Вопреки.

Металлические дверцы шкафчиков гулко хлопали, перекрывая шум школьного коридора. Перемена всегда звучала одинаково — смех, чьи-то крики, шорох подошв по потертому линолеуму. В этом месте все отзывалось привычным ощущением легкой усталости, но при этом в воздухе летал флер чего-то нового, неизведанного. Анна закинула сумку на плечо и хитро посмотрела на Лэйн. — Куда ты пропала на выходных? И в пятницу очень эффектно исчезла. — Я не исчезала, — хмыкает Лэйн, перебирая стопки учебников в шкафчике. — Ага. Просто испарилась. Прямо как золушка после полуночи. Кира, опираясь рядом, громко прыснула от смеха, активно печатая что-то в телефоне. Внимание девушки было далеко. — Дай угадаю, — протянула Анна, предпринимая попытку заглянуть в экран ее мобильника. — Опять ничего не значащий флирт с одним из старшеклассников, о котором ты никогда в жизни нам не признаешься? — Да ничего такого, — не поднимая глаз, ровно протянула Кира. — Все парни бесят меня одинаково. Но это, знаешь ли… очень даже бодрит. Анна фыркнула, методично поправляя очки. — Ты сейчас описала токсичное отрицание влечения. — Я ничего не отрицаю, — спокойно парировала Кира, пряча телефон в карман. — Я просто поддерживаю легкий информационный обмен и социальную активность. Парочка смс еще никому не ломали жизнь. — Это звучит как оправдание скуки, — отозвалась Лэйн, заправляя прядь волос за ухо. Тон девушки звучал безучастно. Кира прищурилась. — А ты чем оправдываешь свою? — Мне не скучно. — Тебе всегда "не скучно", — протянула Анна, закидывая рюкзак на плечо. — Ты просто предпочитаешь не участвовать. Лэйн, проигнорировав фразу подруги, медленно двинулась по коридору, ожидая, что девочки последуют за ней. — Кстати о скуке, — вдруг вкинула Кира. — Мы собираемся на матч? Возьмем попкорн, наденем короткие юбки, закадрим нескольких баскетболистов? — Ты серьезно планируешь идти туда, как на охоту? — голос Лэйн стал громче, стараясь перебить поток шума толпы, выходящей из кафетерия. Девушку даже немного веселило желание подруг притянуть побольше взглядов на себя, вступить в поверхностные отношения, которые никогда не заканчиваются ничем действительно стоящим. Лэйн считала, что кратковременные искры, хоть и приносящие удовольствие, — это не про искренний интерес, а про способ не чувствовать пустоту. — Мне просто непонятно, — спокойно добавила она, — зачем тратить время на то, что заранее не имеет глубины. — Ох, начинается лекция, — усмехнулась Кира. — Я не читаю лекции. — Да, малышка, ты в них живешь, — подсуммировала Анна, театрально вскидывая руку. — Я в деле! Хочу посмотреть на потные футболки и красивые мышцы. В конце коридора Пилеон громко окликнул Каина, наваливаясь на него сразу двумя руками в шутливом объятии. Смех разнесся эхом, отскакивая от оконных рам и металлических шкафчиков. Рядом стояла Анхея, безучастно слушая разговор парней, задумчиво наматывала белую прядь на палец. Поравнявшись с компанией парней, девушки замедлили шаг. Анна подошла ближе к Яну, восторженно рассказывая о том, как весело и громко будет звучать ее голос сегодня вечером, выкрикивая поддерживающие фразы на трибуне. Лэйн снова стало неуютно. Она чувствовала себя немного лишней, но не сказала бы, что это ее раздражало. Скорее — настораживало. Раньше ей всегда было комфортно в позиции наблюдателя. Она предпочитала оставаться чуть позади социального круга, но все еще недостаточно далеко, чтобы стать совсем уж незаметной. Девушка привыкла считывать людей: их интонации, паузы, полуулыбки, — при этом оставаясь в тени. Люди открывались быстрее, когда думали, что на них не смотрят слишком внимательно. А Лэйн всегда смотрела внимательно — просто не демонстрировала этого открыто. Быть наблюдателем — значит не зависеть. Не нуждаться. Лишний раз не рисковать. В центре всегда жарче — там нужно смеяться громче, отвечать быстрее, позволять касаться чего-то личного и обнажать свои мысли. Центр — это про уязвимость. А уязвимость Лэйн ненавидела всей душой, предпочитая держать дистанцию самостоятельно. И все же после возвращения в родной город, она чувствовала, как что-то неумолимо нарушало привычный ей уклад. Анна, смеясь, толкнула Каина в плечо, что-то оживленно объясняя. Парень слушал ее с привычной снисходительной улыбкой, слегка наклоняясь к Анне и Кире, чтобы слышать девичий лепет сквозь шум коридора. Взгляд Лэйн на секунду остановился на Яне. Он уже не смеялся, его взгляд оторвался от сестры и медленно переместился на нее. В глазах мелькнула показная дерзость. Лэйн сделала шаг, намереваясь пройти в аудиторию, но путь внезапно перегородила массивная фигура. — Фостер, ты тоже собираешься надрывать голосовые связки за нашу победу? — вызывающая улыбка коснулась его губ, лениво растягивая шрам. — Я берегу голос для действительно важных случаев, — спокойно ответила она. — О, значит, мы недостаточно важны? — Это ты сказал. Сбоку тихо усмехнулся Каин, отталкиваясь от своего шкафчика. — Не провоцируй ее, — лениво бросил он. — Она тебя разберет на аргументы, не запыхавшись. Пилеон громко хлопнул в ладони. Подошел ближе к Анхее, закидывая увесистую руку на девичье плечо. — Решено! Мы разъебываем этих утырков в баскетбол, и едем праздновать победу на пляж. В глазах подруг блеснул игривый огонек. — Пляж, — протянула Кира мечтательно. — Вечер, костер, музыка и парочка бутылок вишневого ликера. Резкий звонок прорезал коридор, как всегда слишком громко, чтобы остаться незамеченным. Разговоры оборвались не сразу, шум еще пару секунд перекатывался волной, прежде чем толпа начала рассасываться по кабинетам. Анна тихо вздохнула. — Все, друзья, расходимся. Кира на ходу вытащила телефон, подмигивая Каину. — Ты напиши, если планы по пляжу обновятся. — Буду держать в курсе, — отозвался он, закидывая рюкзак на спину. Парни синхронно двинулись к лестнице. Ян шел чуть позади, и на повороте, почти незаметно, снова посмотрел в ее сторону, выхватывая взглядом удаляющуюся фигуру. Голоса друзей звонко отражались эхом от стен, но смысл ускользал — он не слушал. Он думал. Смогут ли они еще так поболтать, как в прошлую ночь? Без толпы. Без лишних глаз. Без ее привычной напускной отстраненности, которая треснула всего на пару миллиметров. Хмуря брови, отогнал мысли дальше. Что за бред вообще лезет в голову?

***

Площадка под открытым небом всегда пахнет иначе. Не лаком паркета и пылью спортзала, а холодным металлом, влажным покрытием и чем-то живым. Здесь нет потолка. Здесь звук уходит вверх, а значит, ты либо кричишь громче всех, либо тебя и вовсе не слышно. Здесь нельзя спрятаться за акустикой зала, за ровным светом ламп, за безопасной геометрией линий. Вечерний теплый воздух размывает границы: крики уходят в темноту, свистки режут тишину резче, дыхание становится слышно слишком отчетливо. Ян искренне любит это чувство. Любит, когда яркие фонари бьют в глаза, а прохладный ветер касается вспотевшей кожи и возвращает в тело ощущение жизни. Любит слышать короткие возгласы команды и громкий свист с трибун. Он прокручивает мяч в ладонях, медленно, смакуя шершавую поверхность под пальцами. Мяч скользит уверенно и привычно — почти продолжение руки. Резина еще теплая после их разминки. Ян оглядывает кольца — сетка чуть перекручена, металл поблескивает в холодном свете. Трибуны уже начинают заполняться, одноклассники постепенно собираются, лениво занимая свои места. Кто-то свистит, кто-то весело выкрикивает знакомые фамилии. Первый матч заключительного сезона. Еще один способ подтвердить одну простую вещь — он всегда выигрывает. И делает это красиво, играючи. — Только не начинай солировать, — говорит Каин, приседая и растягивая плечо. — Работай через пас. — Спасибо за наставления, тренер, — едко усмехается Ян, хлопая друга по руке. Пилеон подходит ближе и, опускаясь на пол, тянет ноги вперед. — Просто надо забить больше, чем они, — лениво парирует. — Показать, кто тут главный, и со спокойной душой накидаться вечером на пляже. — Гениальный план, — отвечает Ян. Его голос звучит легко, весело. Почти беззаботно. Так и должно быть. Плейбой. Капитан. Всегда уверен в себе, без тени сомнения. Ему нельзя сомневаться. Свисток оглушает пространство. Ян встает на линию разметки, подгибая колени в низкой стойке. Плечи расслаблены, центр тяжести привычно смещен вперед. Взгляд выхватывает фигуры соперников, движение их стоп, угол корпуса. Он считывает их игру слишком быстро. Первый розыгрыш сопутствует резкий рывок. Ян уверенно обходит защитника, чувствует контакт сбоку, слышит, как кто-то на трибуне вскрикивает. Бросок — и сетка задорно шуршит, пропуская мяч в себя. Слишком быстро и чисто. Капитан лениво улыбается краешком губ. Да. Вот так. Мяч возвращается в игру. Пилеон перехватывает, быстро отдает назад. Они играют на полуинстинктах, отлично чувствуя друг друга. Соперники метаются по площадке, кроссовки звонко скрипят по покрытию, их раздражение ощутимо въедается в кожу, отзываясь вкусом азарта. Ян не чувствует толпы — только траектории. Углы, время, ответные пасы от Каина. Игра ускоряется. Он слышит громкий возглас Дмитрия где-то сбоку: — Хилл, быстрее возвращайся! — Уже, — бросает он, не глядя. Следующая атака идет через центр. Соперник давит плотнее, плечо в плечо. Ян чувствует, как его локоть цепляет ребра. Больно — хорошо, значит, начинают злиться. Он отвечает ускорением. Перекидывает мяч между ног, делает шаг назад, создает дистанцию и делает бросок через дугу. Секунда тишины, и мяч касается кольца — оборачиваясь по касательно, лениво прыгает внутрь. Гул трибун становится громче. Пилеон подмигивает ему, пробегая мимо: — Ты сегодня в ударе. 63 — 59. Четыре очка преимущества. Непростительно малый разрыв. Дмитрий методично сводит руки груди. — Работайте через периметр! — орет тренер. Следующая атака начинается через Каина. Тот тянет на себя защиту, делает вид, что направится в проход, но в последний момент отдает короткий, почти рваный, пас вправо. Ян уже там. Шаг назад, легкий финт плечом. Защитник прыгает раньше времени. Бросок. Мяч взлетает по идеальной дуге, как будто знает, куда должен лечь. Сетка втягивает его внутрь. 66 — 59. Трибуны взрываются. — Не расслабляемся! — рычит Дмитрий. Осталось меньше минуты. Соперники пытаются сократить дистанцию — быстрый проход, два очка. Ян забирает мяч после ввода. Время тянется медленнее, он меряет каждый шаг. Ведет, сдвигает защиту, вовремя замечая, как Пилеон освобождается слева. Движения команды четко выверенные, сглаженные: передача, ответный пас обратно, бросок с ближней дистанции. И, наконец, попадание. 68 — 61. Финальный свисток режет воздух. И вот тогда шум обрушивается по-настоящему. Пилеон звонко орет первым, вскидывая руки вверх. Каин смеется коротко, переводя дыхание, и с задором ударет Яна кулаком в грудь. — Я же говорил, — усмехается Ян, тяжело дыша. — Герои. Каин весело толкает их обоих плечом, направляясь к раздевалкам. Пилеон хватает Яна за шею, притягивая к себе, и быстро тормошит ладонью черные волосы. — Капитан, мать его! Чистая победа. Не разгром. Но достаточно, чтобы чувствовать вкус превосходства. Ян проводит ладонью по лбу, смахивая прохладные капельки пота. Поднимает взгляд к трибунам, и только сейчас замечает макушку сестры, что весело махает ему, подпрыгивая от удовольствия. Тело горит от адреналина, под кожей еще бьется азарт, активно разгоняя кровь. Он обожает этот момент. Редкие секунды, заставляющие чувствовать себя по-настоящему живым. Когда цифры подтверждают то, что он и так знал. Они лучшие. И он — впереди. В раздевалке пацаны смеются, толкаются, обмениваясь короткими репликами. Дмитрий заглядывает на секунду, и сдержанно кивает — для него это максимум одобрения. Металл шкафчиков хлопает, прорезая воздух. Каин стягивает мокрую футболку через голову. — Если бы я не отдал тебе тот пас, ты бы сейчас не строил из себя легенду, — усмешка направлена к Пилеону, лениво развалившемуся на скамью. — Если бы ты не отдал мне тот пас, тебе пришлось бы признать, что ты дебил, — парирует он. — Капитан, похвали меня! Ян швыряет свою форму на скамью и садится, наклоняясь вперед. Пульс все еще гулко стучит в висках. — Я и так это делаю каждый день, — хмыкает он, стягивая кроссовок. — Вы оба сегодня норм. Каин хлопнул дверцей шкафчика. — Норм? Чувак, да ты просто мне завидуешь. Моему проценту попаданий. Пилеон громко прыснул. — О, началось. Сейчас он пойдет к Дмитрию и попросит статистикууу, — мелодично тянет последние буквы. — А если честно, Хилл, я сам готов отсосать тебе за твой последний бросок, если сегодня этого не сделает симпатичная малышка. Это было охуенно! Каин закатывает глаза, поправляя спадающие на глаза светлые пряди. — Поверь, пупсик, капитан предпочел бы меня. Я больше в его вкусе. — Это еще почему? — Потому что я знаю, когда вовремя заткнуться, — блондин хватает шорты со скамьи, ударяя их об плечо Пилеона. Ян смеется, закрывая металлический шкафчик с громким стуком. — Девочки, не ссорьтесь, — подхватывает рюкзак, вальяжно накидывая на плечо. — В девять на пляже? — В девять — это значит в десять, — подмигивает Пилеон. — Для тебя да, — спокойно парирует Ян. — Для меня это девять. — Ой, посмотрите, Хилл решил быть пунктуальным, — протягивает блондин. — Хочется порадовать публику? — Публика будет довольна в любом случае, — заключает Ян, мирно улыбаясь. — Особенно женская, — добавляет кто-то с дальнего конца раздевалки.

***

Комната Анны пахла чем-то сладким — ванильными свечами и лаком для волос. За окном медленно темнеет, музыка дополняет уют комнаты негромким шуршанием из колонки на подоконнике. На кровати разбросаны короткие юбки и обтягивающие топы. Косметичка небрежно распласталась по столу, извергая содержимое — тени, блески и кисточки заполняют пространство. Кира сидит на полу, удерживая в руках маленькое зеркальце, и сосредоточенно выводит стрелку. — Если я снова сделаю их разными, я просто выйду в окно, — бормочет она. — Тебе не идет трагизм, — замечает Анна и наклоняется, вставляя плойку в розетку. — Он конфликтует с твоей самоуверенностью. — Я не самоуверенная, — хмыкает Кира, вытягивая губы и оценивая симметрию подводки. — Я просто объективная. Анна закатывает глаза, аккуратно заворачивая темные пряди в бигуди. — Ты объективно проверяешь телефон каждые тридцать секунд. — Это называется многозадачность. — Это называется ожидание. Кира усмехается, но взгляд на секунду предательски скользит к экрану. — Я никого не жду. Анна поднимает бровь. — Конечно не ждешь. Я думаю, что если бы Каин написал тебе сегодня первым, ты бы уже придумала, как случайно оказаться рядом с ним у костра. Щеки Киры вспыхивают, но лишь на секунду. Девушка хватает пудру, нанося плотный слой на кожу. — Я бы оказалась там в любом случае, — как можно более невозмутимо отвечает она. — Просто с более выигрышной позиции. Лэйн тихо хмыкает. — Стратегия? — Всегда, — кивает Кира. — Внимание — это ресурс. Его надо правильно распределять. Анна смотрит на нее с притворным ужасом, поправляя оправу очков. Лэйн сидит на краю кровати, тихо наблюдая за подругами. В руках — помада, которую она медленно прокручивает между пальцами. Она равнодушно относилась к подобным сборам. Не из-за макияжа или блестящих топов. Из-за предвкушения. Оно всегда было чужим, слишком очевидно навязанным со стороны. Будто она тоже должна ожидать, что вечер обязательно что-то принесет — новые эмоции, новую историю. Но и в тот же момент проводить время с девочками было приятно. За несколько лет жизни в разных странах Лэйн научилась быстро адаптироваться — входить в новые коллективы, запоминать имена, угадывать характеры по первым репликам. Она умела поддержать разговор, вовремя улыбнуться, даже позволить кому-то думать, что между ними есть особая близость. Но это всегда было поверхностно. Новые школы, новые языки, новые лица — и все без корней. Связи не успевали стать глубокими, потому что в любой момент мог случиться очередной переезд. Она перестала вкладываться, перестала объяснять себя. Проще было оставаться нейтральной версией без лишних эмоций. Здесь же, в комнате подруги, где они закрывались и залазили под одеяло, лепеча друг другу сказки в детстве, все было иначе. Здесь не нужно было притворяться. Лэйн поймала себя на мысли, что смеется — тихо, почти незаметно, но все-таки искренне, слушая, как Кира возмущается из-за того, что не может выбрать наряд. И внутри становится чуть мягче. Проблема лишь в том, что вспоминать, кто ты есть на самом деле — подозрительно сложно. Лэйн давно привыкла существовать в режиме пониженной громкости. Не выключать чувства полностью — она не настолько бесчувственная, как может показаться, — но приглушать их. Снижать контраст осознанно. Когда ты часто переезжаешь, проще не укореняться. Когда рядом холодный отец с идеальной осанкой и безупречным графиком, ты вынужден соответствовать. Когда мальчик впервые признается тебе в любви и начинает терять голову — проще отстраниться раньше, чем он увидит, что внутри совсем нет места романтике. Лэйн не была безэмоциональной. Она просто не знала, что делать с эмоциями, если они накатывают слишком резко. Предпочитала контролировать реакции души и тела. — Ты зависла, — Анна игриво щелкает пальцами перед ее лицом. — Давай я помогу, — кивает на помаду, что все еще крутится между хрупких пальцев. Она встает ближе, осторожно приподнимая подбородок Лэйн двумя пальцами. — Ты очень напряженная, подружка. Слишком демонстративно стараешься быть выше всего этого, — голос Анны сквозит заботой. Помада касается губ. Темный, чуть глубже обычного, оттенок. Лэйн смотрит на свое отражение, удовлетворенно отмечая, как цвет подчеркивает отблеск холодных глаз. Лицо по-прежнему спокойное. — Вот, — удовлетворенно говорит Анна. — Теперь ты выглядишь так, будто можешь разбить пару сердец. Лэйн кивает, но внутри не до конца соглашается. Играть роль — это уже привычка. Даже сейчас, собираясь на вечеринку, она точно знает, какое выражение лица наденет, окунаясь в шумную компанию. Какой тон выберет, отвечая на шутки ребят. Где будет стоять — чуть в стороне, но не слишком далеко от костра, чтобы не замерзнуть. Она всегда просчитывает ходы. Анализирует, подходит к жизни с холодным рассчетом. И все равно… Сегодня ей почему-то интересно, что будет, если ничего не просчитывать.

***

Ночной пляж выглядел почти нереальным. Редкие костры тихо трещали, выбрасывая в небо яркие искры. Гирлянды, натянутые между двумя деревянными столбами, мягко мерцали, подсвечивая лица стоящих вокруг — смеющиеся, раскрасневшиеся, уже немного пьяные. Песок под ногами контрастной прохладой обжигал кожу. Лэйн шагала за подругами, медленно направляясь к знакомой компании. Справа мелькает Анхея, и, задорно здороваясь, втискивает в руки девушек по пластиковому стаканчику со сладкой горечью внутри. Отворачивается, присаживаясь на колени Пилеона, сидящего у костра прямо на песке. Его губы растягиваются в дьявольскую ухмылку. — О, вы наконец пришли, — кивает он. — Ноа, заводи шарманку, давай! Я помню как ты пиздато играешь. Щуплый парень, хмуро сводя брови на переносице, зажимает пальцами повидавшую жизнь гитару. — Как-то ты не очень вежливо просишь, — бросает парень. — Ой да перестань! — возглас Пилеона громче обычного. — Ты что, просто так ее сюда притащил? Мы сегодня матч выиграли вообще-то, сделай уже одолжение. Играй, не выебывайся. Слова парня резкие, но лицо расслабленное, лишенное злобы. Запах алкоголя витает в воздухе, смешиваясь с солью океана. Вдалеке медленно покачиваются волны. Лэйн делает глоток, мгновенно ощущая сладость вишневого ликера, обжигающего горло. Слишком терпкий, липкий, но такой приятный вкус затихающих мыслей. Взгляд девушки скользит по компании: Анна устраивается рядом с Ноа, поджимая под себя ноги, Кира отходит к дальнему костру, заводя диалог с незнакомыми Лэйн ребятами, Анхея с улыбкой приоткрывает рот, тихо подхватывая мелодию, Пилеон шепчет что-то ей на ухо. Все выглядят расслабленными. Такими, какими и должны выглядеть подростки, провожая последние теплые вечера. Остальная компания постепенно стекалась к их костру — кто-то садился прямо на песок, кто-то приносил еще бутылки, кто-то курил сигареты, смеясь слишком громко.

No one knows what it's like to be the bad man, to be the sad man Behind blue eyes

Лэйн прикрывает глаза, неловко покачиваясь в такт песни. Делает еще один глоток. Не без удовольствия вспоминает, что последний раз слышала похожую мелодию в маленьком шумном итальянском баре. Тогда вокруг было красиво. Гораздо атмосфернее, почти кинематографично. Но внутри — пусто. Она тогда стояла у стойки, с идеальной осанкой и выверенным взглядом, ловя на себе заинтересованные взгляды. И ничего: ни тепла, ни раздражения, ни единой искры. Сейчас — будто все иначе. Внутри разливается тепло с вишневым привкусом. Дым от костра щекочет нос, песок холодит голые щиколотки. Музыка распадается на живые звуки — гитара, смех, фальшивые ноты Ноа и громкие хлопки ладоней. Рев мотоцикла вдалеке разрезает спокойное пение, заставляя несколько голов обернуться. Несколько девушек внезапно оживляются, откидывая волосы за плечи и выпрямляя спины. Лэйн тихо хмыкает, замечая их реакцию. Байк замедляется у кромки пляжа. Ян снимает шлем неторопливо — слишком отрепетированное движение, чтобы быть случайным. Каин роется в мотициклетной сумке, выуживая оттуда увесистый пакет. Парни вприпрыжку преодолевают расстояние, останавливаясь у костра. — Что это за тухлятина? — замечает Ян, доставая из пакета несколько бутылок. — Вы что, колонку забыли прихватить? Ноа раздраженно поправляет очки. — Это Пилеон уговорил меня играть. Его забавляет меня доставать, — хмуро бормочет парень, пихая зачинщика в плечо. — Так, поднимаемся, встряхиваем булки и начинаем отмечать, — резюмирует Каин, отливая напиток в стакан. — Нам сегодня положенно хорошенько повеселиться, — его улыбка сверкает в полумраке, в глазах отражается танцующий огонек костра. — Поддерживаю! — Пилеон поднимается на ноги, придерживая Анхею за талию. — Победа сама себя не отпразднует. Спустя несколько минут атмосфера вокруг меняется, стаканы сталкиваются с глухим пластмассовым щелчком. Кто-то свистит, кто-то уже подпевает новой песне, которая играет из колонки гораздо громче предыдущей. Смех становится громче, движения — размашистее. Песок взбивается под ногами, когда ребята начинают танцевать слишком близко к огню. Анна отставляет стаканчик в сторону, хватает Лэйн за руку и тянет ближе к центру круга. — Хватит прятаться в тени, Фостер! — Я не прячусь, — хмыкает Лэйн, но все же позволяет вытянуть себя ближе к свету. Кира уже рядом с Каином — смеется, наклоняется ближе, чтобы перекричать музыку. Их плечи почти соприкасаются. Он что-то говорит ей на ухо, и она наигранно закатывает глаза, но не отстраняется. Анхея быстро целует Пилеона в щеку, закручиваясь в танце. Лэйн делает еще глоток — ликер откликается приятной мягкостью. Музыка проникает под кожу, вибрируя в груди. Девушка медленно поднимает одну руку к небу, повторяя движение подруги, и начинает плавно покачиваться в такт. Песок холодный, но ступни уже не чувствуют этого. — Ты сегодня какая-то другая, — замечает Анна, кружась рядом. — Какая? — Не сканируешь всех взглядом. Лэйн усмехается. — У меня выходной. Захмелевший взгляд лениво скользит вокруг, случайно останавливается на темной макушке, выше всех прыгающей в толпе. Она замечает, как громко смеется Ян, хлопая ребят по плечам. Он выглядит заметно выпившим, расслабленным и удовлетворенным. Лэйн на секунду ловит себя на мысли о том, что тоже хочет так. Забыть обо всем, откинуть контроль в сторону, наконец расслабить плечи. Не ждать подвоха, не держать лицо. Просто смеяться. Ее пальцы невольно сжимаются вокруг стакана. На ее памяти, они всегда были похожи — дети, выросшие в подобных обстоятельствах. Вот только с последствиями справляются по-разному. Она не была уверена, завидует ли ему или просто раздражается. Может, и то и другое. И внезапно мысль о том, что под его игривым смехом может быть то же упрямое напряжение, что и под ее ледяным спокойствием, ощущается слишком реальной. Лэйн делает очередной глоток, отводя взгляд, позволяет горечи остаться на языке. Если он играет — то делает это талантливо. Ян запрокидывает голову назад, что-то кричит Пилеону, и тот в ответ весело толкает его в плечо. Сбоку медленно всплывает женская фигура с яркой копной рыжих волос. — Ты как всегда эффектен, — Сьюзан вальяжно проводит ладонью по мужской груди. — Я стараюсь, — усмехается Ян. — Ты обещал мне танец, — игриво тянет девушка, заглядывая в зеленые глаза напротив. — Я обещал победу. Остальное — бонус. Музыка сменяется на более медленную. Сьюзан прижимается ближе, ее ладони скользят к его шее. Он позволяет касаться ровно до того момента, пока пальцы не идут выше, направляясь к щеке. Ян хватает ее за руку, отворачивая кисть от лица, но девичьи губы успевают приблизиться. Поцелуй выходит горячим, рваным, опаляя губы сладким от алкоголя дыханием. Сьюзан крепче хватается за его футболку. Медленно делая шаг назад, Ян ловит подмигивающий взгляд Пилеона, и ведет девушку подальше от толпы. Босые ступни, шаркая об песок, направляются к байку. Ее талия привычно опирается на холодный метал, пока руки парня без лишнего стеснения ныряют под майку. Он отводит подбородок в сторону, намеренно размыкая поцелуй с характерным звуком. Губы рыжей податливо опускаются на его шею, оставляя маленькие укусы. Ян прикрывает глаза, ощущая привычную тяжесть в штанах. — Я так по тебе соскучилась, — томно шепчет девушка. Он никогда не любил поцелуи — в них слишком много претензии на близость, обещаний когда-то все-таки прервать круг порочной близости тел, и добраться до слова "мы". Его пальцы продолжают двигаться под тканью почти автоматически. Тепло девичьей кожи раздражающе живое. И внезапно — как холодная искра — мысль: лучше бы он остался у костра. С ребятами, выпивкой и горьким табаком, который не требует ответной нежности. Там все проще. Там никто не пытается заглянуть глубже, чем он готов позволить. Ян приоткрывает глаза, чувствуя очередной укус — мысль о том, что она еще и оставит на нем метку, заставляет раздраженно поморщится. Механически зажимает между пальцами сосок, вытягивая из губ напротив протяжный стон. — Боже, ты так хорошо меня знаешь, — вырывается у Сьюзан. Девушка свободной рукой обхватывает его член через штаны. Но ожидаемой реакции не получает — его взгляд невольно скользит к толпе, отмечая разыгрывающееся без него веселье. Пилеон уже подбрасывает Ноа под одобрительный свист. Анна танцует босиком, обнимаясь с Анхеей. Кира громко смеется, запрокинув голову — слишком близко к чьему-то плечу. Он машинально ищет Каина: его нет рядом с Кирой, ни у костра, ни среди оставшихся ребят. Взгляд уходит дальше — к темной линии пляжных раздевалок, куда едва достает свет гирлянд, оставляя две фигуры в полутени. И там он находит светлую макушку... и не одну. Две силуэтные тени. Лэйн и Каин. Она опирается поясницей о холодную стенку, плечи расслаблены, между пальцами зажата искорка сигареты. Голова чуть запрокинута, когда девушка выпускает дым — медленно, без спешки. Мягкий свет цепляет ее профиль на секунду. Каин стоит напротив, достаточно близко. Не прижимаясь, но более чем требуется, чтобы пространство между ними казалось личным. Он что-то говорит, она отвечает — Ян конечно не слышит слов, но видит, как ее губы в полутьме изгибаются иначе, чем обычно. Без напускного сарказма, без притворства. На ее лице сияет искренняя улыбка, и этого вида достаточно, чтобы Ян почувствовал, как внутри что-то неприятно сдвигается. Возбуждение спадает, уступая место раздражению. — Ты чего? — вопрос Сьюзан заставляет его перевести взгляд на нее. — Все хорошо, — ухмыляется парень, быстро чмокая ее в губы. — Очень устал сегодня на игре, прости. Наигранной улыбки достаточно, чтобы усыпить ее бдительность. Девушка поправляет растрепанные волосы, нервно одергивая топ. — Я могу тебя расслабить, — предпринимает еще одну жалкую попытку, облизывая губы. Ладони Яна мягко скользят по ее талии, подталкивая в сторону костров. — Иди к ребятам, — безапелляционно произносит он. — Я позвоню. Сьюзан на секунду замирает, будто хочет возразить, но ловит его выражение лица и лишь кивает. Возвращает на губы уверенную улыбку — уже чуть натянутую — и уходит обратно к свету гирлянд и громкому смеху. Провожая удаляющуюся фигуру, Ян думает, что все это слишком привычно, и с ней пора заканчивать. Еще немного, и ему придется выслушивать хорошо заученный сценарий, когда девушки, ставшие мимолетным отвлечением от скуки, натягивают на лица обидчивый вид, и начинают читать нотации. Эта пьеса не единожды отрепетирована. Сначала восторг, потом ожидания, а после — раздражение. Ян не любит третий акт, ему нравятся первые два. Рука непроизвольно тянется к пачке сигарет. Взгляд снова скользит к пляжным раздевалкам. Зажимая сигарету между пальцами, Ян смотрит, как Лэйн слушает блондина, не перебивая. Парню внезапно очень хочется услышать, как она снова скажет что-то острое, и ее мягкие черты изогнуться в привычном сарказме. Но она, запрокинув голову, только выдыхает дым, умиротворенно улыбаясь. Не найдя зажигалку в карманах, Ян не позволяет себе раздумывать, уже шагая в сторону двух силуэтов. Нет, он не намерен прерывать идиллию, хочет просто попросить огонек. Каин первый оборачивается на возникшую из темноты фигуру. В его взгляде на одну секунду мелькает что-то не читаемое перед тем, как губы растягиваются в приветственной улыбке. Ян хлопает парня по плечу, останавливаясь рядом. Обоняние Яна мгновенно выхватывает странный запах, витавший в воздухе. — Вы что тут, травку курите? — его брови летят вверх. — Ладно ты, — кивает в сторону Каина. — Но Фостер? Лэйн медленно затягивается, сверкая огоньком в темноте, затем отталкивается от стены и дрожащими пальцами передает косяк Каину. — Дарю тебе последнюю тягу — ее губы играют пьяной, едва флиртующей улыбкой. Блондин тихо хмыкает, делая длинную затяжку. — Вот спасибо. Ян внезапно распаляется. Почему она игнорирует его колкость? Между губами все еще зажата обычная сигарета. Он медленно перехватывает ее пальцами, устремляя взгляд на Лэйн. — Огоньком не поделитесь, обкурыши? Девушка впервые смотрит на него. И даже отсюда, стоя в нескольких шагах от нее, Ян улавливает поплывший рассредоточенный взгляд. Лэйн внезапно хмурится, будто пытается настроить фокус вручную. — Обкурыши? — она усмехается. — А ты, значит, просто эстет с сигаретой? Ян делает шаг ближе. Опирается спиной о холодный метал стены раздевалки, спускаясь на песок. — Я — наблюдатель, — спокойно отвечает он. — И мне интересно, что заставило мисс идеальность зависнуть с косяком вместе с моим лучшим другом. Каин тупит взгляд в пол, уголок его губ дергается. Парень не менее вмазанный, чем она. — О, начинается, — протягивает он лениво. Лэйн тянется к Яну, выхватывая его сигарету прямо из пальцев. Их руки касаются друг друга — коротко, но ощутимо. Она достает из кармана пластиковую зажигалку, и, щелкая смайликом, прикуривает сигарету. Свет огонька на секунду озаряет ее лицо. — Видишь? Я умею делиться, — говорит она тихо, протягивая ему тлеющую сигарету. — Даже с ходячим клише. Ян не сразу берет сигарету. Секунду смотрит на нее, удовлетворенно улыбается. Вот. То, чего он ждал — ее привычные острые фразы. — Щедрость — это когда не ждешь реакции, — произносит он. — А ты ждешь. — Ой, только не сожрите друг друга, колючки, — с улыбкой произносит Каин. — Мы просто болтали о прошлом. Ну, знаешь, мы же давно не виделись. — Как-то много ретроспективы воспоминаний в последнее время, — подмечает Ян, склоняя голову, делает ленивую затяжку. — Прошлое тут — самые счастливые мои дни, — внезапно говорит Лэйн, разводя руками. — Тогда все было проще. Язык развязывается от количества выпитого и навязчивого привкуса дури на губах. Она чувствует, как контроль ускользает, позволяя спокойствию захватить сознание. Мысли больше не путаются, в голове становится просторнее. — Нет, — Ян качает головой. — Тогда ты была проще. Мы такими же и остались. Она прищуривается, переводя взгляд на Каина. Его руки нетерпеливо сжимаются. Оба замечают, как с приходом брюнета растворилась умиротворяющая легкость, висящая в воздухе между ними двоими. Он первым нарушает тишину. — Серьезно? — хмыкает Каин, пытается сменить тему. — Вы сейчас будете философствовать про потерянную невинность? — А тебя это пугает? — Меня? — Каин усмехается. — Брось, чувак, приятный вечер, выпивка, ностальгия. Не обязательно превращать это в сеанс психоанализа. — Ты же сам вспомнил прошлое, — спокойно отвечает Ян. — Или можно только безопасные версии? Лэйн коротко смеется, ее легонько ведет в сторону. Девушка вытягивает руку, вновь опираясь на стену. Смотрит прямо перед собой, ловя затуманенный взгляд Каина. Ей внезапно хочется прилечь. Блондин делает шаг вперед. — Эй, ты в порядке? Ян, сидя рядом, протягивает руку, цепляя пальцами ее плечо, пытается удержать равновесие. Кожа девушки холодно контрастирует с его. — Ты побледнела, — тихо говорит он. — Да все нормально… — она отмахивается, но голос звучит заторможенно. — Просто вечер слишком… насыщенный. Каин пьяно хмурится. — А я говорил, что тебе не стоит мешать, — он вытягивает указательный палец в сторону Лэйн, будто выносит приговор. — Присядь, — отзывается Ян. Он переводит взгляд на Каина, странно отмечая, что чуть ли не впервые за несколько лет оказывается самым трезвым в компании. Обычно, это его друзья везли домой на такси, отбирая ключи от байка, а на утро подначивали философскими монологами и «я больше никогда». Лэйн спокойно опускается на песок рядом, подтягивает колени к груди. Ян невольно отмечает, что ее образ становится мягким и невинным, скидывая броню на одурманеную голову. — Угораздило же стать вашим трипситтером, — Ян выпускает густой дым в небо, ситуация даже начинает его забавлять. — Давай, найди Пилеона, и будем сворачивать тусовку, — кивает Каину в сторону костров. — Я посижу с ней, небось еще впадет в отключку прямо тут. Каин ухмыляется, отряхивает брюки от песка и делает пару шагов, на мгновение замедляясь рядом с Лэйн. Рука, обвешенная кольцами, коротко скользит к макушке, игриво трепля волосы перед тем, как растворится в темноте. — Вот значит, чему учат в Европе, — хмыкает Ян, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Господи, твои издевки всегда были такими банальными? — Лэйн прищуривается, стараясь придать себе уверенный вид. — Банальными? — усмехается. — Нет, просто ты реагируешь на самые простые. — Я не реагирую. Ян замечает выбившуюся темную прядь, спадающую на ее лоб. Непроизвольно тянет руку, касаясь мягких волос. Черты ее лица красиво подсвечиваются теплым светом гирлянды вдалеке. Он не без удовольствия отмечает, как взгляд Лэйн нервно мечется, когда его пальцы заправляют прядь волос за ухо. — Угу, — хмыкает Ян. — Именно поэтому у тебя пульс скачет, когда я подхожу ближе. Лэйн резко вскидывает рассерженный взгляд. — Какая клишированная уловка, — ее голос едкий. — Абсолютно так. Стараюсь соответствовать твоим стандартам. Ян убирает руку, растягивая губы в нахальной улыбке. Вытягивает длинные ноги вперед, расслабленно откидывая затылок к стене. — Ты слишком многое себе позволяешь, — почти шепчет она, пьяно икая. — Да нет, просто ты слишком привыкла, что тебя обходят стороной. Вдалеке, где-то за спиной, громко смеется компания. Прохладный ветер ласкает разгоряченную кожу Яна, и он внезапно ощущает себя очень комфортно в компании девушки. Хоть их перепалки и подначивают его эго, сейчас в этом нет соревнования. Только странное, теплое напряжение, которое не хочется спугнуть. — И все же, что вдохновило тебя объебаться? — его тон приобретает серьезность. Вопрос заставляет Лэйн съежиться. Она прячет лицо в изгибе локтей в попытке стать меньше, незаметнее. — Какой изящный подбор слов, — тихий шепот. — Стараюсь для тебя. Повисает ощутимая пауза. Ян тянет руку в полу-пустую пачку, выуживая очередную сигарету. Уже и не ожидает услышать ответ, но, слыша тихий голос со стороны, на секунду замирает. — Иногда я слишком громко думаю, — вдруг говорит она. — И слишком много чувствую. Это утомляет. — И ты решила выключить звук? — А ты никогда не хотел? — она поднимает голову, опираясь виском на запястье. Хмурит брови, смотрит внимательно. Ян коротко усмехается. — Хотел. И делал. — И? Помогло? Он на секунду смотрит вниз, сосредотачивая взгляд на сигарете. Крутит между пальцами, разминая фильтр. — На время становится тише. А потом возвращается в два раза громче. Лэйн молчит, упрямо вглядывается в его лицо. Густые темные брови, длинные ресницы, обрамляющие зеленые глаза. Вокруг темно, но она успевает уловить отблеск в его глазах, когда они пересекаются взглядами. — Я не объебываюсь, — ветер треплет ее волосы, сминая половину фразы. — Просто хотела на пару часов перестать быть… правильной. Парень отводит взгляд — ее пьяное откровение кажется слишком личным, почти интимным, не созданным для его ушей. — Ты слишком сурова к себе. — Ты такой наблюдательный, — саркастично хмыкает Лэйн, изгибая бровь. — Это не наблюдательность, — спокойно отвечает он. — Это просто… узнавание. Я тоже так делал. Когда устаешь быть тем, кем тебя привыкли видеть, начинаешь делать глупости. Чтобы хоть что-то почувствовать по-настоящему. Лэйн сглатывает. Его слова застряют у где-то глубоко внутри, нежно отзываются в районе солнечного сплетения. Она опускает взгляд, изучая песок у босых ног. — Но прикол в том, что тебе необязательно закидываться какой-то хуйней для того, чтобы освободиться от обязательств. Ты никому ничего не должна, — продолжает он. Ян столько раз думал об этом. Ожидания отца давили грузом на плечи даже после его смерти. То, как им он должен быть сыном, не позорить фамилию, никого не подводить. Не показывать слабость. Быть первым. Быть лучшим. Он устало прикрывает глаза. — Никто не выдаст тебе медальку за то, что ты пытаешься соответствовать чьим-то ожиданиям, — заключает он, возвращаясь взглядом к Лэйн. Девушка смирно сидит рядом, все еще разглядывая его лицо. В ее глаза постепенно возвращается ясность. Ян не понимает, почему откровенничает с ней. Это не в его привычках. Намного удобнее отшучиваться, срезать острые углы, отходить в сторону, когда диалог становится слишком интимным. Он проводит ладонью по затылку, будто пытаясь стряхнуть с себя эту внезапную честность. — Спасибо конечно, — ее голос отстранен. — Но я не хочу выслушивать нравоучения от тех, кто сам не следует своим же советам. — Ты не знаешь меня, — выдает Ян хрипло. Парень начинает понемногу закипать — он пытается поступить правильно, не бросает ее, пьяную и накуренную, хочет помочь, а она умудряется так легко отмахиваться от несвойственной ему заботы. Глупая. Упрямая. Раздражающая. — И ты меня тоже, мы вернулись к истокам — парирует она. — Так что не надо делать вид, будто за два пьяных перекура разобрался, кто я и чего стою. Читаешь нотации, как папочка, — насмешливая улыбка касается пухлых губ. — А на деле сидишь со мной, такой же потерянный и бухой. Внутри поднимается злость. Яну хочется схватить ее за руку — резко, жестко, чтобы перестала улыбаться так колко. Чтобы перестала обесценивать то, что он вообще делает, переступая через себя. Ладонь сжимается в кулак, перебирая песок между пальцами. — Осторожнее, — тихо говорит он. — Не путай мою доброту и учтивость с потерянностью. Лэйн прищуривается. — А что, я тебя задела? — Господи, какая же ты невыносимая! — вскрикивает Ян, и девушка замирает на долю секунды. — Твое хамство и так сложно терпеть, не то, чтобы под травкой. И как только Каин додумался дать тебе дурь. Ее улыбка становится шире. Будто ставила себе за цель вывести его из себя, и теперь удовлетворенно сидит. Именно этого и добивалась — щелкнуть его по самолюбию и посмотреть, как оно треснет. — Значит, все-таки задела, — лениво тянет она. — Да ты специально это делаешь! — он прищуривается. Громкий смех и шаркающие шаги заставляют Яна резко поднять голову. Группа ребят медленно приближается к выходу из пляжа. Лэйн тихо вздрагивает, обхватывая ноги руками. Движение почти незаметное, но Ян его видит. — Вставай, — резко говорит он, сам поднимаясь на ноги. Она медлит секунду, затем поднимается, обтряхивая песок с голых коленей. Ян делает шаг ближе, автоматически подхватывая ее под локоть. — Я не маленькая, — мямлит Лэйн себе под нос. Рядом всплывают силуэты. Анна и Кира, весело переговариваясь, замечают две прячущихся в темноте тени. Брови подруги недовольно суживаются, взгляд напряженно всматривается из-под тонких линз очков. — А что вы тут делаете? — Анна пьяно икает. — Трезвеем, сестренка, — с задором отвечает Ян. — Твоя европейская подружка не знает своей меры. Да и Каин красавчик, руку приложил. На последней фразе взгляд Киры заметно тускнеет. Она хлопает ресницами, торопливо оборачиваясь к толпе. — Поехали домой, Ноа с Анхеей уже вызвали всем такси. Ян протестующе вскидывает руки, открывая рот, но сестра мгновенно перебивает его. — Завтра байк заберешь. Все слишком пьяные. Лэйн устало стоит, все еще облокачиваясь на Яна. Взгляд отстраненный, непонимающий. — И когда это ты успела так накидаться? — оборачивается Кира, подходя ближе, обхватывает девушку за талию и уводит в сторону такси. — Я не… — начинает Лэйн, но обрывает себя. — Все нормально. Анна бросает на нее короткий взгляд — тот самый, понимающий, без лишних слов. Лэйн виновато молчит, устремляя глаза вниз. Она слишком вымоталась словесной перепалкой с Яном, и теперь просто позволяет подругам себя увезти домой. Внутри — странная смесь. Не стыд. Не грусть. Что-то неизведанное. Она чувствует, как каждое его слово до сих пор отзывается где-то под ребрами. Злится на себя, что опрометчиво упустила контроль, позволив себе открыться больше положенного. Она не хотела быть откровенной рядом с ним, не хотела, чтобы видел, как быстро может рассыпаться ее напускная холодность. Такси останавливается у края дороги. Анна со второй попытки открывает дверь, Кира аккуратно усаживает Лэйн внутрь. Ян остается стоять на песке, дожидаясь парней. Оборачивается. Костер лениво тускнеет, дорогая вдалеке. Внутри тяжелеет напряжение, практически осязаемо давит на грудь. С Лэйн так сложно, и так легко одновременно. Его распаляет это чувство юношеского задора, когда ему резко хочется встряхнуть ее, чтобы перестала строить из себя ледяную статую. И как бы он не пытался отрицать где-то в глубине себя — он уже чувствует, что в следующий раз будет снова сам тянутся к ней, пытаясь выхватить хоть одну эмоцию на безупречно холодном лице.