Вопреки.

В школьной библиотеке к вечеру становилось иначе. Днем здесь обычно было парадоксально шумно — громкий шепот, перелистывание страниц, скрежет стульев о покрытие, нервный смех перед контрольными, — все превращалось в густой белый шум. Но сейчас желтый свет ламп ложился мягкими пятнами на столы, воздух густел, а пространство словно замедлялось. Лэйн сидела за дальней партой у окна, устало подпирая ладонью подбородок. Перед ней — раскрытая тетрадь, разряженный планшет и несколько книг, выстроенных ровной линией. Ручка уверенно царапала бумагу, оставляя за собой резкие чернильные следы. Почерк строгий, почти безупречный. Девушка переписывала страницу уже не в первый раз. Не потому, что текст был плох, — просто нужно было чем-то занять руки. На закатном небе медленно сгущались грозовые тучи. Капли дождя, по началу едва заметные, стремительно тянулись вниз по стеклу прозрачными дорожками, искажая школьный двор. Лэйн перебирала абзац реферата уже в третий раз. Упрямо, почти зло, выжимала из себя этот несчастный текст. Она знала: стоит остановиться — и мысль вернется. Та самая, которая не давала дышать полной грудью весь день. Сегодня день рождения мамы. Не трагическая дата, нет. Просто день рождения. Телефон, затерявшийся где-то под вырванными скомканными страницами, внезапно озаряет пустую комнату звонкой мелодией, ударяя прямо по нервам. Лэйн испуганно, будто выныривая из кошмара, дергается. Пальцы поспешно раздвигают бумагу, нащупывая смартфон. — Смотри, срочно. Платье или джинсы? — на экране внезапно появляется лицо взволнованной девушки. — Я уже опаздываю! Анна вытягивает руку вверх, направляя камеру на свой наряд. Картинка дергается, — свет в ее комнате слишком яркий, — волосы девушки собраны кое-как, губы неаккуратно накрашены наспех. — Не смей говорить «что угодно», — угрожающие предупреждает она. — Это важно, мы с Ноа первый раз идем в кино. — Платье, — быстро отвечает Лэйн, почти не задумываясь. — Ты даже не посмотрела! — Посмотрела. Ты во всем очаровательна, — хмыкает Лэйн, выдавливая из себя улыбку. Анна угрюмо щурится, не дождавшись желанной помощи от подруги. Ее лицо внезапно приближается к камере, внимательно всматриваясь в экран. — Ты где вообще? Почему у тебя там… такой странный фон? — В библиотеке, — Лэйн закатывает глаза, предвкушая дальнейшую речь. — В библиотеке?! — подруга ожидаемо округляет глаза. — Уже почти восемь! Лэйн опускает взгляд к тетради, начиная вырисовывать ручкой узоры на поле вырванного листочка. Восемь… она даже и не заметила. Девушка выводит еще одну петлю, чернила чуть темнеют в месте нажима. — Да, знаю. Просто хочу закончить реферат. — Ты ненормальная, — вздыхает Анна, ее лицо видно в экране лишь наполовину. — Обычные люди живут, Лэйн. Ходят на свидания, встречаются с друзьями. Веселятся в конце концов! — Вот и иди, — спокойно отвечает она. Анна на секунду замирает, снова поворачиваясь к камере. Ее ресницы, уже изрядно вымазанные тушью, едва касаются линз очков. — Ты не хочешь домой? Вопрос повисает между ними. Лэйн выдерживает паузу слишком ровно. Словно раздумывает, стоит ли говорить об этом вслух. Она могла бы сказать правду, признаться, что дом сегодня — это не место, а колючее напоминание. Что его стены хранят слишком много прошлого. Но вместо этого девушка невозмутимо пожимает плечами. — Я просто занята. Подруга внимательно смотрит на нее еще секунду. Дольше, чем обычно. — Лэйн… — Анна, ты опаздываешь, — мягко перебивает она. — Давай, иди, покори Ноа своим ослепительным видом, — Лэйн натягивает на губы фальшивую улыбку. — Только без каблуков, там уже дождь собирается. Пауза. Анна тяжело вздыхает, но решает не спорить. Знает, что с подругой давление не работает. — Ладно. Напишу позже. Не засиживайся там одна, — и связь обрывается. Экран гаснет. В отражении черного стекла Лэйн на мгновение видит себя — слишком спокойную для человека, который так тщательно избегает возвращения домой. Обычно собранная, уверенная, она сейчас выглядит почти растерянной. Как будто эмоции — это что-то, что можно аккуратно убрать в ящик и закрыть на ключ, но именно сегодня привычная схема не работает. Каждый год, в день рождения мамы, с Лэйн происходило одно и то же. Воздух будто менялся, ей начинало казаться, что где-то рядом — фантомно, призрачно — витает тот самый аромат. Сладкий, цветочный, слишком узнаваемый запах маминых духов. Он не существовал на самом деле, но обоняние упорно ловило его в коридорах, в складках штор, даже на собственной одежде. Запах возвращал ее туда, где все было проще — к солнечным утрам, смеху на кухне, теплой руке, заботливо поправляющей выбившуюся прядь волос. Лэйн резко выдыхает. Она ненавидела эти воспоминания не потому, что они были болезненными, а потому что они были слишком счастливыми. Утром Лэйн написала ей короткое сообщение: «С твоим днем, мам». Хотелось добавить еще что-то — сердечко, скобочку, несколько поздравительных фраз. Но она не могла себя заставить. Мама позвонила ей практически сразу — девушка смотрела на вибрирующий экран дольше, чем следовало. И не взяла трубку. Не потому что была занята, и совсем не потому, что ей нечего было сказать. Лэйн просто не хотела слышать ее голос. Не хотела, чтобы этот мягкий, знакомый тембр пробил тщательно выстроенную броню. Не хотела снова почувствовать себя той маленькой девочкой, которая верила, что семья — это навсегда. Мама однажды собрала чемоданы. И внезапно уехала. В соседний город, к молодому итальянцу, с которым познакомилась в тренажерном зале недалеко от их квартиры — в стране солнца, вина и новой жизни. Оставила после себя запах духов, фотографии на стенах и отца, который с тех пор стал еще строже. Лэйн говорила себе, что понимает — взрослые имеют право на выбор. Что любовь может закончиться. Но каждый раз, когда телефон светился ее номером, внутри что-то неприятно сжималось. Девушка не хотела домой, отчаянно стараясь придумать себе как можно более увлекательное занятие, чтобы иметь легальную отмазку. Ее воображение активно рисовало одну и ту же картину: темная гостиная, отец стоит у окна, облокачиваясь рукой на стол. Рядом прозрачная бутылка, открытая чуть раньше, чем следовало бы. Свет не включен — только уличные фонари режут пространство холодными полосами. Он не говорит. Он никогда не жалуется. Просто каждый год в этот злосчастный день смотрит в стекло так, будто пытается разглядеть в отражении что-то, что давно ушло. Лэйн ощущала этот момент почти физически, и каждый раз ей приходилось делать выбор — подойти к нему или пройти мимо. Поддержать или сохранить дистанцию. Сегодня она не хотела выбирать. Где-то в глубине зала внезапно раздался плеск воды. Металлическое ведро со скрипом проехалось по полу, и звук показался слишком громким для почти опустевшей библиотеки. Швабра медленно прошлась по паркету, оставляя за собой влажную, блестящую дорожку. — Деточка, — тихий голос уборщицы прозвучал устало, без раздражения. — Мы закрываемся. Лэйн резко подняла глаза — пожилая женщина стояла в проходе, опираясь на деревянную ручку, и смотрела на нее именно так, как смотрят на учеников, которые остаются до последнего — с привычным терпением и легким укором в глазах. — Уже? — наивно уточнила Лэйн, хотя прекрасно видела часы. — Уже, — повторила та мягче. — Тебе бы домой, отдохнуть. Домой. Слово прозвучало слишком четко, больно ударяясь об стенки черепа. — Да, конечно, — Лэйн кивнула, торопливо собирая вещи. Она аккуратно сложила тетради, спрятала скомканные листы в рюкзак, будто это были не черновики, а доказательства ее попытки сбежать от самой себя. Пальцы двигались медленно, нарочито спокойно. Уборщица тем временем выключала дальний ряд ламп — пространство мгновенно темнело по секциям, как сцена после окончания спектакля. Лэйн постаралась расправить плечи. Закинула рюкзак на плечо, кивнула женщине и направилась к выходу. В коридоре было уже заметно прохладнее, лампочки горели через одну, переодически мигая. Шаги девушки эхом отбивались от стен. Она подошла ближе к выходу. За стеклом мир размылся — фонари расплывались желтыми пятнами, асфальт блестел мокрым зеркалом. Прогулка под ливнем вдруг показалась ей почти привлекательной. Возможно, холодные капли смогут остудить жар ее горечи. — Фостер! — громкий голос за спиной заставил ее замереть, Лэйн уже знала, кому он принадлежит. Ян стоял у поворота к спортзалу. Черная спортивная сумка перекинута через плечо, влажные волосы прилипли ко лбу. Он выглядел вымотанным — по-настоящему, без привычной бравады. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Парень вдруг двигается вперед, неспешно направляясь к Лэйн. Подошвы кроссовок глухо скользят по плитке, приглушенный верхний свет подчеркивает напряженные мышцы широких плеч. — Ты что тут делаешь? — спрашивает Ян, остановившись на расстоянии пары шагов. — Училась, — коротко отвечает она. — Уже полдевятого вечера, — хмыкает он, заглядывая в глаза напротив. — Ты конечно та еще заучка, я понимаю… но это типа уже перебор. Лэйн отводит взгляд к стеклянным дверям, за которыми ливень уже превращается в плотную серую стену. Спорить с ним сейчас совсем не хочется. — Библиотека еще была открыта, — равнодушно пожимает плечами. Ян выдерживает несколько секунд, давая ей фору добавить колкость. Он почти ожидает — быструю, точную фразу, которая станет началом привычного ритма их перепалок. Но девушка молчит. Только переминается с ноги на ногу, будто внезапно не знает, куда деть себя в пустом коридоре. Это непривычно. — Поехали, зубрилка, — вдруг выдает он, — подкину тебя домой. Лэйн медленно поворачивается к нему. На лицо как будто возвращается знакомая холодность. — Нет, благодарю, — безапелляционно произносит она, пихая рукой входную дверь. В лицо тут же ударяет пронзительно холодный воздух. Дождь хлещет почти горизонтально, мгновенно пропитывая рукава пиджака, и выбивает из легких теплый воздух коридора. Лэйн делает шаг вперед, и почти сразу останавливается. — Упрямая, — раздается позади спокойный голос Яна, он не спешит за ней, просто стоит под навесом, наблюдая. — Фостер, я серьезно. Ливень же, — парень вскидывает руку в сторону, указывая на очевидно плохую погоду. Ветер резко меняет направление, и струя воды бьет ее прямо в лицо. Лэйн щурится, отступает назад под козырек. Ян делает шаг ближе, ковыряясь рукой в спортивной сумке, будто что-то ищет. — Поехали, обещаю сегодня не устраивать шоу. Она поднимает на него взгляд — раздраженный, цепкий, упрямый. Холод мгновенно пробирается под воротник, влажные волосы уже прилипают к вискам. — У тебя же мотоцикл, — сдается она. — Сегодня нет, — хмыкает парень, наконец выуживая ключи от машины. Металлический брелок коротко звякает в его ладони. Лэйн прищуривается, когда Ян делает шаг ближе, покручивая кольцо в пальцах. — С каких это пор? — А с каких это пор ты такая любопытная? — отвечает вопросом на вопрос, подмигивая. Они выходят под дождь почти синхронно. Ливень сразу обрушивается потоком — плотным, глухим, отсекающим все остальное. Холодная вода мгновенно впитывается в ткань, неприятно цепляясь к телу. Ян идет чуть впереди, быстро, не оборачиваясь. Сумка глухо бьется о бедро при каждом шаге. Он нажимает на брелок — машина коротко моргает фарами. Черная, блестящая, большая. Слишком спокойная для него. Лэйн обходит автомобиль дугой и быстро ныряет внутрь. Дверь захлопывается — и дождь превращается в приглушенный гул, как будто кто-то специально убрал громкость на пульте. В салоне царит полумрак. Следом на водительское сиденье опускается Ян. С черных волос спадают капли, он коротко встряхивает головой, проводит ладонью по лицу, стирая воду. Футболка прилипла к плечам, на шее темнеют влажные полосы. Внутри машины приятно пахнет кожей вперемешку с его гелем для душа, оставившим след на теле после тренировки. Ян вставляет ключ, и двигатель мгновенно отзывается тихим, ровным звуком. На панели загораются приборы, мягкая подсветка выхватывает его профиль в темноте — скулу, линию носа, напряженную челюсть. Лэйн незаметно наблюдает за ним из полу-прищуренных век. Как он тянет ремень, перетягивая его через широкое тело. Как обхватывает руль влажными пальцами чуть крепче, чем нужно. Ян не расслаблен. Собран, даже слишком. Девушке непривычно видеть его таким. Дворники начинают активно скользить по стеклу, разрезая потоки воды на ровные дуги. Салон постепенно наполняется теплым воздухом. Стекла слегка запотевают по краям, и Ян машинально включает обдув, не глядя на кнопки. — Непривычно, — тихо произносит она, нарушая вдруг уютную тишину между ними. — Тебе не идет. — Что именно? — Ян усмехается краешком губ, поворачивая голову к девушке. Лэйн скользит глазами по его рукам на руле. По напряженным сухожилиям, по тому, как большой палец медленно постукивает по коже. — Машина. Ты за рулем. Он хмыкает, мысленно отмечая, насколько же сильно она права. Ян ненавидел ездить в машинах. Обычно он двигался почти инстинктивно: легко ловил дорогу, быстро реагировал, редко ошибался. Но сам процесс управление рулем все равно оставлял внутри неприятное, тянущее чувство, от которого невозможно было избавиться. Болезненная ассоциация — он слишком хорошо помнил, чем может закончиться ночная дорога. Ян коротко выдыхает и заставляет себя сосредоточиться. Сейчас не тот момент, чтобы проваливаться в воспоминания, особенно когда рядом сидит Лэйн. — Я умею водить тачку, — в его голосе появляется привычная легкая бравада, но она звучит неубедительно, почти формально. Лэйн чуть наклоняет голову, изучая его профиль в мягкой подсветке приборной панели. — Я не про это. Ян отворачивается, будто внезапно находит что-то интересное в центральной панели. Кожей чувствует, как она разглядывает его — эго самозабвенно тешится под обволакивающим вниманием ее глаз. Пальцы нажимают очередную кнопку — экран панели загорается мягким светом, и через секунду в салоне появляется тихая музыка. Негромкая, спокойная. Не его обычный плейлист. Ян делает звук чуть громче и устало откидывается на сиденье, ожидая, пока стрелка температуры медленно поднимется, прогрев двигатель. Дождь стучит по крыше плотным, ритмичным фоном. — Музыка вместо ответа? — спокойно замечает Лэйн. Он пожимает плечами. — С каких это пор ты проявляешь инициативу в общении? Фраза звучит лениво, почти шуткой. Но попадает точно. Мир будто на секунду сужается до его профиля в полумраке. Лэйн моргает — один раз, второй. Взгляд невольно падает на собственные колени. И правда — обычно это делает он. Провоцирует, задает тон, утягивает ее в очередной спор. — С тех пор, как ты внезапно научился молчать, — спокойно отвечает она, у девушки сегодня нет сил на споры. Ян хмыкает, но без привычной остроты. Несколько секунд смотрит вперед, на расплывающиеся от дождя огни парковки. — Маме сегодня стало плохо, — говорит он вдруг, — позвонила посреди урока. Сказала, что все нормально, но голос был… — пальцы чуть сильнее сжимают руль. — Пришлось поехать в офис, забрать машину. Я отвез ее домой. Легкая усмешка на его губах лишена веселья. Лэйн вдруг замирает, теребя пальцами намокшую юбку, боится спугнуть момент. Ян продолжает все тем же ровным голосом: — Она сказала, что справится сама. Сказала, чтобы я ехал на тренировку, — делает паузу, — и я поехал. Потому что если я сейчас расслаблюсь, я не получу стипендию. А если я не получу стипендию… Он не заканчивает, потупив взгляд где-то перед собой. Этого и не требуется. Лэйн понимает, лучше любого другого знает, как, несмотря на деньги родителей, на безупречный дом, на внушаемые связи, — важно иметь хоть что-то, заработанное честным упорством. Не ради статуса, а ради доказательства самому себе. — Я понимаю, — вдруг тихо произносит она. — Знаю, как иногда хочется иметь в жизни что-то свое. То, что заслуживаешь сам, что нельзя поставить в заслугу родителям. Внезапно в его груди разливается незнакомое тепло — совершенно новое, яркое чувство, которое парню очень хочется проигнорировать. Ян слегка прищуривается, вновь поворачивая голову в сторону девушки — впивается глазами в лицо, стараясь отыскать проблеск насмешки. Взгляд невольно идет ниже, цепляется за ее пальцы — тонкие, бледные, чуть подрагивающие. Она сжимает их, хватаясь за промокшую ткань юбки, будто нервничает. Девичий силуэт в полумраке необычайно красив. Длинные волосы Лэйн мокрыми струйками спадают на темную от влаги одежду. Капли медленно скатываются по линии шеи, исчезая под воротником. — Сними пиджак, — вдруг говорит он. Девушка резко поднимает глаза, взгляд мгновенно приобретает остроту. В ней будто щелкает переключатель. — Серьезно? — едко усмехается она, ноздри раздуваются от внезапно охватившей злобы. — Ты такой предсказуемый. — В смысле? — Ян хмурится. — Стоит дать тебе хоть чуть-чуть понимания, — она наклоняет голову, прищуриваясь, — и ты уже решил, что можно переходить к следующему уровню? Возбудился от честного разговора? Как предсказуемо. В салоне повисает глухая тишина, прерываемая мягким постукиванием дождя снаружи. Ян несколько секунд просто смотрит на нее, затем внезапно громко хохочет, откидывая голову на кресло. Смех живой, настоящий. — Господи, Фостер… — он проводит ладонью по лицу, качая головой. — Твой пиджак мокрый, — старается не улыбаться слишком широко. — Заболеешь. Лэйн замирает, ее щеки предательски теплеют. Она поспешила, как будто только и ждала повода ударить первой. Глупо. Ян все еще смотрит на нее — с этой дурацкой полуулыбкой, от которой внутри что-то неприятно сжимается. — Ты серьезно думаешь, что я каждую фразу свожу к сексу? — с напускной обидой спрашивает он, разворачиваясь назад к рулю. — Какого ты ужасного мнения обо мне. Машина плавно трогается. Лэйн молча стягивает пиджак, скользя пальцами по золотистым пуговицам. Цепкая ткань неприятно отлипает от кожи, холод цепляется за голые плечи. Она бросает его на заднее сиденье и на секунду замирает, ощущая, как майка тонко липнет к телу. — Пристегнись, — машинально говорит Ян. Щелчок ремня звучит слишком громко. За стеклом — сплошная вода. Дворники мечутся туда-сюда, но дождь все равно побеждает в схватке. Фары вырезают из темноты узкий коридор асфальта, все остальное тонет в сером шуме. В машине тепло, даже слишком. Они молчат, но эта тишина, разбавляемая негромкой мелодией на фоне, внезапно становится комфортной. Ян ведет осторожно, Лэйн старается не смотреть на него, но глаза без разрешения возвращаются к широким плечам, напряженным пальцам на руле. Он отчетливо чувствует ее рядом. Чувствует запах — влага, кожа, что-то едва сладкое. Ему внезапно становится хорошо, впервые он ощущает такой комфорт, сидя за рулем. Черт возьми, по какой-то странной причине с Лэйн становится невообразимо спокойно. Без показухи. Без необходимости играть. Ян может буквально быть собой, не сдерживать резкие порывы, зная, что она подхватит их своей привычной колкостью. Ответит, примет вызов, разогреет и так пылающий интерес. Ему вдруг невыносимо сильно хочется растопить лед Лэйн, протянуть руку, коснуться голой коленки рядом. Кожа к коже. Проверить, насколько она холодна. Дорога пустая. Ни фар навстречу, ни машин позади. Только всеобъемлющая темнота вокруг, будто они и эта машина — единственное, что существует в мире, залитым водой. От стекла тянет холодом, Лэйн медленно проводит пальцем по запотевшему участку, стирая влагу, и на секунду ловит свое усталое отражение. И вдруг — темная масса поперек дороги. — Блять. Ян резко сбрасывает скорость. Машина мягко уходит к обочине. Фары выхватывают поваленное дерево — ствол лежит поперек дороги, перекрывая весь проезд, а ветви раскиданы по мокрому асфальту, как спутанные руки. — Сиди здесь, — коротко бросает парень, отстегивая ремень. Водительская дверь открывается, в салон тут же врывается холодный ветер и шум ливня. Через секунду вновь захлопывается, и Лэйн вдруг остается одна. Через лобовое стекло она видит его силуэт — высокая, темная фигура мелькает в ярком свете. Ян подходит к поваленному дереву, ступая по мокрой дороге. Фары выхватывают широкие плечи, напряженную спину, мокрую ткань футболки, прилипшую к телу. Дождь льет на него безжалостно. Парень останавливается у ствола, легонько пинает ветки ногой, пытаясь оценить, можно ли их сдвинуть. Возвращается назад через несколько секунд, тяжело вздыхая. Промокший сильнее — капли блестят на его волосах, на шее, медленно стекая дорожками к плечам. Лэйн невольно задерживает взгляд дольше, чем хотела бы. — Походу, придется объезжать, — заключает Ян. Он поворачивается к ней, и вдруг останавливается. Взгляды встречаются в полутьме. Парень напряженно сводит брови на переносице, замечая как часто поднимается грудная клетка Лэйн, выдавая неровное дыхание. Как мурашки пробегают по обнаженным плечам. Он медленно сглатывает. — Я не хочу домой, — вдруг тихо отзывается Лэйн, встречаясь с ним глазами. Ян отвечает не сразу, его внутренности вдруг сворачиваются от внезапной перемены ее настроения. Дворники лениво проходят по стеклу, и на секунду свет фонаря скользит по ее лицу. Она выглядит иначе, чем обычно — без привычной колкости, без защиты. Просто… уставшей. — Тогда куда? — тихо спрашивает он. Лэйн чуть опускает взгляд, будто обдумывает ответ. Пальцы нервно перебирают край юбки. — Никуда, — говорит она наконец. — Просто… не домой. Ян наблюдает за ней несколько секунд. Дышит тихо, совсем осторожно. Будто любой лишний звук может разрушить этот странный, хрупкий момент ее откровенности. — Что-то случилось? — отзывается он почти беззвучно. Лэйн на секунду поднимает взгляд, встречаясь с ним глазами. Хмурит брови, будто решает, стоит ли вообще отвечать. — Сегодня день рождения моей мамы, — слова падают между ними тихо, почти буднично. Но Ян чувствует, как внутри что-то сдвигается. Он помнит. Помнит те вечера, когда Анна подолгу сидела на полу в своей комнате, прижав телефон к уху. Дверь обычно оставалась приоткрытой, и ее голос доносился в коридор — тихий, терпеливый. Она разговаривала с Лэйн. Ян тогда не знал всех деталей, они совсем не общались, но и не нужно было. Достаточно было слышать редкие паузы в разговоре и то, как Анна в эти паузы начинала говорить быстрее, мягче — будто осторожно вытягивала подругу из тяжелых мыслей. Иногда долго молчала, вероятно слушая. Ян тогда проходил мимо ее комнаты, и каждый раз невольно замедлял шаг. Он слышал имя Лэйн. И слышал в голосе сестры ту особенную мягкость, которая появлялась у нее только тогда, когда кому-то было по-настоящему плохо. Теперь, сидя рядом с Лэйн в полутьме машины, Ян вдруг понимает, что этот день для нее, наверное, до сих пор тянется тем же жестоким эхом. Тем самым, которое сестра когда-то пыталась заглушить своими бесконечными разговорами по телефону. Ян прекрасно знал, как один день может разрезать жизнь, поделив на «до» и «после». Лэйн смотрит вперед, взгляд устремлен на размазанный дождем асфальт. — Забавно, да? — тихо продолжает она. — Я даже не собиралась об этом думать сегодня. Но почему-то все равно думаю. Ян ничего не говорит. Просто смотрит на нее, отчаянно борясь с желанием протянуть ладонь и сжать ее руку. Впервые за все время их странной коммуникации он не пытается спорить, поддеть или доказать что-то. Просто дает ей говорить, отчаянно старается создать безопасное пространство для ее эмоций. Парень шумно сглатывает, все-таки проигрывает сам себе — осторожно протягивает руку и касается ее запястья — почти невесомо, словно проверяя, не отдернет ли она ее. На этот раз Лэйн не отстраняется, и в этой короткой паузе между ними вдруг появляется что-то неожиданно теплое. — Иногда, ты просто не можешь выкинуть из головы что-то только потому, что тебе так хочется, — его голос переходит на вкрадчивый шепот. — Ты не робот. Лэйн вдруг моргает. И почти мгновенно откидывает его руку от себя, как будто она только что поймала себя на том, что сказала слишком много. Взгляд становится резче, холоднее — знакомая защита возвращается на место почти мгновенно. Она чуть откидывается на сиденье и смотрит на него уже совсем иначе. Ян все равно улавливает мурашки, проступающие на голых плечах — то ли от нервов, то ли от холода — рука тут же тянется к кнопке обогрева, повышая градус. Лэйн сидит слегка повернувшись в его сторону, волосы влажными прядями обрамляют красивое лицо. Даже если бы и хотел, Ян не смог бы прочитать, что у нее в голове в этот момент. Неяркое свечение приборной панели мягко касается ее скул, губ, тонкой линии шеи. Он на секунду задерживает дыхание. В машине тихо — только дворники лениво скользят по стеклу, и дождь отстукивает тяжелую симфонию по крыше. — Если хочешь, можем просто посидеть тут немного, — на этой фразе их взгляды встречаются. Лэйн смотрит на него чуть дольше обычного, будто пытается понять, что именно он сейчас делает. Не пытается убедить. Не давит. Просто спокойно сидит рядом, внимательно наблюдая, и это почему-то сбивает ее больше всего. — Просто посидеть? — переспрашивает она. — Я могу даже не разговаривать, если это условие, — уголок его губ едва заметно дергается. Несколько секунд они просто сидят в тишине. Дождь продолжает мерно стучать по крыше, дворники лениво скользят по стеклу, и в этой тишине вдруг что-то незаметно меняется. Где-то внутри возникает осторожная мысль, почти удивленная: они сблизились. Но Ян не уверен, чувствует ли она то же самое. Парень снова бросает на нее короткий взгляд — Лэйн сидит неподвижно, взгляд все еще устремлен в дождливую темноту за стеклом, и по ее лицу невозможно понять, о чем она думает. — Только не говори, что ты сейчас анализируешь мои чувства, Хилл, — она медленно поворачивается к нему, будто чувствует пронзительный взор со стороны. В голосе вдруг снова появляется та самая знакомая едкость. Уголок ее губ слегка приподнят в издевательской усмешке, оповещая, что привычное настроение Лэйн вернулось, защита снова на месте. Ян смотрит на нее, слегка прищурившись, и неожиданно понимает одну простую вещь. Именно это в ней его и цепляет. Эти контрасты. Холодность Лэйн — резкая, колкая, почти отталкивающая. И те редкие, короткие проблески уязвимости, которые проскальзывают между словами, когда она на секунду забывает держать оборону. Она показывает их всего на мгновение, и тут же прячет обратно. Будто это что-то слишком ценное, чтобы позволить кому-то увидеть больше положенного. Ян медленно проводит языком по внутренней стороне щеки, медлит с ответом. Слишком долго. Раздумывает, ударит ли она его, если он сейчас пододвинется ближе? Если протянет руку и коснется пульсирующей венки на ее шее, проведет пальцем по подбородку, задевая губу? Ему кажется — ударит. И все равно нестерпимо хочется попробовать. Он ненавидит это. Это странное, тягучее желание, которое натягивается пружиной где-то внизу живота, стоит только подумать о ее губах. О том, как они двигаются, когда она говорит. О языке, которым она обычно безжалостно отталкивает его от себя, выстреливая одну язвительную фразу за другой. Его это бесит. Стоит ей оказаться так близко — и мысли начинают идти совсем не туда, куда нужно. Ян сжимает челюсть, будто пытаясь физически удержать себя на месте. Он прекрасно знает, что Лэйн может сделать дальше — оттолкнуть, вернуть их обоих на привычное поле боя. И, возможно, именно это и сносит его крышу. — Не анализирую, — говорит наконец, но голос звучит ниже обычного. — Я и так все вижу. Лэйн тихо сглатывает, замечает его взгляд на своих губах. Чувствует, как внутри медленно разливается жар, непроизвольно заставляя колени сдвинуться. Глупая, непрошенная реакция. Она ненавидит, когда тело предает ее так легко, пальцы сами собой сжимаются на краю сиденья. — И что же ты видишь? — в ее голосе снова появляется знакомая насмешка, но она звучит тоньше обычного, будто натянутая струна. Его взгляд упрямо задерживается на том, как она невольно прикусывает нижнюю губу, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. Он замечает все. Как она чуть сильнее сжимает край сиденья. Как дыхание становится глубже, несмотря на её попытки держать лицо равнодушным. Иногда Лэйн кажется, что не смотря на всю предсказуемость Яна, он остается единственным человеком, способным считать ее реакции слишком легко. Между словами, паузами, короткими вдохами. — Тебя, — пауза. — Всю тебя, — в его голосе проявляется слегка заметная хрипотца. Девушка вдруг остро ощущает, насколько маленьким стал салон машины. Будто воздух внезапно нагрелся. Холодные капли по-прежнему стучат по крыше, но внутри становится жарко — слишком близко, слишком тесно. Ян слегка подается вперед, его плечо почти касается ее, дыхание ощущается на коже, и от этой близости по спине пробегает новая волна мурашек. Лэйн вдруг понимает простую, запоздалую мысль. Сидеть с Яном Хиллом в одной машине — очень плохая идея. Она знает этот внимательный взгляд. Знает слишком хорошо, но прямо сейчас не может найти в нем привычной насмешки. Только тягучее, опасное внимание, от которого вдоль позвоночника медленно ползет дрожь. — Ян… — начинает она, и сама не знает, предупреждение это или приглашение. Похуй. Он двигается первым. Не резко — но решительно. Ладонь ложится ей на щеку, теплая и едва шершавая, скользит к затылку. Ян нетерпеливо тянет лицо Лэйн к себе, зарываясь пальцами в густые волосы, немного оттягивая назад. Теперь между ними почти не остается пространства. — Какой статус в очереди? — его шепот отдает злой хрипотцой. — Я тут хочу поучаствовать к эксперименте. Не дает ей и секунды на ответ. Губы резко впиваются в ее. Поцелуй выходит жестким, почти голодным — будто он слишком долго сдерживался. Лэйн тихо выдыхает прямо ему в рот, пальцы рефлекторно цепляются за ткань мокрой футболки на груди. Она собиралась оттолкнуть его, но намерение растворяется в ту же секунду, как его рука скользит к шее. Пальцы находят ту самую пульсирующую точку под кожей и с усилием сжимают. С губ Лэйн предательски срывается тихий стон. Пытаясь унять колотящиеся сердце, она вдруг чувствует острую потребность сказать что-то. Защититься, сломать момент, пока он не стал слишком настоящим. — Ненавижу тебя, — выдыхает она ему в губы, не придумав ничего лучше. — Хамка, — тихо отвечает он, на секунду разрывая поцелуй. Прямо сейчас, в этой опасной близости, все ее мысли и решения казались совершенно лишними. Значение имели только сильные руки, нагло сжимающие ее тело, едва подрагивающий кадык и влажный язык, с напором скользящий в ее рот. Его другая рука опускается ниже, пальцы сжимают ткань влажной майки, рывком притягивая девушку ближе через консоль между сиденьями. Лэйн почти оказывается у него на коленях, и это осознание заставляет Яна сдавленно простонать. Она так вкусно пахнет. Ее ладонь неожиданно оказывается у него на затылке, с усилием перебирает волосы, тянет за черные пряди. Девушка сама наклоняет голову, позволяя поцелую стать глубже. Горячий язык вновь касается ее губ, и Лэйн на секунду замирает — всего на секунду — прежде чем впустить его глубже. Салон машины наполняется тяжелым теплом и их хриплым дыханием. Ян вдруг разрывает поцелуй, характерный влажный звук разносится по салону. Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Сильно прижимается своим лбом об ее, ловя короткие выдохи губы в губы. Обычно холодные глаза Лэйн сейчас были совсем темные, затуманенные. — Будешь жаловаться? — на губах парня играет самодовольная ухмылка. Он слишком распален ее реакцией, и не намерен останавливаться на достигнутом. Пальцы свободной руки медленно скользят по ее бедру, сначала поверх ткани, лениво, будто случайно. Но затем ладонь на секунду задерживается, и движение становится более уверенным, прокладывая путь под юбку. Тепло его кожи резко контрастирует с прохладным воздухом в машине, и девушка резко втягивает воздух сквозь зубы, когда цепкие пальцы другой руки сжимают волосы на загривке. Лэйн замирает, отводя возбужденный взгляд в сторону. — Нет, — вдруг говорит Ян, с силой удерживая ее затылок, не позволяя отвернуть головы. — Не отворачивайся, поговори со мной. Лэйн хватается рукой за спинку кресла, впивается ногтями в кожу, в попытке найти опору извне. Ее рот слегка приоткрывается в попытке что-то сказать, но она выдает лишь тихий вздох. Большой палец Яна лениво проводит по внутренней стороне ее бедра, чуть выше, затем обратно, издевательски приятно. Он делает это почти задумчиво, наблюдая за ее реакцией с тем же вниманием, с каким на площадке следит за каждым движением соперника. Лэйн тяжело дышит, ее пальцы на затылке парня в отместку сжимаются сильнее, подушечки скользят по влажным темным волосам. — Смотри на меня, — тихо повторяет Ян. Его голос ниже обычного, почти хриплый. Лэйн все-таки поднимает глаза, ее взгляд заметно плывет, будто она еще пытается удержать привычный контроль, но Ян успевает поймать в нем другое — внезапно вспыхнувшую, упрямую искру. Привычный вызов. Будто она вдруг перестает бороться с тем, что происходит между ними, и вместо этого смотрит прямо на него — открыто, внимательно, позволяя увидеть больше, чем обычно. Ян чувствует, как внутри что-то резко сжимается. Потому что именно так она выглядит, когда перестает прятаться. Когда холодная, колкая Лэйн на секунду уступает место той версии себя, которую она почти никому не показывает — живой, горячей, дерзкой. И этот острый вызов в ее глазах оказывается невыносимо сексуальным. Будто она молча говорит: ну и что ты с этим сделаешь? Черт. Под этим ее взглядом у Яна на секунду темнеет в голове. Если Лэйн продолжит смотреть на него так еще хотя бы несколько секунд, ему будет все труднее помнить, что вообще-то он собирался держать себя в руках. Его пальцы скользят по обнаженным ногам, останавливаются у края ее белья, замирая на секунду. Он внимательно следит за выражением ее лица, пытаясь уловить хоть намек на испуг. Хоть что-то, что заставит его остановиться. Но сопротивления не находит. Влажная ткань трусиков неприятно липнет к коже, заставляя девушку поерзать на месте. Щеки Лэйн стыдливо горят огнем, но тело не слушается, ноги сами раздвигаются в стороны в тихой просьбе. Ян не медлит — пальцы уверенно скользят под ткань белья, отодвигая его в сторону. Он плавно касается горячей кожи, срывая с губ девушки хриплый стон. Она почти не сдерживается. И его ведет. Буквально рвет крышу от того, как рвано Лэйн хватает воздух, как подрагивает ее нижняя губа, как отчаянно она пытается прикрыть глаза, избегая его откровенного взгляда. Ян едва сдерживается, когда она сама прижимается ближе, случайно задевая его ногу в опасной близости. Резинка боксеров больно впивается в разгоряченную плоть, сводя живот болезненно-сладкой пружиной. — Отстань от меня, — вдруг шепчет Лэйн, вновь приоткрывая глаза. Прямо сейчас она ненавидит его… и невыносимо хочет продолжения. Уверенные руки, скользящие по ее телу, методично пробивали каждую стену. То, как легко Ян заставляет ее забывать про холодную голову, буквально выводит из себя, заставляя испытывать слишком много. Возможно, больше, чем когда-либо. — Звучишь неубедительно, — с довольной улыбкой бормочет Ян ей в губы, их дыхание смешивается. Пальцы медленно водят взад-вперед, размазывая влагу между ее ног. Воздух в салоне машины вдруг становится густым и вязким, накаленным до предела. Лэйн сама подается вперед, навстречу, сильнее изгибается в попытке усилить контакт его пальцев со своей кожей. — Это ничего не значит, — ее голос дрожит, плохо скрывая возбуждение. — Просто физиология. Ян вдруг чувствует, как ее грубость вызывает еще одну волну возбуждения, заставляя член больно впиваться в резинку белья. Он на секунду отстраняется, чтобы снова посмотреть на нее, в глазах напротив мелькает что-то темное и дьявольски довольное. Холодные пальцы девушки скользят под его мокрую футболку, оставляют следы на его коже, будто имея все права на это. — Конечно, — кивает он. — Чистая наука. Девушка сама тянется к нему, жмется, старается придвинуться настолько близко, насколько позволяет ее неудобная поза между сидениями. Ее тело предательски поддается ему, глаза медленно закатываются в наслаждении, когда палец Яна медленно проникает внутрь. Она резко впивается в губы напротив, стараясь заглушить собственный стон. Не выдать себя. Не показать, насколько ей хорошо. Лэйн слегка прикусывает его нижнюю губу, оттягивая, и тут же проводит языком. Ян вдруг замирает, когда она случайно касается шрама. Но девушка слишком распалена моментом, чтобы заметить это. Сама подается бедрами навстречу его пальцу, ускоряя ритм, и вид ее подрагивающих от удовольствия век, срывает его голову. Лэйн улавливает секундную заминку парня только тогда, когда движение ее языка вдруг становится настырным, будто она делает это из чистого упрямства. Проводит теплую дорожку по тонкому шраму. Скользит выше и вновь возвращается назад. Удивительно приятно. Ян распаляется сильнее, не отводит взгляда, в зеленых глазах вспыхивает что-то темное, напряженное. Кадык резко дергается, с губ парня срывается сдавленный стон, вызывая у Лэйн победную улыбку. В отместку он резко вводит в нее второй палец, заполняя, растягивая узкую плоть. Заставляет прогнуть поясницу сильнее. Ян двигается уверенне, пальцы продолжает скользить внутри, делая круговые движения. Сквозь поцелуй улавливает хриплые вздохи, подмечая для себя, что именно ей нравится. Живот скручивает в невыносимом желании развернуть ее и взять прямо здесь. Но он не уверен. Слишком рано. Не хочет превращать этот момент в импульсивную ошибку, о которой потом она будет жалеть. Он отчаянно хочет, чтобы Лэйн вспоминала этот вечер — думала о его губах, о том, как быстро мокла ткань кружева от его прикосновений. Грезила об этом моменте перед сном, и больше не могла отстраниться от него. Рука, сжимающая ее затылок, вдруг отрывается от шеи, медленно скользит по спине, вызывая табун мурашек. Пальцы внутри находят особо чувствительную точку, заставляя ее тело выгнуться навстречу. Ян ловит громкий стон, удовлетворенно отмечая, что она уже и не пытается сдерживаться. Скользит ладонью к женской груди, ловко нащупывая сосок между пальцами. — У тебя уже был оргазм? — вопрос вырывается у него хрипло, почти грубо. Лэйн на секунду замирает, приоткрывает глаза. Рука Яна все еще уверенно удерживает ее, пальцы одновременно двигаются внутри, в то время как свободная ладонь сжимает правую грудь, играя с соском. Слегка тянет его на себя, покручивая между подушечками шершавых пальцев. Их глаза встречаются в полутьме — в его взгляде нет насмешки — только темное, сосредоточенное внимание. Ян медленно проводит языком по нижней губе, будто пытаясь справиться с собственным дыханием. Лэйн ловит это движение. Видит, как быстро он втягивает воздух, как подрагивают его ресницы. И внезапно чувствует странное, почти больное удовлетворение — не только от его прикосновений, но и от того, что видит, как сильно он на нее реагирует. Как он ее хочет. Как он смотрит на нее, будто с трудом держит себя в руках. Это ощущение заводит куда сильнее, чем она ожидала. Лэйн уже на пределе. Девушка тихо выдыхает, все еще продолжая двигаться навстречу уверенным рукам. Она сжимается сильнее вокруг его пальцев, и это секундная вспышка удовольствия отдает его хриплым стоном в ответ. Лэйн проводит пальцами по его волосам, чуть сильнее сжимая пряди, смотрит на него внимательно, и удовлетворенно замечает его твердость, оттягивающую спортивные штаны. — А что? Надеялся быть первым? Ян мгновенно напрягается. Это почти незаметно — но Лэйн чувствует, как меняется его тело. Она замечает, видит секундную злобу, проскользнувшую в его движениях, и едва заметно улыбается. Пальцы левой руки болезненно сжимают ее сосок, оттягивая, вырывая хриплый вздох. — Можешь не переживать, — она продолжает его подначивать, ухватившись за больную точку, — у тебя достойная конкуренция. Его челюсть резко напрягается. Рука на ее груди сжимается еще сильнее, прокручивая розовую бусинку сильнее — и Лэйн тихо хнычет от удовольствия. — Ты сейчас специально это говоришь, — медленно произносит он хриплым голосом. Внутри у него что-то резко щелкает. Неприятное, горячее чувство поднимается из груди вверх, смешиваясь с возбуждением, которое и без того уже давно вышло из-под контроля. Не первый, значит. Вдруг мысль о том, что кто-то был здесь до него, раздражает сильнее, чем он ожидал. Он чувствует, как ее дыхание становится все рванее. Когда тело Лэйн начинает дрожать у него под руками, Ян резко опускает большой палец на ее клитор, и он отчетливо чувствует, как мышцы спазмом обхватывают его пальцы внутри сильнее. Он начинает двигаться быстрее. Лэйн нечленораздельно стонет, откидывая голову назад. Ян чувствует, как внутри разгорается странная смесь — злость, упрямство, желание. Все сразу. Слишком много. Хочется стереть эту ее нахальную полуулыбку, заставить забыть, о чем она вообще говорила. Он наклоняется ближе, почти касаясь губами ее щеки. — Посмотри на меня, — голос Яна властный. Лэйн с трудом открывает глаза, быстро хлопая ресницами. Ее рука вдруг обхватывает еге плечо, когда пальцы одновременно надавливают на чувствительную точку. — И попробуй потом сказать, что это было как у других, — шепчет низко, почти зло. И Лэйн близко, очень близко. От его слов внутри вспыхивает пожар, и когда движения пальцев становятся активнее, она резко цепляется пальцами за его предплечья, но тело уже перестает слушаться. Лэйн втягивает воздух, издавая протяжный стон. Ян, все это время с замиранием наблюдая за ее чувствительностью, чуть не кончает следом, когда она наконец срывается. И только тогда позволяет себе коротко выдохнуть. Его пальцы движутся внутри еще несколько секунд, продолжая ее наслаждение. От вида того, как сладко и самозабвенно она закусывает губу, кончая, низ живота скручивается в болезненном спазме. Он неосознанно подается бедрами вперед, утыкаясь лбом в ее плечо. Сдерживать себя получается огромными усилиями, и Ян медленно убирает руки. Несколько мгновений девушка не двигается, хватая ртом воздух. Сердце колотится так сильно, что отзывается в ушах глухими ударами. Она чувствует, как тело все еще дрожит — остаточное напряжение медленно отпускает мышцы, оставляя после себя странную слабость. В машине невыносимо жарко. Воздух тяжелый, пахнет дождем, кожей сидений и их близостью. Пальцы все еще сжимают ткань его футболки. Лэйн медленно выдыхает. Пытается привести мысли в порядок, но они предательски распадаются. Они будто разбросаны по салону вместе с ее дыханием и теми предательскими звуками, которые она только что сама издавала. Лэйн поднимает на него взгляд, медленно, будто это требует усилия. Осознание происходящего накатывает не сразу. Девушка резко вздрагивает, когда их взгляды встречаются. На долю секунды между ними повисает тишина — густая, тяжелая. Ян мгновенно ловит то, что она пытается спрятать. Это мелькает всего на секунду: растерянность, почти испуг от собственной реакции. Она быстро моргает, будто очнувшись. И он понимает, что произойдет дальше еще до того, как ее рот открывается. Лэйн хочет сбежать. Закрыться, защитить собственную уязвимость, которую только что так откровенно выставила на показ, поддаваясь его рукам. Вернуть дистанцию, за которой она прячется всегда, когда что-то становится слишком настоящим. Он мягко сжимает ее запястье раньше, чем она успевает окончательно отстраниться. — Не надо, — резко говорит Ян, его голос все еще низкий, хриплый. Лэйн резко замирает, на секунду. Потом ее лицо меняется — будто внутри что-то щелкает. Колени все еще дрожат, когда она опускается назад на свое сидение, нервно расправляя задравшуюся юбку. Но взгляд снова становится жестким, почти раздраженным. Она спокойно откидывает его руку. — Ну, что ж, — она издевательски хмыкает, — спасибо, что утешил. Было увлекательно, — фраза звучит резко, без возможности апелляции, ее голос даже практически не дрожит. — А теперь будь добр, отвези меня домой. — Ты серьезно? — Более чем, — Лэйн поправляет шлейку майки, стараясь придать себе непринужденный вид, но подрагивающие искусанные губы выдают девушку с потрохами. — Слушай, — парень начинает раздражаться. — Хватит, зачем ты постоянно отталкиваешь меня? — его брови напряженно сводятся на переносице. — Это тупо. Нас же тянет друг к другу. В салоне на мгновение становится совсем тихо. Только их распаленное дыхание. Лэйн смотрит на него несколько секунд, затем коротко усмехается. — Боже, Хилл… — она качает головой, отводит взгляд на лобовое стекло, мысленно пересчитывая капли дождя, стекающие вниз. — Ты правда сейчас собираешься устроить драму? Он морщится. Челюсть слегка напрягается, пальцы медленно сжимаются на руле. — Драму? — глухо переспрашивает он. Лэйн пожимает плечом, будто разговор идет о чем-то совершенно незначительном. Она чувствует его взгляд боковым зрением — короткий, злой. Бесится. Девушка прекрасно знает, что он замечает ее показную уверенность. По какой-то причине Яну удается читать ее изнутри, замечать эту броню, которую она накидывает на себя так же легко, как куртку — быстро и привычно. И хуже всего то, что Ян, кажется, видит, что под ней. Он замечает каждую заминку, каждую реакцию. Лэйн с силой сжимает губы. Она ненавидит чувствовать себя открытой. Ненавидит это короткое, беспомощное ощущение, когда кто-то видит тебя слишком настоящим. И хуже всего то, что Ян, кажется, понял это раньше нее самой. — А что же еще? — она чуть склоняет голову, стараясь защитить себя ледяным тоном. — Мы поцеловались, немного увлеклись. Такое случается, — слова звучат небрежно, почти лениво. — Немного увлеклись? — он усмехается, но в этой усмешке нет ничего веселого. — Заебись, как скажешь. Ян хмыкает, слегка кивает головой, будто что-то для себя решив. Он на секунду опускает взгляд, медленно проводит языком по внутренней стороне щеки. В груди все еще неприятно тянет — злость, раздражение и остаточное возбуждение смешались в одно тяжелое, липкое чувство. — Только не обижайся, капитан, — голос Лэйн сочиться напускным равнодушием. Вот как. Он видел ее несколько минут назад, самозабвенно тянущуюся к его губам. Чувствовал дрожь под пальцами слишком хорошо, чтобы поверить в эту ее холодную игру. Но если Лэйн решила сделать вид, что ничего не произошло — он не собирается умолять ее признать обратное. Да пошла она нахер, еще и таскаться за ней после всего этого. — Расслабься, Фостер, — пожимет плечом, в ответ надевая привычную уверенную маску. — Я не собирался писать об этом мемуары. Считай, что это был… дружеский жест. Скрасить твой унылый вечер. Фраза звучит нарочито легко. Он переводит взгляд обратно, заводит двигатель. Машина тихо вздрагивает, дворники лениво смахивают воду со стекла. Только пальцы на руле все равно сжимаются чуть сильнее, чем нужно.

***

Басы бьют в стены так, что пол слегка вибрирует под ногами, отзываясь на громкую музыку. Незнакомый дом забит людьми — в коридоре пахнет дешевым пивом, сладкими духами и разогретым воздухом. Кто-то громко смеется, где-то на кухне слышится треск стекла, а в гостиной плотная толпа активно двигается в такт басам. Ян уже пьян. Не настолько, чтобы терять равновесие, но достаточно, чтобы движения стали свободнее, а мысли — чуть замедленнее. Приятная пустота в голове позволяет плечам расслабиться и лениво пошатываться под музыку. Пилион проталкивается к нему через толпу с двумя пластиковыми стаканами, шаг за шагом проливая содержимое на ламинат. — Вот, держи, — он сует один другу в руку. — Я не знаю, что это, но пахнет так, будто это убьет нас к утру. — Похоже на бензин, — Ян усмехается и делает глоток. — Отлично, значит сработает, — довольно кивает Пилион и оглядывает комнату. — Пиздец, сколько тут людей. Ян делает еще один глоток и медленно обводит взглядом гостиную. Толпа движется густой волной — плечи, руки, вспышки смеха и телефонов, кто-то уже танцует прямо на журнальном столике. Музыка бьет по ушам так, что слова приходится почти кричать. — Это еще ничего. Видел кухню? Пилион морщится. Кто-то толкает его плечом, проходя мимо, и Ян автоматически делает шаг в сторону, чтобы не расплескать остатки алкоголя. — Нет, и не хочу. Там наверняка уже кто-то блюет. — Один точно, — Ян усмехается. — И еще двое спорят, кто из них пойдет за текилой. Друг фыркает и снова осматривается, будто пытаясь оценить масштаб катастрофы. Он с усилием зажимает глаза, делая очередной глоток обжигающего пойла. — Напомни, кто вообще устроил эту тусу? — Какая-то девчонка из соседней школы, — равнодушно пожимает плечами Ян. — Очень информативно, — Пилион поднимает бровь. — А где наша блондиночка? Он вытягивает шею, оглядывая толпу, будто Каин должен светиться где-то между людьми как маяк. Ян делает еще один глоток и лениво кивает куда-то в сторону кухни. — Как раз там и был. Пилеон щурится, пытаясь разглядеть сквозь движущиеся плечи и головы. В глубине коридора на секунду мелькает знакомая фигура — Каин стоит у кухонного островка, спокойно опираясь локтем о стол, будто вокруг него не хаос из пьяных подростков, а обычный школьный перерыв. В одной руке стакан, другой он что-то объясняет двум девчонкам, которые смеются громче, чем нужно. — Посмотри на него. Чувак ведет себя так, будто это его вечеринка, — кудрявый разводит руками. — Он просто трезвее нас, — говорит Ян, стараясь перекричать музыку. — Но это ненадолго. Пилеон делает залпом допивая содержимое стаканчика и морщится так, будто только что проглотил растворитель. — Блять… — друг с усилием трет глаза, — это походу керосин. Если я ослепну, ты будешь возить меня в школу? — Нет, — пьяно икает Ян, закидывая руку на плечо парня. — Спасибо за поддержку, друг. Ян усмехается, снова оглядывая комнату. Тело слегка пошатывается, и ему приходится шире расставить ноги, чтобы не врезаться плечом в проходящую мимо пару. Музыка бьет по вискам, свет ламп вспыхивает короткими цветными пятнами, а толпа вокруг двигается плотной, шумной волной. И в какой-то момент он замечает копну знакомых рыжих волос, невольно растягивая губы в довольной улыбке. Как раз вовремя. — А вот и ты, — улыбается Сьюзан, подходя ближе, и без лишних слов обнимает Яна за шею. Ее руки ложатся на широкие плечи настолько легко и уверенно, будто это самое естественное место для них. Рыжие волосы щекочут щеку, едва задевая шрам. — Я уже боялась, что ты не придешь. Ян усмехается, по инерции притягивая ее ближе за талию. От Сьюзан пахнет приторно сладкими духами и алкоголем. — Слишком мало веры в меня, малыш. — Неправда, — она чуть отстраняется, чтобы посмотреть в его затуманенные глаза. — Просто у тебя талант пропускать все самое интересное. Ян тихо усмехается, делая последний глоток из стакана. Алкоголь уже приятно шумит в голове, размывая края мыслей. — Я сейчас прямо оскорблен, — театрально прикладывает ладонь к груди. — Ммм, — Сьюзен склоняет голову, с ухмылкой изучая его лицо, — не выглядишь. Пилеон вдруг наклоняется ближе к ним, чтобы перекричать музыку. — Ну все, — говорит он, хлопая Яна по плечу. — Похоже, я тебя потерял. Пойду проконтролирую блондина, пока он не увел чью-нибудь старшую сестру. Ян усмехается, невидящим взором кивает в сторону кухни. — Не драматизируй. — Да-да, — друг снова ухмыляется и делает шаг назад. — А ты давай… удачно перепихнуться, капитан, — обнажает клыки в хищной улыбке и скрывается в толпе. Сьюзан снова придвигается ближе, и Ян чувствует, как пальцы девушки лениво скользят по его шее. Толпа вокруг двигается все плотнее, музыка бьет по ушам, и в какой-то момент она просто тянет его за руку глубже в центр танцпола. — Пойдем, — говорит она. Ян не сопротивляется. Музыка грохочет так, что слова уже бессмысленны. Люди вокруг двигаются плечом к плечу, и через несколько секунд Сьюзен оказывается прижатой к нему спиной. Она легко ловит ритм, двигаясь в такт басам, и уверенно скользит его руками по своей талии. — Командуешь? — Ян усмехается. — Конечно, — бросает она через плечо. Он чувствует, как ее тело движется вместе с музыкой, и автоматически подстраивается под ритм. Алкоголь делает все проще: движения становятся свободнее, мысли медленнее, контроль смазывается, обнажая примитивные желания. Сьюзен медленно оборачивается к нему, смеется с утонувшей в шуме шутки, и в следующий момент ее губы уже в опасной близости от его губ. Поцелуй выходит легким, привычным. Ян отвечает, не задумываясь. Толпа вокруг кричит, музыка грохочет, кто-то толкает их плечом, но он почти не замечает этого. Девушка целует его уверенно — она точно знает, что ему нравится. Чуть наклоняет голову, проводит пальцами по его шее, притягивая ближе. Это знакомо. Слишком знакомо. Ян отвечает автоматически, лениво позволяя ей вести поцелуй, чувствует, как ее ладони скользят по торсу, опускаясь ниже. Алкоголь пульсирует в висках, музыка подрагивает в груди глухими басами. Сьюзен на секунду отстраняется, чтобы вдохнуть, и снова тянется к нему. И именно в этот короткий момент между поцелуями что-то вдруг сбивается. Ян смотрит на нее — и на долю секунды мозг будто подсовывает другую картинку. Не мягкую улыбку рыжей. Другой взгляд. Темнее, острее. Глаза, которые смотрят на него так, будто одновременно хотят спорить и кусать. Лэйн. Мысль вспыхивает слишком резко. Ян моргает. Сьюзен снова целует его, но теперь где-то на краю сознания появляется раздражающее ощущение несостыковки. Поцелуй правильный, едва приятный. Но… не тот. Девушка жмется ближе, откровенно дышит в его рот, но Ян на секунду зависает, будто мозг пытается перезагрузить систему. Его вдруг резко начинает мутить. Будто все происходящее — просто привычный сценарий, который он разыгрывает по инерции. Движения, слова, поцелуи — все происходит на автопилоте. Рыжая поворачивается становится к нему спиной, прижимаясь к паху ягодицами, и медленно покачивается в такт песни. Она поднимает руки вверх, закидывая на его плечи, и растворяется в пространстве алкогольного хаоса вокруг. Ян вдруг делает еще один жадный вдох, пытаясь привести себя в чувство. Он ощущает, как алкоголь тяжело плещется где-то в голове. Шум музыки, крики, смех, ее уверенные движения — все сливается в глухой фон. В порыве опьянения он вдруг ясно понимает одну неприятную вещь. Он вообще ничего не чувствует. Ни к Сьюзен, ни к этой вечеринке, ни к пьяным касаниям. Только глухую, всеобъемлющую пустоту внутри. — Пойдем отсюда, — говорит она, почти шепотом, который все равно тонет в музыке. — Тут слишком шумно. Пальцы девушки скользят по его руке и тянут за собой, в сторону лестницы. Ян замирает, всего на секунду. Он уже знает, чем это заканчивается, и раньше он шагнул бы следом особо не задумываясь. Но сейчас что-то внутри неприятно дергается. — Сьюз… — он осторожно перехватывает ее руку. Девушка оборачивается, удивленно хлопая глазами. — М? — Я, кажется… слишком пьян, — Ян на секунду закрывает глаза, будто пытаясь собрать мысли. Сьюзен моргает. Она смотрит на него внимательно, пытаясь понять, шутит он или нет. Пьяные глаза блестят, в них медленно проступает раздражение. — Ты серьезно? Ян лишь пожимает плечами. Сьюзен резко выдыхает через нос. — Да ладно тебе, Хилл, — ее голос становится громче, силясь перебить музыку. — Не начинай вот это. Она делает шаг ближе, словно собирается снова втянуть его в танец, но Ян остается на месте. Его равнодушные глаза окончательно выводят ее из себя. — Боже… — она коротко смеется, но смех звучит зло. — Серьезно? Да когда тебя это останавливало? Ему откровенно все равно. Ян молчит, обводит взглядом толпу в попытках найти хотя бы одного из товарищей. Девушка все еще ждет ответа, прожигая его разочарованным взглядом, но парень смотрит куда-то поверх ее плеча, будто вспышка злобы вообще его не касается. — Знаешь что, — Сьюзен резко отступает, поправляя волосы, — забей. Веселись, ковбой. Она легко чмокает его в губы на прощание и растворяется обратно в толпе. Ян остается стоять на месте еще несколько секунд, пока взгляд не выхватывает фигуру Каина в коридоре. Ему вдруг становится душно, хочется выйти на воздух. От запаха спирта и пота вокруг начинает воротить — хочется просто вдохнуть нормально. Когда он вообще последний раз отказывался от секса? Мысль кажется почти абсурдной. Секс без обязательств — самая простая и понятная вещь, которую придумали люди. Никаких разговоров, никаких ожиданий, никаких лишних чувств. Идеальная рабочая схема. Ян двигается в сторону коридора, направляясь к выходу на подкашивающихся ногах. Так какого черта он только что отказал? Парень с усилием проводит рукой по лицу, раздраженно выдыхая. И в этот момент память услужливо подсовывает ему другую картинку. Темнота салона. Дождь по крыше. Лэйн. То, как она возбужденно смотрела на него, из приоткрытых губ срывались плохо скрываемые стоны. Та химия между ними, что искрилась между их телами — резкая, почти болезненная. Где-то внутри все неприятно сжимается, и это изрядно начинает его доставать. Потому что после той ночи она просто… исчезла. Привычно начала избегать его, игнорируя колкие взгляды зеленых глаз. Будто ничего не было, будто он ей просто померещился. Ян сжимает челюсть, сдерживая рвотный позыв. — Отлично, — бормочет он себе под нос. — Просто отлично, Хилл. Ян проталкивается через толпу, плечом задевая пару человек, и вываливается на крыльцо. Холодный ночной воздух ударяет в лицо почти облегчающе. Музыка из дома все еще грохочет за спиной. Он делает глубокий вдох. Пахнет сыростью, мокрым асфальтом и сигаретным дымом. — Ого. Он поднимает голову. У перил стоит Каин в компании нескольких незнакомых парней, лениво стряхивая пепел с сигареты. Друг смотрит на Яна так, будто наблюдает за кульминацией спектакля. — Нихуя себе ты напился, — спокойно говорит Каин, подходя ближе. Он останавливается рядом, прислоняясь плечом к перилам, и некоторое время просто смотрит на Яна — внимательно, почти изучающе. — Не больше обычного, — Ян фыркает, проводя рукой по волосам. Каин медленно затягивается, не сводя с него взгляда — кончик сигареты на секунду вспыхивает в темноте. Между ними повисает тяжёлая пауза, в которой слышно только далекий гул голосов. — Чувак, что с тобой происходит? — наконец говорит он. В голосе проскальзывает непривычная мягкость. — Что ты так усиленно пытаешься запить? Ян усмехается и тянется за сигаретой, выдергивая ее из пальцев блондина. Его усмешка выходит кривой, когда губы обхватывают фильтр. Он делает глубокую затяжку, будто пытается вдохнуть вместе с дымом хоть какую-то ясность. — Ты всегда такой проницательный, — говорит он хрипло, выдыхая дым в холодный воздух, — или сегодня особый выпуск? Каин тихо усмехается. — Сегодня бесплатная демонстрация. Он хлопает Яна по плечу — коротко, но крепко. — Постой здесь. — Куда ты… — фраза обрывается на половине. — Найду Пилеона, — перебивает Каин. — И поедем домой, пока ты не решил, что эта клумба — хорошее место умереть. Ян фыркает, но ничего не отвечает. Друг уже разворачивается и исчезает в переполненном доме, оставляя его одного на крыльце с сигаретным дымом и прохладным ночным воздухом. Когда они наконец добираются до дома Пилеона, ночь уже окончательно расползается по улицам. Фары проезжающей мимо машины на секунду выхватывают пустой двор и мокрый асфальт. — Хорошо что родители все еще в Нью-Йорке, — бормочет Пилион, возясь с ключами у двери. — Конференция века, мать ее! Дверь наконец открывается, и друзья вваливаются внутрь. В доме темно и тихо, приятно пахнет восточными маслами, обильно залитыми в диффузоры. Пилеон первым проходит в гостиную и почти сразу плюхается на огромный диван с громким вздохом. — Бл… — он машет рукой в сторону Яна. — Падай. Ян не спорит, просто валится рядом, вытягивая ноги на другой конец дивана. Обивка мягко пружинит под их весом, мир вокруг слегка плывет, будто кто-то лениво покачивает комнату из стороны в сторону. — Потрясающе, — говорит Каин, обводя взглядом унылую картину. — Что? — Пилеон медленно переводит на него мутный взгляд. — Вы выглядите так, будто вас только что вытащили из мусорного бака за баром. Ян вдруг начинает тихо ржать — сначала коротко, будто подавился воздухом, а потом уже во весь голос, не сдерживаясь. — Бля… — он пытается выговорить сквозь смех, — это клевета. Пилион фыркает, переворачиваясь на бок и утыкаясь лицом в подушку, устраиваясь поудобнее. Он машет рукой в воздухе, будто собирается высказать важную мысль, но жест выходит слишком размашистым, и парень едва не скатывается с дивана. — Осторожнее, философ, — Ян ловит его, выставив ботинок в сторону. Каин смотрит на них пару секунд, потом тихо усмехается, поджав губы. — Вы оба в жопу пьяные. И унылые. Мне за вас аж стыдно, — говорит он, заботливо располагая на журнальном столике два стакана с водой. Пилион поднимает палец, будто собирается возразить. — Нет… — тянет он. — Мы… культурно напились… — Да. Очень культурно, — фыркает Ян. Кудрявый пытается что-то добавить, но слова постепенно превращаются в невнятное бормотание. Каин качает головой, и разворачивается к лестнице. — Впечатляющая выносливость, — с улыбкой замечает он. — Ладно, я в душ. Постарайтесь за это время не умереть. Когда шаги блондина растворяются в коридоре, и в доме постепенно становится тихо. Только где-то далеко шумит вода — он включил душ. Ян остается лежать на диване, втыкаясь взглядом в потолок. В ногах, поперек подушек, развалился Пилеон, нервно посапывая. Он утыкается лицом прямо в подлокотник, так и не сняв куртку. Комната медленно покачивается взад-вперед, будто диван стоит на воде. Алкоголь все еще глухо шумит в голове, мысли лениво сталкиваются друг с другом. Ян проводит ладонью по лицу и достает телефон из кармана. Экран вспыхивает в полутьме. Несколько секунд парень просто тупо смотрит на него, пока палец вдруг не открывает знакомый диалог. Лэйн. Последнее сообщение — неделю назад. Ян медленно выдыхает. — Прекрасно, — бормочет он себе под нос. — Просто прекрасно, сука. В глазах слегка плывет от алкоголя, строки на экране на секунду расплываются, превращаясь в нечленораздельную кашицу. Он моргает, фокусируясь. Чертово молчание. Ян с усердием стискивает челюсть, проводит языком по внутренней стороне щеки. Что вообще за херня с ним происходит? Это же просто… влечение. Парень на секунду задерживает дыхание, будто сам себе кивает. Да. Ничего сложного. Такое бывает постоянно — искра, химия, пару раз сорвало крышу, и все. Никаких обязательств, никаких глупостей. Он всегда так жил. Легко. Без лишних мыслей. Ян снова смотрит на ее ник вверху экрана. Зеленоватый свет телефона режет глаза. Мысль, изрядно обработанная спиртом, не успевает даже вспыхнуть — тонет где-то на полпути, вязкая и неоформленная. Пальцы сами открывают поле ввода в их чате, и начинают печатать. 1Yan, 03:21 хватит игнорить меня, хамка не знаю как тебя, но если честно, меня уже заебало притворяться, что мне похуй Несколько секунд просто смотрит на экран. Буквы слегка плывут, строчка двоится перед глазами. Он моргает, снова читает набранный текст. Глупо. Слишком честно. Слишком… не похоже на него. Но и удалять уже не хочет. Ян тяжело выдыхает и просто продолжает смотреть на экран, будто там может появиться ответ, если он подождет достаточно долго. Телефон постепенно тяжелеет в руке, мысли расползаются. Гул воды из ванной монотонно доносится из коридора. Экран все еще светится тем самым не отправленным сообщением. Не знаю как тебя, но если честно, меня уже заебало притворяться, что мне похуй. Ян еще раз пытается сфокусировать взгляд, палец зависает над кнопкой отправки. Но нажать он так и не успевает. Телефон медленно опускается на грудь, пока его взгляд окончательно мутнеет, скрываясь под тяжелыми сонными веками. Когда Каин выходит из душа, в доме уже совсем тихо. Теплый пар тянется за ним из ванной, светлые волосы все еще влажные, футболка прилипает к плечам. Он лениво вытирает шею полотенцем, шаркая босыми ногами по полу. Из гостиной доносится только приглушенное сопение. Парень останавливается в дверях, наблюдая ожидаемую картину. Друзья, так и не раздевшись, мирно спят, едва задевая друг друга обувью. Пилеон, зарываясь в куртку, храпит с таким усердием, будто выполняет важную работу. Ян растянулся рядом, головой запрокинувшись на подлокотник дивана, одна нога лениво свисает, телефон зажат в руке на груди. — Великолепно, — Каин тихо фыркает. — Алкоголики. Он подходит ближе, поднимает с кресла плед и забирает телефон из рук друга, чтобы тот не упал на пол. Небрежно накидывает покрывало на плечи едва хмыкающего во сне Яна. Не заблокированный экран вдруг загорается. Открытый чат. И одно сообщение в поле ввода. Глаза неосторожно, с предательски вспыхнувшим интересом, скользят вниз, и Каин замирает. Не знаю как тебя, но если честно, меня уже заебало притворяться, что мне похуй. Несколько секунд он просто смотрит на текст. Потом медленно переводит взгляд на спящего друга. Ян дышит тяжело, губы чуть приоткрыты, будто он все еще пытается что-то сказать во сне. Лоб слегка нахмурен, пальцы едва сжимаются в кулак, словно он не до конца отпустил ту мысль, с которой уснул. — Ох, блять… — негромко говорит он. В груди резко вспыхивает неприятное, горячее чувство. Каин резко выдыхает через нос, усердно борется с желанием пролистать пальцем выше, выхватить глазами еще несколько строк. Он резко блокирует телефон, отшатываясь, будто стал свидетелем не предназначенного для его глаз момента. И кладет его экраном вниз на журнальный столик рядом с диваном.