Забытый Париж

Когда парни скрылись в коридоре и звуки их голосов постепенно затихли, зал накрыла тишина. Тэхён, отвернувшись к окну, бездумно уставился на яркий солнечный луч, пробивавшийся сквозь плотные тучи. Он висел в небе почти осязаемой полосой света. Казалось, стоит выйти на улицу, поднять руку — и можно будет коснуться его, почувствовать на ладони обжигающее тепло. Забыть на мгновение о сумасшествии, происходящем вокруг. Расслабиться, перестать судорожно искать выход из водоворота событий, который затягивал всё глубже. В конце концов — отпустить контроль. — Я думаю, Намджун был не прав. Тихий, вкрадчивый голос внезапно раздался прямо за спиной. Задумавшись, Тэхён совсем упустил момент, когда к нему успели подобраться так близко. И премию «Шпион года» получает...ну, ясно кто. Невольно вздрогнув, он развернулся всем телом и выжидательно уставился в тёмные, внимательные глаза Чонгука. Тот стоял в двух шагах, засунув руки в карманы свободных спортивных шорт, и смотрел на него с лёгкой, почти хищной улыбкой. — Тебе не хватает мотивации, — внезапно протянул он, лениво закусывая нижнюю губу. Пирсинг блеснул в неярком свете. Который, между прочим, снова был на месте. А ведь перед тренировкой Тэхён был абсолютно уверен, что все побрякушки с лица тот снял. Почему уверен? Потому что пялился как придурок. Снова. На пирсинг, а заодно и на мощные бедра, красивые икры, подтянутый зад, широкие плечи и татуированную руку. Мечтая проследить все до единой линии рисунка языком, а не вываливать его от усталости, бесполезно махая кулаками. — Мотивации? — Тэхён озадаченно приподнял бровь. — Удиви меня? — Предлагаю спарринг на желание. Чонгук произнёс это так спокойно, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Желание? Простое слово неожиданно отозвалось лёгкой щекоткой где-то под рёбрами. Словно подобный разговор уже когда-то происходил между ними — и закончился чем-то, от чего сейчас по коже пробежало едва уловимое напряжение. В памяти на секунду мелькнуло что-то смазанное: смех, чужая рука на его запястье, теплое дыхание совсем близко и тихий голос у самого уха: «Ты сам согласился. Желание есть желание.» Образ вспыхнул — и тут же рассыпался, не оставив после себя ничего, кроме странного тепла под кожей. Тэхён вздрогнул. — Да. Любое, — кивнул Чонгук. — Победивший озвучит его по факту. Проигравший обязан выполнить. Он чуть наклонил голову набок, и Тэхёна вдруг накрыло странное ощущение узнавания. Будто он заранее знал каждое его движение. Вот сейчас он должен прищуриться… …и выдать какую-нибудь колкость. Чонгук, похоже, решил не отступать от привычного сценария. Прищурился и с лёгкой ехидцей бросил: — Что, боишься? — И ты пойдёшь на это? — недоверчиво протянул Тэхён, уже машинально прокручивая в голове варианты того, что можно будет потребовать в случае победы. «Ха! В случае очень призрачной победы.» — Даже если, допустим, я захочу услышать всю правду? — Без проблем, — усмехнулся Чонгук. Он сказал это слишком спокойно, словно ни на секунду не верил, что может проиграть. Доказать обратное вдруг стало для Тэхёна делом чести. Не выйдет умением — возьмёт упрямством. Чонгук первым шагнул на маты и, остановившись в центре зала, лениво поманил его пальцами. Красовался засранец. — Ну что, мотивация работает? Тэхён нехотя усмехнулся и вышел напротив, чувствуя, как под ногами слегка пружинят потёртые маты. Время словно застыло. Только где-то под потолком едва слышно гудела вентиляция, да солнечный луч, пробившийся сквозь узкое окно, медленно полз по полу. Они замерли друг напротив друга. Чонгук выглядел слишком расслабленным для предстоящей драки. Плечи опущены, руки подняты почти небрежно, взгляд внимательный, но спокойный — как у человека, который уже знает, чем всё закончится. — Готов? — тихо спросил он. Тэхён пожал плечами. — А у меня есть выбор? Улыбка на губах Чонгука стала чуть шире. И он ринулся в атаку. Тэхён даже не сразу понял, что произошло. В следующий момент его уже развернуло боком, и он едва удержался на ногах, отступив на шаг назад. Чонгук остановился в паре метров и, склонив голову, с интересом наблюдал за его попыткой восстановить равновесие. — Мда… — протянул он. — Намджун будет разочарован. Тэхён поморщился и снова шагнул вперёд. Теперь он пытался быть внимательнее, следить за движениями, за положением рук, но всё происходило слишком быстро. Чонгук двигался легко, почти лениво, словно знал каждое его действие наперёд. Он перехватывал каждое движение, мягко отводил удары, заставляя Тэхёна снова и снова терять равновесие, и в какой-то момент тот вдруг ясно понял: ещё один точный выпад — и его без вариантов прижмут к матам. Объективно это был проигрыш всухую. Ему так ни разу и не удалось пошатнуть чужую уверенность в собственном превосходстве. Блядство. Сердце колотилось так, будто собиралось выскочить из груди. Чонгук приблизился почти вплотную. Теперь между ними почти не осталось пространства. — Ты даже не стараешься, — лениво заметил он. — Стараюсь, — сквозь зубы процедил Тэхён, в очередной раз сдувая непослушную прядь, упавшую на лоб. На первый взгляд Чонгук выглядел так, будто в этот самый момент любовался цветущей сакурой, а не махал кулаками. Это выбешивало. Но стоило присмотреться внимательнее — скорее почувствовать, чем увидеть, — и иллюзия начинала рушиться: слегка сбившееся дыхание, едва заметная дрожь пальцев. Он держал маску ленивой расслабленности, прилагая чуть больше усилий, чем могло показаться поначалу. И всё равно недостаточно. Словно в замедленной съёмке Чонгук уже тянулся перехватить его руку, чтобы одним аккуратным движением закончить этот спарринг, больше похожий на фарс. И именно в этот момент тело вдруг повело себя странно. Это была не мысль, не воспоминание. Скорее ощущение — короткий, почти незаметный импульс где-то в глубине мышц, словно они сами на секунду вспомнили то, о чём молчала память. Тэхён неожиданно расслабился, опустив руки. Настолько резко, что Чонгук на долю секунды сбился. — Всё? — с лёгкой насмешкой спросил он. — Сдаёшься? Тэхён поднял на него взгляд. И вдруг улыбнулся. Эта улыбка была настолько неожиданной, что Чонгук замер на мгновение, пытаясь понять, что происходит. И Тэхён сделал шаг вперёд. Не так неуклюже, как раньше, а резко и точно, словно тело само подсказало нужное движение. Рука скользнула под локоть Чонгука, корпус развернулся, бедро оказалось в нужной точке раньше, чем он успел осознать, что именно делает. Чонгук понял всё слишком поздно. Мир резко перевернулся. Через секунду он уже лежал на матах, а Тэхён, тяжело дыша, прижимал его к полу, сам до конца не веря в то, что только что произошло. Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга, тяжело дыша. Горячий воздух из приоткрытых губ скользил по лицу и шее, лаская разгоряченную кожу. Чонгук, прикусив губу, чуть повернул голову, словно проверяя, не сон ли это, а потом перевёл взгляд обратно на Тэхёна. — Вот это… — тихо сказал он, — уже было похоже на тебя. Тэхён всё ещё держал его, чувствуя, как дрожат руки. — Значит… — хрипло выдавил он, — я победил? Чонгук посмотрел на него долгим внимательным взглядом, а потом уголок его губ медленно пополз вверх. — Похоже на то. От едва заметной улыбки по спине неровным строем пробежали мурашки. Тэхён лихорадочно, словно от этого действительно зависела его жизнь, пытался придумать желание — будто через минуту возможность исчезнет и всё аннулируется. Чонгук встанет, отряхнет пыль с футболки и нагло заявит: «Всё! Кто не успел, тот опоздал» или ещё какую-нибудь ерунду. Вопросы толпились в голове привычной шумной компанией, в количестве не меньше сотни, плюс-минус двести, грубо пихаясь локтями и наперебой перекрикивая друг друга. Попросить рассказать «всё» — слишком абстрактное понятие. Поменяйся они местами, и Тэхён сам нашёл бы миллион способов рассказать всё… и при этом скрыть половину. А если вдруг поймают на несостыковках — всегда можно спокойно отмахнуться: «ты же не уточнил». А уточняющих вопросов у Тэхёна накопилось на целый том, страниц в тысячу, и озвучить их за один раз не успел бы и до вечера. Сука, почему так сложно-то? Пока его мозг со скоростью сломанного, дымящего компьютера пытался обработать все возможные варианты, Чонгук под ним едва заметно шевельнулся. И в ту же секунду Тэхён вдруг ясно осознал одну до хуя простую вещь. Он всё ещё сидел на чужих бёдрах. И всё ещё удерживал Чонгука за запястья, прижимая его руки к мату у самой головы. Крайне провокационная поза. Воздуха в зале неожиданно стало слишком мало — несмотря на вытяжку, работающую в полную мощь. До слуха донеслось тихое, приглушённое дыхание, и от этого звука Тэхёна внезапно бросило в жар. Остатки сил после тренировки ушли на короткий, но выматывающий спарринг, их уже явно не хватало, чтобы по-настоящему удерживать под собой парня той же комплекции — а возможно, даже немного крепче. Но Чонгук, на удивление, не предпринимал ни малейшей попытки вырваться. Он просто смотрел — тёмным, слишком пристальным взглядом. Словно чего-то ждал или просил, не произнося при этом ни звука. Его зрачки расширились настолько, что почти полностью затопили радужку. И Тэхён вдруг поймал себя на том, что начинает тонуть. В нём, и в гремучей смеси необъяснимых чувств и вспыхнувшего острого желания. — Лежи… и не дёргайся, — выдавил он из себя неожиданно охрипшим голосом. Тэхён ястребом следил за каждым, едва заметным движением: за учащённым дыханием, за тем, как дрожат темные ресницы. Слишком ярко чувствовал как под его коленями напрягаются мышцы чужого тела, и едва ощутимую дрожь, пробегающую по плечам. И всё это казалось до странности знакомым — и одновременно совершенно новым. Это противоречие рвануло изнутри, сметая последние остатки спокойствия. На секунду перед глазами вспыхнуло странное, почти осязаемое видение. Будто он на секунду увидел будущее, уже происходящее где-то в параллельной реальности. Закушенные от удовольствия губы. Излом ровных бровей. Поплывший взгляд. И протяжный выдох с его именем на губах, срывающийся в самом конце, когда оргазм накатывает слишком резко. Тэхён быстро моргнул, тряхнув головой, пытаясь избавиться от внезапного образа, но тот упрямо не желал исчезать. Тело снова бросило в жар. Футболка неприятно прилипла к влажным плечам и спине. Скулы мгновенно вспыхнули, а в солнечном сплетении появилась странная щекочущая тяжесть, которая медленно, но неумолимо опускалась ниже. В паху ощутимо потяжелело. Тэхён уже собирался отпустить чужие руки и отстраниться — хотя бы для того, чтобы не провоцировать себя на продолжение и заодно не демонстрировать этому засранцу почти оформившийся стояк. Но Чонгук, всё так же не пытаясь вырваться, резко приподнял голову навстречу и быстро облизнув пересохшие губы, тихо спросил: — Это желание? — Что? Какое… Два простых слова, а смысла — ноль. — Лежать и не двигаться, — спустя короткую паузу уточнил Чонгук, с ощутимым напряжением в голосе. Образы, мгновенно вспыхнувшие в голове, сделали своё дело: едва оформившийся стояк окончательно превратился в полноценный. «Главное — не опускай взгляд.» Тэхён мысленно повторял это как мантру, адресуя её лежащему Чонгуку. Потому что свободные спортивные шорты сейчас скрывали примерно… ничего. Гуляющий по венам адреналин заставлял иначе чувствовать пространство вокруг. Воздух казался тяжёлым, густым, почти вязким. Напряжённые до предела мышцы бёдер Чонгука, и обжигающее прикосновение голой кожи там, где её не скрывала ткань шорт — сводили с ума. И все вопросы в голове, бьющиеся за его внимание, вдруг схлопнулись до одного простого животного желания. Желания увидеть, как Чонгука выгибает и ломает от кайфа. И услышать — эти высокие, сбившиеся, слишком красивые стоны. Раньше, чем успел передумать, Тэхён двинул бедрами, притираясь пахом и с удивлением ощущая такое же сильное ответное желание. Чонгук смотрел с таким выражением, словно ни на секунду не мог представить, что это может происходить в реальности, но тем не менее...очень надеялся на такой исход. — Лежи смирно и не двигайся, — уверенно повторил Тэхён, отпуская чужие запястья, — и лучше молчи, — быстро добавил он. Чонгук лениво усмехнулся. — Считай, что у меня пропал дар речи. — Пока не совсем. Наклонившись, Тэхён медленно вдохнул — резковатую смесь тяжёлых духов и разогретой кожи. В голову ударило слишком резко, почти болезненно, словно вдохнул что-то запрещённое. Так вставило. Хотя он был абсолютно уверен, что никогда в жизни не пробовал наркотики. И пока эта мысль не успела зацепиться и разрастись, тихо выдохнул: — Да и похер… Проводя кончиком носа по скуле, Тэхён медленно опустился ниже, к шее, обдавая кожу теплым дыханием. Бёдра снова толкнулись вперёд, потираясь о чужое жёсткое возбуждение. Чонгук послушно не двигался, но всё же повернул голову, едва заметно потянувшись губами навстречу, пытаясь поймать хотя бы намёк на поцелуй. — Я сказал лежать смирно, — прорычал Тэхён, сам удивляясь тому, откуда в голосе взялись эти жёсткие, давящие нотки. Он никогда не был пассивным в постели — всегда предпочитал активные действия. Но это… было другим. Раньше он не ловил себя на такой острой, почти болезненной потребности — доминировать. Впрочем, он и о второй своей личности до недавнего времени тоже ничего не знал. Кто, вообще, может сказать, что ещё скрывается глубоко в подсознании? С Чонгуком всё ощущалось иначе. Чувства обострялись до предела, словно одна за другой падали невидимые преграды, обнажая то, что обычно оставалось под замком. Запретное. Настоящее. Чонгук хрипло выдохнул и до крови закусил губу, словно последние силы уходили на то, чтобы не сорваться. Он мог всё остановить. Мог откреститься от спора, мог вырваться и с лёгкостью опрокинуть Тэхёна на лопатки, но не делал ничего, послушно подыгрывая. Тело горело и рвалось навстречу прикосновениям, едва заметно дрожа. И Тэхёна сорвало напрочь. Больше не сомневаясь, он плавно провел руками от шеи до напряжённого живота и ощутимо сжал ладонь на крепком члене, скрытом лёгкой тканью. Чонгук не сдержавшись толкнулся навстречу, здавленно застонав. «Ещё. Громче. Я должен тебя слышать.» Мысли были словно чужие. Жадные. Властные. Безумно хотелось впиться кусачим поцелуем в покрасневшие губы. Обвести контур, смахнуть выступившую капельку крови, зацепить языком колечко в нижней губе и грубо проникнуть языком в рот, двигаясь в одном ритме с рукой. Тэхён наклонился ближе, почти неосознанно сокращая расстояние, чувствуя на губах чужое сбитое тёплое дыхание. Он уже медленно тянулся навстречу, но в последний момент остановился. Резко, почти болезненно, словно натянутая до предела струна внутри вдруг дёрнулась и не позволила сделать этот последний, совсем крошечный шаг. Дыхание сорвалось и напряжение стало ещё ощутимее. Тэхён заставил себя замереть, удержаться, не поддаться этому тянущему, опасному желанию, которое уже расползалось по телу тёплой, вязкой волной. Нельзя. Они не должны. Потому что поцелуй — это уже не игра и не случайность. Он сделает всё слишком настоящим, вплетёт их в это сильнее, чем нужно, и тогда выбраться будет куда сложнее. И именно поэтому Тэхён так и не сделал этого последнего движения, оставаясь на этой мучительной, почти невыносимой грани между «можно» и «нельзя». Поцелуй — нет. Но полность отказать себе он не смог. Рука скользнула вверх, задевая край ткани, и Тэхён, почти не глядя, задрал футболку, медленно проводя кончиками пальцев по горячей коже. Под ними отчётливо ощущались напряжённые мышцы — чёткие линии скульптурно вылепленного пресса. Чонгук выгнулся навстречу, и на секунду на лице промелькнуло то самое, знакомое выражение невыносимого удовольствия. Тэхён зачарованно наблюдал за напряжённым до предела телом, готовым вот-вот взорваться от наслаждения, продолжая поглаживать и сжимать твердую плоть. Этого было так мало и одновременно так много. Тело плавилось от полыхающего огнём желания. Собственное возбуждение словно поместили за плотное звуконепроницаемое стекло. Оно билось, крича и требуя выпустить, но Тэхён его стойко игнорировал, именно сейчас получая больший кайф от наблюдения за чужим удовольствием. Сжав руку сильнее, он прошелся по всей длине, задержавшись пальцами на головке, готовой вот-вот показаться из-под резинки шорт. Сквозь ткань это было делать чертовски неудобно, но по-другому не хотелось. Сейчас нужно было именно так: быстро, скрытно, жадно, до звёзд перед глазами и сбитого дыхания. Чонгуку сорвало тормоза ещё хлеще: пальцы лихорадочно скользили по мату рядом с головой, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, тело подрагивало, а с губ срывались тягучие высокие стоны. В зале стало слишком шумно. И как бы ни хотелось слышать его во весь голос, Тэхён где-то остатками, утёкшего вместе с кровью в член, разума понимал, что шуметь им никак нельзя. Быстро уложив Чонгуку вторую руку на губы, вовремя заглушил очередной, сорвавшийся громкий стон. Плавно двинул бёдрами, пальцами потирая чувствительную головку. Естественно, Чонгук ослушался, крупно вздрогнул, выгибаясь дугой и Тэхён прочувствовал чужой оргазм, словно собственный. Будто концентрированное удовольствие вкололи ему прямо в вену. Тэхён глухо застонал, неприятно упираясь дернувшимся членом в жесткий шов и почувствовал, как внутри стало влажно. Это трудно было назвать оргазмом в классическом понимании, скорее он был не физический, а что-то среднее между телесным и духовным наслаждением. Тело видимо решило не отставать от памяти, разрешая открыть в себе новую грань. Чонгук под ним резко затих и прикрыл ладонью глаза, пытаясь выровнять дыхание. И пока Тэхён силился понять — его член пульсирует от разрядки или от не до конца утоленного возбуждения и достаточно ли того, что есть, или нужно догнаться рукой, Чонгук резко вскинулся, перевернулся — и он, не успев толком осознать, что произошло, уже протирал мат не только футболкой, но и собственным лицом. Блядь. Рука оказалась заведена за спину — в захвате, но каком-то странно слабом, будто Чонгук делал это не всерьёз, а скорее напоказ. Через пару секунд этот манёвр обрёл смысл, когда со стороны двери донеслось протяжное: — А-а… так вы тренируетесь? Чимин остановился у двери, скрестив руки на груди. — Похвальное и неожиданное рвение, — ехидно добавил он, — Гук, тебя ищет Намджун. У нас выезд через пятнадцать минут. Чонгук едва заметно шевельнулся, потираясь всё ещё твёрдым членом о его зад, и хрипло рявкнул: — Сейчас. Но Чимин, видимо, уже имел печальный опыт общения в подобных ситуациях и излишне нервному «сейчас» не особо поверил — так и остался стоять в проёме, продолжая дальше болтать о чём-то. Тэхён, при всём желании, не смог разобрать ни слова. Чонгук быстро наклонился ниже — почти незаметно со стороны — и коротко куснул его за мочку уха. А потом уже громко, явно на публику, лениво заявил: — Ты не стараешься. Боковым зрением Тэхён уловил, как он поднялся, не спеша сунул руки в карманы и вальяжно направился к выходу. Сам он лишь лениво перевернулся на бок, подпёр щёку рукой и хрипло бросил вслед удаляющейся, слишком расслабленной спине: — Неа. Я очень хорошо постарался. Спина дрогнула. Чонгук остановился, и медленно повернув голову, бросил на него такой голодный взгляд, словно не кончил только что. У Тэхёна внутри что-то с треском сорвало последние предохранители. Возбуждение, отошедшее на второй план, с треском разбило защитное стекло и хлынуло прямо в сознание, накрывая с головой. Ему срочно нужно в душ. Иначе он рисковал оставить на матах не только пот, собственное достоинство, а и кое-что дополнительно. Чимин, не дожидаясь, пока Чонгук окончательно зависнет, быстро преодолел расстояние между ними, ухватил его за руку и потянул к выходу, буквально вытаскивая навстречу уже, наверняка, начинающему закипать лидеру.

***

Ещё несколько дней тренировок ожидаемого эффекта не принесли. Джин стабильно побеждал, радуясь этому с таким искренним восторгом, словно не доказывал всем и каждому, как он крут на самом деле. А то, что его обычно тонким слоем размазывали по матам, это так, для отвода глаз и усыпления бдительности. Остальные в ответ лишь закатывали глаза, не утруждая себя комментариями. Тело Тэхёна, однажды сработавшее на чистых инстинктах, повторять тот успех, похоже, не собиралось. Его прежняя версия — супершпион, мастер боевых искусств и гений перевоплощения — свалила в закат и, судя по всему, возвращаться не спешила. Единственное звание, которое осталось при нём безоговорочно — просто красавец. К собственной внешности Тэхён, конечно, относился куда критичнее, чем окружающие, но за эти несколько дней получил столько комплиментов, сколько, кажется, не слышал за всю свою жизнь. По крайней мере — за ту её часть, которую помнил. И не поверить в это было уже сложно. Осталось нацепить невидимую корону как Джин и ходить, задевая своим эго потолки. Да ну нахер. С Чонгуком после того памятного спарринга они так и не пересеклись. Контора отправила его вместе с Чимином разбираться с какими-то дохуя важными проблемами, в точку, которой, наверняка, и на карте не существовало. Намджун этим фактом возмущался больше всех, справедливо считая, что накануне операции разбивать команду — идея, мягко говоря, сомнительная. У всех складывалось ощущение — и Тэхён это улавливал по обрывкам разговоров, которые невольно подслушивал, — что всё это делалось не просто так. Слишком уж… удобно. Кто-то наверху явно пытался убрать из уравнения бомбу замедленного действия. А этой бомбой, как ни крути, считался он. И вот здесь начиналось самое странное. С одной стороны, Тэхён совершенно не понимал, почему его до сих пор не устранили. Не сказать, что он этому факту очень расстроился. Но всё же. Если быть честным — положа руку на сердце — на их месте он бы такой ошибки не допустил. Тем не менее, пять лет всё работало как часы. И вдруг — сбой. Полностью сработанная команда похерила операцию, и как бы Намджун ни старался прикрыть их задницы, провал такого масштаба не скроешь. И видимо наверху кто-то очень тщательно взвесил все за и против, и начались странности. Версию с кротом извне отмели сразу и единогласно: никто, кроме самой команды, не знал всей картины целиком. Подозревать своих… даже мысль об этом казалась чем-то за гранью. Людей, с которыми делили боль, кровь, усталость, редкие поражения и почти постоянное напряжение. Тех, за кого каждый из них, не задумываясь, пошёл бы до конца. Предательство в этой системе координат просто не укладывалось. Намджун отрезал это жёстко и окончательно. Он лучше пустит себе пулю в лоб, чем допустит такую мысль. А Тэхён всё больше ловил себя на ощущении, что стал для них обузой — чем-то вроде неразумного ребёнка, за которым нужно приглядывать и подстраховывать на каждом шагу. Это бесило. Сильно. Чувствовать себя бесполезным никогда не входило в топ списка его любимых состояний. Время операции неумолимо приближалось, а от Чонгука с Чимином по-прежнему не было ни звука, и даже у Намджуна, чьи нервы обычно можно было сравнить со стальными канатами, они начали понемногу сдавать, с тихим, почти ощутимым треском расползаясь по ниточке. Срывало его теперь по любому поводу. То Хосок вдруг «слишком много пиздит», то Юнги «слишком дохуя умный», а Джину доставалось просто за компанию — несмотря на его воображаемый титул чемпиона WBO, который он с завидным постоянством «завоёвывал» у Тэхёна каждый день. В какой-то момент даже стало казаться, что ещё немного — и у их лидера начнёт подтекать крыша, от попытки решить задачу, которая изначально являлась нерешаемой. Хотя, если честно, сомнения в чужой адекватности у Тэхёна отпали в ту самую секунду, когда они собрались вместе, чтобы обсудить, как впятером вытянуть операцию, рассчитанную на семерых. Точнее, на четыре полноценные боевые единицы… и один холостой патрон. Как сам себя с мрачной иронией обозначил Тэхён. Он ещё прокручивал в голове возможные варианты, когда Намджун, устало растирающий шею, вдруг резко вскинул голову и поймал его взгляд — точно в прицел. — Ты будешь танцевать. Сказано это было таким тоном, будто речь шла не о какой-то дичи, а о давно утверждённом пункте плана. У Тэхёна окончательно зависла система. Глаза медленно, но уверенно полезли на лоб, а в голове с пугающей скоростью закрутились вопросы, ни один из которых не спешил складываться в хоть сколько-нибудь внятную картину. Он перевёл взгляд на остальных, рассчитывая хотя бы там увидеть реакцию — хоть какую-то, — но столкнулся с абсолютно спокойными лицами. Ни удивления, ни сомнений. Словно это была абсолютно нормальная рабочая постановка задачи. Или… код? Намджун тем временем уже продолжал говорить — что-то про курьера, данные и последствия провала, — но Тэхён в какой-то момент решил, что охуевать в одиночку — слишком роскошно и что продолжать молча переваривать происходящее он больше не способен. — Танцевать?! — переспросил он, резко подаваясь вперёд. — Это сейчас был какой-то секретный шифр, который я не знаю? В комнате на мгновение повисла странная пауза. Только Джин через пару секунд отвернулся, прикрываясь кашлем и явно из последних сил сдерживая смех. — Стриптиз, — уточнил Намджун таким тоном, которым обычно говорит «и хули тут непонятно». — Я?.. — Тэхён даже не сразу поверил, что правильно услышал, и на всякий случай ткнул себя пальцем в грудь. — Стриптиз? — Да, — кивнул Джун, будто объяснял очевидное, и уже повернулся к Хосоку, — Возьми на себя транспорт и... — Подожди, — резко перебил Тэхён, чувствуя, как начинает закипать. — Я, конечно, слышал, что приказы не обсуждаются, но, может, хотя бы объясните, что за блядский цирк и почему именно я? Намджун устало закатил глаза, и по выражению его лица было ясно: ещё секунда — и кто-то сейчас словит, но Хосок вовремя вмешался, легко перетягивая внимание на себя. — Обычно у нас за подобные… отвлекающие манёвры отвечает Чимин, — начал он, спокойно и крайне серьёзно. — Он лучше всех работает с вниманием толпы. Если нужен более брутальный вариант — подключается Чонгук. Джин… — он на секунду замялся, — ну, скажем так, не его профиль. Его освистают быстрее, чем он успеет войти во вкус. — Эй, — тут же возмутился тот, — я вообще-то красавчик. — Ага, всемирный, — отмахнулся Хосок, — только пластичный как палка. И не обращая внимания на активные возмущения справа, спокойно продолжил: — Я — на подхвате, закрываю дыры по ситуации. Он ненадолго замолчал, давая Тэхёну переварить сказанное, и бросил короткий взгляд на Намджуна и Юнги. Всё стало ясно без слов. Юнги в этот момент лениво поднял глаза от телефона и посмотрел на всех так, будто оценивал, кого первым пристрелить, если его имя даже отдаленно прозвучит рядом со словом «стриптиз». Очевидно, что танцы — точно не его профиль. А Намджун… Тэхён даже не стал додумывать. Но судя по всему, Джин всё-таки додумал — потому что в следующий момент не выдержал и всё-таки заржал как гиена. Громко и совершенно зря. Ручка, прилетевшая ему точно в лоб, оборвала веселье быстрее, чем он успел вдохнуть. — Очень смешно, — сухо прокомментировал Намджун. Джин тут же затих, но улыбка всё равно предательски дёргалась в уголках губ. — В общем, — продолжил Хосок словно ничего не произошло, — вариантов немного. Нам нужен человек, который сможет отвлечь внимание, собрать на себе зал и при этом… не выглядеть как любительский кружок самодеятельности. Он посмотрел на Тэхёна чуть внимательнее, чем раньше. — А ты… при всех своих проблемах, выглядишь как человек, на которого будут смотреть. Именно в этот момент до Тэхёна окончательно дошло: это, блядь, не шутка, не код и не грёбаный сон. Вообще ни разу.