Вопреки.

Паркет глухо отдавался под подошвами. Мяч бился о пол резко, ритмично — с толикой спортивной агрессии. — Быстрее, Хилл! — голос Дмитрия звонко прорезал воздух. — Ты не на подиуме, ты на площадке! Ян резко развернулся, направляясь к Каину. Финт влево, шаг в сторону, рывок — ладонь капитана с тихим хлопком выбила мяч из чужого ведения — чистый, красивый перехват. — Тренер сегодня злой, — рвано выдохнул Пилеон. — Он всегда злой, — бросил Каин, принимая пас назад и тут же возвращая его обратно. Ян не улыбнулся. Еще один бросок, и сетка плавно дернулась. Он сделал короткий выпад влево, обходя Лестера — плечо нервно дернулось, провожая корпус. Парень резал шагами пространство, будто перед ним не люди, а расставленные мишени. Локоть жестко стоял в защите. — Еще раз! — крикнул Дмитрий. — И через защиту двигаемся! Мне не нужны ваши красивые движения, мне нужна эффективность! — Ты слышал? — Пилеон едва поспевал за друзьями. — Ему не нужны красивые движения. Все, Ян, карьера плейбоя окончена. — Завались, — коротко бросил капитан. Следующий розыгрыш был жестче. Плотный контакт плечо в плечо, запах резины и мокрых маек. Мяч едва не вылетал с поля, звонко отскакивая с каждым ударом. Ян играл слишком резко, будто пытался что-то доказать. — Пас! — крикнул Каин. Ян проигнорировал, обходя одного, второго. Прыжок. Бросок. Мяч ударился о кольцо, выскочил, падая мимо. — Командная игра, Хилл! — рявкнул Дмитрий. Секундная тишина, и Ян раздраженно ловит отскок, отдавая пас назад. — Ты чего? — тихо бросил Ноа, подбегая ближе. — Тебе кто-то настроение испортил? — Просто вымотался, — сухо ответил Ян. Тренерский свисток звонко прорезал зал. — Десять кругов! — крикнул Дмитрий. — И без нытья! Пилеон простонал, устало упирая руки в бока, пытался унять сбившееся дыхание. Парня еще заметно покачивало от вчерашнего похмелья. И как он только додумался праздновать в будний день? — Если я умру тут, скажите Анхее, что я был талантлив. Команда улыбнулась, кто-то поддерживающие хлопнул его по плечу. И они побежали. Устало, но упрямо держась на ватных ногах. Ян бежал впереди, дышал ровно, отсчитывая шаги. Но мысли все равно возвращались назад. Полумрак террасы. Холодный ветер. Ее дыхание у его губ. То, как Лэйн сначала замерла, и как потом сама отчаянно тянулась ближе. — Хилл! — Дмитрий хлопнул в ладони, вырывая из воспоминаний. — Ты на отборочные готовишься или в облаках витаешь? — Готовлюсь, — коротко. Мучения длились почти два часа. Тренер упрямо требовал от команды стараний в поте лица, заставляя расплачиваться за едва уловимый запах перегара в зале, который он все-таки успел уловить. Форма неприятно липла к коже. Металлические дверцы хлопали одна за другой, разгоняя душный воздух раздевалки. Пилеон с грохотом рухнул на лавку. — Я вам отвечаю, если он еще раз скажет «командная игра», я запишусь в шахматы. — Не выйдет. Там надо включать голову, — усмехнулся Каин, растрепывая взмокшие волосы. — Тогда в гольф. Майка Яна упала на лавку. Грудь тяжело поднималась, пот стекал по ключицам, скользил по ребрам. Он с усилием провел ладонью по затылку, дыхание уже почти выровнялось, но плечи все еще были напряжены. — Кстати, — протянул Пилеон, вытирая лицо полотенцем, — я все думаю о вчерашнем… — Не надо, — лениво прервал Каин, щедро отпивая воды, — тебе не идет. — Нет, серьезно. Это было эпично! Я никогда так не праздновал, — на губах кудрявого блеснула довольная усмешка. — Люблю вас, пиздюки. — Только не расплачься, неженка, — Ноа потрепал друга по волосам, не упуская возможности поиздеваться. — Да ты пьяный был уже в восемь вечера, — фыркнул кто-то с дальнего конца. — Это вообще-то называется быть душой компании! — Моя ты хорошая! — воскликнул Каин. — Нелепо танцевать на кухонном островке, волая старый рэп, теперь называется душой компании? — Это был культурный перформанс, — возмутился тот. — Ты ничего не понимаешь в искусстве. — Это было преступление против искусства, — сухо бросил Ян. — О, капитан заговорил, — Каин толкнул его ногой. — А ты где пропал к концу? Мы тебя потеряли. Ян пожал плечами. — Воздуха не хватало. Вода в душевых зашумела сильнее, кто-то уронил флакон геля, и по плитке прокатился глухой пластиковый звук. — Да ладно вам, — вмешался Лестер, натягивая футболку через голову. — Вечеринка реально была супер. Мы с Кирой в кладовке просто ржали половину времени. — Вы ржали? — Пилеон прищурился. — В кладовке? — А что нам еще делать? — рыжий невинно пожал плечами. — Там темно, тесно, она наступила мне на ногу, я ударился об полку… романтика уровня «снимите это немедленно». Глухой смех прокатился по раздевалке. — У вас может и да, — протянул Пилеон, переводя хитрый взгляд на Каина. — А у некоторых, возможно, было интереснее. Ян в этот момент как раз натягивал чистую футболку. Движение стало чуть медленнее. Он не обернулся, но слушал внимательно. — Что именно ты хочешь узнать? — спокойно спросил Каин, захлопывая свой шкафчик. — Ну, — Пилеон театрально развел руками. — Ты и Лэйн. Семь минут. Темнота. Дверь закрыта. Мне просто любопытно. В раздевалке стало чуть тише, не полностью — но разговоры на фоне будто перестали существовать. Ян медленно застегнул молнию на спортивной кофте. Металл обжег пальцы холодом. — И? — выдал он, не поднимая взгляда. Пилеон усмехнулся. — Тебе тоже интересно? — Просто не люблю, когда делают паузу на самом интересном, — Ян натянул на лицо привычную ухмылку, посматривая на блондина. Каин хитро уставился на товарищей, откидываясь спиной на стену. — Вы слишком переоцениваете кладовку, — лениво пробормотал он. — Там неудобно. Полки скрипят, света ноль, романтики реально маловато. — То есть романтика все-таки была? — тут же подхватил Пилеон. — Была беседа, — усмехнулся Каин. — О чем? — не отставал тот. — О чем можно болтать с Лэйн Фостер? Нет, я понимаю, она конечно ходячая энциклопедия, но есть же занятия поинтереснее. — Ты сейчас звучишь так, будто боишься слов длиннее трех слогов, — язвительно подключился Ноа, протирая очки. — Я боюсь скуки, — парировал Пилеон. — А Фостер, да простит меня Анхея за кривые слова о подруге, — это сплошная теория. — Поверь, тебя бы удивило, сколько в ней практики, — Каин чуть приподнял бровь. Раздевалка отреагировала дружным «о-о-о». Ян, до этого внимательно зашнуровывая кроссовки, замер на долю секунды. Пальцы потянули шнурок резче, чем нужно, и тот болезненно впился в кожу. Узел где-то внизу живота затянулся чуть сильнее, чем он ожидал. — Серьезно? — глаза Пилеона с интересом загорелись. — То есть вы не только занудно обсуждали формулы по квантовой физике? Каин усмехнулся, пожимая плечами. Парень шагнул в сторону душевых, прямо давая понять, что делиться подробностями не намерен. — Надеюсь, ты хоть дал ей договорить, — подал голос капитан ему вслед. — Фостер ненавидит, когда кто-то ее перебивает. Снова смешки. Он говорил легко, непринужденно. Даже уголок губ дернулся в слабой улыбки. Только вот внутри было не смешно. Команда постепенно рассасывалась из раздевалки, каждый направлялся по своим делам. Сколько в ней практики. Фраза неприятно застряла в ушах. Вчера Ян целовал ее. Отчаянно, самоотверженно. Он отчетливо помнил, как вздрагивала мягкая кожа под его руками, как Лэйн на секунду потеряла свой идеальный самоконтроль. И теперь Каин говорит о «практике». Ян почувствовал, как внутри снова стянулось. Не злость даже — что-то хуже. Сомнение. Он резко опустился на лавку, раздраженно растирая лоб. Достал телефон, экран мгновенно загорелся. Пара уведомлений, переписка команды, фото девочек в сториз, где Пилеон танцует в обнимку с каким-то абажуром. Ян пролистал вниз, утыкаясь взглядом в чат с Лэйн. Заблокировано. Серое уведомление о бане выглядело издевательски спокойным. Вышел, зашел снова. Ничего. Пальцы напряженно сжали покрытие смартфона. С самого утра она избегала его взгляда. В коридоре равнодушно прошла мимо, будто не заметила. На совместной лекции по праву — сидела через ряд, уткнувшись в конспект, слишком сосредоточенно выводя буквы в тетради. Даже когда он специально задержался у ее места подольше — она подняла глаза только на секунду, презрительно хмыкнув. Снова. Каждый раз, когда он упрямо подбирается ближе, разрушая возведенные ею стены, она строит их заново. Четко. Без предупреждения. Как будто между ними вообще ничего не происходит. Словно вчера не она вылизывала его губы, притягивая ближе. Словно не она смотрела на него так испуганно и возбужденно, что у него до сих пор внутри скручивало. Тут дело даже не в том, что Лэйн упрямо отшивала попытки сблизиться. Не в том, что она не упала к его ногам, сдавая позиции за красивые глаза. Ян не коллекционировал отказы и не вел счет победам. Проблема явно была в другом. Парень резко провел ладонью по лицу. Да нахер ему это нужно? Пусть тусуется с Каином, он не будет против. Он не из тех, кто бегает за юбками — никогда не был. Яну нравились короткие вспышки, яркие импульсы, ведущие к животной страсти. Легкий флирт между двумя людьми, отсутствие последствий. А здесь — стены, блокировки, отстраненность. Казалось бы, то, что нужно. Никаких разговоров, пустых ожиданий. Полноценная свобода. Он сам всегда так жил. Тогда почему его так бесит, что Лэйн ведет себя именно так? Почему хочется упрямо заставить ее посмотреть на него снова? Прижать к себе, встряхнуть, сбить с нее спесь нахальства и равнодушия. Он снова разблокировал телефон. Просто так, чисто проверить. Ничего. Экран погас — и вместе с ним будто что-то неприятно щелкнуло внутри. Самым раздражающим была даже не ее уже привычная холодность. А то, что Ян — зная все это, — все равно тянется. Телом, на уровне автоматической необъяснимой реакции. Он может сколько угодно убеждать себя, что ему плевать, что это простое юношеское упрямство, вполне объяснимый азарт. Химия между двумя людьми, такое нередко случается. Но стоит вспомнить ее губы — и внутри что-то отзывается быстрее, чем он успевает это остановить. Как будто тело уже решило за него.

***

Кафетерий гудел, как улей. Металлический звон подносов, запах жареной картошки, чей-то слишком громкий смех с соседнего столика. Лэйн сидела, подперев подбородок ладонью, и, делая вид, что внимательно слушает подруг, выводила в тетради символы. — Я серьезно, — Анна заговорщически наклонилась вперед, сияя. — Он просто взял и сказал это. Без подготовки. — Ноа? — уточнила Кира, широко улыбаясь. — Прямо так и сказал? — Да! — девушка прижала ладони к щекам. — Ты нравишься мне с каждым днем все больше, — мечтательно процитировала она. Анхея театрально вздохнула, лениво водя вилкой в тарелке слипшихся спагетти. — Господи, это так мило, что меня сейчас стошнит. — По крайней мере, он кажется честным, — Лэйн хмыкнула, не поднимая глаз. Тетрадь по физике покоилась перед ней, формулы аккуратными строчками тянулись вниз, поля были исписаны пометками — стрелки, подчеркивания, короткие комментарии самой себе. Она крутанула ручку между пальцами и приписала еще одно решение, проверяя расчет. — О, мой совершеннолетний идет! — внезапно вскрикнула блондинка, активно махая рукой появившимся в проходе столовой парням. — С дороги, фан-клуб, — усмехнулся Пилеон, ловко лавируя между столами. — Капитан, не отставай. Ян шел чуть позади остальных, держа в руках скудно наполненный поднос, — непривычно тихий и собранный, как будто все вокруг происходило без его участия. Лэйн продолжала писать не поднимая головы. Лестер, присаживаясь за их столик, что-то активно рассказывал про адскую тренировку, размахивал вилкой так, будто это был указатель. — Я серьезно, у меня ноги до сих пор дрожат. Если я сейчас встану, я упаду. — Падай в сторону Пилеона, — посоветовала Кира. — Он у нас тактильный. — Я не тактильный! — возмутился тот. Подносы заскрипели по пластику стола, кто-то задел стакан — шипучий напиток чуть плеснул через край. Ноа тоже подошел к ребятам, на секунду замер, оценивая свободные места, будто рассаживание требовало особого стратегического плана. Потом аккуратно поставил свой напиток рядом с Анной, мягко пододвигая стул ближе. Лэйн откусила яблоко, небрежно перелистнула страницу. Шум компании застыл в ее ушах, помогая сконцентрироваться. Слева опустился поднос — тяжелый звук пластика о стол заставил поморщится. Ян приземлился рядом, между ней и Анной, нахально сдвигая сестру плечом. — Эй! — возмутилась та. — Подвинься, сестренка, — лениво подмигнул он. Лэйн почувствовала, что он опускается слишком близко, буквально втискиваясь между Анной и ней. В нос ударил запах геля для душа, едва уловимый, смешанный с чем-то металлическим после тренировки. Девушка поморщилась. Анхея окинула друзей взглядом, обхватывая ладошкой плечо Пилеона. — Вы уже слышали про поездку? Мы едем в лес, с палатками! — она говорила так восторженно, будто им объявили не уборку территории, а экспедицию в Амазонку. Блондинка чуть не опрокинула стакан, размахивая руками. Лэйн оторвала глаза от физики, внезапно заинтересовавшись темой. — В лес, — простонал Пилеон, откидываясь на спинку стула так, что ножки жалобно скрипнули. — Отлично. Мама уже два дня ходит и рассказывает всем, как школа будет примером социальной ответственности, — он пародировал ее строгий голос: — Дети, это вклад в будущее. Лестер прыснул от смеха. — Ты потише будь, вдруг она стоит за спиной и прямо сейчас решает, лишать ли тебя наследства. — Максимум чего меня лишат, так это домашнего интернета, — мрачно ответил он, не оборачиваясь и не ведясь на уловку. — Она, кстати, очень гордится этой инициативой. Подтекст был понятен всем: его мама была директором их школы, и естественным образом половина новвоведений проходит через их кухню. — Ммм, — задумчиво протянул Каин, отправляя кусочек салата в рот. — Уже сплю и вижу горы мусора и грязи. Как с этого срезаться? — Это благотворительная акция по очистке леса, — серьезно сказала Анна, чуть нахмурившись. — Это правда важно. — Я и не спорю, — Каин поднял ладони. — Я просто не понимаю, зачем спать на земле ради этого. — Потому что это часть программы, — вставил Ноа, осторожно подвигая стакан подальше от края. — Погружение в среду, работа в команде… — Вы посмотрите, он уже говорит, как ходячая брошюра, — прошептала Кира, подмигивая Анне. Лэйн тихо усмехнулась, продолжая чертить формулу. Разговор за столом шел волнами — то громче, то тише. Кто-то спорил про спальники, кто-то обсуждал хитрый план, как бы незаметно провезти с собой алкоголь. — Это скучно, — продолжил Пилеон. — Днем — определенно. Собирать мусор, слушать лекции Дмитрия о «характере», но если к вечеру преподы уснут в своих палатках… — Пилеон заговорщически понизил голос и наклонился вперед, обнажая клыки в улыбке. — Пилеон, — предупреждающе протянула Кира, широко улыбаясь. — …то у нас появится шанс устроить что-то повеселее, — закончил он с невинным выражением лица. — Ты имеешь в виду костер или уголовную ответственность? — вдруг встрял в диалог Ян. — Я за костер, — тут же оживился Ноа. — Нормальный. С гитарой и философией. Он сказал это чуть увереннее, чем обычно, но тут же отвел взгляд в тарелку, будто испугался собственной инициативы. Пальцы автоматически потянулись к оправе очков — поправил их, хотя они и так сидели идеально. Анна повернулась к нему, искренне улыбнувшись. — Ты правда круто играешь, — сказала она с гордостью, будто это было ее личное достижение. — У тебя пальцы… — она запнулась, смутилась и тихо добавила, — очень красиво по струнам ходят. Ноа заметно покраснел. Компания за столом разразилась хохотом. Лэйн едва заметно вздрогнула — рядом Ян чуть сменил позу. Его стул тихо скрипнул, плечо оказалось ближе, чем раньше. — Это будет атмосферно, — подсумировал Каин, переливая апельсиновый сок в стакан, его взгляд остановился на Лэйн. — Будешь? Лэйн кивнула, и он просунул стакан через стол — небрежно, но чуть дальше, чем нужно, так что девушке пришлось наклониться. Волосы скользнули через плечо, мягко коснувшись края стола. Она протянула руку, но в этот момент Каин перегнулся через стол, его пальцы подтолкнули стакан ближе. Глаза парня скользнули по открытой тетради, взгляд зацепился за последнюю формулу. — Ты уже решила третью задачу? — спросил он, удивленно приподняв бровь. — Да, — губ Лэйн коснулась удовлетворенная ухмылка, девушка медленно сделала глоток. — Скинь фотку, а? — он обезоруживающе улыбнулся, в голосе мелькнули умоляющие нотки. — У меня оценки по физике падают быстрее, чем мой авторитет в твоих глазах после кладовой. Ян почти незаметно нахмурился. Брови сошлись на переносице, и челюсть на секунду напряглась. — Он у тебя никогда высоко не держался, — фыркнул Пилеон. Кира непонимающе хмыкнула, на секунду отводя взгляд к окну. После чего, словно скидывая наваждение, повернулась назад к Лестеру, и продолжила диалог, будто ничего особенного не произошло. — Я стараюсь, — невозмутимо ответил Каин. Лэйн подняла телефон над тетрадью, камера тихо щелкнула — раз, второй. Она проверила резкость, чуть приблизила страницу, чтобы формулы были четкими. — Только не списывай слово в слово, эту задачу можно решить разными способами, — она подмигнула Каину, открывая мессенджер. Экран отразился в ее зрачках холодным светом. — Я творчески переработаю, — пообещал он улыбаясь и вернулся на свое место. Ян не повернул голову полностью — только быстро, почти незаметно, заглянул в ее телефон. Чат с Каином — сверху. Свежий. Значит, недавно общались. Он тихо фыркнул, втягивая воздух через нос. Его взгляд нырнул к тетради, быстро изучая содержимое. Плечо настырно вторглось в пространство Лэйн, еще разгоряченное после тренировки. Ян пододвинул страницы ближе к себе — не спрашивая. Пальцы небрежно задели край обложки. — Закон Фарадея, — пробормотал он, скользя взглядом по строкам. — Изменение магнитного потока… индукционная ЭДС… Он провел пальцем вдоль формулы, едва касаясь бумаги. Медленно, как будто проверяя, нет ли ошибки на ощупь. — Зачем ты здесь берешь производную от площади? — Потому что контур расширяется, — равнодушно ответила Лэйн, впервые за день сталкиваясь с ним взглядом в холодном противостоянии. — Радиус зависит от времени. Между ними повисла секундная пауза. Напряженная. Девушка начинала привыкать к тому, как легко они входят в это состояние — как будто любой разговор между ними рано или поздно превращается в спор. Не из злости. Из принципа. Лэйн одновременно и бесило, и нравилось, что он не сдается. Что каждый раз, когда они оказываются рядом, он будто находит способ вторгнуться в ее пространство — словом, взглядом, спором. Как будто это личный вызов. — А площадь — от радиуса, — продолжил Ян, не отводя взгляда. Он уже знал ответ. Знал, что Лэйн права, просто проверял ее уверенность. Хотелось вырвать из ее рта несколько колких фраз, впитать их в себя, и, наконец, успокоиться. — Именно, — упрямо кивнула она, ее брови нахмурились, пальцы легли на край страницы, удерживая тетрадь, словно Ян собирался забрать ее. Шум столовой будто отдалился. Ребята рядом смеялись, споря об удобстве палаток. Но в их маленьком радиусе осталась только одна формула, бумага и этот странный спор — очевидно не про физику. Ян чуть прищурился. — Тогда ты должна была расписать через цепное правило, — заключил он, внимательно отслеживая выражение ее лица. — Я и расписала, — она резко полностью развернула тетрадь к нему, ткнув пальцем в формулу. — Просто ты слепой. Угол его губ удовлетворенно дергается. Наконец-то, вот она — живая реакция. — Я просто прочитал быстро, — он откидывается на спинку стула, вальяжно раскинув ноги, задевает ее колено. — Не обязательно сразу хамить, — делает глоток воды. — А, прости, забыл. Ты ведь только так и умеешь. — Если бы ты умел читать, мне бы не пришлось грубить, — выпалила Лэйн, но про себя все-таки отметила, что Ян был не так глуп, каким она его считала. Лэйн прищурилась. Внутри вспыхнуло — коротко, остро. — Ладно, профессор, — сказал он уже спокойнее. — Скинь и мне решение, пожалуйста. Его «пожалуйста» прозвучало неожиданно. Без насмешки. Почти честно. — Зачем? — она упрямо скрестила руки на груди, закрываясь. — Ты же и так все понял. — Конечно понял, — Ян слегка наклонил голову, разглядывая ее реакцию внимательнее, чем формулу минуту назад. — Но хочу убедиться, что ты не перепутала знак. Она подалась чуть вперед, шумно вздыхая. Еще немного, и из ее глаз посыпятся искры. — Я не ошибаюсь в таких вещах. — Я знаю, — неожиданно спокойно сказал Ян. — Но все равно скинь, не будь жадиной, — он чуть наклонился ближе, говоря совсем тихо. — Или ты боишься? Лэйн замерла. — Чего именно? — Что я найду ошибку, — угол его губ медленно изогнулся, лениво растягивая шрам. Он продолжает шепотом, чтобы оставить эту деталь только между ними: — И тогда весь твой безупречный образ все-таки треснет. Пауза. Ян смотрел прямо в глаза, не мигая. Девушка молчала на мгновение дольше, чем нужно. Телефон лежал рядом, отблескивая на темном экране солнечные лучики. Лэйн схватила его в руки, открывая их чат. Палец предательски завис на долю секунды — прежде, чем нажать. Разблокировано. — Доволен? — спросила она сухо, отправив фото. — Более чем, — Ян улыбается, самодовольно обнажая белые зубы. Добился своего. Выиграл. Его глаза блеснули тем самым уверенным спокойствием, будто говорят — я знал, что ты сдашься. Ян не выглядит триумфатором, не злорадствует, но ощущение, что нить напряжения между ними снова проходит через его пальцы, вдруг приятно греет душу. Как будто он восстановил баланс. Лэйн злобно моргает. И в ту же секунду мир возвращается. Шум кафетерия бьет по ушам — гул голосов, скрежет подносов, чей-то громкий смех с соседнего столика. Запах еды, звон стаканов, фоновая музыка из колонок на стенах. Она выпрямляется чуть резче, чем нужно, и отводит взгляд. Старается вернуть лицу привычное спокойствие, как будто ничего не произошло. Словно он только что не заставил ее уступить. — …я говорю вам, в Европе поезда вообще не опаздывают, — оживленно продолжает свой рассказ Кира. — Это потому что ты была только в туристических городах, — возразил Лестер. — Лэйн, ты же жила там, да? — внезапно обращается к ней Каин, слегка наклоняясь вперед. — В Испании, кажется? Она откидывает волосы за плечи, намеренно быстро, чтобы кончиками демонстративно задеть плечо Яна. — В Италии, — спокойно поправляет она. — И немного во Франции, — делает короткую паузу, будто перебирая в памяти города. — И да, поезда там редко опаздывают. Делают это организованно. — Вот, слышите? — довольно хмыкает Кира, собирая со стола салфетки и пустые стаканы. — Я же говорю. Солнечные лучи лениво падали в зал кафетерия, разрезая пыльный воздух светлыми полосами. Они мягко коснулись волос Каина, делая их светлее, почти золотыми. Парень улыбается Лэйн, складывая руки на столе. — Тебе там нравилось? — Было… нормально, — Лэйн просто пожимает плечами и, опуская взгляд на край стола, проводит пальцем по прохладному пластику. — Живописнее, чем тут. Слова прозвучали равнодушно. Слишком ровно. На секунду перед глазами вспыхивают узкие улочки Флоренции, выжженные солнцем фасады, запах кофе по утрам, мокрая мостовая в Лионе после дождя. Там было красиво. — Какой город понравился больше остальных? — шум их компании продолжал гудеть, но вопрос Каина прозвучал громче остальных голосов. Лэйн уже открывает рот, чтобы ответить, когда внезапно чувствует касание под столом. Сначала просто край ладони. Потом — горячие пальцы на ее колене. Ян. Касание точно не было случайным. Щеки Лэйн вспыхивают от злости, но она выдерживает ровное выражение лица, даже не оборачиваясь в сторону брюнета. Медленно опускает свою руку ниже, обхватывая его запястье с силой в попытке контролировать. Продолжает смотреть на Каина. — Наверное, Берлин, — отвечает, стараясь удержать тон голоса ровным. Ян полностью игнорирует ее попытку скинуть его руку, и еще сильнее сжимает пальцы на мягкой коже. Едва впиваясь ногтями, ведет руку чуть выше. Настырное касание внезапно вызывает табун мурашек. Снаружи он выглядит абсолютно спокойно, лениво жует салат, кивает на фразы Лестера. Свободной рукой хватает стакан с водой, делая несколько глотков, и активно участвует в разговоре о предстоящей поездке, будто это единственное, что занимает его. Как будто его рука сейчас не двигается в опасной близости. Медленно, уверенно прокладывая дорожку выше. Пальцы осознанно скользят выше, поднимаясь к краю шерстяной юбки. Он не пробует на вкус — точно знает, что делает. Большой палец задерживается на внутренней стороне бедра и обводит полукруг, провоцируя. Лэйн резко втягивает воздух носом, ее внутренности вспыхивают, плавятся от ярости и непонятного чувства, жгучей волной проходящей по низу живота. Рука Яна едва теплая — но вспышка, от которой на секунду перехватывает дыхание, горяча. Злость смешивается с жаром в опасном коктейле. Ее рука все еще сжимает его запястье, впиваясь в кожу острыми ноготками. — Так это же в Германии, — вдруг говорит Каин, возвращая внимание девушки. Лэйн стискивает челюсти, сжимая губы в напряженную линию. Она резко опускает каблук правой туфли вниз. Точно рассчитывает траекторию — под столом, вслепую — целится в его ногу. Металлический наконечник с глухим ударом врезается в кроссовок. Ян едва заметно дергается. Короткое, сдержанное движение — мышцы на бедре под ее коленом напрягаются. Девушка на секунду косится в сторону, стараясь уловить эмоцию на его лице. Давит каблуком сильнее, отчаянно стараясь сделать больно. Он издает тихий вздох, и в мгновение внутри груди Лэйн вспыхивает мрачное удовлетворение. Но парень не одергивает руку, напротив, резко поднимает ее еще выше. Сжимает чуть сильнее. Челюсть Яна слегка напрягается, а затем — странная, почти злая улыбка трогает угол его губ. Как будто боль только подогрела азарт. Он не смотрит на нее, ему достаточно чувствовать эти импульсы, бьющиеся под кожей, чтобы прочитать ожидаемую реакцию. — Лэйн? — Каин склоняет голову в бок. — Ты задумалась? Со стороны они выглядят совершенно буднично — обычные школьники за столиком в шумном кафетерии. Никто не видит, что под столом происходит война. Лэйн пытается отстоять границы — сжатыми коленями и острыми ногтями. А Ян — медленно, упрямо их размывает. — Да, извини, — девушка выдает слегка взволнованную улыбку. — Какой был вопрос? Каин снисходительно улыбается, поднимает руку к лицу, поправляя упавшую на глаза светлую прядь. Заинтересованно смотрит на нее, продолжая разговор. — Мне просто интересно, — он пожимает плечами. — У европейцев же абсолютно другой менталитет. В этот момент пальцы Яна скользят уже под ткань юбки. Лэйн резко ерзает, стараясь отодвинуться подальше, сводя колени. Мужская ладонь резко обхватывает ногу полностью, обдавая жаром, силой возвращает в прежнее положение. Кожа Лэйн будто становится тоньше, чувствительнее — каждое его движение отзывается острыми пружинами между ног. Ей вдруг становится невыносимо жарко. Веки Лэйн едва подрагивают от пылающей злости. Да что он вообще себе позволяет? Большой палец медленно проводит линию вверх, затем обратно, и снова вверх. Край юбки слегка задирается, и Ян краем уха ловит судорожные вздохи девушки, удовлетворенно качает головой. Невозмутимо делает вид, что внимательно слушает лепет сестры сбоку, но на самом деле он не слышит ничего — в голове приятно шумит треск лопающегося самообладания Лэйн. — Да, в Европе… — она слегка медлит, старается взять себя в руки, — ценят дистанцию. Под столом его пальцы снова сжимаются. Дистанцию. Слово прозвучало почти издевательски. И девушке даже не нужно смотреть на него, чтобы почувствовать, как губы Яна растягиваются в веселой усмешке. Он медленно проводит большим пальцем еще один полукруг, и замирает на самой опасной точке. Выше — уже нельзя. Здесь — достаточно. Лэйн вдруг понимает, что с нее хватит. Еще одно касание его пальцев — и внутри что-то окончательно щелкает. Она не хотела отдавать ему второй выигрыш за день, но тело слишком предательски отзывается на его прикосновения. Он изводил. Специально, методично издевался над ней. Словно наказывал за отстраненность. Заставлял чувствовать ярче, чем Лэйн привыкла себе позволять. Девушка внезапно чувствует себя уязвимо. Ян не смотрел на нее, даже не пытался потребовать реакцию, цепляясь взором за едва заметный румянец, проступивший на светлой коже. Он просто знал, что реакция есть. Знал, что как бы она не пыталась отрицать, надменно сидеть рядом, прикрываясь своей ледяной маской, — ее тоже к нему влечет. Лэйн резко отодвигает стул. Скрип ножек по потертой плитке звучит чуть громче, чем должен был. Она подскакивает на ноги, злобно откидывая его руку под столом. — Ребят, я пойду, — быстро выпаливает она, стараясь сохранять самообладание. — Нужно закончить конспект. Анна поднимает на нее взгляд. — Уже? — Ага, — кивает Лэйн, подхватывая лежащие на столе вещи, и торопливо направляется в сторону коридора, не оборачиваясь. Только когда она выходит из зала, и шум кафетерия остался позади, она позволяет себе глубоко выдохнуть. Грудная клетка поднимается слишком быстро, сердце колотится в груди. Кожа под юбкой все еще помнит тепло его ладони, цепкие уверенные пальцы, отдавая фантомной болью.

***

Гостиная медленно тонула в полумраке. Свет с улицы едва проникал сквозь шторы, оставляя на полу бледные прямоугольники. В доме было как всегда пусто, густую тишину прерывали только часы, методично отбивающие каждую секунду. Обычно Лэйн успокаивал этот тихий, белый шум. Он создавал иллюзию порядка — все идет по расписанию, все под контролем, на своих местах. Сегодня — нет. Каждый щелчок стрелки будто бил по нервам. Девушка сидела на диване с книгой в руках, вытянув ноги на мягкую обивку. Ее взгляд застревал на одних и тех же строчках, слова расплывались в полутьме, теряли смысл. Она ловила себя на том, что перечитывает один и тот же абзац уже третий раз — и все равно не может понять, о чем он. Мысли упрямо возвращались к нему. К тому, с какой невозмутимостью Ян жевал свой чертов салат, нахально распуская руки под столом. К этой чертовой улыбке, когда она ударила его каблуком. Ее передернуло. Ян выводил ее из себя с пугающей легкостью. Не криком, не давлением. А этим своим тихим, упрямым вторжением, будто проверял — сколько она выдержит, насколько позволит сдвинуть границы. Лэйн резко захлопывает книгу и устало откидывается на спинку дивана. Границы. Слово казалось почти материальным, осязаемым, слишком привычным. Она со знанием дела выстраивала их вокруг себя не один год — кирпичик за кирпичиком. Холодная логика, контроль, сдержанность. Никаких лишних жестов и слабостей. Но парень явно влезал в это нарочно. Самодовольный. Нахальный. Козел. Казалось бы — базовый набор качеств школьного плейбоя, который она распознает за секунду. Таких как он целый десяток: громкие, уверенные, привыкшие получать внимание без усилий. Лэйн всегда видела их насквозь. Клише легко игнорировать. Их поведение предсказуемо, их можно просчитать. Но Ян… он будто не полностью укладывался в этот шаблон. И это невероятно бесило. И вдруг мысль, от которой захотелось отмахнуться, всплыла сама. Они даже чем-то похожи. Оба выросли в домах, где тишина была нормой. Где чувства не обсуждаются, ошибки замечаются быстрее, чем успехи. Вот только Лэйн научилась жить с этим, выстраивая четкие стены вокруг себя, подходя к жизни с особо выверенной логикой, рациональностью. А вот Ян пошел другим путем — стал громче, свободнее, резче. Их пугающе объединяло упрямство не показывать слабость, скрывать уязвимость — просто по разному. Они были практически одинаковыми в своем остервенелом желании выигрывать, брать свое. Ян не ломался под ее равнодушием, не начинал суетиться, не делал глупых движений — но и не отступал. Он продумывал каждый ход, будто они сидели не в компании одноклассников, а за шахматной партией. Он отвечал ей, с тем же упрямством и контролем. И Лэйн это раздражало до невозможности. Ее бесила реакция собственного тела, которое отзывалось быстрее, чем успевало получить сигнал от мозга. Она выпрямилась, разминая затекшие плечи. Медленно повела руками, потягиваясь вверх. Мысли упрямо роились в голове, будто уже сейчас репетировали завтрашнюю дистанцию, которую девушка будет держать между ними. Никаких взглядов. Никаких споров. Никаких касаний. Внезапно щелкает замок входной двери, звук эхом разносится в тишине дома. Лэйн автоматически поднимается с дивана. Закрытая книга так и покоится на журнальном столике. Из коридора глухо отдается скрип тяжелых шагов в прихожей, шорох снятой куртки, глухой стук портфеля о пол. Кевин Форест проходит в комнату, пальцами привычно ослабляет галстук, почти машинально. Лицо слегка поникшее, но собранное. Как всегда собранное. — Ты не спишь? — спрашивает он, замечая силуэт дочери в полумраке. — Нет, — тихо отзывается она, следуя за ним. — Привет. Он задерживает на ней взгляд чуть дольше обычного. Шагает к столу, оставляя за собой запах улицы и холодного вечернего воздуха. На кухне щелкает выключатель над рабочей поверхностью — неяркий свет выхватывает из темноты барную стойку. Отец методично снимает часы и аккуратно распологает их рядом. Тянется за графином с водой, стекло тихо бьется о край стакана. Он медленно делает глоток, будто давая себе несколько секунд тишины после тяжелого дня. Лэйн наблюдает за отцом боковым зрением. В его движениях всегда было что-то сдержанное, экономное. Ни одного лишнего жеста. — Долго сидишь в темноте? — спрашивает он, опираясь ладонью о столешницу. — Даже и не заметила, — ответила она. Отец коротко кивает, с пониманием. — Как твой день? — вкидывает стандартный вопрос. — Нормально, — Лэйн возвращает ему стандартный ответ. Пауза. Он не настаивал. Никогда не настаивал, чтобы дочь интересовалась им в ответ. В доме Фостеров уважали дистанцию — даже внутри семьи. Особенно внутри семьи. Лэйн иногда кажется, что они разговаривают не словами, а их отсутствием, и обоих это устраивает. После ухода мамы стало еще тише. Отец стал еще внимательнее: к расписанию, контрактам, цифрам. Все, что можно просчитать — легче пережить. Лэйн же стала более закрытой, рациональной, нетребовательной. Они оба приняли новую форму жизни без осуждений друг-друга. — Я, кстати, сегодня начал переговоры по новому контракту, — говорит он почти между делом, будто речь шла о погоде. — С португальцами. Лэйн медленно переводит на него взгляд. Громко сглатывает. — Серьезно? — Пока предварительно, — папа пожимает плечами. — Но если все пойдет как надо… возможно, после Нового года придется переехать, — он пытается подать эту информацию позитивно, криво ухмыляясь. Слова повисли в воздухе. Возможно. Придется. Он сказал это спокойно. Без давления. Как факт, который просто нужно учесть в своих планах. Лэйн не вздрагивает, и даже не меняется в лице. Не то, чтобы она удивлена — нет. Просто ей действительно начинало нравиться дома. — В Португалию? — Лиссабон, да, — он сделал еще глоток воды. — Это хороший шаг. Солнечный город, океан. Обстановка почти не измениться. Конечно. Карьерный рост. Новый рынок, очередной международный проект. Еще один город, где придется быстро выучить карту улиц и научиться говорить «я здесь ненадолго» так, будто это не имеет значения. — Понятно, — она кивнула. — Я пойду спать. Отец кивает в ответ, разворачиваясь. И все. Без драм, лишних обсуждений. Как всегда. Поднимаясь по лестнице, Лэйн ощущала странную тяжесть под ребрами. Последние пять лет частых переездов научили ее жить в режиме автопилота. Не привязываться. Не обживаться на новых местах. Временные люди, временные города, красивые места, о которых позже будет приятно вспоминать. Лэйн знала, что в принципе, все нужное можно всегда свернуть в коробки и уместить в несколько чемоданов. Она делала это без слез, даже с некоторой гордостью. Научилась воспринимать жизнь в моменте, просчитывать не дальше, чем могла проконтролировать. Но здесь… в родном городе все будто ощущалось иначе. Каждый поворот улицы — знакомый. Двор, где она когда-то разбила колено, школа, в которой знали ее еще до того, как Лэйн научилась быть холодной. Подруги. Воспоминания о маме, когда она еще была рядом. Картинки счастливых детских воспоминаний всплывали неожиданно ярко — летний смех, старый велосипед, освежающий ветер с океана. Это было подозрительно приятно. Как будто здесь было что-то, что действительно принадлежало ей. Не контракту отца, не внешним обстоятельствам — ей. И мысль о том, что это снова придется оставить, почему-то задела сильнее, чем должна была. Лэйн вошла в свою комнату и тихо прикрыла дверь. Одно привычное движение, и звук защелки отрывает ее от внешнего мира, позволяя укутаться в темноту любимой комнаты. Она включает лампу на столе. Теплый свет мгновенно касается стен, высвечивает полки с многочисленными книгами, аккуратно разложенные тетради, рисунки, прикрепленные к пробковой доске. В этом пространстве все было выстроено по ее правилам. Так, как ей нравилось. Девушка снимает заколку, распуская густые волосы. Темные пряди тяжело падают на плечи, волнами рассыпаясь по спине. Скидывает кардиган на стул, ткань небрежно цепляется за спинку и неровно повисает в воздухе. Преодолевая комнату в несколько широких шагов, приоткрывает окно, позволяя ночной прохладе ворваться внутрь, принося едва различимый запах океанской соли и сырого асфальта. Лэйн нервно роется в сумке, пока пальцы не цепляются за приоткрытую пачку сигарет. Хочет дать себе паузу, позволить немного расслабиться, убавить звук гудящих мыслей. Она залезает на кровать с ногами, опираясь на стену. Щелкает зажигалкой, и короткая вспышка света выхватывает ее лицо — собранное, напряженное. Первая затяжка — глубокая. Густой дым горчит на языке, оседает в груди, будто утяжеляя тело, делая движения медленнее. На выдохе клубится в холодном воздухе из окна. Лэйн на минуту прикрывает глаза. Экран телефона на тумбочке резко вспыхивает. Короткая вибрация выводит ее из размышлений. Девушка замирает. Секунда, еще одна. Еще одна вибрация. Сердце почему-то делает лишний удар. Лэйн тянется к телефону, уже зная, кто это. 1Yan, 23:01 ты хоть окно приоткрыла, куряга? а то мне не видно 1Yan, 23:02 или решила задохнуться назло мне? Она резко поворачивает голову в сторону — напротив, через дорогу, в его окне горит свет. Ну конечно. Сигарета медленно тлеет между пальцами, пока Лэйн печатает ответ. Дым лениво тянется вверх.

Smartass Lane, 23:03

а ты до сих пор мечтательно заглядываешь в мое окно по ночам?

даже методику не обязательно доставать, чтобы поставить диагноз

Ответ приходит мгновенно. Лэйн борется с желанием встать и подойти к окну поближе, разглядеть его силуэт в темноте, постараться уловить очертания лица. Делает очередную затяжку, стряхивая пепел назад в пачку. 1Yan, 23:04 и что на этот раз, доктор?

Smartass Lane, 23:04

дебилизм

1Yan, 23:05 придется лечить потому что, кажется, это заразно поймал от тебя

Smartass Lane, 23:05

я разблокировала тебя не для того, чтобы ты меня заебывал

завязывай, это утомляет

Лэйн безучастно крутит телефон в руках, постукивая стучит пальцем по покрытию, и, не дождавшись ответа, блокирует экран. Тянется назад к тумбочке, но между пальцами снова раздается вибрация. 1Yan, 23:07 а для чего тогда? 1Yan, 23:08 [печатает…]

Smartass Lane, 23:08

ради социального эксперимента

проверить, насколько долго ты сможешь продержаться, не скатываясь в примитив

1Yan, 23:08 хм в столовой ты не казалась утомленной ты выглядела так, будто тебе было слишком хорошо, чтобы злиться Губы Лэйн растягиваются в издевательской улыбке, прикусывая фильтр. Дешевая попытка с его стороны вывести ее на флирт оказалась слишком предсказуемой. Она внезапно вскидывает руку вверх, сжимая кулак, и выставляет на показ средний палец. Ответ приходит незамедлительно. 1Yan, 23:09 вау какая же ты хамка

Smartass Lane, 23:10

а какой реакции ты ждал?

аплодисментов?

1Yan, 23:10 аплодисменты — это слишком публично я предпочитаю личный фидбек Лэйн секунду раздумывает над ответом, глубоко затягиваясь. Ей хочется отложить экран в сторону, забраться с головой под одеяло и отключиться от этого странного, вязкого напряжения. Оставить его в тишине. Пусть думает, что хочет. Это было бы самым правильным решением, но руки все еще держат телефон. И внутри — не только злость. Едва различимое любопытство, о котором не хочется признаваться даже себе. Пальцы отзываются повторной вибрацией. 1Yan, 23:12 ты что там, уснула? или подводишь итоги своего эксперимента?

Smartass Lane, 23:13 пока что статистика разочаровывает

1Yan, 23:13 эксперимент нечестный, ты изначально настроена на провал та и выборка у тебя маленькая

Smartass Lane, 23:13 выборка достаточная

поведение предсказуемое, гипотеза подтверждается

1Yan, 23:14 тогда ты плохой аналитик один объект — и ты уже делаешь выводы

Smartass Lane, 23:14 ты себе льстишь, моя выборка шире

просто ты самый шумный экземпляр

1Yan, 23:14 самый шумный? забавно Она докуривает, медленно, до самого фильтра, будто тянет время. Потом сжимает окурок пальцами и засовывает его обратно в пачку — резкое, раздраженное движение. Как будто прячет улику, в попытке скрыть минутную слабость. 1Yan, 23:15 раз у тебя такая широкая выборка, почему ты сравниваешь всех со мной? обычно исследователь не зацикливается на одном образце 1Yan, 23:15 [печатает…]

Smartass Lane, 23:16 не выдавай желаемое за действительное

это вредно

1Yan, 23:16 или ты просто проверяешь, выдержу ли я дольше остальных?

Smartass Lane, 23:17 судя по твоему поведению

выдержка — не твоя сильная сторона

1Yan, 23:17 да? сегодня мне так не показалось 😈

Smartass Lane, 23:18 фу

убери этот эмодзи

тебе будто двенадцать

1Yan, 23:18 ахаха в двенадцать я был в рассвете сил! даже ты слюни пускала, льдинка

Smartass Lane, 23:19 ну раз я настолько значимый показатель, то у меня для тебя плохие новости

1Yan, 23:19 да нет просто ты всегда угрюмо пялилась на меня даже в детстве

Smartass Lane, 23:20 ну кто-то же должен был оценить масштаб катастрофы

1Yan, 23:21 оу, думаю, ты оценила признайся, до сих пор вспоминаешь день рождения Пилеона? Ее сердце вмиг переворачивается, когда Ян касается этой темы. В глазах мгновенно всплывает его образ — темные зеленые глаза, горячие ладони, пухлые губы в миллиметре от ее. Лэйн переворачивается на живот, унимая пружину, сладко затягивающуюся в животе. Закидывает ноги на спинку кровати. Прохладный воздух из окна касается босых ступней.

Smartass Lane, 23:23

я вспоминаю это как научный курьез

редкий случай гиперактивного эго

1Yan, 23:23 ты тогда выглядела не как ученый скорее как активный участник процесса

Smartass Lane, 23:23

ученые тоже иногда принимают участие

нужно же как-то собирать данные

1Yan, 23:24 данные были убедительные? могу организовать вторую попытку повторяемость — основа любого эксперимента Щеки вспыхивают. Она не может объяснить, зачем позволяет этому диалогу продолжаться. Лэйн привыкла считывать людей быстро. Видеть мотивы, просчитывать шаги наперед, но вдруг чувствует себя не ведущей в этой игре — ведомой. Ян обычно не выбивался из логики — провокация, реакция, ответная колкость. А сейчас... она не может до конца понять, что им движет. Самолюбие? Азарт?

Smartass Lane, 23:26

предпочту повторить попытку над другим субъектом

для чистоты эксперимента

Она поднимается с кровати, походя к окну. Взгляд невольно скользит к знакомому окну. Свет все еще горит, высокий силуэт едва различим — движение, тень, плечо у рамы. И вдруг Лэйн ловит себя на странной мысли — она совсем не помнит, как выглядит его комната. В детстве Лэйн проводила много времени в доме Хиллов. Они с Анной рисовали на полу в просторной гостиной, таскали печенье с кухни, прятались в саду у бассейна. Она помнит огромную лестницу, мраморный пол, картины на стенах. Но его комнату — нет. Тогда Ян был просто шумным мальчишкой, который бегал во дворе и громко спорил. Дверь всегда была заперта, Лэйн никогда не заходила внутрь. Не знала, какая у него мебель. Какой беспорядок царит в комнате. Или, может, порядок. И сейчас, глядя на его освещенное окно, ей вдруг становится любопытно. 1Yan, 23:27 серьезно? интересно 1Yan, 23:28 и кто в очереди? Вот оно. Лэйн прикусывает губу, отходя назад к кровати, и удовлетворенно плюхается на прохладное постельное белье. Вот это она и хотела. Немного выбить его из равновесия.

Smartass Lane, 23:29

очередь — понятие динамическое

выбор нужно делать тщательно

1Yan, 23:30 ты пиздец какая невыносимая

Smartass Lane, 23:30

не переживай

если снова дойдет до тебя — я тебе сообщу

1Yan, 23:31 сам подойду Его реакция заметно тешит ее самолюбие. Лэйн нравится чувствовать, как она сбивает с Яна спесь, как в его коротких сообщениях появляется пауза. Сладость маленькой победы растекается внутри — как компенсация за сегодняшний день. Она тянется к лампе, выключая свет. Комната мгновенно погружается в темноту, только из окна тянется бледная полоска уличного света. Лэйн устраивается в кровати поудобнее, подтягивает одеяло к подбородку. Хватит на сегодня. Но телефон вдруг снова оказывается в ее руке, пальцы сами разблокируют экран. Она печатает медленно, с легкой, почти ленивой улыбкой.

Smartass Lane, 23:33

доброй ночи, клише

Ответ приходит незамедлительно. 1Yan, 23:33 спи сладко, хамка Лэйн удовлетворенно закрывает глаза. Тяжесть дня внезапно становится легче.