Вопреки.

Окно тихо скрипнуло, когда девушка толкнула раму вверх. Ночной воздух сразу же ворвался в комнату — прохладный, пахнущий влажной травой и асфальтом после вечернего дождя. И вместе с ним — Ян Хилл. Он стоял на узком карнизе, удерживая себя рукой за водосточную трубу так спокойно, будто делал это каждую ночь. Свет из комнаты девушки лениво падал на его лицо, выхватывая знакомые черты: растрепанные темные волосы, острую линию челюсти, тонкий шрам у губы. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, взгляд Яна цепляет несколько капелек, вальяжно стекающих с мокрых волос девушки, и провожает их за ворот тонкой ночной рубашки. — Ну? — тихо говорит он, прочищая горло Лэйн прищуривается, но не отходит от окна. Будто открывает дверь, но все еще стоит на пороге, сомневаясь, впускать ли ночного гостя внутрь. — Ты правда ждешь приглашения? — ее голос тихий, она почти перешла на шепот. — Было бы вежливо. Она театрально закатывает глаза, шумно выдыхая через нос, и спустя секунду дополнительных раздумий сдается. Делает шаг назад, освобождая пространство для маневра. Ян лишь усмехается и легко перелезает через подоконник. Приземляется в комнату мягко, почти бесшумно. — Это официально самый идиотский твой поступок, — ворчит Лэйн, проходя в глубину спальни. — Ты ведь даже не узнала, зачем я пришел. Настолько доверяешь мне, впуская в свою обитель? — голос Яна безучастен, но девушка все же отмечает, как с плохо скрываемым любопытством его взгляд гуляет по комнате. Спальня Лэйн освещена мягким желтым светом настольной лампы. Стены, выкрашенные в песочный оттенок, обрамлены несколькими минималистичными картинами в тонких деревянных рамах. У окна слегка колышутся от ветра длинные шторы из плотной зеленой ткани. Кровать широкая, почти как в гостиничном номере — у изножья покоится мягкий плед, а на подушках разбросано несколько школьных учебников. На полках над столом почти нет безделушек — только несколько детских фотографий и пара толстых книг на английском и французском. Даже рюкзак, небрежно брошенный на пол у кровати, выглядит здесь почти неуместно — как случайная вещь в слишком аккуратном пространстве. Ян задерживает взгляд на секунду дольше, чем нужно. В этой комнате слишком много воздуха, слишком много дорогих вещей и слишком мало следов обычной подростковой жизни. — Расслабься, Хилл, — сухо говорит Лэйн, наблюдая за парнем из полуприкрытых век. — Это просто моя комната, а не музей. Внимательный взгляд темно-зеленых глаз вновь устремляется на девушку. В теплом освещении комнаты фигура Яна выглядит спокойнее, чем обычно — плечи расслаблены, одна рука небрежно лежит в кармане толстовки, будто вовсе не он стоял минуту назад на узком карнизе второго этажа. Тень от лампы мягко ложится на его лицо, сглаживая привычную резкость черт, и на мгновение он кажется почти задумчивым. Лэйн выдерживает паузу, потом раздраженно цокает языком, и поднимает с подоконника пачку сигарет, умелым движением выуживая одну. — Если ты собираешься стоять и молчать, — говорит она, — хотя бы составь компанию. Она садится на край кровати, поджимая одну ногу под себя, и щелкает зажигалкой. В комнате на секунду вспыхивает маленькое оранжевое пламя, сигарета медленно тлеет между тонкими девичьими пальцами. Ян несколько секунд наблюдает за Лэйн, будто решая, стоит ли продолжать играть в ее игру. Потом все-таки подходит ближе и вытаскивает сигарету из пачки, лежащей рядом. Матрас тихо прогибается, когда он садится на край кровати рядом с ней. — Я смотрю, — наконец произносит он, — тебя не научили осторожности. Лэйн тихо фыркает, проводя большим пальцем по фильтру сигареты. Она крутит зажигалку в свободной ладони, прежде чем поднести ее ближе к лицу парня. — А тебя — манерам, — лениво отвечает она, повторно щелкая пластиком. — Обычно люди сначала стучат в дверь. — Я стучал, — лицо парня растягивается в ленивой улыбке, когда он сильнее обхватывает губами подожженную сигарету. — В стекло, — легко парирует Лэйн. Ян чуть склоняет голову набок, выпуская густой дым в сторону, и уголок его губ едва заметно дергается, подчеркивая шрам. — Технически это тоже дверь. Лэйн делает медленную затяжку и выпускает клубившийся пар вверх, безучастно наблюдая, как он растворяется под потолком. Несколько мгновений они сидят в темноте, поочередно стряхивая пепел в стоящую рядом кружку. Ян бросает на девушку быстрый взгляд. Сначала мимолетный, едва заметный. Он вдруг замечает то, чего не видел за ужином. Или, может, просто не хотел видеть. Она выглядит уставшей. Не той колючей и уверенной Лэйн, которая обычно метает слова словно ножи. Плечи напряжены, будто она все время держит себя в руках. Взгляд скользит куда-то мимо — пустой, расфокусированный, словно она смотрит не на комнату, а вглубь себя. Сигарета медленно тлеет между ее пальцами, когда девушка делает еще одну затяжку, слишком длинную, и Ян подмечает, как едва заметно поднимается ее грудь, когда она задерживает дым дольше обычного. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — резко подмечает он, стараясь вывести ее хоть на какую-то эмоцию. Наконец Лэйн поворачивает голову, переводя на него взгляд. Короткий, колючий. Но настолько знакомый, что от едва заметной искорки злобы в ее глазах Ян внезапно чувствует, как внутри разливается уже привычное тепло. — Комплименты в твоем стиле, Хилл, — она лениво тянет слова по слогам. — Ты приперся ко мне через окно среди ночи, чтобы обсудить мое самочувствие? Ян тихо хмыкает, стряхивая пепел в кружку. Он отводит взгляд, упираясь им в окно напротив. Темно-зеленая ткань шторы лениво качается, тормоша пылинки в воздухе. Намного проще не смотреть в глаза, когда ты собираешься сказать то, что может сломать привычный уклад — это бесконечное взаимное терзание друг друга, к которому они оба давно привыкли. — Нет, я пришел, чтобы обсудить свое, — парень на секунду замолкает, подбирая слова. —Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе все равно, но давай мы уже наконец признаем, что это не работает. Лэйн тихо усмехается, лениво откидываясь на локоть — мягкий матрас послушно прогибается под ее рукой. — О, правда? — ее голос вдруг звучит громче. — И что именно не работает? Ян медленно поворачивает голову обратно, встречаясь с ней глазами. Лэйн выглядит непривычно умиротворенной — растрепанные после душа волосы темными прядями лежат на плечах, тонкие пальцы лениво держат тлеющую сигарету. Его взгляд невольно задерживается на линии шеи, потом медленно поднимается обратно к глазам, будто он только сейчас вспоминает, насколько она на самом деле красива. — То, что ты снова собираешься исчезнуть. Португалия — это конечно круто, но… — парень на мгновение замолкает, — явно не то, чего ты хочешь. Лэйн на секунду замирает, будто от удара, потом стряхивает пепел в кружку чуть резче, чем нужно. — Я никуда не исчезаю, — сухо отвечает она. — Я переезжаю. — Это одно и то же. — Нет, Хилл, — упрямо парирует девушка. — И не тебе знать о моих желаниях. Где-то за окном тихо шуршит ветер, проникая внутрь комнаты холодными порывами. Но даже эта прохлада не в силах остудить закипающую внутри Яна злость. Когда он прокручивал этот разговор в голове, все складывалось совсем иначе. Он представлял, как она спорит, язвит, может быть даже взрывается — что угодно, лишь бы это было настоящим. Но не это холодное спокойствие. Конечно, он не ждал, что Лэйн внезапно начнет говорить о чувствах. Да и говорить им, по сути, было не о чем. Между ними всегда было что-то другое — резкое, упрямое, почти физическое притяжение, которое проще игнорировать, чем пытаться разобрать. По крайней мере, именно так он себя убеждал. Но сейчас Яну отчаянно хочется, чтобы это безупречное самообладание девушки наконец дало трещину. Чтобы из-под этой ледяной оболочки показалось хоть что-то реальное, осязаемое, истинное. Он делает последнюю затяжку и не спеша тушит сигарету в кружке. Потом откидывается назад, опускается на кровать рядом с ней, вальяжно закидывая одну руку под голову, и некоторое время просто смотрит в потолок, будто собираясь с мыслями. — Это называется побег, Фостер, — хриплый голос вновь рушит тишину комнаты. — Ты бежишь, но от чего? — Ян поворачивается к девушке, разглядывая спутанные пряди волос. — От города? От людей? Или просто от всего, что может задержать тебя на месте? Лэйн смотрит на него несколько секунд, будто пытается понять, насколько далеко он собирается зайти в своем расспросе. Она хмурится, гадая о причинах вспыхнувшего интереса к мироустройству в ее голове. Затем лишь безучастно пожимает плечом. — Может потому, что мне нравится двигаться дальше, — делает паузу. — В отличие от некоторых. В ее голосе скользит знакомая колкость, но Ян слишком хорошо ее знает, чтобы не заметить, как на долю секунды ее взгляд уходит в сторону. Он буквально может предугадать ее дальнейшую реакцию — то, как молниеносно она натянет на себя привычную броню и переведет тему, чтобы укусить прежде, чем парень успеет добраться до сути. — И вообще, — добавляет она, сжимая догоревшую сигарету в пальцах — если это допрос, Хилл, то ты выбрал ужасно неудобную позу. Лэйн слегка толкает его плечом, заставляя пошатнуться. Она натягивает на губы наигранную улыбку, прищуривая глаза. Ян не двигается, медленно поворачивает голову к ней. На секунду его взгляд вновь скользит по ее лицу — по этой показной улыбке, по чуть напряженной линии челюсти, по пальцам, которые все еще слишком крепко сжимают фильтр сигареты. Он видел это слишком много раз. Эта уверенная улыбка всегда появляется за мгновение до того, как Лэйн собирается перевести разговор в привычную игру — уколоть, отшутиться, сбить его с мысли. Ян тихо выдыхает через нос. — Вот она, — говорит он спокойно. — Кто? — Лэйн слегка приподнимает бровь. Он едва заметно кивает на ее лицо, сохраняя непробиваемое спокойствие. Ян всегда готов подыграть ей, вступить в очередную перепалку, отбиваясь фразами будто клинками. Но не сегодня — не сейчас. — Броня. Ты надеваешь ее каждый раз, когда разговор начинает становиться неудобным. На секунду улыбка на ее губах замирает. — Ого, — лениво тянет Лэйн. — Хилл теперь еще и психолог. Ты до сих пор пытаешься доказать мне, что не такой посредственный? — она упрямо смотрит в ответ, глаза в глаза. — Расслабься, ты слишком неумело проводишь сеанс терапии. — Нет, — Ян пропускает мимо ушей колкие слова, придвигаясь ближе. — Просто я тоже наблюдательный, и даже успел тебя изучить. Его взгляд становится тяжелее, скользит по напряженным чертам лица напротив. Ян рассматривает маленькую россыпь веснушек на ее щеках, задерживается на пухлых губах, на прищуренных глазах, в которых все еще тлеет упрямство. Она смотрит прямо на него, не отводя взгляда, будто между ними началось немое соревнование — кто моргнет первым. — Ты всегда начинаешь кусаться, когда тебе нечего ответить, — продолжает парень, придвигаясь еще ближе. В комнате становится совсем тихо. Лэйн чувствует, как мягкий матрас под ними слегка проседает, когда он опирается на локоть совсем рядом. От Яна тянет знакомым запахом кедра и дыма, и это почему-то раздражает ее еще сильнее. — Боже, Хилл… Но на этот раз он не дает ей спокойно закончить. — Нет, правда, — его голос становится резче, во взгляде уже нет прежнего спокойствия. — Это ведь твой любимый трюк. Делать вид, что для тебя ничего не имеет значения, — парень сглатывает, стараясь держать тон ровным. — Города, школы, люди. Все одноразовое. Лэйн резко садится на кровати, и матрас глухо пружинит от внезапного движения. Сигарета, забытая между ее пальцами, оставляет тонкую дорожку пепла на покрывале. — Осторожнее, Хилл, — начинает она, но Ян уже не останавливается. — Новые места. Новые подруги. Новые парни, — его голос становится тише, но жестче. — Очередная остановка на пару месяцев, а потом можно просто собрать чемодан и исчезнуть, будто ничего не было. В комнате внезапно становится очень тихо. Лэйн смотрит на него так злостно, будто готова вцепиться в горло. — Ты ничего не знаешь о моей жизни. — Знаю достаточно. Он тоже приподнимается на локте, придвигаясь ближе. Не отрывая взгляда от Лэйн, парень выхватывает из пачки еще одну сигарету, поднося ее к губам. Щелкает зажигалка, на секунду вспыхивая теплым светом между ними. Ян делает короткую затяжку, медленно выдыхая дым в сторону, но глаза все время остаются на ее лице — будто он пытается рассмотреть хоть что-то под этой холодной маской, плотно скрывающей настоящие эмоции. — Ты никогда не остаешься, — все не унимается он. — Удобно, очень удобно. Когда все одноразовое, ничего не жалко терять, ведь так? Или что ты там говоришь себе, стараясь убедить в том, что все это, — Ян вскидывает руку в воздухе, — ничего не значит. Ее губы сжимаются в плотную линию. Взгляд девушки темнеет, в отблеске вспыхивает знакомая ярость. Лэйн смотрит на него не моргая — так, будто каждое его слово только сильнее подливает масла в огонь. — Ты решил, что моя жизнь — это какой-то предсказуемый спектакль? — едкая улыбка растягивает губы. — Города, школы, парни… ты так говоришь, будто я коллекционирую их для развлечения. Она резко проводит рукой по волосам, отбрасывая влажные пряди назад. — Это удобная версия. Особенно когда ты так отчаянно пытаешься разгадать, что у меня внутри, но у тебя ничего не получается, — Лэйн активно включается в спор, с привычным порывом бросаясь в атаку. Эти слова бьют сильнее, чем он предполагал. Ответная злость вспыхивает в глазах Яна почти мгновенно — быстрая, горячая, как искра. Лэйн резко подается вперед, будто каждое слово парня только сильнее подталкивает ее к ответному удару. Пальцы девушки нервно выхватывают сигарету из его рук. Когда Лэйн делает затяжку, пухлые губы касаются фильтра ровно в том месте, где секунду назад были его. Ян замечает это мгновенно. Его злостный взгляд на секунду задерживается на ее губах — чуть дольше, чем нужно. Дым медленно выходит из ее рта, растворяясь в теплом воздухе комнаты, и на долю секунды между ними повисает странная, почти осязаемая пауза. Передышка перед тем, как снова окунуться в бой. В голову предательски врезается мысль, что в этот момент прижать ее к стене и заткнуть едкие слова поцелуем было бы самым верным решением. Но Лэйн уже смотрит на него — упрямо, вызывающе. Будто специально. — Ну что, дорогой психотерапевт? — ядовито цедит она, выдыхая в сторону, и передает сигарету назад. — Продолжай, раз начал. Лэйн слегка склоняет голову, и несколько влажных прядей скользят по ее щеке. От девушки приятно пахнет — чем-то теплым, свежим после душа, с легкой горчинкой сигаретного дыма. Ян чувствует это слишком отчетливо. Слишком близко. Он почти клянется себе, что готов отдать все, лишь бы отключить это тупое, раздражающее чувство, которое мгновенно тяжелеет в груди каждый раз, когда она оказывается так близко. Потому что с Лэйн все всегда становится сложнее, чем должно быть. — Ты ведь почти подобрался к великой тайне моей личности, — она продолжает подначивать его, издеваясь. — Давай, поднажми еще немного, вдруг что-то да получится, а я поаплодирую. Пальцы Яна сжимаются. В голосе девушки снова эта привычная насмешка, тот самый тон, которым она всегда закрывается, когда разговор начинает подходить слишком близко к правде. И сегодня это почему-то выводит его из себя сильнее, чем обычно. — Для тебя ведь не секрет, что мне тоже нравится эта наша игра, — Ян растягивает губы в театральной улыбке, делая очередную затяжку. — Покидать друг в друга пару обвинений, укусить побольнее, а потом, — он на секунду затихает, встречаясь с глазами напротив, — зализать принесенный ущерб. Лэйн только криво усмехается, внимательно следя за клубками дыма, обнимающими губы парня на прощанье, прежде чем рассыпаться в воздухе. — Но знаешь, что самое раздражающее? — голос Яна немного хрипит. — Просвети. Он слегка наклоняется ближе, вставляя сигарету ей в губы. Теперь между ними почти нет расстояния. — Меня начинает это утомлять, — Ян говорит почти шепотом, делает паузу, давая ей затянуться. — Подпускаешь ровно настолько, чтобы стало интересно, а потом сразу делаешь шаг назад. Пауза. Лэйн выдыхает дым в сторону, затем лениво возвращает сигарету к его губам. — Каждый раз. — Ты не выглядишь утомленным, — хмыкает она, едва ведя бровью. — Я терпеливый. Но у всего есть конец. Ян чуть сдвигается на кровати — в ответ на движение матрас мягко проседает, и их колени едва заметно соприкасаются. Лэйн чувствует это сразу. За окном тянет холодом — ночной воздух свободно гуляет через приоткрытую раму, заставляя занавеску лениво шевелиться. Но почему-то именно сейчас ей становится жарко. Слишком жарко. Она чуть меняет положение ноги, будто пытаясь устроиться удобнее, но колено все равно остается рядом с его. — Хочешь правду? — наконец говорит она, устремляя взгляд в кружку, наполненную темным пеплом. — Удиви меня. Лэйн коротко усмехается. Эта усмешка появляется медленно — сначала едва заметное движение уголка губ, потом знакомая тень иронии. Глаза парня не отрывается от ее лица, цепляясь за каждую мелочь: за то, как дрогнули ресницы, как она на секунду прикусила внутреннюю сторону губы, как пальцы лениво скользят по белому фарфору. — Когда тебе один раз объясняют, что люди могут просто взять и уйти… — она делает короткую паузу, будто подбирая слова, — начинаешь быстрее учиться. Особенно если это происходит прямо у тебя дома. Ян сглатывает. Он не ожидал услышать это так прямо — не от нее. Не от Лэйн, которая обычно превращает любую подобную тему в колкость еще до того, как она успеет стать настоящей. Он мысленно прокручивает фразу повторно, стараясь понять, сколько в этих словах было правды… и сколько она уже успела спрятать обратно за своей привычной усмешкой. — Так что да, Хилл, — продолжает она спокойно. — Я предпочитаю не подпускать людей слишком близко. Это экономит время. Она чуть склоняет голову, снова натягивая свою привычную ухмылку. — Звучит очень… рационально, — отзывается он тихо, в попытках не разрушить этот странный хрупкий момент между ними. — Знаешь… — она слегка наклоняет голову, встречаясь с внимательными глазами напротив. — Когда ты так смотришь, начинает казаться, что ты правда надеялся услышать что-нибудь драматичное. Что-нибудь вроде трагической исповеди. Ее бровь лениво приподнимается. Девушка замечает, как дергается его кадык, когда ее колено сильнее прикасается с его. — Слезы. Разбитое сердце. Маленькая девочка у окна, которую бросила мама. Ян не двигается. Он продолжает смотреть на нее так же спокойно, только его взгляд становится чуть тяжелее. Жар ее тела рядом резко контрастирует с холодным тоном голоса. — Но, боюсь, тебе придется разочароваться, Хилл. Ничего такого захватывающего, — Лэйн легко пожимает плечом, силясь придать фразе больше непринужденности. — Но спасибо за анализ. Было почти трогательно. Несколько секунд он просто смотрит на нее — слишком внимательно для человека, которому должно быть все равно. Ян и сам не может до конца понять, почему это его так задевает. Почему каждое ее слово цепляется внутри, словно крючком. Но одно он чувствует слишком ясно: это упрямое желание подобраться к ней ближе. Влезть под кожу, туда, где она так старательно все прячет. Понять ее. И не смотря на все — остаться рядом. — Может, хватит бояться, Фостер? — наконец выдает Ян. Он прекрасно видит, как упорно Лэйн пытается удержать эту свою привычную усмешку, но теперь она выглядит совершенно точно натянутой. Слишком быстрой. Слишком наигранной. И когда последние слова слетают с его губ, парень отчетливо замечает ее глаза. Чуть покрасневшие. Девушка активно моргает, но прозрачная влага все равно предательски собирается в уголках глаз. Лэйн раздраженно отворачивается к окну, шумно выдыхает, очевидно силясь унять злобу на собственные слезы, которые так не вовремя решили появиться — не перед ним. Ян чувствует, как внутри него что-то сжимается. — Я не… — ее тихий голос предательски сбивается. — Эй, — резко перебивает парень. Лэйн упрямо смотрит куда-то в сторону, плечи девушки напряжены, что делает ее фигуру еще более тонкой, почти уязвимой в мягком свете лампы. Она будто старается удержать себя в этом положении — неподвижной, собранной, словно если сдвинется хоть на миллиметр, все внутри может рассыпаться. Рухнуть, с громким провалом обнажая ее душу. Но Ян видит это, и внезапно вся его злость куда-то уходит. Он осторожно поднимает руку и медленно тянется ближе. Кончики его пальцев едва касаются ее щеки, почти невесомо, стирая маленькую слезинку прежде, чем она успевает скатиться ниже. Девушка замирает. Не отстраняется, даже не двигается — будто сама не ожидала этого прикосновения. Он на секунду задерживает руку рядом с ее лицом, внимательно рассматривая тонкий профиль. Его взгляд мягче, чем раньше, почти осторожный. В нем больше нет ни раздражения, ни привычной насмешки — только тихая серьезность. Ян смотрит на нее так, словно пытается запомнить этот момент. Запечатлеть и сохранить глубоко внутри себя. И он вдруг впервые за весь вечер говорит не для того, чтобы уколоть ее, а просто чтобы быть рядом. — Не бойся меня, — тихо говорит он, приближаясь ближе. Бедро парня осторожно касается ее ноги. Лэйн чувствует это прикосновение сразу — легкое давление через тонкую ткань пижамных шорт, тепло его тела рядом. От открытого окна в комнату тянет холодом, занавеска лениво шевелится от ночного воздуха, но ей почему-то становится только жарче, когда в нос ударяет до боли знакомый запах кедра, который она так отчаянно старалась выбросить из головы последние несколько недель. Она все еще смотрит куда-то в сторону. Ян наблюдает за ней внимательно, с каждой секундой придвигаясь ближе. Видит, как дрогнули ресницы Лэйн, как она снова быстро моргает, будто упрямо пытается загнать эмоции обратно туда, где им, по ее мнению, положено быть. Он медленно наклоняется ближе к ее лицу. Настолько, что теперь между ними остается лишь несколько сантиметров. Рука парня все еще рядом с ее лицом, пальцы, едва касаясь кожи, тянуться к влажным волосам. — Я не собираюсь никуда исчезать, — тихо добавляет он. Лэйн наконец резко переводит на него взгляд. И на секунду их глаза встречаются — слишком близко, слишком открыто. Ян больше не ждет. Он мягко притягивает ее к себе и целует, касается ее губ осторожно, почти медленно — будто дает Лэйн секунду передумать. Но она не отстраняется. Ее дыхание все еще немного неровное, и он чувствует соленую влажность на ее губах — остаток слез, которые девушка так упрямо пыталась спрятать. На мгновение Ян замирает, и в груди что-то болезненно сжимается, прежде чем он целует ее снова. На этот раз глубже, немного упрямее. Его ладонь осторожно скользит к затылку, широкая ладонь мягко зарывается в теплые, чуть влажные после душа волосы, слегка сжимая кожу под пальцами. Он притягивает ее еще ближе — медленно, без резкости, будто стараясь не спугнуть. Лэйн тихо выдыхает ему в губы, и этот выдох ломает остатки самообладания. Ян чувствует, как тело девушки начинает поддаваться ему, и мягко тянет ее за собой на постель, укладывая на себя. Матрас прогибается под их весом, когда пара опускается на него почти одновременно. Ноги девушки обхватывают бедра Яна, когда она наклоняется вниз, прижимаясь грудью к его груди, стирая миллиметры расстояния между телами. Теперь их губы движутся медленнее, увереннее. Лэйн отвечает — сначала осторожно, потом глубже, ее губы мягко приоткрываются, и парень слишком отчетливо чувствует, как ее дыхание смешивается с его. И от этого ощущения буквально сносит голову. Когда их языки встречаются, поцелуй становится теплее, живее. И все равно — не жестким. Не таким, каким бывала их близость раньше: быстрыми, колкими движениями, словно продолжение спора. Этот поцелуй другой. Тише, ближе. Именно тот, от которого перехватывает дыхание. Ян прижимает ее к себе чуть сильнее, будто стараясь согреть, и от податливости Лэйн у парня начинает спутываться сознание. Его рука плавно скользит по ее спине, обнимая — крепко, но осторожно. В этом движении нет спешки, нет жадности. Только желание удержать ее рядом подольше. Он вдруг понимает, что никогда еще никого так не целовал. Никогда не вкладывал в поцелуй столько внимания, столько странной, почти бережной настойчивости. Каждое движение становится медленнее, будто он старается запомнить ощущение ее губ, теплоту дыхания, жар ее тела рядом. Лэйн тихо выдыхает ему в губы, и Ян чувствует, как напряжение в ее плечах постепенно исчезает. Он еще крепче прижимает ее к себе, утыкаясь лбом в висок девушки всего на секунду между поцелуями. Старается запомнить этот хрупкий момент между ними, который кажется ему чуть ли не единственным настоящим, действительно достойным того, чтобы назвать его лучшим. Его руки остаются там же — одна крепко сжимают талию, вторая все еще путается в ее темных длинных волосах. Но не идут ни на сантиметр ниже. Будто он боится разрушить то редкое, хрупкое доверие, которое сейчас строится между ними. Вдруг Лэйн отстраняется на долю сантиметра, шумно вздыхая. — Ян, я… Но он не дает ей договорить. Снова накрывает ее губы своими — уже увереннее, глубже, будто не хочет, чтобы слова вновь построили между ними ту стену, которую они только что разрушили. Лэйн тихо выдыхает ему в губы. Поцелуй становится мягче, медленнее. Ее прерывистое дыхание все еще касается губ парня, и Ян вдруг чувствует на щеке горячую влагу. Она плачет, совсем тихо. Ян пытается, но останавливается не сразу. Его губы задерживаются у ее виска, когда он упирается своим шрамом в ее теплую кожу, и он осторожно отстраняется ровно на несколько миллиметров, чтобы краем глаза увидеть ее лицо. — Эй… — шепчет он, но даже в шепоте Лэйн улавливает хриплые нотки. Пальцы снова поднимаются к ее щеке. Ян бережно стирает слезы, подбирая пальцем одну за другой почти невесомыми движениями. Лэйн упрямо отворачивается, будто злясь на себя за это. Больше он не говорит ничего. Только притягивает ее ближе и обнимает — парень мягко обхватывает рукой тонкую талию и поворачивается на бок, бережно укладывая девушку рядом. Матрас тихо прогибается, и через секунду они уже лежат бок о бок. Рука Яна скользит выше, приобнимая хрупкие плечи, и тянет на себя, прижимая ближе к широкой груди. Лэйн сначала напрягается, будто через секунду собирается отстраниться. Но не делает этого. Наоборот — через несколько мгновений ее тело само двигается навстречу. Лоб девушки касается его плеча, а пальцы осторожно сжимаются на ткани его толстовки, сжимая ее в неровных складках. Дыхание обоих сбивается, и в тишине, замершей в спальне, это слышно отчетливо сильно. Лэйн молчит, внутри нее будто идет тихая холодная борьба — привычное желание закрыться, оттолкнуть, спрятаться за колкостью… и странное спокойствие, которое появляется, когда он просто держит ее рядом. Ян чувствует, как ее плечи постепенно расслабляются. И чувствует кое-что еще. Тепло ее тела, прерывистое дыхание у своей шеи, мягкость бедра, плотно прижатого к его ноге — все это отзывается в нем слишком живо. Желание поднимается резко и тяжело, заставляя его на секунду крепче сжать зубы. Но он не поддается. Только осторожно проводит рукой по спине Лэйн, медленно, успокаивающе. Как будто старается согреть после колючего мороза. Его ладонь останавливается у нее между лопатками, пальцы лениво перебирают пряди темных волос. Никаких лишних движений, никакой спешки. Ян просто лежит рядом, прижимая девушку к себе чуть крепче. И впервые за долгое время ему кажется, что этого достаточно. — Не отстраняйся от меня, — вдруг шепчет он. Его голос звучит тихо, дыхание нежно касается макушки, запутываясь в спутанных волосах. Ян говорит это так, будто слова сами вырвались прежде, чем он успел их остановить. Девушка на секунду замирает — ее пальцы, до этого просто лежавшие на ткани толстовки, чуть сильнее сжимают ее. Будто она не уверена, что делать с этой просьбой. Она не отвечает, только с губ срывается медленный усталый вдох. Лэйн с силой упирается подбородком в его плечо, скрывая свое лицо. Ее теплое дыхание скользит по его шее, вызывая ряд непроизвольно пробегающих мурашек. Ян чувствует, как она на секунду вновь напрягается — словно привычная часть ее снова пытается отступить, вернуть дистанцию. Но потом тело девушки едва заметно придвигается ближе. Неуверенно. Почти осторожно. Она все еще прячет лицо у него в груди, но ладонь начинает медленно скользит чуть выше по его боку, словно проверяя, не исчезнет ли он, если она позволит себе остаться. Ян удовлетворенно выдыхает. Его ладонь вновь мягко ложится на ее затылок, пальцы начинают медленно перебирать пряди волос в понятном только ему темпе. — Я здесь, — шепчет он уже тише. Лэйн все еще ничего не говорит. Упрямо молчит, но через несколько секунд ее пальцы на его толстовке расслабляются, и она прижимается к нему крепче — так, будто устала бороться и готова отпустить это хотя бы на одну ночь. И Ян впервые по-настоящему чувствует, как напряжение в ее теле постепенно начинает таять. Несколько мгновений они просто лежат в тишине, и когда парень наконец решается повернуть голову вбок, взгляд зеленых глаз цепляется за ее лицо. Он с удивлением замечает, что девушка уже успела уснуть. Во сне лицо Лэйн кажется совсем другим. Исчезает привычная колкость, напряжение в уголках губ, тот упрямый прищур, которым она встречает почти любой разговор. Без всего этого она выглядит неожиданно… хрупкой. Тонкая линия бровей, темные ресницы слипшиеся от пролитых слез, легкая россыпь веснушек на щеках. Даже дыхание у Лэйн настолько тихое, почти осторожное, будто и во сне она все еще боится занять слишком много места в этом мире. Ян осторожно проводит большим пальцем свободной руки по ее коже, отводя прядь со лба. Под всей этой броней она оказывается совсем другой. И почему-то это знание не приносит ему того чувства победы, которое должно было бы прийти от осознания, что она наконец позволила ему быть ближе. Вместо этого внутри медленно поднимается что-то другое. Странное, тянущее чувство тревоги. Ян смотрит на нее слишком долго, задерживая внимательный взгляд на пухлых губах, что всего пару минут назад так отчаянно отвечали на его поцелуй. И вдруг в его голову приходит непрошенная мысль, от которой становится не по себе: завтра она может снова ускользнуть. Так же легко, как делала это всегда. Собрать все свое самообладание, натянуть на лицо ту же спокойную усмешку, безучастно пожать плечами — и исчезнуть, оставив после себя только легкий запах вишневого шампуня и воспоминание о том, как она лежала рядом. На этот раз не только телом — чем-то большим. И к сожалению Ян уже прекрасно знает, что будет делать потом. С какой тяжестью на душе и легкостью на лице будет упрямо делать вид, что его это не заденет. А после — снова прокручивать этот вечер в голове. Раз за разом, ночь за ночью, вспоминая каждую мелочь: ее тихий голос, ее прерывистое дыхание и то, как она впервые позволила себе быть собой без полной защиты. Ян тихо выдыхает. Он и сам не понимает, что нашел в этой упрямой, колючей девушке. Почему именно она так легко пробирается туда, куда он обычно никого не подпускает. Но сейчас, когда голова Лэйн умиротворенно покоится на его груди, а дыхание медленно согревает кожу, ему вдруг кажется, что думать об этом уже поздно. Что он не смог, не успел отловить момент, после которого уже не получится повернуть чувства вспять. Он осторожно притягивает ее чуть ближе, устраивая удобнее у себя под рукой. Комната постепенно наполняется ночной тишиной. За окном все так же лениво шуршит ветер, занавеска тихо касается подоконника. Ян решает не рисковать, и не делать резких движений — приглушенный свет настольной лампы все еще мягко обнимает комнату. Парень еще некоторое время лежит, глядя в потолок, пока тяжесть усталости наконец не берет свое. Его глаза постепенно закрываются, и вскоре он тоже засыпает — все еще держа ее рядом так крепко, будто даже во сне боится, что если отпустит, она раствориться так же бесшумно, как и все разы до этого.

***

Первые утренние лучи лениво пробираются сквозь щель между шторами, хаотично расползаясь по комнате. Свет ложится на смятое покрывало, на край подушки и наконец касается темных волос Яна, рассыпаясь в них мягким золотистым светом. Парень едва заметно морщится, когда свет упорно бьет в прикрытые веки, заставляя его медленно проснуться. Он хмурится, чуть поворачивает голову и глубже утыкается лицом в подушку, будто пытаясь украсть у утра еще несколько минут сна. Но он неумолимо ускользает. Ян медленно моргает, привыкая к свету. Несколько секунд просто лежит неподвижно, позволяя сознанию догнать тело. Тишина комнаты кажется непривычной — слишком спокойной после вчерашнего вечера. И тогда память возвращается. Окно. Сигаретный дым, лениво растворяющийся в прохладном воздухе комнаты. Тепло губ Лэйн — неожиданно мягкое, совсем не такое колкое, как ее привычные слова. И ее слезы. Тихие, почти упрямые, которые она так отчаянно пыталась спрятать. Ян резко открывает глаза и поворачивает голову в сторону. Половина кровати рядом с ним пуста — покрывало слегка смято, подушка рядом все еще хранит едва заметный запах девушки, но самой Лэйн в комнате нет. На секунду в груди неприятно тянет. Парень резко приподнимается на локте и медленно проводит ладонью по лицу, окончательно просыпаясь. Взгляд скользит по комнате в попытках выхватить детали ее пребывания здесь. Пусто. Ян снова хмурится, не сильно понимая, что ему делать дальше. Куда она могла деться из своей же спальни? Парень переваливается почти через всю кровать и тянется к телефону, оставленному на тумбочке рядом с окном. Экран вспыхивает ярким светом, заставляя его на секунду прищуриться. Он проверяет время, и вмиг немного успокаивается — еще достаточно рано, чтобы спокойно вернуться домой через дорогу, прежде чем Анна или мама заметят его отсутствие. Он уже собирается заблокировать экран, когда его взгляд цепляется за уведомление. SusanSea, 03:12 хочу снова почувствовать тебя рядом, приезжай? Раздражение вспыхивает почти сразу — не из-за самого сообщения, а из-за того, как не вовремя оно появляется. Он коротко выдыхает через нос, будто стряхивая с себя эту мысль, и одним движением блокирует телефон. Ян бросает его обратно на тумбочку и садится на край кровати. Толстовка неприятно липнет к коже — спать в одежде было плохой идеей. Ткань неприятно обхватывает широкие плечи, будто за ночь она стала тяжелее. Парень нервно проводит рукой по лицу и отряхивает толстовку, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. В этот момент дверь в комнату тихо открывается. Ян поднимает голову, окидывая взглядом девушку. На ней все та же пижама, мягкая кожа все еще едва влажная после душа, на ключицах блестят мелкие капли воды. Лэйн останавливается у двери, будто не сразу решая, что делать дальше. Их взгляды встречаются. Ее лицо снова спокойное, слишком ровное — то самое выражение, которое Ян уже успел возненавидеть за последний месяц. Внутри постепенно поднимается уже знакомое чувство от того, что он прекрасно осознает, что последует дальше. Девушка делает несколько шагов вглубь спальни и останавливается у кровати. — Тебе пора идти, Хилл, — голос резкий, непривычно резкий для утра. Ян сводит брови на переносице, несколько секунд переваривая сказанную фразу. — Что? Лэйн лишь безучастно проходит вдоль постели, поднимает с пола его куртку и бросает ее рядом с парнем. — Дом через дорогу, думаю справишься, — кивает в сторону окна. Ян молча вздыхает, едва заметно дернувшись, будто слова пощечиной вмазали сильнее, чем он ожидал. Он замирает на месте и несколько секунд упрямо смотрит на нее — долго, пристально, словно пытается разобрать выражение лица девушки и понять, шутит она или эта ночь действительно ни чуть ее не тронула. — Серьезно? — наконец произносит он. — Мы вчера… Он замолкает, замечая, как Лэйн уже отворачивается, перебирая тетради на столе, будто разговор ее не особенно интересует. Ян поднимается с кровати — сначала опирается ладонями о матрас, потом выпрямляется во весь рост. Движение выходит резким, слишком резким для человека, который только что проснулся. Ткань толстовки тянет обтягивает плечи, и он машинально одергивает ее вниз, будто пытаясь избавиться от раздражающего ощущения. На самом деле раздражает не ткань. Он все еще сверлит взглядом Лэйн — долго, тяжело. В голове вспыхивает одна и та же мысль: он же вчера смог, сломал. Разрушил все ее стены, смял чертову броню. Он заставил ее впустить его ближе. Заставил быть настоящей. И теперь она стоит перед ним так нахально, будто этого просто не было. Ян с силой проводит рукой по волосам и коротко выдыхает через нос, отчаянно стараясь сохранить остатки самообладания и натянуть безучастную маску на лицо, чтобы не показать. Предпринимает упрямую попытку скрыть свои эмоции. — Ты спала у меня на груди, — говорит он уже жестче. — И сейчас ведешь себя так, будто я просто зашел одолжить сахар. Лэйн поворачивается в его сторону, чуть склонив голову, будто действительно обдумывает сказанное. Потом ее губы медленно изгибаются в знакомой, колкой улыбке. — Ого, — тянет она спокойно, почти издевательски. — Прости, если создала ложное впечатление. Иногда люди просто спят, — их глаза встречаются и девушка на секунду замолкает прежде чем продолжить фразу, — но это не делает их чем-то большим. Слова звучат ровно. Слишком ровно. Ян чувствует, как внутри снова вспыхивает ярость, поднимаясь горячей волной из груди. — Ты сейчас серьезно? — Тебе пора идти, — Лэйн лишь снова безучастно кивает в сторону окна. Он смотрит на нее еще несколько долгих секунд. Смотрит упрямо, самоотверженно. Будто до последнего надеется, что сейчас она хотя бы моргнет, и эта холодная маска спадет. Но она просто стоит, перебирая пальцами листы раскиданных тетрадей — безучастная, закрытая, чужая. В его голове вспыхивает мысль, грубая и резкая: да пошла она нахер. Ян резко хватает куртку. Конечно. Конечно она все так повернула именно так. Он ведь знал, что с Лэйн так будет. С этой ее чертовой привычкой сначала подпустить поближе, а потом сделать вид, будто ничего не произошло. Вчера ночью он был уверен, что наконец пробрался под эту броню, что смог добиться хоть каплю искренности, но сегодня перед ним снова стоит прежняя версия — спокойная, колкая, будто вчерашняя ночь была просто неудачной галлюцинацией. Ян коротко усмехается, хотя в этом звуке нет ни капли веселья. — Отлично, Фостер. Он подходит к все еще открытому окну и резко поднимает раму выше. Холодный утренний воздух тут же врывается в комнату новой волной. — Рад был помочь тебе с экспериментом по эмоциональной близости, — отчеканивает парень, перекидывая ногу черед подоконник. На секунду он задерживается, удерживая себя рукой за раму. Плечи напряжены, челюсть сжата так, что на скулах выступают резкие тени. Кажется, он собирается что-то добавить, сказать что-нибудь еще — колкое, последнее, чтобы поставить точку в этом неприятном разговоре. Но, спустя мгновение раздумий, Ян только коротко выдыхает через нос и отворачивается. Пусть остается наедине со своей чертовой маской. Ему и так уже достаточно того, как легко она снова ее надела, хладнокровно скомкав и выбросив в мусор то тепло, что зарождалось между ними. Через мгновение он спрыгивает вниз, и прохладный утренний воздух окончательно выветривает из комнаты остатки его тепла, оставляя Лэйн в одиночестве.

***

Школьный коридор постепенно пустеет. Шум голосов становится тише, шкафчики хлопают все реже, а последние ученики лениво тянутся к выходу. Через высокие окна падает мягкий вечерний свет, растягиваясь по полу длинными полосами. Лэйн идет рядом с Анной, закинув ремень сумки на одно плечо. Впереди них медленно шагает Кира, нервно крутя в руках телефон. Брюнетка первой нарушает тишину, поправляя очки. — Ну… — она осторожно толкает Киру локтем. — Ты ведь в порядке? Девушка медленно поднимает взгляд, возвращая внимание к подругам. — Что именно ты имеешь в виду? — Похороны, — мягко говорит Лэйн. Она на секунду отворачивается, будто рассматривает стену напротив. Шаги Киры становятся медленнее, а пальцы машинально начинают крутить тонкое кольцо на руке. — Нормально, — отвечает она слишком быстро, но спустя секунду добавляет, — если честно… странно. Подруги на секунду затихают, в попытках подобрать правильные слова. По коридору мимо них проходят несколько учеников, кто-то громко смеется у шкафчиков, где-то вдалеке хлопает дверь класса. Школьный шум будто заполняет паузу, пока ни одна из них не решается заговорить первой. — Странно — это как? — наконец уточняет Анна. — Я думала, будет хуже, — Кира пожимает плечами, все еще не глядя на них. Она тихо выдыхает и нервно поправляет ремень сумки на плече. — Все вокруг плакали. Мама, тетя, даже дедушка. А я просто стояла и смотрела на гроб… и ничего. Лэйн бросает на нее внимательный взгляд. — Это нормально, — спокойно говорит она. — Скажи это моей маме. Она весь вечер смотрела на меня так, будто я робот, — Кира фыркает, но ее тон лишен злости. — Люди по-разному переживают такие вещи, — Лэйн спокойно качает головой, подходя к подруге ближе. Они поворачивают за угол, где коридор уже почти пустой. Свет из окон ложится длинными полосами на пол, и шаги девушек тихо отдаются эхом от высоких стен. — Просто… — Кира наконец смотрит на них, — было ощущение, не знаю, — она делает короткую паузу, — как будто она сейчас выйдет из кухни и начнет ругаться, что мы опять поставили чайник не туда. Анна тихо улыбается. Она мягко толкает Киру плечом, будто пытаясь вернуть разговор в более легкое русло. — Знаешь, все с тобой нормально, — говорит она, в попытках не выдать собственное волнение на предстоящей фразе. — Когда не стало моего папы… мой мозг продолжал генерировать привычные сцены. Анна на секунду опускает взгляд в пол. Ее фигура становится задумчивой, будто девушка прокручивает в голове воспоминания. — Я все время ловила себя на мысли, что он просто задержался на работе. Что вот сейчас откроется дверь, и он начнет ворчать, что мы опять не выключили свет на кухне, — она тихо усмехается. — Мозгу просто нужно время, чтобы догнать то, что уже произошло. — А я все еще чувствую запах маминых духов, хотя не видела ее уже четыре года, — вдруг вырывается у Лэйн. Слова слетают слишком быстро, прежде чем она успевает их остановить. Девушка тут же осекается, неловко отшатывается на полшага, будто сама удивилась собственной откровенности. Пальцы машинально цепляются за ремень сумки, она уже почти жалеет, что сказала это вслух. Анна и Кира удивленно смотрят на нее. Проходит секунда, другая. И вдруг Кира резко фыркает, внезапно начиная хохотать. Настолько неожиданно, что Лэйн даже теряется. — Господи… — выдыхает подруга между смешками, прикрывая рот ладонью. — Вот это мы с вами травмированные. Анна сначала удивленно смотрит на нее, потом тоже начинает смеяться. — Отличный кружок поддержки, — добавляет она, тихо хихикая. — «Привет, меня зовут Кира, и у меня призрачная бабушка на кухне». — «А я Анна, — подхватывает подруга, — и все еще жду, что папа вернется с работы», — она переводит взгляд на Лэйн. — А Лэйн у нас вообще чемпион. — Четыре года и все еще нюхает фантомный парфюм, — добавляет Кира сквозь смех. Лэйн сначала хмурится, но спустя мгновение все-таки не выдерживает. Уголок ее губ тоже дергается вверх. — Вы идиотки, — бурчит она. Но напряжение, которое еще секунду назад тянуло где-то под ребрами, вдруг неожиданно отпускает. Смех подруг звучит легко, почти заразительно, и Лэйн ловит себя на том, что впервые за последнее время ей становится чуть легче. Анна закидывает руку на плечо Киры, притягивая подругу ближе, все еще посмеиваясь. Несколько секунд они идут дальше по коридору, пока смех постепенно стихает. Настроение в воздухе уже совсем другое — в миг становится легче, теплее. Подруга вдруг щелкает пальцами, будто что-то вспомнила. — Кстати! — она вдруг оживляется. — Раз уж мы решили жить дальше и все такое… Кира сразу настораживается. — О нет, не начинай! Анна игнорирует ее и переводит взгляд на Лэйн, приподнимая бровь. — Игра парней начинается через пару часов, — быстро тараторит подруга, стараясь не утратить внезапную бодрость. — Если мы хотим нормальные места, нам нужно поторопиться. — Ты говоришь так, будто это концерт, — ворчит Лэйн, заправляя прядь волос за ухо. — Это почти концерт, — невозмутимо отвечает Анна. — Когда играет мой брат, трибуны забиваются быстрее, чем столовая в обед, — она кивает в сторону выхода из школы. — Так что мы идем сейчас. — Ты серьезно собираешься тащить нас туда за два часа до игры? — Кира театрально закатывает глаза, но по улыбке подруги видно, что она тоже хочет отвлечься от роящихся тяжелых мыслей в голове. Анна лишь пожимает плечами, уводя девушек в другую сторону коридора. — Конечно. Кто-то должен занять хорошие места, пока половина школы не решила, что внезапно любит баскетбол, — она вдруг резко оборачивается на Лэйн, прищурившись. — И не начинай! Лэйн тихо вздыхает, приподнимая руки в защитном жесте. — Я даже не пыталась, — ее голос безучастный, но девушка равно ускоряется, догоняя подруг. Тяжелая сумка слегка бьется о ее бедро в такт шагам, а впереди уже слышится шум — приглушенные голоса, скрип кроссовок по полу. Лэйн закатывает глаза, но уголок губ все же едва заметно поднимается. Она слишком хорошо знает: когда Анна включает этот свой упрямый режим, спорить с ней бесполезно. Особенно если дело касается баскетбола. Трибуны спортзала уже наполняются гулом голосов. Когда подруги поднимаются по ступенькам, зал кажется почти живым — воздух теплый, густой от разговоров, смеха и звука баскетбольного мяча, который где-то внизу ритмично ударяется о паркет. Девушки занимают места почти у самого края трибуны. Анна сразу наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, будто боится пропустить хотя бы секунду происходящего на площадке. Кира устраивается рядом, с интересом оглядывая зал. Лэйн садится чуть позади них, лениво вытягивая ноги на ступеньку ниже. Она опирается локтями о перила и медленно осматривает пространство. Людей постепенно становится все больше. По проходам непрерывно поднимаются ученики, кто-то машет друзьям через весь зал, кто-то пытается занять места поближе к площадке. Несколько девчонок из младших классов уже почти бегут вниз по ступенькам, торопясь усесться на нижние ряды — оттуда лучше всего видно игроков. — Конечно, — фыркает Кира, наблюдая за этим. — Первый ряд стратегически важен. — Для научных наблюдений, — невозмутимо добавляет Анна. Лэйн тихо усмехается, продолжая смотреть вниз. На площадке уже разминаются несколько игроков их школы. Мяч глухо отскакивает от паркета, кроссовки скользят по лакированному полу, и время от времени кто-то из ребят забрасывает мяч в кольцо под довольные возгласы парней. Через несколько минут в зал заходит команда соперников — ребята из соседней школы появляются почти одновременно, в одинаковых темных тренировочных куртках. Они быстро занимают половину площадки. Их фигуры мелькают вдалеке, когда начинают парни разминаться — передачи, короткие броски, растяжка. В трибунах тут же поднимается новый шум. Лэйн наблюдает за ними несколько секунд, скользя взглядом по незнакомым лицам: кто-то из них смеется, кто-то, напротив, уже увлеченно спорит с тренером. — Они выглядят довольно уверенно, — замечает Кира, доставая энергетический батончик из рюкзака. — Они всегда так выглядят, — пожимает плечами Анна. — А потом Ян начинает играть. Кира лишь хмыкает, отламывая кусочек. В этот момент рядом с подругой опускается кто-то еще. — Я пропустил что-нибудь интересное? Анна сразу поворачивается, расплываясь в улыбке за одно мгновение — Ноа! — радостно восклицает она, приподнимаясь, чтобы чмокнуть парня в губы. Он неловко улыбается, приобнимая девушку за талию, после чего устраивается на ступеньке рядом, вытягивая ноги перед собой. Парень выглядит почти так же, как обычно — только на запястье все еще болтается тонкий медицинский браслет. — Мне официально запретили приближаться к любой физической активности, — лениво говорит он. — Так что теперь я профессиональный зритель, как вы. — И как тебе новая карьера? — уточняет Кира, окидывая его взглядом. — Недостаточно адреналина, — вздыхает Ноа. Лэйн слушает их разговор вполуха, ее взгляд снова скользит по площадке. Игроки их команды начинают выходить из раздевалки — сначала идет Лестер, довольно улыбаясь, затем выглядывает светлая макушка Каина, напряженно смотрящего перед собой. Лэйн замечает знакомые лица, но почти сразу ее взгляд цепляется за другого. Ян выходит на площадку последним. Он выглядит так, будто полностью принадлежит этому месту. Высокий, уверенный в каждом движении, парень на ходу поправляет повязку на запястье и принимает мяч от одного из ребят. Мяч глухо ударяется о пол, когда он начинает разминаться. Лэйн ловит себя на том, что смотрит на него слишком долго. В памяти неожиданно вспыхивает совсем другая картина — не яркий свет зала и не шум трибун. Полутемная комната, горячее дыхание у ее шеи. Его рука, осторожно убирающая прядь волос с ее лица. Она помнит, как он ласково касался ее той ночью — совсем не так, как обычно касаются люди, которые привыкли выигрывать споры и доказывать свою правоту. Там не было ни резкости, ни привычной борьбы между ними. Только странная осторожность, почти бережность, будто он выбрал тактику усмирения пугливого зверя, боясь одним неправильным движением снова заставить ее исчезнуть. Лэйн чуть сдвигается на месте, неосознанно выпрямляя спину. В груди снова появляется то же тяжелое, тянущее чувство, которое она так старательно игнорировала с того злочастного утра. Сейчас Ян выглядит совсем иначе — сосредоточенный, быстрый, привычный для всех вокруг. Такой, каким его знают трибуны. И на секунду Лэйн почти злится, потому что буквально несколько дней назад она видела его другим. Видела того парня, который тихо шептал ей не бояться, который нежно стирал предательские слезы с щеки. Так осторожно, будто это было чем-то важным. Нет, он действительно на мгновение заставил ее поверить в то, что их близость что-то значит. Девушка резко отводит взгляд. Пальцы машинально цепляются за край лавки. Это ничего не значит. Лэйн повторяет эту мысль про себя почти упрямо. Но почему-то, даже сидя среди шумных трибун, она все еще чувствует тепло его рук на своей спине. Память упрямо подсовывает и другое: девушка слишком ясно помнит то утро — как проснулась раньше него — тихо, почти испуганно, будто сама не ожидала, что все еще лежит рядом. Ян спал спокойно, его дыхание было ровным, лицо неожиданно расслабленным, совсем не таким упрямым, каким она обычно его видела. Он выглядел… умиротворенным. Лэйн тогда долго просто смотрела на него, и почему-то именно в тот момент решилась на то, о чем раньше только думала. Она осторожно подняла руку и кончиком пальца медленно провела по тонкому шраму у его губы. Почти невесомо, будто боялась разбудить. Всегда хотела это сделать — понять, какой он на ощупь. Прикоснуться к чему-то, что для всех остальных было запретным. Ян тогда лишь чуть нахмурился во сне, но не проснулся. И девушка быстро убрала руку, словно ее поймали на чем-то запретном. Она быстро потянулась к телефону, просто проверить время, чтобы понять, сколько еще минут она может разрешить себя побыть в этом этом редком, почти опасном ощущении близости рядом с ним. И увидела уведомление на его экране. Сообщение. Глаза без спроса скользнули по буквам, цепляясь за короткую, но весьма отрезвляющую фразу. Лэйн помнит, как в тот момент что-то внутри неприятно сжалось. Не резко — скорее тихо, почти знакомо. Как будто мир просто вернулся на привычные рельсы. Конечно. Она тогда еще несколько секунд смотрела на экран, будто надеялась, что неправильно прочитала. Что смысл вдруг изменится, если моргнуть, но буквы остались теми же. И вдруг все вокруг стало до смешного понятным. Тепло его рук ночью, то, как он осторожно касался ее, как шептал ей просьбы не отталкивать его. Лэйн горько усмехается про себя. Глупо — она слишком хорошо знает эту историю: сначала люди смотрят на тебя так, будто ты особенная, а потом оказывается, что ты просто оказалась рядом в нужный момент. Очередная. Возможно, не такая удобная, как остальные, но вероятно от этого только более интересная — разжигающая просто объяснимый спортивный интерес. Не более. Громкий свисток разрезает гул зала, вырывая девушку из раздумий. Резкий звук мгновенно собирает внимание трибун в одну точку — разговоры внезапно стихают, кто-то наклоняется вперед, кто-то уже кричит что-то своим друзьям на площадке. Игра начинается. Мяч быстро взлетает вверх. Дмитрий, стоявший через несколько мест от девушек, сразу подается вперед, упираясь локтями в колени. Взгляд тренера сосредоточенно скользит по площадке, будто он сам сейчас должен выбежать на паркет. Пилеон первым перехватывает мяч и Анхея, внезапно опустившаяся рядом с подругами, едва переводит дыхание от спешки, вдруг вскрикивает поддерживающую фразу в гулкий шум зала. Парень ведет уверенно, почти лениво, бегло оглядывая площадку, будто просчитывает каждое движение наперед. Соперник пытается перекрыть проход, но Пилеон резко смещается в сторону и почти не глядя отдает пас Яну. На секунду в зале становится тише. Как будто все уже знают, что будет дальше. Капитан ловит мяч на ходу. Его движения быстрые, четкие, почти машинально точные. Он разворачивается корпусом, обходя первого защитника, второй пытается перекрыть траекторию — но Ян машинально уходит от него коротким финтом. Мяч снова ударяется о паркет. Раз, два, и через секунду он уже оказывается у кольца. Точный бросок — баскетбольный мяч мягко касается сетки, и зал в мгновение взрывается. Анна вскакивает со своего места раньше всех. — Давай! — кричит она, хлопая в ладони. — Вот так, братец! Кира задорно смеется рядом, тоже аплодируя. Лэйн остается сидеть, но взгляд девушки не отрывается от площадки ни на секунду. Игра набирает темп: пас — перехват — быстрый рывок через центр. Каин уверенно ведет мяч через половину поля, обходит соперника плечом, резко меняет направление. Защитник скользит мимо, не успевая за ним, и школьные трибуны снова оживают. Он передает мяч Лестеру, тот — снова Яну. Команда двигается настолько сплоченно и слаженно, будто они связаны невидимыми нитями, угадывая каждый следующий шаг еще до того, как мяч коснется паркета. Лэйн ловит себя на том, что ее взгляд совершенно упрямо, постоянно возвращается к нему, даже когда мяч во владении соперников. Обтягивающая майка подчеркивает напряжение его плеч и рук, когда капитан двигается по площадке. Темная челка вальяжно падает на глаза, и он коротко откидывает ее движением головы, не сбавляя темпа. В каждом его движении есть что-то уверенное, почти спокойное. Будто весь этот шум трибун существует где-то на фоне. Ян играет так, словно он здесь центр всей этой сцены, и в каком-то смысле это было правдой. Когда мяч оказывается у него, трибуны всегда на секунду замирают, и лишь потом снова восторженно взрываются. Игра неутолимо продолжается, сначала минуты тянутся медленно — мяч переходит от одной команды к другой, игроки проверяют друг друга, ищут слабые места, подготавливая почву к следующим броскам. Но постепенно темп растет, пока паркет глухо отзывается под кроссовками. Счет на табло меняется один за другим. 23:14. Игроки уже заметно запыхались — плечи поднимаются чаще, дыхание становится тяжелым, но в их движениях все еще чувствуется уверенность. Парни играют быстро, остервенело, будто каждая атака — это шанс окончательно прижать соперников. Пилеон снова ведет мяч через центр площадки. Его взгляд быстро скользит по игрокам, и он без колебаний отдает пас Яну. Капитан ловит мяч в движении, замечая краем глаза защитника, что мгновенно подбегает к нему. Мяч громко стучит о паркет, еще раз, еще — и он уже почти у кольца. Трибуны снова начинают шуметь. — Давай! — кричит Ноа, силясь поддержать команду. Но на этот раз защитники не дают капитану пространства. Один из нападающих соперников резко врезается в него плечом, нарушая все установленные правила, — Ян пытается удержать равновесие, но толчок оказывается слишком сильным. Все происходит за долю секунды: резкое движение, скользящий звук подошвы, тело, ударяющееся о паркет. Ян падает на вытянутую руку, и в ту же секунду по залу раздается сухой, неприятный хруст. Он настолько отчетливый, что его слышно даже с трибун. Лэйн мгновенно замирает, до побелевших пальцев обхватывая спинку сидения напротив. Игроки на площадке резко останавливаются. Мяч, уже забытый кем-то из соперников, глухо катится по паркету и упирается в линию поля. Но Ян не встает, он лежит на боку, прижимая руку к груди, и даже отсюда видно, как его плечи резко поднимаются от коротких вдохов. Дмитрий реагирует первым. Он буквально срывается со своего места, перепрыгивает через ступеньку и уже через секунду мчится вниз по проходу, расталкивая людей у края трибун. — Пропустите! — бросает он на ходу. Анна резко вскакивает. — Ян! — вырывается у нее, пока девушка прикладывает ладонь к открытому рту, будто пытаясь сдержать крик. Глаза расширяются так, что на секунду она выглядит почти потерянной. Кира рядом тоже поднимается, инстинктивно хватаясь за ее локоть. На площадке уже начинается суета, тренер команды соперников тоже выбегает со скамейки. Несколько игроков окружают капитана. Каин опускается рядом на колено, неловко пытаясь приподнять друга. Пилеон также резко приседает возле Яна, что-то быстро говорит тренеру, но слов с трибун не разобрать. Лэйн замечает короткое движение, видит, как Ян неуверенно качает головой. И она не слышит ничего — весь шум вокруг вдруг сливается в один неразборчивый гул. Будто кто-то резко приглушил звук в зале, воспользовавшись пультом. Люди вскакивают, кричат, кто-то уже спускается к площадке. Дмитрий что-то говорит команде, Анна рядом судорожно хватает Ноа за руку — но все это будто происходит за стеклом. Лэйн смотрит только вниз. На него. Она видит, как тренер что-то быстро говорит Яну, осторожно касаясь его плеча. Как кто-то из ребят машет судье, зовя медиков. Как один из игроков соперников неловко отходит в сторону, проводя рукой по затылку. Ян пытается приподняться. На секунду. И тут же резко замирает. Даже с трибун видно, как его лицо на мгновение искажается — коротко, почти незаметно, но достаточно, чтобы понять: боль сильная. Лэйн чувствует, как пальцы сами сильнее сжимают холодную спинку сидения. Ее сердце лихорадочно бьется где-то в горле, и девушка чувствует, как где-то под ребрами поднимается холодная, тяжелая волна страха.