнал. Хан Дживон исчез почти сразу после того, как всплыла информация о предательстве. Его попытались задержать, но профессор прекрасно понимал, чем всё закончится в итоге. Поэтому, когда оперативная группа настигла его на мосту, он не стал ждать ареста. Он просто перелез через перила…и шагнул вниз, сбросившись в реку. А вместе с ним исчезли и ответы на слишком многие вопросы. Эксперимент завис на стадии «финита ля комедия», потому что дальше никто не знал, что делать. Помощник Дживона был посвящён едва ли в тридцать процентов информации, которой владел сам профессор. На Хосоке программа вообще не сработала. У остальных эффект держался от двух месяцев до двух лет — после чего две половины личности всё равно начинали медленно сливаться обратно в одну. Процесс был долгим и болезненным, больше похожим на медленное безумие. Тэхён оказался единственным, кто прожил так пять лет — двойной жизнью, даже не подозревая об этом. Навеянная гипнозом личность скучного менеджера прочно заняла место у руля, неохотно уступая бразды правления его настоящей сущности. — Ну хорошо, — перебил Тэхён, задумчиво потирая подбородок, хотя внутри уже хотелось орать. — Допустим... повторяю, допустим я верю в то, что слышу. Хотя… некоторые сомнения в адекватности происходящего у меня всё же остаются. Но в чём тогда проблема, если программа работает так, как должна? Он по очереди обвёл всех внимательным, почти испытующим взглядом. — Правительство должно быть довольно. — Должно, — отозвался Хосок. — Но ты упускаешь одну деталь. «Наверняка незначительную», — нервно хмыкнул про себя Тэхён. — Перед исчезновением Хан что-то сделал с твоим сознанием, — тем временем продолжил Намджун, — И никто не знает — что именно. Известно только, что в нём закреплена особая фраза-триггер. — И что ты сделаешь после её активации, не знает никто, кроме самого Хана, — мрачно добавил Юнги. — Убьёшь президента, нас всех, устроишь новое одиннадцатое сентября, запустишь смертельный вирус… или ещё что-нибудь в этом духе. — Возможно, она просто активирует твою вторую личность. — А возможно, — тихо произнёс Хосок, — навсегда её сотрёт. Тэхён медленно провёл ладонью по лицу. Слова всё ещё звучали как бред из дешёвого боевика. И из всего сказанного следовал только один логический вывод. Вопрос на миллион напрашивался сам собой. — Тогда почему меня сразу не устранили, если я настолько опасен? — Ты, как всегда, задаёшь слишком правильные вопросы, — помедлив, устало произнёс Намджун. Атмосфера в комнате заметно изменилась. Тэхён почти физически ощущал это кожей. Каждый из них будто был готов потянуться к нему: коснуться плеча, похлопать по спине, сказать что-нибудь ободряющее. Но они сдерживались. Чонгук, сидевший рядом с закинутой на спинку дивана рукой, слегка подался ближе. Его пальцы почти коснулись плеча Тэхёна, на секунду зависли в воздухе… и медленно отстранились, сжимаясь в кулак. — Как бы мы ни срались, — спокойно заявил Намджун, — мы семья. И друг за друга стоим горой. Мы все до единого поручились за тебя. — Даже Юнги, — усмехнулся Чимин, пихая того в плечо. — А он вообще никому не доверяет. У Тэхёна перехватило дыхание. Такие важные слова прозвучали так просто, почти буднично — и именно поэтому ударили сильнее. Что-то внутри щёлкнуло, словно с памяти сорвали ещё одну плотную корку. И воспоминания хлынули потоком. Тренировки. Разбитые костяшки. Хриплый голос инструктора: «Ещё раз». Песок на зубах. Кровь из разбитой губы. И упрямое желание доказать, что он выдержит, сможет. Снова тренировки — до той грани, когда кажется, что ещё один шаг и тело просто откажется двигаться дальше. Но потом открывалось второе дыхание. И упрямое желание стать лучшим снова и снова заставляло подниматься на ноги. Провалится один — накажут всех. Философия, которая работала похлеще кнута и пряника.              Как понять и переварить полученную информацию, Тэхён не представлял. В итоге, в её правдивости он, как ни странно, почти не сомневался — даже несмотря на то, что звучала она как отборная фантастика. Чтобы такое выдумать, нужно обладать поистине охренительно богатой фантазией. Даже если попытаться списать всё на галлюцинации, на нервный срыв или какой-нибудь особенно изощрённый бред… Тело всё равно помнило. Не мозг — тело. Постепенно всплывали обрывки ощущений, смазанные образы, короткие вспышки. И Тэхён точно знал: они настоящие. Мышцы помнили риск. Помнили, как адреналин несётся по венам. Помнили холодную, почти ледяную сосредоточенность перед заданием. А вот бесконечные разъезды по клиентам, перебирание бумажек и литры офисного кофе организм почему-то не помнил вовсе. И тело помнило Чонгука. Слишком отчётливо он чувствовал те пальцы, потянувшиеся к его плечу. Слишком ясно помнил, как они замерли в воздухе — словно тот боялся нарушить хрупкое равновесие. Они не были просто друзьями. И уж точно не братьями. Между ними явно существовало что-то большее. Тэхёну вдруг почти физически захотелось потянуться к нему. Снова устроиться рядом, уткнуться лбом в жёсткие колени. Чтобы чужие руки — руки, способные одним точным движением сломать человеку шею — продолжали медленно перебирать его волосы, пуская по коже тёплые щекотные мурашки. — …поэтому нам нельзя облажаться, — вдохновенно продолжал вещать Намджун, пытаясь выкрутить на максимум показатель оптимизма в подсдувшемся коллективе. — Снова. — Да кто же знал… — Накажем Хоби. — Нихуя! Сука! Тэхён умудрился зависнуть в мыслях о Чонгуке и полностью пропустить продолжение собственной, блядь, шпионской биографии. Талант. Хули. Тем не менее он был готов принять эту правду. Она слишком хорошо объясняла все странности последних дней — и, что самое важное, спасала от единственной альтернативы. Мысли о том, что он просто сошёл с ума. Парни — его команда, друзья, семья, как они сами себя назвали — не сомневались в нём ни секунды. Даже то, что он ничего не помнил, их, кажется, почти не удручало. — Вспомнишь. — Ты был лучшим в команде. — Такое невозможно забыть полностью. — Что бы там ни сделал с твоим мозгом Хан. Последняя фраза прозвучала особенно жутко. И, конечно же, в общем потоке слегка наигранного позитива имелась одна маленькая, почти незаметная загвоздка. За их деятельностью внимательно следила секретная служба. Вся команда — и особенно Тэхён — находились под самым пристальным наблюдением. Одним из главных условий их поручительства было простое и жёсткое правило: если у Тэхёна начнутся проблемы с восприятием, то есть с головой, об этом должны немедленно, буквально «ещё вчера», доложить наверх. В Париже этого никто не сделал. Парни молча прикрыли его задницу, тем самым подставив под возможную расправу свои собственные. Естественно, вслух никто эту мысль не произносил, но Тэхён не зря гордился своим уровнем IQ и легко считывал подобные вещи по недосказанным фразам, быстрым взглядам и тихим толчкам локтями под столом. И он сам, однозначно, не мог поверить, что добровольно ввязывается в эту историю — и теперь ему предстояло доказать ту самую эффективность, которую он демонстрировал на протяжении пяти лет. Проблема заключалась лишь в том, что сейчас его знания были не просто ограничены — их не было вовсе. Несмотря на явный скепсис, который без труда читался на лице Тэхёна, парни старались держаться уверенно. — Ерунда. — Мы справимся. — Бывало и хуже. «Куда уж хуже», — подумал Тэхён, встретившись взглядом с Юнги. Судя по выражению его лица, хуже, похоже, всё-таки было куда. В какой-то момент Тэхён понял, что голова у него вот-вот взорвётся к чёртовой матери от количества полученной информации. Под предлогом «отлить» он поспешно сбежал в туалет, заодно надеясь привести мысли в порядок. Очень самоуверенно. Никаким порядком там и не пахло. Скорее уж форменным пиздецом. Холодная вода из-под крана на несколько секунд вернула ощущение реальности. Тэхён машинально умылся и поднял глаза на своё отражение в зеркале. Лицо выглядело всё тем же — знакомым до последней черты, только взгляд стал чуть напряжённее, чем обычно. Ни следа внезапно проснувшегося супер-агента. Обычный человек, у которого явно выдался крайне странный день. Когда дверь за спиной закрылась и шаги понесли его обратно по коридору, из комнаты донеслись обрывки разговора. Несколько слов, сказанных вполголоса, заставили кожу на руках неприятно покрыться мурашками. — …нужно как-то скрыть это, чтобы ищейки ничего не пронюхали, — тихо говорил Намджун. — Если они будут наблюдать за операцией, то сразу всё поймут, — возразил Хосок, тяжело вздохнув. — Они не должны ничего понять, — твёрдо продолжил Намджун. — Конечно не должны, мы что, против? — влез Джин. — Главное, чтобы Чонгук не облажался. — Хули сразу Чонгук?! — злобно рыкнул тот. — И только посмей ему что-то ляпнуть. — Да пошёл ты… — Тише, мать вашу, — шикнул Намджун. — Гук, мы до конца тебя не сможем понять. Но не забывай, что на кону стоят и наши жизни. И если он вдруг сорвётся, мы уже ничем не сможем помочь ни ему, ни себе. Как Тэхён и предполагал. Они обменяли свои жизни на его. Тишина в комнате стала холодной, вязкой и какой-то тревожно неуютной, словно в эту секунду каждый вдруг целиком осознал цену следующей ошибки. — По местам, — скомандовал Намджун, и разговор мгновенно оборвался. Тэхён понял, что его первая миссия по добыче секретной информации, нахрен провалилась. Постояв ещё пару секунд у приоткрытой двери, он специально громко хлопнул ей и вернулся обратно, включая режим «я только что из пришёл и понятия не имею, что моя жизнь внезапно стала коллективной ответственностью». — Это всё, конечно...охуеть как интересно, — начал Тэхён, замирая посреди комнаты, — но что я, по-вашему, должен делать прямо сейчас? — Вернёшься в отель. Хоби за тобой присмотрит, — быстро начал набрасывать план Намджун. — Проведём пару показательных тренировок для отвода глаз, а через несколько дней у нас настоящая миссия. И мы должны успеть тебя подготовить к ней. — Настоящая миссия? — прищурился Тэхён. — И что именно? Кого-то убить, соблазнить или ограбить? И сразу же невольно передёрнул плечами. Неужели всё это время он действительно занимался подобными вещами? — Последнее, — меланхолично протянул Юнги, даже не поднимая глаз от телефона. — Ха-ха-ха… Но никто почему-то не спешил поддержать его в этом веселье. — Блядь… вы это серьёзно? — простонал Тэхён. И именно в этот момент до него окончательно дошло: больше всего его пугала даже не возможность облажаться и не перспектива погибнуть. Гораздо страшнее было другое. Если он провалится, отвечать будут все. Каждый из них. И ни один из парней ни разу даже не намекнул на это, словно его спокойствие было для них важнее собственного будущего. Тэхён медленно выдохнул, прикрыв глаза. Значит, выбора у него нет. Он просто не имеет права облажаться.

***

Намджун слов на ветер никогда не бросал. Если сказал — приступаем к тренировкам, значит хоть ты усрись, разбейся в лепёшку, но выполни задуманное. Сквозь коллективные стоны усталости парни даже умудрялись шутить на эту тему: если вдруг начнётся конец света, Намджун всё равно найдёт каждого лично и вставит пистон за пропущенную тренировку. И неважно, что весь мир полыхает в огне. Тренировочный зал встретил их знакомым запахом резины, пота и старого металла. Потёртые маты покрывали почти весь пол, вдоль стен тянулись зеркала, а в углу глухо покачивалась тяжёлая груша. Начались тренировки. Ну как начались… И если честно...такие себе тренировки. Тэхён мог похвастаться только тем, что успел чистой белой футболкой протереть половину матов. Намджун вызвал его на спарринг с полной уверенностью, что стоит ему махнуть рукой — и Тэхён сразу же вспомнит все тонкости боевого искусства, которым, по их словам, владел в совершенстве. Святая простота. Первый удар он пропустил. На втором попытался красиво увернуться и чуть не наступил себе на ногу. На десятом память всё ещё не торопилась возвращаться. У стены кто-то тихо присвистнул. Чимин фыркнул, прикрывая рот ладонью, а Юнги лениво прислонился плечом к зеркалу, наблюдая за происходящим так, словно смотрел отстойный спортивный матч. Один Чонгук сохранял неподвижность. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел слишком внимательно. С каждой пропущенной атакой его челюсть всё сильнее напрягалась, а пальцы медленно сжимались в кулак. Сначала парни наблюдали за происходящим с интересом. Юнги даже успел тихо поставить пару купюр на то, что память вернётся максимум к пятому удару. К десятому он молча забрал деньги обратно. К пятнадцатому пропущенному удару ставки уже никто не делал. Стало очевидно одно. Они в жопе. Тэхёну хотелось развернуться и психовано уйти, громко хлопнув дверью, предварительно наорав на всех и каждого. Чуда, на которое была последняя надежда — не произошло. Охуенный секретный агент, сидящий внутри — слился, как зелёный новобранец, оставив отдуваться вместо себя обычного менеджера. Чонгук резко отвёл взгляд, словно больше не мог на это смотреть. Когда Намджун остановил спарринг, он первым отвернулся и сделал вид, что рассматривает что-то в телефоне. Тэхён объективно был похож не на боевого тигра, а на неуклюжего медвежонка, который случайно забрёл не в тот цирк. Намджун, тяжело вздохнув, смирился и вызвал Джина его заменить. Джина, который, по его собственным словам, всегда скрывал свои настоящие навыки, специально проигрывал всем подряд, чтобы окружающие считали его безобидным и неуклюжим, чтобы в решающий момент он мог внезапно навалять каждому как следует. По крайней мере, так звучала его легенда. Никто в неё никогда не верил. Да и сама легенда с треском провалилась, когда Джин, со второй попытки уложив Тэхёна на лопатки, обрадовался так, словно только что выиграл титул чемпиона мира по версии WBO в супертяжёлом весе. Намджун снова тяжело вздохнул и закатил глаза под дружное молчание команды. — Потом продолжим. — Зря только переодевался, — буркнул под нос Юнги. Намджун, уже уходя вперёд по коридору, даже не обернулся. — Не переживай. Я тебе сейчас лично устрою спарринг. Чимин тихо фыркнул в кулак и тут же получил следом: — И тебе тоже. — А что сразу я? — мгновенно огрызнулся блондин. — Я вообще считаю это несправедливым. Женили меня одного. Остальные дружно заржали, удаляясь по коридору под зычное намджуновское: — Я сейчас лично обеспечу твоей жёнушке новый статус. Как думаешь, «вдова» ей подойдёт? Придурки. Совершенно незнакомые. И почему-то до боли родные. Чонгук задержался у выхода на секунду дольше остальных. Бросил на Тэхёна короткий взгляд — тяжёлый, внимательный, будто пытался что-то понять или решить для себя — и только после этого молча вышел вслед за остальными. Новые воспоминания не приходили, но Тэхён был уверен — такие перепалки между ними случались постоянно, и раньше он был их непосредственным участником. И вдруг стало грустно от того, что он не может разделить это сейчас. Было видно: несмотря на угрозы расправы, которые лежали на поверхности, их отношения куда тоньше и глубже. Тэхёну так хотелось стать частью этого. Частью семьи. Вот прямо сейчас. Истолковав выражение его лица по-своему, Хосок, стоявший рядом и изучавший каждую его реакцию словно под микроскопом, тихо цыкнул. — Пошли со мной. Дам тебе мазь от ушибов и перемотаем рёбра. Тэхён вскинул на него взгляд и только через пару секунд осознал сказанное. — А… нет. Всё нормально. Намджун даже близко не навредил мне. — Уверен? — Абсолютно. — Тогда хорошо. Хосок неохотно развернулся, подхватил сумку и направился к выходу. — Хосок… Голос прозвучал неожиданно ломко и неуверенно. Тот остановился, обернулся и выжидательно замер. — Да? Тэхён помедлил секунду, собираясь с мыслями. — Я правда был настолько хорош? Хосок тут же ярко улыбнулся. — Ты был лучшим. И бесил нас этим каждый божий день. Он махнул рукой на прощание и исчез в коридоре. А внутри у Тэхёна что-то странно, болезненно откликнулось на эти слова.