Вопреки.

Музыка гулко бьет в грудную клетку, свет неоновых ламп слегка режет глаза, в воздухе смешались запахи алкоголя, сладкого парфюма и чего-то подгоревшего на гриле во дворе. Лэйн стоит, опираясь спиной о кухонной островок, и медленно крутит в пальцах пластиковый стаканчик с пивом. Пена давно осела. Девушка делает осторожный глоток — больше для вида, сегодня она не собирается напиваться. Хочется оставить мысли чистыми, не размывать границы, не просыпаться утром с неприятным ощущением, что снова позволила вечеру смазаться в одно туманное пятно. Лениво обводит взглядом обстановку. В гостиной Пилеон уже в центре внимания — громкий, сияющий, хлопает кого-то по плечу, принимает поздравления, словно медали. Анхея счастливо крутится рядом, смеется звонко и искренне. Лэйн до последнего не знала, что ему дарить. Парень слишком шумный для чего-то личного, и слишком поверхностный для чего-то продуманного. В итоге она выбрала галстук — темно-синий, с тонкой серебристой полоской. В коробку с подарком добавила записку: «Надеюсь, когда-нибудь ты станешь серьезнее :)» Анна расслабленно расположилась на диване, свет от гирлянды мягко касается волос, делая их почти медовыми. Девушка, стараясь перекричать музыку, что-то быстро рассказывает Ноа, жестикулируя, смеется, закатывает глаза. Рука парня немного стеснительно, покоится на спинке дивана, неуверенно поглаживая девичье плечо. Лэйн тихо хмыкает, внутри разливается теплая, спокойная радость за подругу. Такая чистая и искренняя. Анна заслужила эту легкость — без игр, без сложных формул, без попыток быть кем-то другим. Лэйн чувствует себя странно. Будто она наблюдает сцену из фильма — понимает механику, видит, как все должно складываться, но не может прочувствовать. Телефон тяжелеет в руке. Новая фотография из профиля Маттео все еще отблескивает на экране. Безопасный, простой, понятный. Он стоит на яхте, солнце упрямо бьет в камеру, вода за спиной слегка искрится. Игривые блики в его светлых волосах, широкая улыбка, рука закинута на плечо друга. Идеальный кадр идеального парня. Большой палец зависает над значком сообщения. Может, просто написать «как ты?». Без риска, без напряжения. Она знает, что он точно ответит и даст ей получить толику безраздельного внимания, которое не требует особой смелости с ее стороны. Они все равно разделены океаном и континентами. Просто переписка, безопасная среда за цифровыми экранами. Где-то сбоку смеется Кира — слишком громко. Каин что-то шепчет ей на ухо, и она заметно краснеет. Лэйн отрывает взгляд от телефона, шум вечеринки возвращается резко, почти агрессивно. Старшеклассники постепенно заполняют пространство — кто-то уже танцует, кто-то толпится у бара, кто-то сидит на подоконниках, увлеченно о чем-то споря. Свет мигает, лица перемешиваются, звуки становится фоном. Лэйн едва заметно хмурится, невольно ловя себя на мысли, что не видит на этом празднике жизни копну темных волос. Яна нигде нет. Может, опаздывает, а может, вообще не придет. Последняя мысль неожиданно отдается в груди чем-то неприятным. Она медленно делает глоток пива, стараясь запить подступающее раздражение на саму себя. С чего бы ему не прийти? Это же День Рождение Пилеона — вся их компания здесь. Он бы точно не пропустил, слишком любит быть в центре внимания. Она повторно обводит взглядом толпу. Глупо. Почему ее вообще волнует, пришел он или нет? Музыка меняется — кто-то переключает трек, и в гостиной на секунду становится чуть тише. В центре гостинной возрастает фигура Анхеи. — Так! — она громко хлопает в ладоши, перекрикивая музыку. — Мне скучно! — Тебе?! — хмельно смеется Пилеон. — Да. Давайте, собираемся на ковре и играем в «Семь минут в раю», — ее светлые волосы, непривычно раскинувшиеся густыми кудрями по плечам, подрагивают от резкого поворота головы. — Серьезно? — громко фыркает Каин. — Я абсолютно серьезно, — Анхея уже тащит пустую бутылку из-под пива, опуская ее на маленький журнальный столик у дивана. — Кто испугался, тот лох! — звонко заявляет именинник. — Детский сад, — бурчит Ноа. — Именно! — радостно соглашается Анхея. — Поэтому будет весело! Анна мгновенно краснеет, румянец поднимается к скулам почти синхронно с громким «о-о-о» из толпы. Но отступать она не собирается, принимая правила игры, будто это маленький вызов самой себе. Кира возбужденно хлопает в ладоши, почти подпрыгивая. Толпа постепенно стягивается плотнее. Ребята устраиваются в креслах, вытянув ноги к журнальному столику, кому не хватило места — без церемоний опускаются прямо на ковер. Смех становится гуще, голоса перекрывают музыку, одинокая бутылка уже ожидает первого толчка. Лэйн медлит секунду. Ее место — у стены, в стороне. Наблюдателем. Но что-то внутри не дает сегодня остаться там. Она оставляет полу-пустой стаканчик на кухне и тоже делает шаг вперед. Затем еще один. Неловко встает в полукруге — не в центре, но и не у выхода, медленно опускается на край ковра, подтягивая колени ближе. Старшеклассники возбуждены, кто-то уже извергает пошлые шутки, кто-то делает фотку на телефон. — Лэйн, ты играешь? — кричит ей Анхея. — Раз уж все сходят с ума... — сухо отвечает она, пожимая плечами, — почему бы и нет. Бутылка крутится с тихим скрипом, стекло ловит неоновый свет лампочек, отражает ожидающие лица, и на секунду в комнате становится почти тихо — все следят за движением. Она замедляется. Горлышко указывает прямо на Киру. — О-о-о! — толпа взрывается. Кира вскрикивает, смущенно прижимая ладони к горячим щекам. Анхея толкает бутылку снова, чтобы определить второго избранного. Стекло выверенно делает короткий поворот, и останавливается напротив Лестера. Рыжеволосый парень вскидывает брови вверх и, криво улыбаясь, поправляет воротник клетчатой рубашки. — Ну что, — усмехается он, — похоже, нам пора. Кира на секунду теряет прежний энтузиазм — едва заметная тень разочарования скользит по ее лицу. Но она быстро берет себя в руки, выпрямляется и растягивает губы в улыбке. — Ладно, — смеется она. — Будет забавный эксперимент. Кто-то из компании громко присвистывает. — Семь минут! Не меньше! Анхея поднимается, расправляя складки на платье, и подталкивает парочку к двери на кухне. — В кладовку, там атмосферно, — ее губы озаряет веселая улыбка. — Надеюсь, вам понравится. Кира торопливо оглядывается через плечо — будто проверяет, кто смотрит. Лэйн невольно замечает этот быстрый взгляд. Дверь закрывается, Анхея звонко щелкает замком. — Засекаем! — кричит Пилеон, поднимая телефон с таймером. Пока ребят нет, компания постепенно расслабляется. Пилеон хлопает Ноа по плечу, привычно подначивая, получает в ответ хмурый взгляд сбоку. Каин внезапно поднимает пластиковый стакан: — Ладно, раз уж мы тут все собрались… тост за именинника! — За Пилеона! — подхватывают несколько голосов. — Чтобы ты наконец повзрослел! — добавляет блондин, удовлетворенно ловя смешки в толпе. Лэйн хмыкает, вспоминая надпись на своем подарке. — Ну, и чтобы мы не разнесли твой дом сегодня! — кричит Каин. Стаканы глухо щелкают друг о друга, пиво выплескивается через край. Темное пятно мгновенно расползается по светлому ковру, на что Пилеон театрально хватается за голову, звонко смеясь. Выражение его лица настолько счастливое, что сама Лэйн непроизвольно улыбается, охваченная эйфорией вокруг. В стороне глухо сигналит будильник. Именинник вскидывает телефон над головой. — Время! Толпа реагирует мгновенно — в стороне слышится свист. Анхея первая срывается с места и бежит к кухне, распахивая дверь кладовки безо всякой деликатности. — Минуты счастья закончились, голубки! Кира выходит первой. Щеки у нее розовые, но не от смущения — скорее от смеха. Помада не смазана, блуза застегнута до последней пуговицы. Она выглядит скорее оживленной, чем растрепанной. На лице играет довольная улыбка. Лестер появляется следом, слегка неловко поправляя рубашку. — Ну? — кричит кто-то из толпы. — Подробности? Кира закатывает глаза. — Мы разговаривали, извращенцы, — фыркает она, проходя на свое место. — Скукотища, — отзывается Анхея. — Следующие! — требует Пилеон, снова располагая бутылку в центр круга. Пилеон придает ей уверенный толчок, стекло крутится быстрее, чем в прошлый раз — вновь отражает лица, огни, потолок. Лэйн машинально выпрямляется, когда бутылка начинает замедляться. Еще пол-оборота — и замирает. Горлышко смотрит прямо на нее. — О-о-о-о! — гул мгновенно усиливается. — Мисс Европа, — веселый возглас сбоку. Лэйн не двигается. Только медленно моргает. — Погодите, ждем еще одного счастливчика, — Анхея поворачивает стекло снова, чтобы определить вторую сторону. Бутылка описывает повторную дугу, и останавливается напротив Каина. На секунду в комнате повисает плотная, почти осязаемая пауза, — или ей так только кажется. Кира перестает улыбаться первой, это почти незаметно в толпе — просто ее пальцы сильнее сжимают край пластикового стакана. Девушка быстро моргает, силясь прогонать лишнюю эмоцию. — Ну… — тянет она, делая вид, что ей смешно. — Интересный поворот. Анна испуганно переводит взгляд с Лэйн на Каина. Затем глаза скользят к Кире, рот открывается в попытке что-то сказать, но девушку быстро прерывает Анхея. — Давайте, следующие, — она подмигивает, указывая в сторону кухни, и торопливо вскакивает с дивана. — Я вас провожу. Лэйн медленно поднимается с ковра. Колени слегка затекли, либо это просто внутреннее напряжение дает о себе знать. В груди — легкий, непрошеный укор. Она встречается взглядом с Кирой, в извиняющимся жесте пожимает плечами — почти незаметно, словно дает понять, что это ничего не значит. — Что, испугалась? — весело бросает Каин, вставая напротив девушки. — Не переоценивай себя. — Семь минут! — скандирует Анхея, подталкивая их за спины. Дверь кладовки медленно распахивается, полутьма внутри кажется густой. Узкое помещение пахнет пылью, чистящими средствами и чем-то сладким — будто здесь недавно прятали коробки с выпечкой. Каин пропускает девушку вперед. — После вас, — с легкой насмешкой. Пол скрипит под кроссовками Лэйн, когда она делает шаг вперед. Останавливается, опираясь на стенку. Внутри слишком узко и темно, в комнату проступает едва заметный свет из щели под дверью — тонкая линия, будто граница между игрой и реальностью. Каин входит следом. Щелк. Как только Анхея поворачивает замок, шум вечеринки мгновенно становится глухим, будто комнату опустили под воду. Лэйн неловко скрещивает руки на груди — жест скорее привычный, чем защитный. Она чувствует себя немного неуютно в этой темноте. — Ну? — спокойно произносит. — О чем будем говорить? Каин усмехается. Лэйн не видит этого в полутьме, но слышит — по короткому, мягкому выдоху сбоку. — Можем обсудить, как ты на прошлой неделе уверяла, что «контролируешь состояние», а затем пыталась объяснить песку на пляже, какой он не ровный, — тон Каина дружелюбный, лишенный дерзости. Лэйн коротко усмехается в ответ. Плечи девушки заметно расслабляются, она небрежно поправляет короткое платье. — Ты еще долго будешь издеваться за мою минутную слабость? — Извини, — его голос становится еще тише, в темноте они оба непроизвольно переходят на шепот. — Очень тяжело не подшучивать над тобой, когда ты так напряжена. — Только давай без психоанализа, — спокойно предупреждает она. — Я не напряжена. — Лэйн, — он снова усмехается. — Я знаю тебя с пяти лет. Ты всегда делаешь вид, что тебе все равно, пока внутри кипит. Его шепот, вкрадчивый, тихий, залазит ей под кожу. Девушка чувствует, как в груди что-то едва заметно сжимается — ненавидит, когда ее читают, еще и вслух. Каин делает шаг ближе. В кладовке и без того тесно — теперь между ними практически нет воздуха. Ее ладонь облокачивается на полку рядом — напряженные пальцы упираются в холодный метал. Парень медленно опускает свою рядом, почти случайно касаясь ее ладони. Легкое, едва ощутимое касание. Тепло чужой руки ощущается непривычно контрастно. Лэйн замирает. — Это мой художественный стиль, — пытается отшутиться она, убирая руку к волосам. — И вообще, отойди, тут и так нечем дышать. — Да? А мне нравится. Лэйн ловит секундный пьяный отблеск в глазах напротив. Каин, выдерживая паузу, все-таки отступает на полшага, опираясь о холодную стену напротив. Ровно настолько, чтобы она не могла обвинить его в давлении. Между ними повисает неловкое молчание. Не враждебное, просто другое. Лэйн замечает эту разницу в атмосфере — тогда, на пляже, ей было удивительно легко дышать с Каином одним воздухом. Ночь была просторной, соленой, ветер путал их волосы и слова. Нелепые диалоги о детстве — о дурацких кличках, украденных конфетах, разбитых коленках — текли свободно, без усилий. Там не было тесно. Резкий запах дури, передающейся из пальцев к пальцам, странным образом выводил на откровенность. Смех срывался легче. Паузы не давили. Она тогда не чувствовала, что обязана держать оборону — сейчас же все было иначе. — Ты очень красивая, даже в темноте, — внезапный шепот прерывает тишину. — Ты просто пьян, дружище — мямлет Лэйн, пытаясь выдержать уверенный тон. — Тебе прекрасно известно, что дело не в этом, — его голос становится тише, ниже, без привычной легкости. Лэйн чувствует, как внутри что-то едва заметно сдвигается. Неприятно. Опасно. — Каин, — предупреждающе произносит она. Он больше ее не касается, не пытается сделать шаг ближе, сократить дистанцию. Просто стоит, внимательно выхватывая ее силуэт в полумраке. — Ты правда думаешь, что я не отличаю пьяное «красивая» от… — он запинается на секунду, будто подбирает слово, но она успевает его перебить. — Не говори то, о чем я заставлю тебя пожалеть завтра, — Лэйн все еще теплит в груди надежду перевести ситуацию в шутку. — Поверь, я не пожалею, — голос Каина становится тише, но увереннее: без бравады, без привычного налета шутки. Слова не звучат как вызов. Скорее как решение, уже принятое где-то внутри. Лэйн чувствует, как воздух в кладовке становится горячим, густым, наэлектризованным. Пространство сжимается, будто стены пододвинулись ближе. Слишком мало кислорода. — Кира расстроится, — произносит она ровно, но голос все же чуть ниже обычного. — Тебе оно надо? Время будто вязнет. Секунды тянутся длиннее положенного. За дверью глухо слышится смех, музыка, чей-то пьяный вскрик. Здесь — полная тишина и их тяжелое дыхание. Когда уже закончатся эти несчастные семь минут? Каин пожимает плечами. Чуть небрежно. — Мы просто друзья. — Да? — Лэйн щурится. — Тогда не советую играть с чувствами моих подруг. Не нужно делать ситуацию еще сложнее, чем сейчас. Он устало хмыкает. В темноте меняется его поза — плечи становятся жестче, линия силуэта острее. — Ты говоришь так, будто я уже сделал что-то плохое, — обиженно бормочет парень. — Нет. Мне просто не хочется потом разбирать обломки ее чувств после твоих бухих импульсов, — голос Лэйн прерывается на выдохе. Ситуация начинает откровенно раздражать ее. В который раз, следуя глупой идее быть ближе к людям, она оказывается в неловком положении. Стоит только позволить дистанции сократиться — и все вмиг становится запутанным. Слова приобретают ненужный вес. Взгляды — последствия. — Не драматизируй, — вскидывает руки Каин. — Мы с тобой всего лишь разговариваем. Я напился, а ты… объективно достаточно симпатичная. Фраза звучит нарочито проще, чем все, сказанное минуту назад. Он будто резко сбрасывает напряжение, отступает на шаг. Возвращает в голос легкость, почти ленивую усмешку. — Никаких скрытых смыслов. Никаких трагедий. Забудь, что я сказал. Считай, это была пьяная реплика, — он проводит ладонью по волосам, отворачивается к двери. — Ты же сама любишь, когда все просто. Вот. Просто. Откат назад к их безопасному формату — шутки, подколы, легкий флирт без продолжения. Никаких заявлений, никаких шагов вперед. И все это можно снова назвать игрой. Лэйн открывает рот, чтобы что-то сказать в ответ, но из-за двери раздается звонкий возглас Анхеи. — Ну что-о-о, — голос становится ближе, — Вы там не уснули? Мы слегка забыли о таймере. В кладовке будто щелкает выключатель, меняя температуру. Каин пьяно усмехается, отрываясь от стены. — Видишь? — бормочет он. — Спасены общественным мнением. Щелк замка, и дверь распахивается, впуская неоновый свет из гостинной. Каин пропускает девушку вперед, легонько подталкивает ладонью к выходу. Его рука на секунду задерживается на ее талии. Лэйн делает шаг на свет, едва поворачивая голову в сторону — он уже улыбается толпе. — Разочарую вас, — лениво тянет Каин. — Мы просто разговаривали. — Ску-у-учно! — тянет кто-то из ребят. Анхея, разочарованно цокая языком, возвращается к дивану. Кира стоит чуть поодаль, безучастно слушая разговоры баскетболистов, но ее внимание явно не там. Взгляд скользит по лицу Лэйн, потом — по Каину. На долю секунды задерживается на его губах, на расстоянии между ними, будто она пытается считать невидимые следы. Плечи подруги едва заметно расслабляются, когда ее глаза не находят подтверждения своим опасениям. Она облегченно улыбается, отворачиваясь назад к ребятам. — Расслабьтесь, — спокойно бросает Лэйн, направляясь к островку с бутылками алкоголя. — Мы обсуждали экзистенциальные кризисы. Кто-то смеется. Музыка снова становится громче. Лэйн делает несколько шагов вперед. Взгляд внезапно спотыкается о зеленые глаза, внимательно следящие за ее движениями. Ян сидит рядом с Пилеоном на подлокотнике дивана, лениво крутя стакан в руке. Казалось бы — поза абсолютно расслабленна, но взгляд заметно темнеет, когда он видит, как Лэйн с Каином выходят вместе из кладовой. Его кадык нервно дергается, выдавая едва различимую эмоцию. Лэйн первой отводит глаза. Быстрым движением наливает себе ром, янтарная жидкость тяжело заполняет в пластиковый стакан. Ей вдруг резко хочется заглушить сегодняшний вечер. Тот неловкий момент в темноте. Стереть его из памяти, убедиться, что там ничего не произошло. Каин — ее друг. Один из немногих людей на планете, с кем ей большую часть времени было достаточно комфортно. Это просто пьяные фразы, дурацкая детская игра. Просто они оба стали взрослее, но все-таки от внезапно появившегося флирта всегда можно было отделаться без катастрофических последствий. Она делает глоток, алкоголь приятно обжигает горло, спускается ниже, оставляя после себя теплую дорожку в горле. Лэйн едва заметно морщится. Убеждает себя, что именно этого ей сейчас и нужно — немного притупить остроту момента, сгладить края. В гостиной слышатся шорохи обуви. Кто-то тянется за курткой, кто-то уже ищет сигареты в карманах. В отрывках разговоров она улавливает слово «перекур» — и неожиданно для самой себя чувствует острое желание выйти на воздух. Курить. Глупая, липкая привычка, к которой она не собиралась привязываться. Лэйн никогда не считала себя человеком зависимостей. Ей нравилось думать, что она выше этого — выше банальных способов «снять напряжение». Впервые она попробовала этим летом, с Маттео. Теплый вечер, задний двор его дома, запах лимонных деревьев и моря. Парень тогда весело смеялся, подносил зажигалку ближе, говорил, что Лэйн идет серьезность, даже когда она делает вид, что ей скучно. Девушка делала первые затяжки неловко, глухо закашливаясь, а он целовал ее, перебивая вкус табака. Сигарета тогда была не про никотин, а про ощущение взрослости. Про чужие руки на талии. Про то, что можно позволить себе быть не такой собранной. Сейчас все иначе. Никаких лимонных деревьев. Никаких признаний на другом языке. Только пьяный вечер, громкая музыка и желание заглушить мысли. Лэйн коротко усмехается себе под нос. Вот так и появляются пагубные привычки — не из бунта, а из попытки не чувствовать слишком много. Она окидывает беглым взглядом комнату. Анна и Кира в прихожей, прижавшись друг к другу, смеются и делают очередное фото в зеркале — вспышка на секунду ослепляет. Лэйн ловит их взгляд, улыбается — коротко и тепло. Анна задорно машет ей стаканом. Лэйн кивает в ответ, бегло натягивая куртку, и выходит вслед за остальными. Снаружи уже темно. Осенний воздух прохладный, влажный, ветер мягко обнимает разгоряченное лицо. Девушка делает еще один глоток, прежде чем убрать стакан на край перил, постепенно чувствуя желанное расслабление. Терраса заполняется привычным шумом — хмельной смех, хаотично мелькающие огоньки сигарет, густой пар изо рта. Лэйн подходит ближе. — Угостишь? — кивает она Лестеру. Он учтиво, не читая нотаций, протягивает пачку. Тепло улыбается, помогая Лэйн прикурить. Девушка медленно затягивается, дым мгновенно жжет легкие — знакомо, ровно, умиротворяюще. Она медленно шагает глубже на террасу, свет фонаря мягко размывает контуры лиц. Лэйн лениво опускается в кресло-качалку. Дерево тихо скрипит под ее весом, когда девушка отталкивается носком кроссовка от пола и начинает медленно покачиваться — вперед, назад. Ритмично. Почти убаюкивающе. Парни смеются — громко, беззастенчиво перебивают друг друга. Кто-то смакует подробности чужих подвигов, растягивая слова, будто рассказывает спортивный отчет. Имена, цифры, победы — все сводится к сухим подсчетам и самодовольным хлопкам по плечу. Лэйн криво ухмыляется, затягиваясь. Как же это примитивно. Словно близость — это медаль, а девушки — строки в списке достижений. Дым поднимается тонкой струей к небу, растворяется в ночи. Она смотрит на кончик сигареты, наблюдая, как огонь медленно съедает бумагу. Разговор становится громче. — Ян вообще походу бог, — напыщенно тянет Пилеон. — Сьюзан до сих пор ходит с таким лицом, будто выиграла лотерею. — Сьюзан? — фыркает Лестер. — Ты про ту рыженькую с соседней школы? Да она сама на него запрыгнула. Гогот рокотом прокатывается по террасе. — Не преувеличивайте, — лениво отзывается Ян. — О, смотрите, скромность проснулась! Слишком поздно, капитан, — добавляет Каин, хлопая друга по плечу. — Твоя репутация уже давно живет своей жизнью. Ноа засовывает руки в карманы, на лице играет кривая улыбка. Он стоит рядом, как декорация — не встревает в диалог, не курит, просто слушает. Периодически бросает взгляд в сторону дома, будто проверяет, где Анна. — А ты, Пилеон? — подначивает незнакомый ей парень. — День рождения, свобода, выбор из ста вариантов! Пилеон качает головой, затягивается и тут же кашляет. — Да вы что. Я до конца своей жизни только с Анхеей! — он пьяно икает. Ян одобрительно качает головой, опираясь на перила. Его черная куртка едва заметно отблескивает теплым светом уличного фонаря. — Ты влип, чувак. — Та пошли вы. Мне заебись, — отмахивается Пилеон. Лэйн наблюдает за ними издалека, размерно покачиваясь в кресле. Смотрит, как огоньки сигарет вспыхивают и гаснут, как смех легко разлетается по холодному воздуху. Раздумывает, встревать ли в разговор. — Да ладно вам, — тянет один из парней, выдыхая дым. — Девчонки сами все усложняют. Для нас это просто… ну, разрядка. — Вот именно, — подхватывает Каин. — А они потом строят планы на три года вперед. — Потому что не все умеют отличать секс от отношений, — хмыкает Ян. — Им обязательно нужен сюжет. А вот те, кто знает, как получать настоящее удовольствие — на вес золота. Снова смех. Лэйн перестает покачиваться, замирает, чуть сильнее сжимая сигарету пальцами. — Серьезно? — ее голос звучит достаточно громко. Несколько голов непонимающе поворачиваются к ней. — Вы говорите так, будто биологически мы устроены по разному. Будто женщины по умолчанию драматичны, а мужчины — рациональны. — А разве нет? — хмыкает незнакомый парень. — Нет, — ровно отвечает она. — Просто вам удобнее думать, что если девушка чего-то хочет больше, чем на одну ночь, то это «она себе напридумывала». Так проще не брать ответственность. Тишина сгущается. — Ого, — тихо бросает Каин. — Мы не про это. Просто девчонки чаще привязываются. — Потому что их с детства учат, что близость — это про эмоции, — парирует она. — А вас учат, что это про статус. Кто-то нервно усмехается. — Ты сейчас лекцию нам читаешь, мисс Европа? — встревает именинник. — Нет, — она равнодушно пожимает плечами. — Просто пытаюсь охладить ваш пыл и приоткрыть глаза. Ян молчит, глаза внимательно изучают ее профиль. Сигарета медленно тлеет между его пальцами. — Все, профессор, зачет сдали? — усмехается он, туша окурок о край пепельницы. — Да, поздравляю, теперь вы просвещенные, — бросает Лэйн, криво улыбаясь. Разговор постепенно расползается обратно в привычное русло. Пилеон хлопает Каина по плечу, громко смеясь с шутки, которую она уже не слышала. Парни по одному тушат сигареты, увлеченно споря о чем-то уже другом — о предстоящей игре и проценту проваленных бросков. Краем уха Лэйн улавливает звук открывающейся двери. — Не замерзнешь? — уточняет Каин, обращаясь к ней. Его рука покоится на дверном косяке, придерживая, пока парни поочередно заходят внутрь. — Нет, не переживай, — Лэйн мягко улыбается, отталкиваясь от пола. Медленно раскачивается в кресле, крутя между пальцами окурок. Наверное, стоило запасливо попросить у Лестера несколько сигарет, чтобы хватило на весь вечер. Девушка тихо хмыкает, делая глоток бродящего напитка. Тишина приятно оседает в голове. — Ты такая унылая, — голос раздается внезапно близко. Лэйн вздрагивает — воздух резко врезается в горло, она давится алкоголем, кашляет, подскакивая в кресле от неожиданности. — Блять, — сипло всхлипывает она. — Ты специально подкрадываешься? Ян стоит в полутени, откровенно насмехаясь над ее попытками откашляться. Он делает шаг ближе, слегка похлопывая ее по спине — не слишком заботливо, скорее с насмешливой деликатностью. — Жива? Лэйн бросает на него раздраженный взгляд, вытирая выступившие слезинки тыльной стороной ладони. Приглушенный свет фонаря падает на его лицо сбоку — тень делит юные черты пополам, подчеркивая ровную линию скул и тонкий шрам у губ. От этого он выглядит старше. Резче. Лэйн невольно засматривается на его длинные ресницы, отбрасывающие причудливые тени на нос. — Ты такая храбрая, когда пытаешься с нами спорить, — вдруг говорит он. — И такая неуклюжая, когда пугаешься. — Я не пугалась, — ровно отрезает она. — Конечно. Это наверное был стратегический маневр, как и каждое твое рассчитаное до мелочей движение, — издевательски хмыкает Ян, лениво опускаясь на корточки у ее ног. Она театрально закатывает глаза, громко шаркет кроссовком по полу, и, отталкиваясь чуть сильнее, раскачивает кресло-качалку. — Раз уж решил остаться, — резко выдает она. — Давай сюда сигарету. Его брови взлетают вверх. — Вау, — тон Яна сквозит усмешкой. — Давай ты сейчас перефразируешь свою просьбу. Лэйн хмурится, отталкиваясь еще сильнее. Специально задевает обувью его ногу. — Еще чего. Ян приподнимает руку, резко обхватывая пальцами подлокотник, и останавливает движение. Его глаза пронзительно смотрят снизу вверх. — Повтори просьбу. Вежливее, — его голос строгий. — Ты такая хамка. Она невозмутимо тянется к стаканчику, делая несколько медленных глотков. Выносить его компанию под градусом заметно легче, Лэйн успела понять это за последние несколько недель. — Капитан, — она слащаво тянет гласные звуки. — Не будь жадиной, поделись с девушкой сигареткой. Губы замирают в наигранной улыбке. — Послушной ты нравишься мне больше, — хмыкает Ян, протягивая ей открытую пачку. Лэйн тянется дрожащими от холода пальцами, выуживая маленькую никотиновую бомбу. Быстро роется в карманах, но зажигалки не находит. Раздраженно клацает языком. — Потеряла? — лениво уточняет он. — Не твое дело. Она уже почти собирается встать, но он неожиданно наклоняется ближе. Щелчок — и пламя вспыхивает прямо перед ее лицом. Теплый свет выхватывает пухлые девичьи губы, чуть прищуренные глаза. Лэйн замирает на секунду. Слишком близко. Так, что она снова может чувствовать сладкий запах кедра, исходящий от парня. Она наклоняется к огню, делает затяжку. Медленно. Почти демонстративно. Выдыхает дым в сторону, но ветер все равно упрямо возвращает его назад — легкие серые узоры танцуют между их лицами. — Спасибо, — равнодушно бросает она. — Не за что, хамка. Повисает тянущаяся пауза. Из дома приглушенно доносится смех ребят и тихий гул басов из колонок. Ян отпивает из своего стакана, едва заметно морщась. Вкус алкоголя уже давно перестал приносить удовлетворение. — Мне вот интересно, ты специально так себя ведешь? — спрашивает он вдруг тише. Взгляд зеленых глаз невольно скользит по ее фигуре: напряженные плечи, слегка подрагивающие на холодном ветру, насупленные брови, длинные волосы, аккуратно обрамляющие лицо. На ее голых ногах выступают мурашки. Он снова смотрит выше, задерживается на губах, нежно обхватывающих сигарету. — Как? — Будто каждый наш разговор — это соревнование. Она хмыкает. Качает головой, раздумывая. Лэйн слегка ведет, в глазах пьяно покачиваются очертания поручня террасы, но в голове почему-то предательски трезво. — Может, я просто не люблю, когда меня провоцируют. — Тогда не ведись, — просто резюмирует он. — Ты будто с каждым днем становишься все более невыносимой. Не смотря на колкие слова, его губы растягиваются в улыбке. Ян тянется к ней ближе, легко забирает сигарету из пальцев — неожиданно — делает короткую затяжку и возвращает обратно. Этот нарочито близкий жест не заслуживает ее реакции — по крайней мере, так она считает. Лэйн молчит, медленно переводит взгляд на Яна, изучает его почти открыто, будто пытается разобрать по деталям: что вообще заставляет этого самоуверенного выскочку сидеть здесь, рядом с ней, вместо того чтобы раствориться в привычном шуме вечеринки. Их колени едва ощутимо соприкасаются. Секунда. Слишком долгая, чтобы быть случайной. Ян не двигается. Лэйн тоже. Его взгляд снова скользит вниз — по линии ее бедра, по оголенной коже длинных ног, которые она сегодня решила не прятать, надев коротенькое платье. Он задерживается чуть дольше, чем следовало бы, сглатывает горечь табака на языке. Красивая. Мысль появляется неожиданно и раздражающе честно. Он тянется за еще одной затяжкой, невольно замечая, как девушку трясет на холодном ветру. — Замерзла? — С чего ты взял? — как обычно, колючая и неприступная. Ян хмыкает, будто ее резкие слова его забавляют, но отвечать не спешит. Вместо этого молча стягивает с себя куртку и небрежно бросает ей на колени. Делает движение нарочито грубоватым, силясь скрыть заботу под слоем показной беспечности. Лэйн медлит секунду, затем все-таки пододвигает куртку выше, скрывая замерзшие ноги под тканью с запахом табака и его парфюма. — Спасибо, — произносит она уже без привычной насмешки. Ян подозрительно косится на нее. — Ничего себе. Ты умеешь. — Что? — она закатывает глаза, едва покачиваясь в кресле. — Говорить нормально. Лэйн медлит. Губы вновь обхватывают стаканчик, делая маленький глоток. Ром медленно согревает ее тело изнутри. — Ты тоже. Когда не строишь из себя пуп земли. Он весело усмехается, качнув головой. Его руки едва заметно дрожат от холода, но почему-то хочется продлить этот диалог подольше. — А когда это я строил из себя пуп земли? Вопрос повисает в воздухе. — Всегда, — Лэйн безучастно пожимает плечами. — Люди липнут на тебя, как мухи на мед. И сразу предотвращая твой вопрос, из моих уст это был не комплимент. Ян смеется — легко, почти по-мальчишески. — Мухи на мед? — он качает головой. — Я не виноват, что меня природа наградила естественной обаятельностью, а тебя — нет. Лэйн медленно поворачивает к нему голову. Пауза выдержана идеально. — Господи, — тянет она, морщась. — Еще слово, и меня стошнит от этой банальщины. Ян усмехается, вдруг замечает, что в ее голосе больше нет той прежней остроты, которая обычно режет без предупреждения. Слова все такие же колкие, но звучат почти лениво, без яда. В глазах — ни вызова, ни злости. Только усталое тепло и легкое опьянение. — Не драматизируй, — мягко парирует он. — Я еще даже не начал читать стихи. Или что там мне полагается делать по твоей методичке? Давай, подскажи, ты ведь у нас такая опытная. Она вскидывает бровь. — Ты сейчас анализируешь меня? — Нет, — он качает головой. — Просто наблюдаю. Это бесплатно. Лэйн собирается ответить что-нибудь язвительное, но внезапно осознает, что их колени до сих пор соприкасаются. И ни один из них не отодвинулся. Тепло парня чувствуется даже сквозь ткань. Слишком ощутимо и близко. В голове становится пусто. Она вдруг расслабляется, отмечая, как алкоголь развязывает язык и притупляет привычную настороженность. Мысли, которые обычно выстраиваются в четкую оборону, вдруг расползаются, теряют остроту. Остается только это теплое соприкосновение — слишком близкое, слишком явное, чтобы делать вид, что его нет. Она косит взгляд на его лицо. Ян все еще сидит рядом на корточках, удерживая равновесие, обхватившись пальцами за ручку ее кресла. — Почему ты сегодня опоздал? — вдруг спрашивает Лэйн. — Ты заметила? Она пожимает плечами, перебирая в пальцах потухший окурок. Пепел осыпается на пол. На секунду в голове мелькает нелепая мысль — не обвинит ли он ее в расточительности, если попросить еще одну сигарету? — Просто наблюдаю. Это бесплатно, — возвращает она ему его же фразу. Ян усмехается, но в глазах мелькает что-то внимательное. — А ты чем занималась в кладовой? — он смотрит в сторону, отвечая вопросом на вопрос. — Говорят, там не самый живописный вид, — его голос сквозит напускным равнодушием. — Ого, это наш третий диалог, а ты уже ревнуешь, — Лэйн издевательски смеется. — А еще разводили тут демагогию, что девушки привязываются быстрее парней. Ян медленно выдыхает через нос. Улыбка появляется — привычная, почти лениво-самоуверенная. Но держится она недолго. Рука парня непроизвольно тянется к пачке, вытягивая еще одну сигарету. Пальцы двигаются автоматически. В груди все еще неприятно сгущается воспоминание — как Лэйн выходила из темной комнаты, а Каин — следом. Друг выглядел слишком расслабленным. Эта деталь цепляется за сознание, как заноза. Он любит обладать — вниманием, ситуацией, пространством. Но Ян определенно не из тех, кто закатывает сцены и требует объяснений. Ревность — удел неуверенных. Так он всегда считал. И все же внутри что-то предательски тяжелеет, будто под ребрами оседает горячий, вязкий ком. Никаких прав на нее он не имеет. Да и не хочет. Но мысль о том, как Лэйн искренне улыбается другому, в то время как в диалогах с Яном вечно держит оборону, почему-то неприятно скребет изнутри. — Если ты считаешь количество наших разговоров — у меня для тебя неутешительный диагноз, — просто хмыкает он, натягивая маску безучастия. Огонек зажигалки вспыхивает в полутьме, на секунду ярко освещая его лицо — скулы, прищуренные глаза, шрам на щеке. Он подносит пламя к сигарете, делает глубокую затяжку, будто выигрывает себе паузу. Лэйн наблюдает. Слишком внимательно следит за движениями его губ, неосознанно. — О, правда? — она игриво склоняет голову набок. — И какой же? Ее откровенно забавляют их словесные перепалки — и это раздражает сильнее всего. Признаться в этом даже себе кажется опасной ошибкой. Проще считать его самодовольным индюком, предсказуемым и неинтересным. Проще делать вид, что каждая колкость — это защита, а не повод задержаться в разговоре на пару секунд дольше. Она ненавидит этот момент, когда в шумной компании замечает его фигуру раньше, чем осознает, что искала. Ненавидит, как автоматически прислушивается к его голосу среди десятков других. И каждый раз, заходя в очередную переполненную комнату, в голове всплывает одна и та же мысль: останутся ли они сегодня наедине? Не для разговоров по душам. Конечно нет. Просто чтобы перекинуться парой-тройкой колкостей. Чтобы снова проверить, кто кого переспорит. Он выдыхает густой дым в сторону, не глядя на нее. — Могу поставить тебе значительную степень заинтересованности. Хроническую, — Ян делает паузу, чтобы затянуться еще раз. — Не лечится, — дым плавно вытекает из его губ. Наверное, Лэйн слишком пьяна. Настолько, что позволяет себе игриво улыбнуться ему. — Ты что, пародируешь меня? Он наконец возвращает взгляд к ее глазам. Голубая радужка больше не сквозит привычным холодом — ни льда, ни насмешливого прищура. Только мягкий блеск, чуть затуманенный алкоголем и чем-то еще, в чем он не может разобраться. Ян пытается найти подвох. — Стараюсь. У меня получается? — Нет. Он выдерживает ее взгляд, будто проверяя, не появится ли в нем привычная искра вызова. Но нет — только открытость. Почти уязвимая. Наверное, сегодня она выпила больше обычного. — Вот это не честно, — отчеканивает Ян. — Все честно, — хмыкает Лэйн, протягивая руку в безмолвной просьбе. Он передает ей сигарету, и их пальцы соприкасаются на секунду дольше, чем требуется для обычного обмена. Оба делают вид, что это чистая случайность. — Ты ведешь себя предсказуемо, а я тебя за это подкалываю, — продолжает она. — Вот как ты видишь наше общение, — он улыбается. — А разве нет? Ян чуть наклоняет голову, разглядывая ее. — То есть я просто удобная мишень? — Скорее… удобный раздражитель. — Прекрасно, — он театрально кивает. — Значит, я здесь ради твоего эмоционального тонуса. — Не льсти себе. Повисает напряженная пауза. Лэйн ковыряет ноготком обивку кресла, сосредоточенно разглядывая ткань. Алкоголь догоняет ее, делает тишину громче. Сердце бьется неровно, мысли путаются. Ян тоже пьян. Не так, чтобы терять равновесие — но достаточно, чтобы перестать прятаться за бравадой. Он вдруг усаживается по-удобнее, полностью опускаясь на пол, и откидывается спиной на кресло. Его взгляд скользит в темноту улицы. За забором шуршат деревья, где-то вдалеке хлопает дверь машины. В голове роятся странные мысли. О том, что впервые ему не хочется выигрывать их разговор. Хочется просто понять, что происходит между ними, и не облажаться. — Я возил маму в больницу, — вдруг выдает он. — Поэтому опоздал. Слова звучат резко. Без подготовки. Как будто он и сам не собирался их говорить. Лэйн медленно выдыхает, кожей ощущает, как обстановка между ними меняется. — Все... — отзывается она тихо, — нормально? — Да. Планово, — его фразы короткие. — Ничего страшного. Просто… — он невнятно пожимает плечами. — Не люблю эти места. Лэйн больше не видит его лица. Внимательно смотрит на то, как его пальцы чуть сжимаются вокруг зажигалки, сдавливая пластик. — Ты мог не приезжать после, — говорит она мягко. — Мог, — пауза, — но приехал. Не хотел пропускать. — Вечеринку? — она качает головой. Ян коротко усмехается, почти беззвучно. Он все еще смотрит куда-то в темноту, будто так ему проще говорить. — Нет, — пару секунд на раздумья, — не только. — А что еще? — тихо спрашивает она. Лэйн чувствует. Как сердце внезапно начинает биться чаще, подскакивая где-то в груди. Как слова, сказанные за последние минуты, остаются за пределами привычной защиты. Что она ожидает услышать? Ян отвечает не сразу. Делает глубокую затяжку. Пауза затягивается — вязкая, как воздух перед грозой. — Не знаю, — наконец отзывается он. — Наверное, мне слишком весело выслушивать твои нахальные выпады, раз хотелось наконец остаться наедине. Слова падают между ними тяжело и неожиданно честно. Лэйн вдруг ощущает, как внутри что-то мягко переворачивается. Она ждала шутки, подкола. Но не этой непонятной откровенности. Ян поворачивает голову, встречая ее чуть растерянный взгляд. На секунду кажется, что он тоже не до конца понимает, что делает. Его рука скользит к ее ноге — неуверенно, почти машинально — когда он пытается подняться. Полностью оборачивается. Его пальцы остаются на колене Лэйн, опаляя теплом ладони сквозь плотную ткань куртки. Он смотрит на нее снизу вверх — обезоруживающе прямо. — Ты сейчас опять скажешь, что я предсказуемый? — тихо спрашивает он. Лэйн едва качает головой, собираясь ответить что-то колкое. Ветер вдруг трогает ее волосы, непослушная прядь падает на лицо. Ян медленно, осторожно поднимает руку — на этот раз осознанно — и убирает ее за ухо. Движение неторопливое, как будто он дает ей время отстраниться. Девушка глупо, почти невидящим взглядом, наблюдает за его рукой. Тело оцепенело, не от страха — от слишком резкого осознания. Почему она чувствует это? Это тупое, тянущее притяжение к последнему человеку, который вообще мог потенциально ее заинтересовать. Почему от его внезапной близости вдруг неприятно ноет где-то внизу живота, будто внутри натянули тонкую острую струну? Она ненавидит это ощущение. Ненавидит, что оно не подчиняется логике. Тот самый контроль, которым Лэйн так гордится, медленно тает в изрядно выпитом алкоголе, резком запахе сигарет вперемешку со сладким шлейфом кедра. Контроль всегда был ее броней, козырем в рукаве. Девушка обычно прикрывается равнодушием. Ловко прячется за сарказмом, легкой усмешкой, заранее обесценивая все, что может оказаться опасным. Но с ним это не работает. Он не пытается ее впечатлить. Не прогибается под ее хамоватыми речами. Не злится и не обижается. Наоборот, упорно вступает в игру, отбивая и нанося ответные удары. Ян ближе. Его дыхание теплое, неровное. Зрачки чуть расширены. — Я тебя напрягаю? — тихо спрашивает он, пьяно усмехаясь. Их взгляды встречаются. Его — веселый, ее — растерянный. Он замечает, как Лэйн судорожно пытается вернуть привычное выражение лица. Чуть приподнять подбородок, сузить глаза. Натянуть эту холодную, идеально отработанную маску. Но все трещит по швам. Ян видел. Слишком отчетливо видел, как секунду назад в ее взгляде не было ни сарказма, ни защиты. Только живое, почти испуганное притяжение. Он знает этот момент. Когда человек понимает, что теряет контроль — и боится этого больше, чем чего-либо другого. — Ты меня… сбиваешь, — громко сглатывает Лэйн. — Отодвинься. Он усмехается едва заметно. Слышит просьбу, но понимает, что за ней стоит не совсем то. Его взгляд медленно скользит к ее губам. К тем самым, которые сейчас отчаянно ловят воздух, будто его вдруг стало недостаточно. Лэйн отчаянно пытается протрезветь, мысленно ругая себя за неосторожность. Хочет вернуть ясность голове, закрыться, спрятаться за стену. — Не делай этого, — тихо говорит он, медленно приближаясь еще ближе. — Не прикидывайся айсбергом хотя бы сейчас. Рука Яна все еще лежит на ее колене. Не давит. Не требует. Просто остается — теплая и тяжелая. Большой палец медленно, почти лениво проводит по ноге через прослойку кожаной куртки. Движение едва ощутимое, но от него по телу расходится предательская волна. Лэйн задерживает дыхание. Его спокойная уверенность вдруг распаляет ее изнутри, поднимая волну ярости. Она могла бы убрать его руку. Сорвать, отпихнуть, ударить. Сказать что-то резкое. Но пальцы лишь сильнее впиваются в край кресла. — Ты специально? — ее голос звучит ниже, чем обычно. — Что именно? — он смотрит прямо в глаза. — Проверяешь мои границы. Ян коротко смеется — почти выдыхает этот смешок ей в лицо. Вседозволенность, которую она разрешает ему в этот момент, кружит голову сильнее выпитого рома. Он видит, как нервно подрагивают ее веки, когда взгляд невольно соскальзывает на его губы. Всего на долю секунды. Но этого достаточно. Внутри поднимается теплая, возбуждающая волна — хищная, живая. Он медленно проводит языком по нижней губе, слегка задевая шрам. — Я их не проверяю, Лэйн. Я жду, когда ты сама скажешь «стоп». Пауза. Поглаживание прекращается. Она молчит. Секунда. Две. Три. Ян чувствует, как внутри все гудит — кровь в висках, напряжение в животе, сбившееся дыхание. Плевать, если бы она хотела его остановить — уже сделала бы это. Он медленно убирает руку с ее колена — будто снимая последний повод для обвинения. В отместку, поднимает ладонь к ее щеке. Останавливается в сантиметре. Лэйн едва заметно качает головой. И тогда он резко притягивает ее к себе. Губы настигают ее. Движение неожиданное, почти грубое — будто он больше не хочет тянуть ни секунды. Ладонь Яна обхватывает ее талию, и расстояние между ними исчезает. Горячо, жадно, без прежней осторожности. Он нетерпеливо пробует ее на вкус, запускает язык между пухлых губ, настойчиво выбивая себе пропуск в рот. Накопившееся напряжение, которое слишком долго держали на поводке, наконец находит выход. Лэйн на долю секунды замирает от его резкости. Сердце срывается, кровь громко стучит в висках. Она хватается за ткань его толстовки — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться. Ян никогда не любил целоваться. Считал это лишним, слишком интимным. Он предпочитал все упрощать. Но черт, сейчас движения ее губ почему-то не казались неправильными. Сам не понимал, почему так настойчиво тянулся. Но он готов был поклясться, что сейчас этот поцелуй был ошеломительным событием сам по себе. Их спор, напряжение, ее упрямство — все это вдруг сосредотачивалось в одном касании губ. Ян ловит каждый ее вдох, чувствует, как сбивается дыхание. Слышит этот едва заметный надлом в выдохе, когда Лэйн вдруг на секунду отрывается, чтобы сделать глоток воздуха, но наконец перестает сопротивляться и начинает отвечать — осторожно, неуверенно. И его ведет. Колени предательски слабеют, будто вся уверенность внезапно растворяется. Он слишком отчетливо чувствует, как ее язык движется навстречу, как пальцы сжимают его толстовку уже не для защиты, а чтобы притянуть ближе. Внутри что-то резко вспыхивает. И когда она случайно касается языком границы между губой и шрамом… его будто коротнуло. Прикосновение к запретному для всех месту оказалось неожиданно острым. Ян уже был поднял руку, чтобы машинально отодвинуть ее, но внезапно почувствовал каменное напряжение между ног. Это пиздец как завело. Ян распаляется почти мгновенно, непривычно быстро. Голову взрывает не от самой близости, а от того, что она выбрала это сама. Что не оттолкнула, ответила. Его ладонь скользит по тонкой талии медленнее, чем ему хочется. Он сдерживается. Осознанно. Поцелуй становится глубже. Лэйн чуть прикусывает его нижнюю губу — неумело, почти случайно, выбивает из него тихий, хриплый звук, который Ян не успевает подавить. Куртка спадает с ее ног, когда мужская ладонь медленно, изучающе скользит по изгибу бедра — осознанно устремляясь к колену. Пальцы чуть сжимают кожу, будто Ян проверяет, правда ли она остается тут. С ним. Будто дает ей возможность остановиться. Она не останавливает. Поцелуй углубляется. Ян наклоняет голову, ловит ее губы с новой жадностью, но не пускает ладонь двигаться выше. Просто обхватывает колено, ощущая гладкость кожи, напряжение мышц под пальцами. Старается держать себя в руках. Он чувствует на губах вкус рома. Горьковатый, теплый, вперемешку с дымом сигарет и ее дыханием. — Ты же не спихнешь это потом на алкоголь? — вдруг тихо спрашивает Ян, замирая между поцелуями. Он отстраняется всего на миллиметр. Губы почти касаются друг друга, пока оба переводят дыхание. В голосе — легкая насмешка. Ян дразнит ее, открыто наслаждаясь тем, как темнеет взгляд девушки, как расширяются зрачки, когда она пытается вернуть привычную невозмутимость. Он подается вперед, чтобы поцеловать ее снова — медленно, уже без спешки, будто хочет запомнить этот момент. За спиной внезапно раздается щелчок двери. Громкий. Резкий. Они отскакивают друг от друга почти синхронно. Лэйн резко откидывается назад на кресло, стараясь прикрыть пылающие щеки волосами. Сбивчивое дыхание все еще нервно приподнимает грудь, но девушка упрямо выравнивает его, заставляя себя вдохнуть прохладу ночи глубже. Ян также выпрямляется, с усилием проводя рукой по волосам, натягивает невозмутимый образ. Ширинка неприятно впивается в разгоряченную плоть, и он тщательно пытается скрыть это, разворачиваясь к перилам. — О, вы еще тут, — пьяно тянет Пилеон, выходя на крыльцо. — А че такие тихие? — Философствуем, — вдруг лениво тянет Лэйн, не глядя на Яна. Ее голос ровный. Слишком равнодушный для девушки, что всего секунду назад просяще выгибалась в его руках. Парень раздраженно хмурится, поворачиваясь в сторону вышедших на перекур друзей. — Ага, — поддакивает он, хватая с подлокотника чей-то пустой стакан. — Обсуждали природу человеческого притяжения. — Чего? — хохочет Лестер, зажимая сигарету между зубами. — То, почему люди тянутся к тем, кто их бесит, — невозмутимо продолжает Ян, бросая короткий взгляд на Лэйн. Она не смотрит на него. Парни посмеиваются, слишком пьяны, чтобы вникать. Пилеон подходит ближе к другу, закидывая руку на его плечо. — Ты все еще не сказал тост за мое здоровье, — он вальяжно делает пару шагов, утягивая капитана за собой. — И Каин тебя искал. Проходя мимо девушки, Ян бегло скользит по ней взглядом. Маска на месте. Подбородок задран чуть выше обычного. Взгляд — снова прохладный. Но он не без удовольствия замечает, как кончики ее ушей все еще окрашены в розовый. Значит, не показалось. Значит, не только он сейчас чувствует под кожей эту странную, тянущую вибрацию. — Лэйн, ты с нами? Девочки тебя обыскались, — спрашивает Лестер. — Позже, — она едва заметно улыбается, вновь отворачиваясь. Оставаясь наедине с собой, Лэйн шумно вздыхает. Ветер треплет темные волосы, девушка машинально поднимает руку, убирая непослушную прядь за ухо. В воздухе до сих пор витает запах вишневых сигарет и кедра. Она невольно принюхивается, запоминая это ощущение. Сердце предательски дрогнуло. Отозвалось странным ощущением где-то под ребрами — не болью, не радостью. Чем-то промежуточным. Опасным. Лэйн на секунду прикрывает глаза. Ее вдруг резко начинает тошнить. Это была ошибка. Импульсивная. Непродуманная. Не в ее стиле. Она знает, за такие вещи потом расплачиваются. Не громкими скандалами — тишиной. Самокопанием. Неловкими взглядами. Она уже представляет, как это будет: как она лежит, упрямо уставившись в потолок, прокручивает каждое движение, каждый выдох. Упрекает себя за слабость. За то, что позволила границе стереться. Лэйн глубже вдыхает прохладу ночи, будто пытаясь выветрить из легких его вкус. Сводит колени вместе, с усилием стараясь собраться. И все еще под кожей чувствует тепло его ладоней. И сколько бы она ни убеждала себя, что это ошибка — тело запомнило это иначе.