Чонгук на льду

      Номер в пекинском отеле был роскошным. Шёлковые шторы, огромная кровать, вид на ночной город с миллионами огней. Но Чонгук не замечал ничего из этого.       Он сидел на краю кровати, обхватив голову руками, и раскачивался в такт своим мыслям. За окном шумел Пекин, а в голове шумело ещё сильнее.       «Завтра произвольная программа. Завтра всё решится. Завтра я либо докажу, что чего-то стою, либо снова провалюсь».       Мысли метались, как обезумевшие птицы. Чонгук пытался дышать ровно, но лёгкие отказывались работать правильно. Сердце колотилось где-то в горле, ладони потели, а перед глазами стояли лица судей, зрителей, конкурентов.       — Не спишь?       Голос Тэхёна вырвал его из оцепенения. Тэхён стоял в дверях, ведущих в смежную комнату, в пижаме, с растрёпанными после сна волосами. Даже сейчас, заспанный и взлохмаченный, он был прекрасен.       — Не могу, — признался Чонгук. — Слишком страшно.       Тэхён вздохнул, подошёл и сел рядом на кровать.       — Ложись, — сказал он мягко, но настойчиво. — Тебе нужно выспаться.       — Я не усну.       — Попробуй. Закрой глаза и дыши. Я рядом.       Чонгук послушно лёг, но тело оставалось напряжённым, как струна. Тэхён лёг рядом поверх одеяла и начал тихо говорить:       — Представь, что ты не в Пекине. Ты дома, в Хасецу. Ты лежишь в своей комнате, и Макачин дышит где-то рядом. Слышишь, как шумит ветер за окном? Как поскрипывает старый дом?       Чонгук пытался представить, но перед глазами всё равно вставали огни арены, холод льда, лица соперников.       — Тэхён... — прошептал он. — А если я не справлюсь?       — Справишься.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что я видел, как ты катаешь. Ты готов. Технически, морально, эмоционально. Ты готов, Чонгук. Осталось только поверить в это самому.       Чонгук повернул голову и встретился с ним взглядом. В темноте глаза Тэхёна блестели, и в них было столько тепла, что у Чонгука защемило сердце.       — Поспи, — повторил Тэхён. — Я побуду здесь.       Чонгук закрыл глаза. Дыхание понемногу выравнивалось, мысли замедлялись. Рядом было тепло, спокойно, безопасно. И через какое-то время он действительно уснул.       Но спал он всего пару часов.

***

      Проснулся Чонгук от того, что за окном уже было светло. Он сел на кровати, пытаясь понять, где находится и что происходит. Голова гудела от недосыпа, тело ломило.       Тэхёна рядом не было.       Чонгук встал, натянул халат и вышел в гостиную. Тэхён сидел за столом с чашкой кофе и что-то смотрел в телефоне.       — Доброе утро, — сказал он, поднимая глаза. — Как спалось?       — Плохо, — честно признался Чонгук. — Сколько времени?       — Восемь. У тебя ещё пара часов до выхода на лёд. Иди завтракать.       Но Чонгук не мог есть. Он просто сидел за столом и смотрел в одну точку, пока Тэхён пытался запихнуть в него хотя бы немного риса.       — Тебе нужна энергия, — настаивал Тэхён.       — Не лезет, — выдавил Чонгук.       — Тогда хотя бы выпей сладкий чай.       Чонгук послушно выпил, но легче не стало. Наоборот, с каждой минутой приближения к арене страх нарастал.

***

      Когда они приехали во дворец спорта, там уже кипела жизнь. Фигуристы разминались, тренеры отдавали последние указания, зрители заполняли трибуны.       Чонгук сидел в раздевалке и слушал, как объявляют участников. До него было ещё время, но он слышал прокаты других. Слышал аплодисменты. Слышал оценки.       И с каждой минутой ему становилось всё хуже.       — Этот американец какой чисто откатал, — бормотал он. — А итальянец вообще красавец. А я... я даже не спал нормально, я упаду, я всё испорчу...       — Чонгук, — Тэхён попытался его остановить.       — Нет, ты посмотри! — Чонгук схватил телефон, на котором шла трансляция. — У них у всех чистые прокаты! А я...       — Хватит, — твёрдо сказал Тэхён. — Вставай. Мы выходим.       — Куда?       — На улицу. Нужен свежий воздух.

***

      Они вышли через служебный вход на пустую парковку. Здесь было тихо, только где-то вдалеке шумели машины. Солнце слепило глаза, и Чонгук зажмурился.       — Дыши, — сказал Тэхён. — Глубоко. Вдох, выдох.       Чонгук пытался, но дыхание всё равно сбивалось. Он слышал, как из здания доносятся приглушённые звуки — очередной прокат, очередные аплодисменты.       — Там уже пятый выступает, — прошептал он. — Скоро мой выход, а я...       — А ты стоишь здесь и паникуешь, — закончил за него Тэхён. — И это нормально. Но паника не поможет тебе откатать чисто.       — Я знаю! — Чонгук почти кричал. — Но я не могу с собой справиться! Я боюсь, Тэхён! Я боюсь подвести тебя! Ты столько в меня вложил, а я... я обычный неудачник, который однажды просто повезло на региональных соревнованиях!       Он замолчал, тяжело дыша. На глазах выступили слёзы.       — Я никто, — тихо добавил он. — Я просто парень из Хасецу, который умеет прыгать. А они — чемпионы. Что я им противопоставлю?       Тэхён молчал долгую минуту. А потом сказал то, что Чонгук меньше всего ожидал услышать:       — Если ты не веришь в себя, зачем я здесь?       Чонгук поднял голову. Тэхён смотрел на него холодно, отстранённо, как на чужого.       — Что? — переспросил Чонгук.       — Я приехал в Японию, потому что увидел в тебе искру. Потому что ты катался с душой. Потому что ты мог стать великим. А сейчас я вижу перед собой человека, который готов сдаться, даже не начав бороться.       — Я не...       — Может, мне и правда уйти? — перебил Тэхён. — Вернуться в Россию, к нормальным ученикам, которые не ноют, а работают. К тем, кто готов драться до конца.       Каждое слово было ударом. Чонгук чувствовал, как внутри что-то обрывается. Тэхён уйдёт? Тэхён бросит его? Этого нельзя допустить. Это единственное, что нельзя допустить.       Он схватил Тэхёна за руку так сильно, что, наверное, оставил синяки. Слёзы хлынули из глаз.       — Нет! — закричал он. — Нет, не уходи! Ты не можешь уйти! Ты... ты нужен мне! Верь в меня! Пожалуйста, верь! Я справлюсь! Я докажу! Только не уходи!       Он рыдал, вцепившись в руку Тэхёна, и не мог остановиться. Вся боль, все страхи, все сомнения вырвались наружу вместе с этими слезами.       А потом он почувствовал, как Тэхён обнимает его. Крепко, надёжно, как в тот раз на региональных соревнованиях.       — Тише, — шептал Тэхён. — Тише, я никуда не уйду. Я просто хотел, чтобы ты понял. Ты можешь. Ты сильнее, чем думаешь.       — Не бросай меня, — всхлипывал Чонгук. — Пожалуйста.       — Никогда, — пообещал Тэхён. — А теперь вытри слёзы. Нам пора на лёд.

***

      Чонгук вышел на лёд под аплодисменты. Зал был полон — Кубок Китая всегда собирал много зрителей. Но Чонгук не видел никого. Только лёд. Только музыку, которая вот-вот начнётся. И Тэхёна у бортика.       Он занял стартовую позицию и закрыл глаза на секунду. В голове было пусто и чисто. Слёзы смыли весь страх, оставив только решимость.       «Я справлюсь. Я докажу. Ради него».       Музыка началась.       Первые аккорды его музыки «Чонгук на льду» разнеслись по арене, и Чонгук начал движение. Плавно, мягко, как учил Тэхён. Дорожка шагов — чисто. Вращение — идеально. Тройной аксель — приземление, будто всю жизнь только это и делал.       Он не думал о технике. Не думал о судьях. Не думал о соперниках. Он просто катался. Катался так, как умел только он. Катался с душой.       Каскад из четверного тулупа и тройного — чисто. Ещё один четверной — чисто. Зал начал аплодировать, но Чонгук не слышал. Он был в своём мире, где существовали только он, лёд и музыка.       А потом наступил момент последнего прыжка.       По плану должен был быть тройной лутц. Надёжный, отработанный, безопасный. Но в голове Чонгука что-то щёлкнуло. Он вспомнил, как Тэхён исполнял свой коронный четверной флип. Как он парил в воздухе, как идеально приземлялся, как зал взрывался овациями.       «Я хочу сделать это. Для него».       И он сделал.       Разбег, толчок, обороты — один, два, три, четыре — и приземление. Чистое, идеальное, будто он всю жизнь прыгал только четверные флипы.       Зал ахнул. Судьи замерли. Тэхён вскочил с места, не веря своим глазам.       А Чонгук закончил программу и замер в финальной позе, тяжело дыша. Он сделал это. Он сделал невозможное.

***

      Когда он подъехал к бортику, Тэхён уже ждал его. В его глазах стояли слёзы — снова, второй раз за историю их знакомства.       — Ты... — выдохнул Тэхён. — Ты сошёл с ума. Ты прыгнул четверной флип. Мой четверной флип.       — Получилось? — спросил Чонгук, всё ещё не веря.              — Получилось? — Тэхён рассмеялся сквозь слёзы. — Это было идеально!       Они пошли в зону kiss&cry — маленький диванчик, где фигуристы ждут оценки. Чонгук сел, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, оставляя после себя дикую усталость. Тэхён сел рядом, взял его за руку.       — Сейчас покажут оценки, — сказал он. — Но что бы там ни было, ты уже победил. Ты сделал невозможное.       Чонгук смотрел на табло в ожидании цифр. А потом почувствовал, как Тэхён поворачивает его лицо к себе.       — Тэхён? — удивился он.       — Я хочу кое-что сделать, — сказал Тэхён. — То, что давно хотел.       И поцеловал его.       Прямо перед камерами. Прямо на глазах у всего мира. Прямо в зоне поцелуев и слез, которая называется так совсем не поэтому.       Чонгук замер. Мир перестал существовать. Не было ни арены, ни зрителей, ни судей, ни оценок. Был только Тэхён, его губы, его руки, его тепло.       Поцелуй длился всего несколько секунд, но Чонгуку показалось, что прошла вечность. Когда Тэхён отстранился, он смотрел на него сияющими глазами.       — Зачем? — прошептал Чонгук.       — Потому что люблю, — просто ответил Тэхён. — И потому что ты это заслужил.       На табло зажглись оценки. Первое место. Новый личный рекорд. Второе место в общем зачёте после короткой программы, но такой прорыв, о котором будут говорить неделями.       Но Чонгуку было всё равно на оценки. Он смотрел на Тэхёна и чувствовал, как сердце переполняет счастье.

***

      В раздевалке их ждал Чимин. Он ворвался с криками: «Вы видели?! Вы видели этот флип?!» — но замер, увидев их лица.       — О, — сказал он. — Кажется, я что-то пропустил.       — Ничего ты не пропустил, — буркнул Чонгук, краснея.       — Ага, конечно, — Чимин хитро улыбнулся. — Ладно, я пойду. Поздравлю тебя позже. Когда вы... закончите.       Он выскочил за дверь, оставив их вдвоём.       — Он догадался, — вздохнул Чонгук.       — Он твой лучший друг, — усмехнулся Тэхён. — Конечно, догадался. Весь мир теперь догадается после того поцелуя.       — Ты не жалеешь?       — Ни секунды.       Тэхён подошёл и обнял его со спины, положив подбородок на плечо.       — Ты сегодня был великолепен, — шепнул он на ухо. — Я так горжусь тобой.       Чонгук прикрыл глаза, чувствуя тепло его тела.       — Это ты меня таким сделал, — тихо ответил он. — Ты и никто другой.       Они стояли в тишине раздевалки, обнявшись, и мир за дверями мог подождать. У них было это мгновение — только для них двоих.

***

      В Москве было раннее утро. Чонгук Соболев сидел на подоконнике в своей квартире и смотрел запись проката на телефоне. Юнги заваривал чай на кухне.       — Ну что там? — спросил он, выглядывая.       — Он прыгнул четверной флип, — глухо сказал Чонгук. — Тэхёновский четверной флип.       Юнги присвистнул.       — Серьёзно?       — Серьёзно. И судьи оценили. Он теперь в финале.       Юнги подошёл и встал рядом, тоже глядя в экран, где Чонгук (старший) обнимался с Тэхёном в зоне поцелуев.       — А это что за нежности? — удивился он.       — Не знаю, — Чонгук (младший) отвернулся. — И знать не хочу.       Но в глубине души он чувствовал что-то странное. Не злость, не зависть, а... может быть, лёгкую грусть. По тому, чего у него никогда не было и, наверное, никогда не будет.       — Ладно, — сказал он, слезая с подоконника. — Работать идём. Мне тоже нужно учить четверные.       — Правильный настрой, — одобрил Юнги. — Посмотрим, что ты покажешь на своём этапе.       Чонгук кивнул и вышел из комнаты. Но перед этим ещё раз взглянул на экран телефона, где двое фигуристов стояли в обнимку, и подумал: «Счастливые».

Конец седьмой главы.