Забытый Париж

Тэхён не верил, что он это делает. Где он — и где танцы? Он не поверил ни когда они приехали в клуб, ни когда заняли позиции, ни тем более — когда ему выдали костюм для выступления: стринги, кожаные штаны и майку-сетку. Причём от майки там было куда меньше, чем от сетки. «Это всё продолжение дурного, блядского сна». Лишь пара довольно веских причин не давала тут же развернуться и уйти: иррациональное чувство привязанности к команде. Страх того, что они все окажутся под ударом из-за него. И — обещание Намджуна, что от него требуется только выйти на сцену, станцевать, заинтересовать объект слежки и согласиться на приват, уведя его в отдельную тихую комнату. Дальше дело было за малым, уже по словам Юнги — усыпить курьера, подсыпав ему в алкоголь барбитураты. На этом его участие в операции заканчивалось. Спасибо и свободен, как птица в полёте. Звучало как-то чересчур просто. И противная интуиция, которая ещё ни разу его не подводила, настойчиво шептала, что экзотическими танцами и игрой в фармацевта отделаться вряд ли получится.

***

В помещении было так жарко, что Тэхён уже был готов лично кого-нибудь убить за глоток свежего воздуха. В небольшой гримёрке, где собрались он и ещё пара вполне себе настоящих стриптизёров, было нечем дышать. Запахи масла для тела, лака для волос, всевозможных глиттеров, консилеров и даже кондиционера для белья грозили ему как минимум мигренью или ещё хуже — астмой. Ни то ни другое не вызывало оптимизма. — Новенький? — внезапно раздалось заинтересованное за спиной. Тэхён, погрязший в собственных мучениях, вздрогнул, резко оборачиваясь — и уткнулся носом в широкую, накачанную и щедро натёртую тем самым воняющим маслом грудь. И вторую премию «Шпион года» получает… очевидно кто. По идее, они со стриптизёром были одного роста, но стул, от которого Тэхён боялся оторвать задницу, скрадывал это ощущение — и тот казался настоящим гигантом. — Угу, — наконец кивнул Тэхён. — Не переживай, — тут же хлопнул его по плечу собеседник. — Твой типаж точно зайдёт местной публике. Тэхён мученически улыбнулся, даже не представляя, что можно ответить на этот сомнительный комплимент. — Джи, отстань от него, не видишь — парень на нервах, — вмешался второй — тонкий, худенький брюнет, пытаясь застегнуть на себе сложную конструкцию из ремней. И Тэхён в этот момент искренне порадовался своей майке-сетке. — Иди лучше помоги мне. Вдвоём они быстро справились с проблемой, а потом подошли к рефлексирующему Тэхёну. Накачанный блондин, заговорчески подмигнув, внезапно протянул ему маленькую стопку. Тэхён машинально взял её, поднимая непонимающий взгляд. — Текила, — пояснил тот. — В первый раз очень помогает справиться с нервами. Я потом порхал по сцене, как бабочка. Чуть стринги не лопнули от количества бабок, которые туда напихали. Блядь. Он слишком ярко это представил — как возбуждённые, потные мужики пихают ему в трусы грязные деньги — и, поморщившись, залпом опрокинул шот. Незаметный наушник в левом ухе, которым его снабдили перед операцией, тут же ожил: — Я надеюсь, ты там не пьёшь, — с ужасом прошептал Джин. — Намджун с тебя с живого не слезет. Тэхёну было глубоко плевать, кто там с чего и как будет «слезать». Ему предстояло одеться как проститутка, в жалкое подобие тряпок, и снимать их в процессе танца у шеста — на глазах похотливой толпы. Он имел полное право расслабиться. Текила обожгла пищевод и тяжёлым комом осела в желудке. И в какой-то момент — между шоком от облачения в сценический костюм, укладкой и макияжем, за которые взялся Джи, — она незаметно перехватила управление. И Тэхён вдруг понял, что уже не так уж и против выйти на сцену. Вернее, не он сам, а скорее, бегущий в крови алкоголь. Текила хотела двигаться, танцевать, показывать всё, на что он способен. И почему-то в этот момент казалось, что способен на многое. Не зря же каждый, при любом удобном и неудобном случае, повторяет, каким он раньше был охуенным профессионалом — во всех сферах, куда ни плюнь. Где-то за стеной глухо ударила музыка. Бас прошёлся по полу, по стенам — и врезался в грудную клетку, заставляя сердце сбиться с ритма. — Твой выход через минуту, — бросил кто-то мимоходом. Твою мать. Текила немного поумерила свой пыл под натиском подступающей паники. Минута — слишком мало, чтобы передумать. И слишком много, чтобы успеть накрутить себя окончательно. Тэхён медленно вдохнул, но воздух будто застревал где-то в горле, не попадая в легкие. Ладони были липкими, пальцы — холодными, несмотря на духоту. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно всем в этой чёртовой гримёрке. «Ты просто выйдешь. Просто станцуешь. Просто уйдёшь.» Мантра с каждой секундой все больше походила на ложь. Музыка внезапно стала громче. Чётче и ближе. Кто-то открыл дверь — и внутрь ворвался шум: крики, смех, свист, чужие голоса, перемешанные в один вязкий гул. Воздух из зала был ещё тяжелее — пропитанный потом, алкоголем и похотью. — Давай, сетка, ты следующий, — усмехнулся тот самый блондин, слегка подтолкнув его вперёд. Тэхён поднялся и колени предательски дрогнули. Ткань кожаных штанов неприятно липла к коже, майка-сетка бесила, не скрывая ничего и каждый вдох ощущался слишком открытым, слишком… уязвимым. Он нервно сглотнул. Горло всё ещё жгло после текилы. Пол под ногами словно стал мягче, неустойчивее. Или это его вело? Чем ближе Тэхён подходил к выходу, тем сильнее становился звук — бас уже не просто бил по барабанным перепонкам, он ворвался внутрь, задавая ритм дыханию, шагам, пульсу. Яркий свет ударил в глаза сразу, стоило только сделать последний шаг. На долю секунды он ослеп. А потом увидел толпу. Сначала — пятна и движущиеся силуэты. А потом — лица. Поднятые головы и взгляды. Очень много оценивающих и жадных взглядов, направленных прямо на него. По позвоночнику пробежал холодок, резко контрастирующий с жаром в зале. Лицо хотелось спрятать. Быстро развернуться и позорно сбежать. Но текила не позволила и тело… отозвалось. Сначала едва заметное неуверенное движение плеч. Потом — шаг в ритм. Ещё один. Музыка изменилась — резкие биты смазались, уступая место медленному, тягучему ритму, под который тело двигалось само. Тэхён вдохнул глубже. И поймал эту чёртову волну. Толпа вокруг больше не имела значения. Скованность не исчезла сразу — она трескалась, ломалась с каждым движением. С каждым поворотом бёдер, с каждым скольжением рук по собственной коже, с каждым шагом ближе к шесту. В зале кто-то свистнул. Кто-то крикнул что-то неприличное. Тэхён слышал, но уже не так отчётливо. Текила жарким огнём разливалась внутри, заглушая страх, притупляя стыд, превращая их во что-то другое. В адреналин. В странную, почти опасную уверенность. Пальцы сжались на холодном металле шеста. Контраст обжёг, но почти сразу это ощущение растворилось в другом — более мощном, захватывающем. У шеста Тэхён ощущал себя королём сцены, клуба и чёртового мира разом. Надо было всё-таки напялить эту дурацкую корону из реквизита — впервые за долгое время внутреннее состояние и образ совпали бы идеально. Стринги больше не жали, майка из сетки перестала путаться и раздражать кожу, а свет не так уж и резал глаза. Даже дышать стало легче — несмотря на густой искусственный дым, запах алкоголя, духов и разогретых тел, спрессованных в одну гремучую смесь. — Первый столик слева, — слишком внезапно раздался механический голос Джина в наушнике, про который Тэхён, в очередной раз, успел благополучно забыть. Маленькое устройство не ощущалось вовсе, и видимо только благодаря текиле, слегка замедлившей восприятие, Тэхён не подпрыгнул от неожиданности, как идиот, ограничившись едва заметным движением плеча. — Сука, — улыбаясь во все тридцать два, выдавил он. — Как-то странно работает эта штуковина в твоей голове, — внезапно разговорился Джин, и его голос на мгновение почти перекрыл музыку. — Как драться ты не помнишь, а как крутить задом возле шеста — так это на раз. Супер Майк хренов. Тэхёну показалось или в чужом голосе проскользнула откровенная зависть? Под полуприкрытыми веками тут же вспыхнули образы: дорогой ночной клуб, французская речь вокруг — быстрая, рычащая. Чёрная стильная одежда, броское украшение на шее, беззаботный пьяный смех и шест под ладонями — просто подурачиться. Сука. Можно как-то по расписанию эти флэшбеки включать? Тэхён всё же на мгновение сбился с ритма, но тут же сгладил это движение, резко опускаясь на колени и выгибаясь в пояснице возле нужного столика. Мышцы откликнулись привычным напряжением, позвоночник приятно потянуло, а дыхание на секунду сбилось, прежде чем снова подстроиться под музыку. Мужчина лет сорока–сорока пяти, спортивный, подтянутый, в узких прямоугольных очках без оправы, производил странное впечатление. Создавалось ощущение, что он не оценивал танец в стрипклубе, а препарировал его глазами, как лягушку. Словно перед ним не человек, а образец. От этого взгляда по коже сыпанули мурашки. И в который раз Тэхён довольно отметил, что сумел отстоять свою честь и отделаться всего лишь обнажением по пояс. Намджун, конечно, пытался возражать, но, несмотря на статус командира, был оперативно послан по всем известному адресу. То бишь нахуй. Тэхён через силу подмигнул — коротко, отработанно — и тут же отвернулся, переводя внимание на соседние столики. — Куда? — прошипел Джин. — Он почти на крючке. — Отвали, — почти беззвучно бросил Тэхён, плавно прогибаясь в спине. — Не видишь, я работаю. Он медленно провёл языком по губам, ловя на себе чужие взгляды — уже осознанно, уже играя. — Больше похоже, что развлекаешься. — Ну и ладно, — сквозь зубы процедил Тэхён, продолжая игнорировать «курьера». Он даже не стал тратить дыхание на спор. Потому что… возможно, Джин был прав. Совсем немного. Тело двигалось слишком легко. Слишком правильно. Слишком… естественно. В итоге Джин был вынужден заткнуться и признать, что стратегия сработала на ура. Стоило Тэхёну закончить танец и подойти к бару, как мужчина оказался рядом, сканируя его липким взглядом и настойчиво предлагая выпить. Хосок за стойкой демонстративно не заметил пантомиму Тэхёна — почти невидимую, но рассчитанную строго на него — и, разумеется, не плеснул ничего крепче холодного чая. Даже для храбрости. Тэхён скользнул по нему коротким взглядом, медленно прищурился и еле заметно повёл пальцами, как будто давая «второй шанс» понять намёк. Хосок остался глух и слеп. Умница. Чтоб его. С одной стороны, курьер выглядел как обычный офисный тип, менеджер среднего звена, коих в этот вечер в баре собралось предостаточно. С другой — было что-то в его взгляде...неправильное, от чего хотелось неосознанно передёрнуть плечами, сбросить его с себя или ударить, а не соблазнять всеми силами. Но делать, к счастью, ничего не пришлось. — Приват? — предложил мужчина сам, растягивая губы в похотливой ухмылке. Бля. Тэхён коротко взглянул на Хосока — умоляя одними глазами: налей что-нибудь нормальное, а? В ответ — ноль реакции. Предатель. В итоге Тэхён лишь коротко кивнул в сторону комнат для привата, а уже отворачиваясь, не глядя, выставил за спиной средний палец — исключительно в знак благодарности Хосоку. Танцевать на сцене, тем более под текилой, подогревающей изнутри, было гораздо легче, чем делать то же самое один на один — под противным, похотливым взглядом. Удовольствие так себе. Хуже не придумаешь. Дело шло медленно и с таким скрипом, который по ощущениям перекрывал даже музыку, доносящуюся из зала. Тэхён никак не мог сосредоточиться и придумать, как активно двигая бедрами незаметно высыпать клиенту в стакан содержимое капсулы, спрятанной в микрокармане сценических штанов. — Расслабься, — внезапно заявил мужчина. — Я не укушу… если только сам не попросишь. Последнюю фразу он добавил после короткой паузы, за которую успел буквально раздеть его взглядом и трахнуть во всех возможных позах. Тэхён разлепил губы, надеясь, что это хотя бы отдалённо похоже на дружелюбную улыбку. О соблазнительной даже речи не шло. Оставалось всего ничего — достать эту блядскую капсулу из блядского кармана. Сквозь музыку и грохот собственного сердца он пытался расслышать хоть слово в наушнике. Команда обещала быть рядом и мигом примчаться на кодовое слово, которое придумал Джин. — Что? — охренел Тэхён, когда наконец его услышал. — Какой, нахуй, банан? — Обычный. Жёлтый. Вкусный. — Джин, нахер иди. И как я, по-твоему, должен это вставить в разговор? «А не желаете ли отведать мой банан»? Нет, лучше так: «Я жажду видеть ваш банан». Пока Джин и Хосок ржали как кони, Намджун для приличия тихо посмеивался в кулак, делая вид, что занят перепиской, а Юнги даже не удосужился изобразить реакцию — сидел, включив любимый энергосберегающий режим, с закрытыми глазами, откинув голову на подголовник кресла. — Так, ладно, — наконец прервал это безобразие Намджун. — Банан так банан. Зато исключается шанс, что мы ворвёмся просто так, если ты случайно ляпнешь кодовое слово в разговоре. Тэхён сразу представил, как он, забившись в угол, отбивается стрингами и маслом, вопя во всю глотку: «БАНАН». Мысль вышла настолько идиотской, что он невольно хмыкнул. Напряжённые плечи немного расслабились, тело наконец попало в ритм, плавно двигаясь под музыку. Но эта вспышка позитива не отменяла одного до хуя напрягающего факта — он не слышал вообще ничего. Ни дыхания, ни фоновых шумов. Тишина в наушнике стала не слабо так напрягать. Мужчина тем временем похлопал себя по бёдрам в приглашающем жесте. Тэхён, насколько ему самому казалось, плавно опустился на чужие колени, внутренне передёргиваясь. Фу. Вот вообще не так он представлял работу крутого секретного агента. — О да, сладкий… вот так, — прошептал тот, когда Тэхён на пробу двинулся вверх-вниз по его ногам. Капсулу вытащить всё никак не удавалось. Пальцы подрагивали, снова и снова промахиваясь мимо кармашка. И пока Тэхён лихорадочно пытался придумать, как закончить этот цирк, если не благодаря волшебному лекарству и крепкому сну курьера, то хотя бы с помощью кодового слова, мужчина неожиданно наклонился и прямо в ухо прошептал: — Собирайся. Пора заканчивать это. Холодный металл сквозь плетение сетки ткнулся в голый живот. Тэхёну даже не нужно было опускать взгляд, чтобы понять — пистолет. — Это что… банан? — от неожиданности ляпнул он, на секунду зависнув и нарочно делая вид, что не понимает, что происходит. Мужчина оскалился. Вместо ответа он вытащил из кармана небольшую чёрную коробочку с парой кнопок. И в этот момент Тэхён понял, что охренеть как попал. Он ничего не слышал, потому что связь глушило это маленькое устройство. Откуда-то из глубины памяти всплыла нужная информация — характеристики, принцип работы. Очень, блядь, вовремя. Мужчина тем временем резко спихнул его с колен, схватил за плечо и приставил пистолет к виску — так, чтобы даже мысли не возникло дёрнуться. Холод металла обжёг ещё сильнее, когда пришло понимание насколько всё происходящее реально. Когда его вытолкнули за незаметную дверь, скрытую прямо за шестом в левом углу, и направили в неизвестность по скрытому коридору, которого, сука, не было ни на одном плане, Тэхён понял главное: в этой операции образовалась дыра. И размером она была примерно с его жизнь. Никто не ожидал, что курьер окажется настолько посвящён в детали операции. Тэхён шёл по старому, узкому, покрытому плесенью и паутиной коридору, подгоняемый в спину дулом пистолета. Потолки были настолько низкие, что приходилось сильно пригибаться — шея затекала, поясница ныла, а каждый шаг глухо отдавался в тесном пространстве. Стены местами были влажными, и пальцы, случайно скользнув по ним, цепляли липкую сырость и пыль. Воздух стоял тяжёлый, затхлый, с привкусом гнили и чего-то ещё — старого, ржавого и давно забытого. Шли слишком уж долго — коридор тянулся, изгибался, сужался, снова расширялся, будто специально запутывая и не давая запомнить дорогу. И только когда впереди наконец показалась ржавая решётка, Тэхён понял, что они всё-таки куда-то выйдут. Металл заскрежетал, дверь распахнулась, и в лицо ударил ночной холодный воздух. После духоты подземелья он показался почти болезненным: лёгкие сжались, дыхание сбилось, а кожа мгновенно покрылась мурашками. Они вышли где-то минимум в паре кварталов от клуба. Тэхён на секунду замер, оглядываясь: незнакомый район, узкая улица, редкие фонари, жёлтый свет которых едва разгонял темноту, потрескавшийся асфальт, глухие стены домов и редкие тёмные окна. Ни шума, ни людей, только далёкий гул города. И почти сразу в голове возникло слишком много вопросов — к Намджуну, к Хосоку. Как, блядь, можно было упустить из виду тоннель размером с полгорода? Что за секретные катакомбы? Или это не ошибка? Может, они таким образом решили от него избавиться — погиб на задании, всё чисто, не подкопаешься. Мысль была идиотской, но всё равно неприятно цеплялась. Курьер тем временем отлично играл роль: со стороны всё выглядело так, будто он просто снял себе мальчика на ночь. Пистолет, прижатый к спине, он скрывал собственным телом, удерживая Тэхёна вплотную к себе, почти в навязчиво близком, «интимном» жесте. Со стороны — ничего подозрительного. На деле — каждый шаг заставлял Тэхёна невольно напрягаться, хотя спектакль для редких прохожих работал безупречно. Он пытался мысленно отстраниться от происходящего, пытался вспомнить хоть что-то — как Питер Паркер, внезапно получивший силы человека-паука и не умеющий ими пользоваться. Тэхён перебирал варианты, будто мог просто «включить» нужный навык: поймать момент, уклониться, ударить. Но в памяти было пусто — сплошная чёрная, холодная, неподвижная стена. В редкие моменты, когда включались забытые навыки, тело словно жило само по себе. — Шевелись, сладкий, — прошептал курьер ему прямо в ухо, задевая мочку губами. Тэхён вздрогнул от отвращения. На улице было холодно, а майка-сетка, в которой он отплясывал в клубе, одеждой не считалась вовсе: тонкие нити почти не скрывали кожу, и холодный ветер мгновенно пробирался внутрь, будто проходя насквозь до самых костей. Кожа покрылась мурашками, по спине стекала холодная испарина. — Не дёргайся, — тут же прошипел похититель, и грубо ткнул пистолетом в лопатку, заставляя свернуть направо. На его месте любой бы уже впал в панику — в ступор, в истерику, — и Тэхёна тоже потряхивало, от нервов и холода, причём трудно было сказать, от чего сильнее. Но он шёл и продолжал думать — спокойно, почти отстранённо, так, будто у него впереди было всё время мира, а не жалкие минуты. «Позвать команду нельзя. Они не знают, где я, но найдут. Только когда? И не будет ли уже поздно? Нужно всего-то продержаться, пока они не поймут, что план пошёл по пизде. Прямо дева в беде: то похищают, то сознание теряю через день, как неврастеник.» Тэхён нервно хмыкнул, срываясь на почти неслышный смешок, и этим только сильнее разозлил похитителя. Рука резко дёрнулась, удар пришёлся рукоятью пистолета, но он в последний момент успел уклониться, поэтому тот прошёл вскользь, не в висок, но перед глазами всё равно потемнело, мир покачнулся, а во рту появился солёный металлический привкус. Их путь закончился небольшой парковкой глубоко в спальном районе. Дома вокруг стояли серыми, безликими коробками, с провалами чёрных окон и редкими вкраплениями жёлтого света. Двор казался вымершим: ни голосов, ни движения, только порывистый ветер гонял по асфальту мусор и сухие листья. Из десятка неприметных чёрных машин впереди, на одной тихо пикнула сигнализация, и Тэхёна безошибочно направили в ту сторону, ткнув пистолетом между лопаток и прошипев в спину: — Двигайся. Втолкнув его на пассажирское сиденье, мужчина в очередной раз пригрозил пулей в лоб, если он дёрнется. И Тэхён... дёрнулся. Резко, без предупреждения — острый локоть с разгона врезался похитителю в шею, аккурат в сонную артерию. Тот, едва успев занять место водителя, на секунду распахнул глаза шире, после чего сразу обмяк и завалился вперёд. — Ты как никогда вовремя, — буркнул Тэхён, выдыхая, и понимая, что со стороны выглядит как сумашедший, разговаривая сам с собой. Мозг даже не успел осознать, что произошло. Движение вышло настолько стремительным, что только спустя пару секунд Тэхён догнал: это сделал он сам, а не какая-то высшая сила внезапно решила вмешаться. Он судорожно выдохнул, пытаясь вспомнить всё, о чём так занудно толковал Намджун. Тот раз сто пятьдесят повторил, что у курьера при себе должна быть информация — флешка, диск, бумаги, записки на салфетках, блокнот, тайник в одежде… да хоть капсула в заднем проходе, неважно. Они обязаны это найти. Главный приоритет — информация. Остальное — по ситуации. Тэхён быстро обыскал машину, постоянно оглядываясь по сторонам. Парковка оставалась такой же пустой и тёмной. В такое время здесь никто не шлялся — если только не искал проблем. Но кроме жвачки, квадратика презерватива и грязных перчаток, в машине было пусто. У похитителя — тоже: ни телефона, ни водительских прав, не говоря уже о каких-либо документах. Ничего, кроме пистолета. В заднем проходе Тэхён искать не рискнул, решив, что пусть Намджун сам приходит и играет в проктолога. Походу, они опять облажались и он понятия не имел, что делать дальше. Выскользнув из машины, Тэхён тихо прикрыл дверь и быстро огляделся, прикидывая, куда двигаться. Две дороги уходили направо и налево, уводя в какие-то совсем глухие дворы, а центральная, по которой они пришли, с одной стороны заканчивалась тупиком. Холодный ветер ударил сильнее, и Тэхён поёжился, обхватывая себя руками. Он только успел обойти капот, как в машине напротив, до этого полностью тёмной, вдруг вспыхнули фары, ослепив на секунду. Из салона вышли двое. И на местных жителей они походили меньше всего. Двинулись синхронно с такими цепкими взглядами, что сомнений не осталось ни на секунду, явились они по его душу, или голову, или... «Так, стоп». Не стоило думать об этом сейчас. Тэхён быстро прикинул: единственный шанс — добежать до перекрёстка, который виднелся между домами. Метров пятьсот, не больше. Оставаться и надеяться на чудо — не вариант. Глубоко вдохнув, резко развернулся и сорвался с места, сразу же услышав за спиной быстрые шаги и грязные ругательства. Как он и предполагал — на середине пути один из преследователей догнал его, схватил за плечо, и сделав подсечку, попытался уложить лицом в асфальт. Тэхён цепко ухватившись за него в ответ, стремительно перевернулся и ему повезло — рухнуть практически всем телом на нападавшего. Локоть прострелило от боли, но по ощущениям пострадала только рука. Мужчина, хорошо приложившись головой, замычал от боли и дезориентированно захлопал глазами. Тэхён быстро скатился в сторону, змеёй выворачиваясь из рук второго преследователя, который уже успел их нагнать. Хватка у того оказалась железная и Тэхён едва успевал различить мелькающие руки, ноги, локти, удары. Память упрямо молчала, а мышцы словно одеревенели, отказываясь воспроизводить хоть один известный им приём, даже самый простенький. Тэхён не мог позволить себе сдаться, даже на секунду подумать об этом. Он выворачивался, рвался, пытался ударить как можно сильнее и одновременно блокировал сыпавшиеся на него удары. Но все старания так ни к чему и не привели. Его прижали лопатками к земле, а на шее сомкнулись сильные руки, мешая сделать следующий вдох. — Сука, — зашипел бугай, и из его разбитого носа кровь тонкой струйкой потекла прямо на щёку Тэхёна. — Заказчик переживёт… если получит тебя не целиком, а только голову. Силы стремительно покидали тело, лёгкие горели, а перед глазами плыли цветные пятна. Где-то на границе сознания Тэхён понимал, что ещё немного — и он отключится. И, возможно, уже не откроет глаза вовсе. Давление на шею внезапно исчезло, и он потратил несколько драгоценных секунд на жадный вдох, пытаясь наполнить лёгкие воздухом и одновременно понять, что происходит. Перед глазами стремительно мелькали чёрные тени, картинка расплывалась, а в ушах смешались крики, глухие удары и сдавленные стоны боли. Ещё мгновение Тэхён не двигался, приходя в себя, а затем с усилием сжал зубы. «Хватит. Хватит изображать принцессу в беде — пора поднимать задницу и помогать своему, чёрт возьми, рыцарю.» Запах ударил в нос внезапно — сигареты и что-то острое, пряное, до боли знакомое. Настолько, что Тэхён был уверен: из тысячи он узнает его безошибочно. Чонгук. Тот как раз пытался вырубить парня, который был выше и шире его раза в полтора, и по тому, как двигался, Тэхён сразу понял — помощь ему там не нужна. Не с такими справлялся. А вот второй… Тот, что помельче, которого Тэхён до этого приложил об асфальт, уже приходил в себя — и тянулся за пистолетом. Мысль сработала быстрее, чем осознание. Тэхён метнулся к нему, не раздумывая, и в последний момент выбил ногой дуло в сторону, не давая прицелиться в Чонгука. Выстрел прозвучал резко, оглушающе. Чонгук лишь на секунду бросил в его сторону короткий взгляд — быстрый, оценивающий — и тут же вернулся к своему противнику, обрушивая на него серию тяжёлых, выверенных ударов. Тэхён даже не задумался — тело само подхватило нужный ритм. Он вскинул левую руку, отвлекая, заставляя противника среагировать, и, поймав этот короткий момент, резко крутанулся, вкладываясь всем корпусом, и врезал в голову. Удар вышел чётким. Тяжёлым. Мужчина осел на асфальт, больше не пытаясь подняться. Чонгук тем временем всё ещё бился со своим бугаём, и, судя по всему, тот держался дольше, чем хотелось. Тэхён раздражённо цыкнул, быстро оценил расстояние и, не теряя времени, нырнул тому за спину, резко ударив под колени. Ноги у противника подкосились. И в тот же момент Чонгук, не упуская шанс, нанёс решающий удар. Тэхён замер, тяжело дыша. Чонгук, наклонившись, быстро обыскивал поверженного противника, что-то тихо проговаривая себе под нос, едва заметно шевеля губами. В какой-то момент он замер, будто почувствовал на себе взгляд, и поднял голову. Его взгляд был цепким, напряжённым, внимательным — он словно проверял, в порядке ли Тэхён, в себе ли он вообще, и в этом коротком пересечении взглядов проскользнуло что-то ещё, слишком быстрое и неуловимое, чтобы понять, но достаточно сильное, чтобы отозваться где-то глубоко внутри. И именно в этот момент реальность начала расплываться. Его силуэт сначала раздвоился, затем задрожал, поплыл, начал изгибаться и ломаться, наслаиваясь сам на себя и превращаясь в череду чужих, накладывающихся друг на друга образов. Тэхён на самом краю сознания понимал, что его накрывает очередная вспышка памяти, но мозг отчаянно сопротивлялся, не принимая происходящее и пытаясь удержаться за ускользающую реальность. Образы шли один за другим, сливаясь в единый поток — прошлые операции, кровь на руках, крики, голос Намджуна, сорванный и отчаянный, разрывающий барабанные перепонки в наушнике в те моменты, когда казалось, что всё кончено и выбраться живыми уже не получится. Вспоминался страх, тщательно скрываемый за холодной сосредоточенностью, и адреналин, который разрывал вены изнутри, требуя выхода, и он всегда давал ему этот выход. С Чонгуком. Вместе. Грубо толкаясь в напряжённое, словно струна тело в душе мотеля, где горячая вода смывала с кожи грязь, пот и кровавые разводы, тёмными узорами утекающие в слив. Они сходили с ума и сгорали от желания вместе. Всегда. Но чаще Чонгук, не щадя, втрахивал его в матрас, заглушая громкие стоны уткнув лицом в подушку. Быстро, горячо, жадно, на тонкой грани между удовольствием и болью. — Тэхён, нужно уходить, — голос прозвучал совсем рядом, и к плечу осторожно прикоснулись чужие пальцы. Тело в очередной раз среагировало быстрее, чем мозг успел осознать случившееся. В следующую секунду Чонгук уже лежал на земле, ошалело уставившись на него снизу вверх, с широко раскрытыми глазами, в которых ясно читался шок, и пытался вдохнуть, пока Тэхён коленом давил ему на грудь, не давая вырваться. — Тэхён… — с трудом выговорил он, изо всех сил сдерживая инстинкт дёрнуться. — Посмотри на меня. Тэхён смотрел, но не видел. Черты лица расплывались, ломались, и на их месте вспыхивали другие — чужие, враждебные, опасные, те, кто хотел его убить, кто всегда желал ему смерти. — Посмотри на меня. И только голос оставался неизменным, настойчивым, и знакомым. Он пробивался сквозь этот хаос, заставляя чувствовать — резко, болезненно, вызывая что-то слишком сильное и неопределимое, чтобы это можно было сразу понять. «Это всё ложь», — билось в голове. — Тэхён, пожалуйста… ты знаешь меня, — голос стал тише, сбивчивее, захлёбываясь воздухом и переходя в кашель. «Ложь. Обман. Враги, которые пытаются запутать сознание.» Тэхён сдвинул колено выше, надавливая уже на шею, и с каким-то странным облегчением почувствовал, как под ним судорожно дёргается тело. Контроль возвращался вместе с этим ощущением. Он должен устранить угрозу. Чего бы это ни стоило.