Чонгук на льду

      Самолёт приземлился в московском аэропорту Шереметьево поздним вечером. Чонгук смотрел в иллюминатор на огни ночного города и чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Москва. Родина Тэхёна. Город, где тот родился, вырос, стал легендой.       — Волнуешься? — спросил Тэхён, сидящий рядом.       — Очень, — признался Чонгук. — Здесь всё другое. Люди, язык, даже воздух.       — Воздух здесь холоднее, — усмехнулся Тэхён. — Привыкнешь.       Он взял Чонгука за руку и сжал.       — Я рядом. Не бойся.       Чонгук улыбнулся, чувствуя тепло его ладони. С Тэхёном было не страшно даже в незнакомой стране.       Выходя из самолёта, они попали в поток пассажиров. Паспортный контроль, багаж, такси — всё было как в тумане. Чонгук вертел головой, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но за окнами была только ночь и редкие огни.       Отель, где поселили участников, оказался огромным современным зданием в центре Москвы. На ресепшене их встретили вежливые администраторы, вручили ключи и пожелали удачи на соревнованиях.       — Завтра знакомство с ареной, — сказал Тэхён, когда они зашли в лифт. — А послезавтра — короткая программа. Успеешь отдохнуть?       — Постараюсь, — кивнул Чонгук.       Лифт поехал вверх, и на одном из этажей дверь открылась, впуская новых пассажиров. Чонгук вжался в угол, пытаясь стать невидимым, потому что узнал их.       Первым вошёл высокий канадец с ослепительной улыбкой — Чон Хосок по прозвищу «Король Джей Хоп». За ним — его тренер и, кажется, девушка, которая вешалась на него.       — О! — воскликнул канадец, заметив Тэхёна. — Тэхён! Давно не виделись! Как дела? Говорят, ты теперь тренируешь японца?       — Всё верно, — спокойно ответил Тэхён. — Познакомься, это Чон Чонгук, мой ученик.       Канадец перевёл взгляд на Чонгука, и его улыбка стала ещё шире.       — А, тот самый, который четверной флип прыгнул на Кубке Китая? Классно было! Но в этот раз я выиграю, готовься!       — Посмотрим, — вежливо ответил Чонгук, хотя внутри всё сжалось от страха.       На следующем этаже канадец вышел, и лифт поехал дальше. Чонгук выдохнул.       — Он всегда такой... энергичный? — спросил он.       — Всегда, — усмехнулся Тэхён. — Но на льду он серьёзный соперник. Не недооценивай его.       — Я никого не недооцениваю, — вздохнул Чонгук. — Я себя переоценить боюсь.

***

      На следующий день в холле отеля было не протолкнуться. Участники, тренеры, журналисты — все суетились, обсуждали предстоящие соревнования, брали интервью.       Чонгук старался держаться рядом с Тэхёном, но того то и дело отвлекали знакомые — русские фигуристы, старые друзья, бывшие соперники. Все хотели поговорить с легендой.       В какой-то момент Чонгук остался один у кофейного автомата и тут же пожалел об этом. К нему подошёл незнакомый мужчина с камерой.       — Чон Чонгук? Можно пару вопросов для российского телевидения?       — Эм... да, — растерялся Чонгук.       — Как вам Москва? Впервые в России?       — Да, впервые. Очень красивый город.       — Ваши ожидания от соревнований? Вы уже показали высокий результат в Китае, планируете повторить?       — Я постараюсь... — начал Чонгук, но его перебили.       — Эй, Кацудон!       Голос был до боли знакомым. Чонгук обернулся и увидел Чонгука Соболева. Тот стоял в компании пожилого мужчины с суровым лицом — его тренера, и ещё одного невысокого азиата с идеальной осанкой и холодными глазами.       — Приехал всё-таки, — сказал Соболев, подходя ближе. — Думал, струсишь.       — Не дождёшься, — ответил Чонгук, удивив сам себя. Раньше он бы промолчал, но после Кубка Китая в нём появилась какая-то уверенность.       Соболев усмехнулся.       — Посмотрим, что ты покажешь на нашем льду. Здесь тебе не Япония.       Он развернулся и ушёл, а Чонгук остался стоять с чувством, что только что произошло что-то важное. Какое-то противостояние, которое только начинается.       — Не обращай внимания, — раздался голос рядом. Чонгук обернулся и увидел того самого азиата с холодными глазами. — Он на всех так бросается. На самом деле он просто боится.       — Боится? — удивился Чонгук. — Чего?       — Что ты лучше, — мужчина чуть заметно улыбнулся. — Я Мин Юнги, хореограф этого нахала. А ты, я смотрю, тот самый японец, из-за которого Тэхён сбежал в Японию.       — Я не... я не заставлял его, — смутился Чонгук.       — Знаю, — Юнги пожал плечами. — Тэхён всегда делает только то, что сам хочет. Если он выбрал тебя, значит, ты того стоишь. Удачи на льду.       Он ушёл так же внезапно, как появился, оставив Чонгука в полном замешательстве.

***

      Ледовый дворец «Мегаспорт» впечатлял размерами. Огромная арена, трибуны на несколько тысяч зрителей, идеальный лёд, современное освещение. Чонгук вышел на разминку и почувствовал, как подкашиваются ноги.       — Дыши, — напомнил Тэхён, стоящий у бортика. — Это просто лёд. Такой же, как везде.       — Здесь всё по-другому, — выдохнул Чонгук. — Здесь слишком громко.       — Привыкнешь.       Чонгук попробовал проехать круг, потом другой. Лёд действительно был хорошим, скользким, быстрым. Постепенно страх отпускал, уступая место азарту.       К разминке присоединялись другие участники. Чонгук узнавал их по видео, по прошлым соревнованиям. Итальянец, который всегда катался с таким надрывом, будто от этого зависела его жизнь. Чех, молодой и дерзкий. Кореец, молчаливый и сосредоточенный.       И канадец — «Король Джей Хоп», который улыбался всем и каждому, но на льду превращался в машину для убийства.       — Сегодня короткая программа, — напомнил Тэхён. — Ты знаешь, что делать. Просто катай, как умеешь.       Чонгук кивнул, но в животе уже поселился холодный комок страха.

***

      Чонгук Соболев вышел на лёд одним из первых.       Он был в отличной форме — это видели все. Разминка прошла идеально, прыжки были чистыми, вращения — быстрыми. Он чувствовал себя готовым к бою.       Но когда он вернулся в раздевалку перед самым выходом, его ждал удар.       — Чонгук, — голос Намджуна звучал странно. — Тут такое дело... Твой дед...       Чонгук замер.       — Что с дедом?       — Он не приедет. У него давление подскочило, врачи сказали, нельзя волноваться. Он в больнице.       Мир рухнул.       Дед. Единственный родной человек, который всегда верил в него. Который сидел на всех его соревнованиях, даже когда Чонгук был маленьким и никчёмным. Который пёк ему пирожки после каждой тренировки.       — Он... с ним всё в порядке? — выдавил Чонгук.       — Да, всё нормально, просто давление. Но на соревнования он не приедет, врачи запретили.       Чонгук кивнул и сел на скамейку. Внутри было пусто. Как тогда, когда он проиграл в Японии. Только хуже.       — Чонгук, — Намджун положил руку ему на плечо. — Ты должен выйти и откатать. Ради него.       — Ради него? — Чонгук поднял глаза, и в них стояли слёзы. — Он даже не увидит!       — Увидит. По телевизору. Или в записи. Но если ты сейчас сдашься, ему будет больнее, чем от любого давления.       Чонгук молчал долго. Потом встал, вытер глаза и вышел на лёд.       Но внутри было пусто.

***

      Когда объявили его имя, зал зааплодировал. Чонгук Соболев был местной звездой, юным дарованием, надеждой России.       Он занял стартовую позицию и попытался сосредоточиться. Но мысли разбегались. Дед в больнице. Дед не приехал. Дед, наверное, переживает. Дед...       Музыка началась.       И Чонгук поехал. Но это было не то. Не его катание. Движения были механическими, прыжки — неуверенными. Он думал о деде, и ноги не слушались.       Первый прыжок — падение. Второй — приземление на две ноги. Третий — снова падение.       Зал ахнул. Кто-то зааплодировал, пытаясь поддержать, но Чонгук слышал только шум в ушах.       Он закончил программу кое-как, едва дождавшись финальной ноты. Когда музыка стихла, он стоял на льду, тяжело дыша, и чувствовал, как слёзы текут по щекам.       В зоне ожидания Намджун молчал. Юнги молчал. Только судьи выставляли оценки — низкие, унизительные для того, кто метил в чемпионы.       Чонгук Соболев провалил короткую программу.

***

      После провала русского Чонгука настроение у всех было подавленное. Но соревнования продолжались.       Чонгук (старший) вышел на лёд под номером семь. Он видел провал Соболева, и это добавило страха. Если даже местная звезда может упасть, что говорить о нём, чужаке?       — Не думай о других, — сказал Тэхён перед выходом. — Только о себе. Только о своей программе. Ты можешь.       Чонгук кивнул и вышел на лёд.       Музыка заиграла, и он начал.       Всё шло хорошо. Тройной аксель — чисто. Каскад — чисто. Вращения — идеально. Он летал по льду, забыв о страхе, о зрителях, о соперниках. Только он и лёд.       Программа закончилась под аплодисменты. Чонгук поднял голову к табло и увидел оценки. Высокие. Очень высокие. Почти его личный рекорд.       Он подъехал к бортику, где Тэхён сиял.       — Ты молодец! — закричал Тэхён. — Это было великолепно!       Но радость была недолгой.       Следом выступал канадец Чон Хосок — «Король Джей Хоуп». И он был в ударе.       Его программа была технически сложнее, чище, ярче. Он не просто катался — он парил. Каждый прыжок, каждое вращение, каждая улыбка в камеру — всё было идеально.       Когда оценки появились на табло, Чонгук понял, что проиграл. Канадец был первым, он — вторым.       — Ничего, — утешал Тэхён. — Второе место после короткой — это отлично. Завтра произвольная, всё может измениться.       Чонгук кивнул, но на душе было горько. Он так старался, а победил всё равно кто-то другой.

***

      Вечером они вернулись в отель. Чонгук сидел на кровати и смотрел в одну точку. Тэхён готовил чай в номере.       — Не расстраивайся, — сказал он, ставя чашку перед Чонгуком. — Завтра новый день.       — Я знаю, — вздохнул Чонгук. — Просто обидно. Я выложился полностью, а...       — А кто-то выложился больше, — закончил Тэхён. — Так бывает. Это спорт.       Чонгук взял чашку, сделал глоток. Чай был вкусным, с каким-то цветочным ароматом.       — Что это? — спросил он.       — Мой любимый чай, — улыбнулся Тэхён. — Я всегда пью его перед важными стартами. Успокаивает.       Они сидели в тишине, наслаждаясь моментом. Чонгук почти успокоился, когда зазвонил телефон Тэхёна.       Тэхён взглянул на экран и нахмурился.       — Мама? — удивился он. — Странно, она никогда не звонит так поздно.       Он ответил, и Чонгук увидел, как меняется его лицо. Сначала удивление, потом страх, потом отчаяние.       — Что? Когда? Как это случилось? — голос Тэхёна дрожал. — Он в порядке? В больнице? Я понял. Я вылетаю ближайшим рейсом.       Он положил трубку и посмотрел на Чонгука. В его глазах стояли слёзы.       — Чонгук... — голос срывался. — Макачин... он поперхнулся мандзю. Подавился. Его увезли в ветклинику.       Чонгук вскочил.       — Что? Он жив?       — Жив, но нужна операция. Я должен лететь. Срочно. Прости...       Тэхён заметался по комнате, хватая вещи.       — Я понимаю, — сказал Чонгук, хотя внутри всё оборвалось. — Лети. Конечно, лети. Макачин важнее.       Тэхён замер, потом подошёл и обнял его так крепко, что стало трудно дышать.       — Прости, — шептал он. — Прости, что оставляю тебя. Ты справишься? Справишься сам?       — Справлюсь, — соврал Чонгук. — Лети.

***

      Через час Тэхёна уже не было в отеле. Он уехал в аэропорт, оставив Чонгука одного в номере с недопитым чаем и разбитым сердцем.       Чонгук сидел на кровати и смотрел в стену. В голове было пусто. Только одна мысль: «Он уехал. Я один. В чужой стране. Без тренера. Без поддержки. Без него».       За окном шумела ночная Москва, а Чонгуку хотелось провалиться сквозь землю.       Телефон завибрировал. Сообщение от Тэхёна: «Я в аэропорту. Скоро вылет. Держись. Я вернусь, как только смогу. Ты сильный. Ты справишься. Люблю».       Чонгук перечитал сообщение раз десять. Потом убрал телефон и лёг на кровать, глядя в потолок.       «Как я справлюсь? Как я выйду завтра на лёд без него?»       Ответа не было. Только тишина и одиночество.

***

      Утром Чонгук не спал. Он просто лежал, глядя, как за окном светлеет небо. Потом встал, принял душ, оделся и спустился на завтрак.       В ресторане было шумно. Участники обсуждали вчерашние прокаты, сегодняшнюю произвольную. Чонгук сел в углу с чашкой кофе, надеясь, что его никто не заметит.       Но его заметили.       — Чонгук-сан?       Он поднял голову и увидел Чонгука Соболева. Тот выглядел уставшим, глаза красные — видимо, тоже не спал.       — Можно присесть? — спросил он.       Чонгук кивнул, удивлённый. Соболев сел напротив и уставился в свою тарелку.       — Слышал, Тэхён улетел, — сказал он. — Собаке его плохо?       — Да, — коротко ответил Чонгук.       — Плохо, — вздохнул Соболев. — Без тренера тяжело.       — Ты же вчера без деда катался, — заметил Чонгук. — Тоже тяжело было.       Соболев поднял глаза. В них была боль.       — Дед в больнице. Давление. Не мог приехать. Я из-за этого и провалился.       Чонгук молчал. Что тут скажешь?       — Знаешь, — неожиданно сказал Соболев. — Я тебя раньше ненавидел. Думал, ты никто, неудачник, который отвлекает Тэхёна. Но после Китая... после того, как ты прыгнул четверной флип... я понял, что ошибался.       — Ты не ошибался, — горько усмехнулся Чонгук. — Я правда никто. И сейчас я один в чужой стране без тренера. Завтра произвольная, а я даже не знаю, как выйду на лёд.       — Выйдешь, — твёрдо сказал Соболев. — Потому что выбора нет. Я вчера вышел и провалился. Но я вышел. И ты выйдешь. А там... будь что будет.       Они сидели молча, два соперника, два Чонгука, два человека, которым было одинаково больно.       — Спасибо, — тихо сказал Чонгук.       — Не за что, — буркнул Соболев и встал. — Удачи завтра. Но я всё равно буду болеть против тебя.       Он ушёл, а Чонгук остался сидеть с чашкой остывшего кофе и странным чувством в груди. Может быть, этот русский мальчишка не такой уж и плохой?

***

      Вечером Чонгук сидел в номере и смотрел в окно на огни Москвы. Телефон молчал. Тэхён, наверное, уже в Японии, в клинике, с Макачином.       Он достал телефон и написал: «Как Макачин?»       Ответ пришёл через минуту:       «Операция прошла успешно. Он спит. Я рядом. Как ты?»       «Нормально», — соврал Чонгук.       «Не ври. Я знаю, что не нормально. Но ты справишься. Ты сильный. Помни, что я тебя люблю».       Чонгук смотрел на экран и чувствовал, как по щеке течёт слеза.       «Я тоже тебя люблю», — написал он и убрал телефон.       Завтра будет новый день. Завтра он выйдет на лёд один. Без Тэхёна. Без поддержки. Но он выйдет. Потому что выбора нет. Потому что он обещал. Потому что он Чон Чонгук, и он не сдаётся.       За окном шумела Москва, а Чонгук сидел в номере отеля и ждал утра. Самого страшного утра в его жизни.

Конец восьмой главы.