Вопреки.

Их взгляды встретились. На секунду даже Яну показалось, что он ошибся — что это просто игра света и тени, уставший мозг просто решил подшутить над ним. Лэйн выглядела почти так же, как обычно… и в то же время совершенно иначе. Те же темные глаза, тот же внимательный, чуть колкий взгляд, устремленный прямо на него. Но сейчас в нем будто появилось что-то новое — спокойствие. Не холодное, не отстраненное — скорее тихое, будто она наконец перестала бороться с чем-то внутри себя. Ян на секунду задержал дыхание. В тусклом свете комнаты силуэт девушки казался мягче: волосы чуть растрепались, несколько темных прядей небрежно падали на лицо. Она стояла у стены, рядом с картинами, будто случайный гость в пространстве, которое всегда принадлежало только ему. И от этой картины что-то внутри парня неприятно дернулось. Слишком неожиданно. И слишком… вовремя одновременно. Он медленно закрыл за собой дверь, музыка снизу окончательно стала глухим фоном. И на мгновение ему показалось, что вся эта шумная вечеринка осталась где-то в другой реальности. Здесь же — только две одинокие фигуры, застывшие в полутьме комнаты. Между ними повисло странное, почти осязаемое молчание — как натянутая нить, которую никто не решался задеть первым. И воздух вдруг показался слишком спертым для всего того, что они не могли друг другу сказать. — Заблудилась? — тихо спросил Ян, нарушая тишину. Голос прозвучал ровно, почти лениво, но в этой усталой интонации чувствовалось напряжение, которое он не особенно старался скрыть. Парень не двигался с места. Просто стоял у двери, разглядывая ее так, будто пытался понять, что именно она делает здесь — в его комнате, после всех тех недель молчания. Лэйн чуть склонила голову. — Возможно, — ответила она так же тихо. — Тогда ты промахнулась на пару дверей, — Ян коротко усмехнулся. — Ванная дальше по коридору. Он сказал это почти небрежно, но взгляд все равно не отводил. Лэйн лишь безучастно пожала плечами, отворачиваясь назад к стене. Напряженные плечи, пальцы, которыми она проводила по шероховатой поверхности комода перед собой, едва подрагивающие ресницы — все в ее фигуре выдавало ярое не желание уходить отсюда. — Я никогда не была у тебя в комнате, — вдруг заметила она, разглядывая очередную рамку. В массивной деревянной оправе покоилась большая старая фотография. Едва пожелтевший от времени снимок — лето, яркое солнце, и четверо подростков, стоящих у бассейна. Ян узнал его сразу: тот самый день, когда они с Каином впервые выиграли школьный турнир по баскетболу, а Анна упрямо отказалась уходить с площадки, пока ее не пустили на общий снимок. Лэйн чуть наклонилась ближе, проводя пальцем по краю рамки. — Вы тут… совсем дети, — тихо сказала она. Ян сделал несколько шагов вперед. Половицы под ногами тихо скрипнули. Он остановился в паре шагов за ее спиной, тоже глядя на фотографию. — Мы и были, — кратко ответил он. Девушка на секунду улыбнулась — едва заметно, краешком губ. — Странно. — Что именно? Она чуть повернула голову, но не до конца, продолжая рассматривать снимок. Ян же тем временем смотрел прямо на нее. Сначала просто на ее спину — тонкую линию плеч, едва освещенную сумраком, потом взгляд медленно скользнул ниже: по узкой талии, по складкам короткой юбки, едва прикрывающей длинные ноги. Он вдруг поймал себя на том, что слишком хорошо помнит как именно ее кожа ощущалась под пальцами. Как она пахла. Какой у нее вкус, когда девушка позволяла подобраться ближе к себе. Мысль вспыхнула в сознании ярким пятном. Ян тихо сглотнул, почти незаметно сжав челюсть. Проклятый алкоголь — он заставлял воспоминания становиться слишком живыми. И от этого расстояние между ними — всего несколько шагов — вдруг ощущалось опасно коротким. — Я помню наше детство… — сказала она медленно, растягивая гласные буквы. — Но оно будто далеко. Как старый сон, который когда-то был очень настоящим, — она слегка нахмурилась, подбирая дальнейшие слова. — Знаешь, когда просыпаешься и уверен, что все происходило взаправду… а потом проходит время, и остаются только обрывки. Цвета, смех, чей-то голос. Но если попытаться дотронуться — ничего. Лэйн наконец развернулась и оперлась спиной о комод, сложив руки на груди. Дерево тихо скрипнуло под ее весом. Девушка бегло осмотрела комнату Яна — медленно, внимательно, словно разглядывала место из чужой истории, выхватывая смутные очертания мебели в полутьме. — Мне всегда было интересно, какая она, — сказала она, кивнув в сторону стен, — твоя комната. Я помню, что часто смотрела на твое окно из своего. По вечерам. Свет включался, выключался… силуэт мелькал. Я придумывала, что у тебя там происходит. Она слегка повела плечом, возвращая взгляд к его фигуре. Ян стоял напротив — высокий, неподвижный. Одна рука была спрятана в кармане спортивных штанов, другая, туго перебинтованная, устало свисала вдоль груди. Белые бинты резко выделялись на фоне темной ткани, обтягивающей его тело — как напоминание о том, что даже капитаны иногда ломаются. Лэйн наблюдала за парнем так же внимательно, как раньше рассматривала его окно через дорогу. — Всегда думала, что у главного красавчика школы комната должна выглядеть как штаб супер-героя. Но, видимо, тут нет ничего особенного. Когда она говорила, расстояние между ними стало почти ощутимым — вместе со словами девушки до него дошел и запах. Сначала резкий — алкоголь. Теплый, терпкий, как будто она выпила совсем недавно. Потом — слабый табачный дым, въевшийся в ткань ее майки. И еще что-то, едва уловимое. Сладковато-горькое, чужое. Парень нахмурился почти незаметно. — Ты что, курила травку с Каином? — Ян выдвинул свое предположение достаточно резко. Лэйн стояла перед ним, слегка покачиваясь, но взгляд оставался удивительно ясным. В глазах плясали отблески света уличного фонаря, пробиравшегося сквозь темноту ночи, — живые, почти лихорадочные. Встретив утвердительный кивок головы, он лишь сжал челюсть, сильнее сводя брови. — Отлично, — парень провел здоровой рукой по лицу, зачесывая назад черные волосы. Девушка несколько секунд смотрела на него, будто собираясь с мыслями. Потом медленно выдохнула. — Он сказал, что давно в меня влюблен, — она сделала паузу, потупив взгляд в пол. — Фраза прозвучала почти буднично. Но в комнате она упала тяжело. Ян сделал еще один глоток воздуха, горло вдруг стало слишком сухим. Каждое ее слово будто гвоздями медленно вбивалось куда-то под виски. — Знаешь… — продолжила Лэйн, но терпеть было невыносимо. Ян вдруг горько усмехнулся, резко перебивая ее. — И как прошел этот трогательный момент? — едкий голос разил плохо скрываемым сарказмом. — Он был… честным, — Лэйн лишь лениво пожала плечами. — Каин вообще такой. Ян отвел взгляд. Слово честным почему-то кольнуло сильнее, чем должно было. Несколько секунд он молчал, глядя в сторону окна, где за стеклом темнел мокрый сад. — Конечно, — тихо отозвался. — Каин всегда был хорошим парнем. Стабильный, спокойный. Честный. Последнее слово прозвучало чуть резче, чем он собирался. Он вновь провел рукой по затылку, взъерошивая волосы. Говорить о лучшем друге в таком ключе было почти противоестественно его натуре. Ян и Каин всегда существовали по одну сторону. Сколько себя помнил — они делили все: школьные драки, бессмысленные споры, победы на площадке, летние ночи на крыше этого дома. Каин был тем человеком, за которого Ян не задумываясь полез бы в любую передрягу. И именно поэтому сейчас все внутри ощущалось неправильно. Как будто кто-то незаметно сместил привычную ось мира. Он знал, что должен был чувствовать. Должен был отнестись к этому спокойно, но вместо этого внутри поднималось другое. Глухое, неприятное раздражение, граничащее с ядовитой злостью. И Яна задевало это еще сильнее, ведь оно прекрасно понимал: дело не в Каине — дело в ней. — И что дальше? — спросил он уже спокойнее. — Ты пришла сообщить мне хорошие новости? Лэйн резко подняла глаза. На секунду между ними повисло напряжение — густое, тяжелое, как воздух перед грозой. Ян незамедлительно двинулся в сторону, будто больше не мог стоять на месте. Он прошел к столу, поставил пустую бутылку и устало опустился на стул. Пальцы машинально нашли выключатель настольной лампы. Щелк. Мягкий желтый свет разлился по комнате, вытаскивая из полумрака детали: край комода, старые фотографии на стене, тонкую фигуру Лэйн, все еще прислоненную к дереву. Девушка слегка поморщилась от света, но не двинулась. Ян на мгновение задержал взгляд на девичем силуэте. Теперь он видел ее отчетливо — растрепанные волосы, слегка размазанный макияж, напряженные пальцы. Короткая юбка, в которой Лэйн выглядела одновременно небрежно и опасно притягательно. Тонкие колени, едва заметное покачивание, выдающее алкоголь в крови. Злость внутри поднималась тихо, но упрямо. Ревность была почти физической — тяжелой, вязкой, будто кто-то медленно сжимал его внутренности изнутри. Ян сжал челюсть. Он не имел права злиться, но это знание никак не помогало. — Нет, — наконец прошептала Лэйн. — Тогда зачем? — он слегка прищурился. Пальцы девушки все еще упирались в край комода, будто это был единственный предмет в комнате, который не давал ей потерять равновесие. Она медленно втянула носом воздух, и Ян заметил, как чуть дрогнули хрупкие плечи. — Потому что после разговора с Каином… — она запнулась, тихо усмехнувшись самой себе. — Я вдруг увидела нас со стороны. — Лэйн провела ладонью по виску, словно собирая рассыпавшиеся мысли. — Он говорил обо мне так… спокойно. Будто я человек, которого можно выбрать. Построить что-то правильное, нормальное… — она чуть пожала плечами. — Понимаешь? — Звучит как хороший план, — он глядел на нее, не моргая. — Да. Только вот проблема в том, что я сидела там и думала вовсе не о нем, — Лэйн медленно покачала головой. Ян вдруг почувствовал, как внутри что-то едва заметно сдвинулось. Глупое, почти раздражающее чувство надежды медленно поднималось из недр его сознания — как пузырь воздуха в глубине, который никак не удается утопить обратно. Оно разъедало изнутри, заставляя сердце биться чуть быстрее, чем следовало. Он никогда не вслушивался в слова девушек так внимательно. Обычно все было гораздо проще: смех, невесомый флирт, короткие ночи, разговоры, которые не требовали запоминать ни фразы, ни интонации. Ян давно привык к тому, что внимание девушек — легкая, почти механическая часть его жизни. Приятная, но незначительная. Никогда прежде он не сидел вот так, с замиранием ловя каждое слово. Не чувствовал, как внутри все сжимается от одного ее взгляда. Не ждал, чем закончится следующая фраза, будто от нее действительно зависит что-то в его жизни. Но сейчас он слушал — и это ощущение было почти болезненным. — Я думала о том, как ты стоишь у окна моей комнаты посреди ночи, — Лэйн продолжила уже тише. — Как бесишь меня до белого каления на каждом шагу. Как смотришь на меня так, будто уже давно все понял, — она вновь усмехнулась, коротко, почти устало. — И как я каждый раз делаю вид, что это просто игра. Ян резко сжал пальцы на краю стола. Искренние слова, слетавшие с ее уст, звучали настолько непривычно, что выбивались из уже собранного в его голове пазла. Он привык к другой Лэйн — колючей, насмешливой. Всегда готовой отступить на шаг назад, едва разговор становился слишком настоящим. А сейчас она стояла перед ним так открыто и говорила настолько спокойно, будто впервые позволила себе перестать скрываться. Это сбивало с толку. Зеленые глаза внимательно изучали лицо девушки, будто пытались убедиться, что это не очередная ее игра — не новая ловушка из слов и полутонов, в которую он снова влезет, чтобы через минуту услышать привычную колкость. Но на лице Лэйн не было привычной защиты. Только странная, почти опасная откровенность. — Я все время вру, — наконец заключила она, неожиданно подняв взгляд на него. — Себе, тебе. И всем вокруг. Слова прозвучали тихо, но в этой тишине они оказались тяжелее любой их прежней ссоры. Лэйн вдруг оттолкнулась от комода. Сначала неуверенно — словно проверяя, выдержат ли ее собственные ноги этот шаг. Затем еще один. Алкоголь делал движения чуть плавными, будто воздух вокруг стал гуще, но ее взгляд оставался удивительно ясным. — Я говорю это… — она на секунду запнулась, будто сама удивляясь собственным словам. — Да потому что отрицать уже бессмысленно. Последняя фраза сорвалась почти шепотом. В комнате стало совсем тихо, даже гул музыки за стеной резко стих, оставляя две одинокие фигуры в комнате в абсолютной тишине. Ян смотрел на нее, не двигаясь, почти не дыша. Он слишком долго учил себя не реагировать на нее. Слишком упорно держал дистанцию последние недели — упрямо, почти по-детски избегая ее взглядов, разговоров, даже случайных пересечений в коридорах школы. Будто это могло что-то упростить, будто так было легче. Но сейчас ее честность буквально обезоруживала — Лэйн стояла здесь, говорила все это. Сама. И пусть в ее крови очевидно было много алкоголя и слишком много дыма — Яну было плевать. Потому что ее защита, та самая непробиваемая броня, о которую он столько раз разбивал лоб до крови, наконец дала трещину. Самую настоящую. И в этот раз он даже не был тем, кто ее пробил — девушка справилась с этой задачей самостоятельно. Мысль разлилась внутри неожиданным теплом — тихим и пугающим, как первый огонь под кожей после долгого холода. Лэйн сделала еще один шаг, расстояние между ними неумолимо сокращалось. Ян все еще не двигался. Парень смотрел на нее так внимательно, будто боялся пропустить хоть малейшую перемену в лице — легкое движение ресниц, напряжение в уголке губ, то, как она чуть задерживает дыхание перед следующим шагом. Будто этот момент был чем-то хрупким. Тем, что легко спугнуть. И потому он просто сидел, позволяя секундам растягиваться, впитывая эту редкую, почти невероятную картину — Лэйн, которая впервые сама подошла так близко. — Блять… — наконец выдохнул он. Слово прозвучало тихо, почти потерянно, будто сорвалось само по себе. Ян провел рукой по лицу, на секунду зажмурившись, словно пытался собрать мысли, которые вдруг неряшливо спутались в голове. Когда он снова посмотрел на нее, в его взгляде уже не было той жесткой насмешки, с которой он привык встречать ее выпады. Только усталое напряжение. — Ты даже не представляешь, насколько это нечестно. Лэйн чуть прищурилась. И вдруг уголок ее губ медленно пополз вверх — та самая кривая, упрямая усмешка, которую Ян знал слишком хорошо. — Нечестно? — тихо переспросила она, наклонила голову, протягивая последующую фразу слишком медленно. — Хилл, это ты постоянно вламывался в мое пространство… Лез через окна в мои мысли, в мои нервы, а теперь жалуешься на честность? Лэйн сделала еще полшага ближе, теперь расстояние между ними стало почти смешным. Она слегка покачнулась, но быстро выровнялась, упрямо удерживая его взгляд. — Я думала, что это как раз твоя любимая игра, — ее глаза пьяно блеснули. — Давить, пока человек не сломается. — Да, поздравляю, ты меня раскусила, — короткая пауза. — Лэйн… — он шумно выдохнул, и в этом имени вдруг прозвучало больше, чем во всех их прошлых спорах. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? В глазах напротив мелькнуло что-то темное и почти озорное — опасная смесь алкоголя, упрямства и той редкой откровенности, до которой ее довел этот вечер. Затем Лэйн сделала последний шаг. Совсем короткий. И прежде чем Ян успел что-либо сказать, ее руки легко легли на его плечи, а сама девушка опустилась ему на колени — почти небрежно, будто это было самой естественной вещью в мире. Стул тихо скрипнул под их весом. Каждая мышца в теле Яна мгновенно напряглась, как у зверя, который вдруг оказался слишком близко к убийственному огню. Она была слишком близко. Ее голые колени по обе стороны его бедер, теплое дыхание у самой линии его шеи, запах алкоголя, табака и чего-то травянистого, который теперь полностью заполнял пространство между ними. — Ты выглядишь так, будто сейчас взорвешься, — тихо заметила она, к концу фразы голос скатился до шепота. — Расслабься, капитан. Лэйн внимательно рассматривала его лицо — напряженную линию челюсти, тень раздражения в глазах, то, как он упрямо держал руки неподвижно, будто запрещал себе сделать лишнее движение. Она чуть усмехнулась. — Разве не этого ты так долго добивался? — ее пальцы медленно скользнули выше, к его затылку, едва касаясь растрепанных волос. — Я тут, прямо перед тобой, — она перебирала пальцами темные пряди. Ян шумно втянул воздух носом. Его руки все еще упрямо лежали на краях стула, пальцы сильно, до побелевших костяшек, сжимали ребристое дерево. В животе все неприятно скрутило — тяжелым, горячим узлом возбуждения, которое он из последних сил пытался удержать под контролем. Теперь между их лицами оставались считанные сантиметры. Глаза девушки ярко блестели в мягком свете лампы — дерзко, вызывающе, почти победно. — Ну же, — тихо добавила Лэйн, едва касаясь его щеки кончиками пальцев. — Скажи что-нибудь. Ты же обычно такой разговорчивый, когда загоняешь меня в угол. Тепло ее тела ощущалось сквозь ткань одежды, дыхание касалось его губ, а колени по обе стороны его бедер лишали последней иллюзии дистанции. Ян поднял на нее взгляд, медленно. Глаза заметно потемнели. — Ты серьезно думаешь, — голос стал ниже, — что это я загнал тебя в угол? Ты же просто играешь со мной, хамка. Лэйн чуть склонила голову, будто наслаждаясь тем, как он теряет самообладание. Ее пальцы все еще лениво перебирали волосы на загривке. Ян резко выдохнул и наконец убрал руки со стула. Одна ладонь легла на ее талию — крепко, почти предупреждающе. Он притянул девушку чуть ближе. Движение было медленным, почти осторожным — но в нем чувствовалась сила, которую Ян больше не пытался скрывать. Лэйн легко поддалась, будто только этого и ждала. Теперь между ними не осталось почти ничего, только едва усмиряющая внутренний голод теплота дыхания. Она смотрела на него сверху вниз — в упрямых глазах все еще жила та дерзкая искра. — Играю? — тихо повторила она, нахально усмехнувшись. — Забавно слышать это от тебя. Ян свободной рукой сжал ее талию чуть сильнее. Достаточно, чтобы она почувствовала, как напряглась его ладонь. Большой палец медленно скользнул по линии бедра, будто он пытался убедиться, что она действительно здесь, а не очередная иллюзия, созданная алкоголем и этой проклятой ночью. Он чувствовал тепло ее тела сквозь ткань, отчетливо чувствовал, как она едва заметно покачивается у него на коленях, и от этого внутри становилось еще горячее. — Ты пьяна, — Ян шумно втянул воздух, челюсть парня была заметно напряжена. — Ты тоже, — ответ прозвучал почти мгновенно. Лэйн чуть прищурилась, разглядывая лицо напротив так пристально, словно ловила каждую мелкую перемену в выражении. Потом уголок ее губ медленно дернулся вверх. — И ревнуешь меня, — добавила она лениво. — Не переживай, Хилл… тебе это даже идет. Слова повисли между ними. Глаза на секунду закрылись, будто Ян пытался удержать себя еще хоть на немного. Девушка упрямо наклонилась чуть ближе, так что ее лоб почти коснулся его. — Лэйн… — практически с мольбой простонал он. Ее нос едва коснулся щеки, дыхание скользнуло по линии его губ, задевая шрам. Ян почувствовал, как по телу прошла короткая, опасная дрожь. Она знала, что делает. Черт, она прекрасно знала. Девушка задержалась в этом расстоянии всего на секунду — достаточно долго, чтобы почувствовать, как сжалось все его тело. — Видишь? — прошептала она. — Ты все еще реагируешь… Он не дал ей закончить. Ян резко притянул ее ближе и впился в губы напротив. Не мягко, совсем не осторожно. Поцелуй был резким, горячим, почти жадным — как будто все то напряжение, которое копилось между ними неделями, наконец нашло единственный возможный выход. Его рука крепче сжала ее талию, поднимаясь выше — пальцы быстро скользнули к ее затылку, удерживая девушку ближе, заведомо отметая все попытки отстраниться. Лэйн на секунду замерла от неожиданности, а потом ответила. И в этом ответе не осталось ни игры, ни колкости — только тот самый огонь, который они оба так долго делали вид, что не замечают. Комната наполнилась тихим скрипом стула, приглушенным дыханием и глухими ударами музыки, доносящейся снизу. Но для них в этот момент все остальное перестало существовать. Поцелуй стал глубже — горячее, жаднее. В нем больше не было той осторожности, которая обычно появляется, когда люди только начинают касаться друг друга. Между ними ее просто не осталось. Лэйн тихо выдохнула ему в губы, прижимаясь ближе, будто расстояние между ними все еще было слишком большим. Пальцы девушки сильнее запутались в черных волосах, и от этого движения Ян тихо втянул воздух сквозь плотно сомкнутые зубы. Он чувствовал ее везде — тепло ее тела, мягкое давление коленей, дыхание, которое сбивалось все сильнее. Поцелуй становился рваным. Лэйн тихо, едва слышно застонала ему в губы, когда он притянул ее еще ближе, и этот звук прошел по его телу резким электрическим разрядом. Быстро вздымающаяся грудь девушки задела его забинтованную руку. — Черт… — тихо прошипел Ян сквозь поцелуй. Боль вспыхнула резко, но почти сразу утонула в другом ощущении. Лэйн отстранилась всего на пару сантиметров — ровно настолько, чтобы ее губы могли скользнуть по уголку его рта. Язык мягким, выверенным движением коснулся тонкого шрама у губы, оставляя за собой влажную дорожку. И это ощущение окончательно сорвало последний остаток его самообладания. Он снова притянул ее к себе, врываясь языком в ее рот — уже без всякой бережности, отвечал на поцелуй отчаянно, вкладывая всю накопленную злобу. Лэйн чуть поерзала у него на коленях, сначала почти незаметно — как будто просто меняла положение. Но через секунду она замерла, почувствовав под собой твердое возбуждение его тела. Прямое доказательство желания. Ее губы медленно растянулись в пьяной, довольной улыбке, разрывая поцелуй с мокрым звуком. Девушка неожиданно легко соскользнула с колен. Медленно, решительно. Ткань кожаной юбки мягко скользнула по бедру парня, когда она опустилась на пол между его ног. Голые коленки коснулись ковра, ладони на секунду легли на обе его ноги, цепляясь мертвой хваткой, чтобы удержать равновесие. Ян поднял бровь. Сначала удивленно, всего через мгновение — прищурено, наблюдая за ней сверху. Лэйн тем временем уже опустила взгляд. Ее пальцы лениво нашли шнурки на поясе его спортивных штанов. Она задумчиво потянула за один из них, в пьяных глазах танцевали бушующие черти. — Скажи мне одну вещь, — хрипло отозвался он, стараясь выровнять надрывный голос. — Я правда у тебя не первый, или ты просто пытаешься казаться такой уверенной? Лэйн тихо усмехнулась. Пальцы продолжали играть со шнурками — сначала потянули, потом медленно ослабили узел. Близость ее тела к определенной пульсирующей точке между его ног оказалась сокрушительно обжигающей. — Ян… — протянула она, поднимая взгляд из-под полуприкрытых ресниц. — Твоя собственническая натура не знает границ. Он заметно напрягся, подаваясь всем телом вперед. Губы отчаянно жаждали новых прикосновений — ему хотелось вновь завладеть ею, притянуть ближе, почувствовать сладость ее кожи. Но Лэйн словно нарочно держала дистанцию. — Ладно, — она снова опустила взгляд к его поясу, медленно развязывая узел. — Был один, — пальцы лениво потянули за второй конец шнурка, — итальянец. Узел окончательно ослаб. Пальцы девушки задержались на ткани его штанов чуть дольше, чем требовалось. Она медленно потянула их вниз — неспешно, почти лениво, словно проверяя, как далеко может зайти, прежде чем он потеряет контроль. Ткань скользнула по его бедрам. Она оставила Яна в одних боксерах — будто это был самый естественный результат их разговора. Парень шумно втянул воздух носом. — Мы тогда жили там почти полгода, — продолжила Лэйн все тем же задумчивым тоном, словно рассказывала историю за чашкой кофе, а не стояла на коленях между его ног. — Он был очень красивый. Ну, знаешь… с этим дурацким акцентом. Ее пальцы рассеянно прошлись по его бедру, уже не так уверенно поднимаясь выше. Ян упрямо молчал. Каждое ее слово медленно вбивалось ему в голову, тяжелым ритмом отдаваясь где-то под висками. Но куда сильнее действовало другое — то, как спокойно она это делала. Как осознанно. Она прекрасно видела его реакцию, внимательные глаза следили за тем, как напряглись мышцы его живота, как потемнел взгляд, как дыхание стало глубже. И все равно продолжала свою сладостную пытку. Ревность и желание смешались внутри Яна в странный, почти оглушающий коктейль. Он никогда прежде не чувствовал ничего подобного — не так резко, не так остро. Парню хотелось одновременно двух противоположных вещей. Остановить ее — и ни за что не останавливать. Его бедра предательски подались вперед, в немой отчаянной просьбе. Движение было почти бессознательным. Он смотрел на нее сверху — взгляд затуманенный, тяжелый, будто мир вокруг медленно сузился до одного-единственного человека перед ним. На секунду он закрыл глаза, будто пытался взять себя в руки. Потом тихо усмехнулся, но в этой пьяной усмешке не было ни капли веселья. Парень вдруг резко наклонился чуть вперед, отрывая спину от стула. Пальцы свободной руки в одно мгновение нашли ее подбородок и заставили поднять лицо, встречая два упрямых взгляда в их привычной схватке. — Значит… итальянец, — прошипел он хрипло. Его большой палец медленно прошелся по пухлой нижней губе, в попытке стереть с нее последние слова. — Очень красивый, — повторил он почти шепотом, наклоняясь еще ближе, так, что Лэйн почувствовала его дыхание у самого лица. — Не стели мне, Фостер. Уголок губ Лэйн снова дрогнул. Лицо девушки озарило почти победоносное выражение, когда она наконец опустила руку на его твердость, чуть сжимая разгоряченную плоть сквозь ткань боксеров. Его хриплый, рваный вздох был мелодией для ее ушей. — Давай договоримся, хамка, — с хриплым стоном отозвался Ян, на секунду скользнув взглядом по ее раскрасневшимся от поцелуев губам. — Или ты прекращаешь рассказывать мне сказки про своих бывших… или я перестаю делать вид, что меня это не заводит. Его взгляд остался тем же — темным, напряженным, почти опасным — когда Лэйн наконец стянула с него белье и на мгновение застыла, разглядывая его возбуждение. Пальцы ловко обхватили твердый член, начиная неспешные, сладостно-медленные движения. Ян резко откинулся назад на стул, нервно притягивая ближе забинтованную руку. Рука девушки скользила по обнаженной плоти — то ускоряясь, то замедляясь, находя свой темп. Опьяневшие не то от алкоголя, не то от его ошеломляющей реакции парня, глаза внимательно следили за каждой напряженной веной на шее Яна. Когда большой палец задевал особо чувствительную уздечку, Лэйн широко улыбалась, ловя хриплый стон, едва сорвавшийся с искусанных губ напротив. Челюсть Яна буквально сводило от напряжения. Он на секунду зажмурился, будто это могло хоть немного остудить то, что происходит внутри. Внутренности медленно плавились, пока девушка опускала вязкую ниточку слюны, смачивая собственную ладонь. Воздух входил в его легкие тяжело, неровно, словно каждое дыхание приходилось проталкивать через сжатые ребра. С усилием парень заставил себя открыть глаза. И то, что он увидел, только сильнее ударило по остаткам самообладания. Лэйн сидела на коленях между его ног — волосы чуть растрепались, темные пряди ниспадали на лицо, ладонь уверенно обхватывала его начало, планомерно ускоряя темп. Полуприкрытые хитрые глаза блестели в мягком свете лампы, губы чуть припухли после рваных поцелуев, неровное дыхание заставляло грудь быстро подниматься. Зеленые глаза зацепились за два твердеющих соска, проступающих сквозь легкую ткань ее майки. Ян внезапно почувствовал, как все его тело болезненно отзывалось на эту манящую картину. Мышцы живота напряглись сильнее, бедра слегка подавались вперед к ее движением, будто он инстинктивно тянулся к ней ближе. В глазах Лэйн не было ни смущения, ни растерянности. Только это чертовски уверенное, почти хищное спокойствие. — Блять… — тихая ругань вырвалась сквозь плотно соединенные зубы. — Ты… ты сведешь меня с ума. Девушка, не прекращающая свою сладострастную пытку, потянулась ближе к его лицу. Ее движение медленное, почти ленивое — как у кошки, которая точно знает, что добыча уже никуда не денется. Темные пряди скользнули по ее оголенным плечам, когда Лэйн остановилась всего в нескольких сантиметрах от его губ. Ее теплое, сбившееся дыхание смешалось с его, подарив обоим странное, тянущее удовлетворение. — Что? — тихо зашептала она, едва касаясь губами уголка его рта. — Действительно боишься сойти с ума, Хилл? Ян больше не выдерживал, свободная рука резко поднялась вверх и ухватила ее за загривок — крепко, почти грубо, пальцы зарылись в спутанные волосы у основания шеи. И в следующую секунду он без промедления потянул ее к себе. Поцелуй получился глубоким, жадным, почти голодным. Ян целовал ее так, будто пытался перехватить инициативу в свои руки, хотя в глубине души прекрасно осознавал, что победа в этой схватке очевидно уже отдана ей. Лэйн тихо выдохнула ему в рот, без тени сомнения поддаваясь порыву. Его тело инстинктивно двинулось вперед, словно пытаясь сократить и без того исчезнувшее расстояние. Когда ладонь девушки спустилась ниже, с силой обхватывая член у самого основания, у Яна внезапно потемнело в глазах. Он практически с яростью отметил свою беспомощность, когда вторая рука бесполезно болталась, прижатая вдоль груди — забинтованная, тяжелая. Он рвано простонал сквозь поцелуй. Черт. Впервые за все время травмы Ян так сильно пожалел о ней — ему отчаянно хотелось схватить ее обеими руками, прижать к себе, почувствовать ее полностью — талию, спину, плечи — удержать так крепко, чтобы она даже не подумала снова от него отступить. Пройтись по каждому ее ребру, пересчитав, оставив после себя покрасневшие отметины. Доказательство принадлежности Лэйн ему — хотя бы этой ночью. Но вместо этого Ян мог только удерживать девушку одной рукой, притягивая настолько близко, насколько было возможно. И от этого желание становилось только острее. Парень быстро углубил поцелуй, настырно врываясь в ее рот языком, словно пытаясь компенсировать эту невозможность. Девушка тихо простонала ему в губы и едва заерзала, уже сама не в силах усидеть на месте, и это движение окончательно сорвало последние остатки контроля. Ян вдруг поднялся, разрывая контакт ее пальцев со своим разгоряченным телом. Движение получается почти резким — стул тихо скрипит и отъезжает назад. Его рука все еще грубо держала Лэйн за затылок, не ей позволяя отдалиться ни на сантиметр. — Хер с тобой, — выдыхает сквозь зубы. Она едва успела подняться с колен, когда Ян уже вынудил девушку сделать несколько быстрых шагов назад. Уверенные пальцы в ее волосах направляли движение, властно и упрямо, будто он больше не собирался позволять ей вести эту игру. Шаг. Еще один. И Лэйн тихо засмеялась сквозь сбившееся дыхание, но послушно отступала — пока ее задняя часть ног не уперлась в край кровати. Она едва успела бросить на него быстрый, почти вызывающий взгляд — и в следующую секунду потеряла равновесие. Матрас мягко принял вес ее тела, и Ян, особо не мешкая, навис над ней почти сразу. Уперся коленом о край кровати, наклоняясь ближе. Настольная лампа учтиво отбрасывала теплый свет на их переплетенные силуэты, делая тени на стене длиннее, спутаннее. Лэйн успевает только вдохнуть, когда его настойчивые губы снова находят ее. Поцелуй оказывается жестче, чем прежде. Глубже. В нем больше нет и секунды сомнения. Широкая ладонь уперлась в матрас рядом с девичьим плечом, удерживая его широкое тело над хрупкой фигурой. Девушка лишь тихо хныкала ему в губы, просяще прогибаясь в спине. Все в ее позе выдавало отчаянное желание, почти мольбу — коснуться, сжать, заставить выбросить из головы все остальное. Ян чувствует, как по телу снова проходит горячая волна. Ее дыхание, ее пылающая кожа под ним. И этот чертов взгляд, который даже сейчас оставался упрямо дерзким. Он с характерным звуком отрывается от ее губ, тонкий отблеск слюны разрывается между их телами — скользит ниже, утыкаясь в практически прозрачную кожу на шее. Зубы оставляют несколько небрежных укусов, пока Лэйн обхватывает его плечи руками, настырно выпрашивая продолжение. Тело девушки подрагивает от напряжения, глаза переодически закатываются, когда Ян находит особо чувствительную точку, сжимая челюсть чуть сильнее, чем стоило бы, и мгновенно проходится по нему языком, зализывая маленькую ранку. Парень смещается чуть в бок, едва заметно хмурится, удерживая равновесие на ушибленном плече, но Лэйн ничего не успевает сказать — его свободная рука уже уверенно опускается ниже, без промедления ныряет под юбку, отодвигая взмокшую ткань ее трусиков. Девушка задыхается в ощущениях, сильнее прогибаясь в спине, и без капли смущения двигается навстречу сначала одному, затем второму пальцу, растягивающим ее напряженное, сокровенное основание. Когда ее влажные стенки, поддаваясь круговым движениям, обхватывает его, мягко обнимая, у Яна буквально срывает остатки контроля. Мысли, которые он еще секунду назад пытался удержать в голове, рассыпаются — как карточный домик. На короткий миг он даже теряется в этом ощущении, будто собственное тело перестает подчиняться привычной дисциплине. Ее запах сводит с ума. Теплый, живой — смесь табака, сладкого алкоголя и чего-то ее собственного, едва уловимого, но до боли знакомого. Ян невольно вдыхает глубже, и это только сильнее бьет в голову. Он на секунду замирает над ней. Будто пытается поймать последнюю нитку самообладания, прежде чем окончательно ее отпустить. Но Лэйн лежит под ним, с усладой поддаваясь каждому движению. Темные волосы рассыпаются по подушке, губы приоткрыты, дыхание сбивается — этот вид окончательно выбивает почву из-под ног. Ее глаза, плотно затянутые искрами возбуждения, вдруг встречаются с его — и Ян тихо выдыхает сквозь зубы, разрывая контакт ее влажной кожи с пальцами. Лэйн недовольно хмурит брови, с удивлением наблюдая, как парень поднимает свою руку, размазывая вязкую влагу по ее губам. Она распахивает рот, чтобы возмутиться, но он резко наклоняется ближе и медленно слизывает ее собственный вкус с нижней губы, будто нарочно дразня этим движением. На секунду в глазах девушки вспыхивает упрямый огонь. Она резко тянется к своей юбке, пальцы находят молнию сбоку. Всего мгновение она возится с замочком — коротко, нервно — и ткань поддается, соскальзывая вниз по бедрам. Юбка падает на пол рядом с кроватью, следом летит и короткий черный топ. Лэйн остается перед ним в тонких трусиках, почти не задумываясь о том, что делает. Алкоголь и адреналин все еще шумят в крови, стирая последние остатки осторожности. Ян на секунду замирает, его взгляд с усладой скользит по ней — цепляет аккуратную грудь, которую девушка даже не пыталась скрыть под бюстгальтером, тонкую линию ее талии, затем ниже — проходясь по мягкому изгибу бедер, длинным ногам, которые теперь лежат перед ним, комкая светлые простыни. Он смотрит так, будто пытается убедиться, что это происходит на самом деле. Будто боится, что если моргнет — сладкое наваждение исчезнет. Потому что это слишком похоже на один из тех образов, которые иногда приходили к нему в голову ночью — быстрые, запретные мысли, которые Ян обычно отгонял прежде, чем они успевали стать слишком реальными. — Ты безумно красивая, — хрипотца его голоса выдает искренность с потрохами. — Вся моя. Девушка лишь слабо, искушенно улыбается, отводя руку ниже, и вновь скользит пальцами по его твердости, направляя головку члена к самой своей сокровенной сути. Парень на мгновение зажмуривается, и неуверенно подается вперед, едва толкаясь внутрь. Они оба вдруг замирают, поглощенные яркой вспышкой этого тотального, ошеломительного слияния. Ян медленно входит глубже, внимательно следя за каждой эмоцией на ее лице. Лэйн хмурится, утопая в сладостной боли и остром, прошибающим позвоночник, удовлетворении. Она сама подается ближе, без слов прося о большем. И парень мгновенно слушается, заполняя ее всю, полностью, до самого основания. Девушка тихо стонет ему прямо в шею, в попытках скрыть свое лицо от настырных зеленых глаз, будто силясь растворится — в нем, в ночи, в этом болезненном освобождающим наслаждении. Ян чувствует ее дыхание у своей кожи, слышит этот приглушенный стон — и от него по спине проходит тяжелая волна. Его рука инстинктивно скользит по ее боку, пальцы медленно повторяют линию талии, он запоминает каждую ее деталь. Парень начинает двигаться. Сначала медленно, позволяя Лэйн привыкнуть к растягивающему ощущению внутри себя, затем все быстрее — увереннее. Из его движений вдруг пропадает эта резкая, настырная похоть, оставляя за собой лишь полноценное участие, насколько странное и непривычное желание доставить ей удовольствие. — Тебе хорошо? — Ян слышит свой голос будто со стороны, полностью утопая в сладострастном процессе. — Да, — хрипло выдает девушка, путаясь в собственных звуках, запрокидывает голову. — Я хочу тебя еще вс… всего. Эти вязкие, откровенные слова заставляют мышцы напрячься еще сильнее. Ян теряет голову, не особо отдавая отчет своим действиям, скользит рукой к ее груди, медленно обхватывая между пальцами пульсирующий сосок. Ушей касается громкий вздох, утопающий в хлипких стуках кожи об кожу, когда он слегка оттягивает розоватую бусину. Лэйн выгибается сильнее навстречу, и Ян резко наклоняется к ней, снова ловя ее губы, будто девушка одним стоном выключает последние остатки рассудка. Поцелуй получается глубже, жестче — почти жадным. Их совместное дыхание тяжелеет, становится неровным, сплетаясь друг с другом в понятном только им ритме. Парень все же не выдерживает — его терпение, до этого момента и так висящее на волоске, вдруг обрывается, и Ян начинает резче входить в нее, в отчаянной попытке слиться с Лэйн воедино, залезть под кожу, впитать в себя, остаться с ней. Девушка беспорядочно сжимает его тело в крепких объятиях, острые ногти царапают кожу сквозь так и не снятую с мужского тела футболку. Он чувствует, как спираль внутри затягивается все сильнее — тугая, горячая, почти болезненная. Каждый ее стон, каждое движение только сильнее раскручивает это ощущение, пока оно не начинает тянуть все тело за собой. Толчки становятся рваными, резкими, будто он больше не успевает за собственными импульсами. Между ними остается только чистая, животная реакция — на тепло, на хриплый голос, на то, как они оба тянутся друг к другу снова и снова, переплетаясь в этом беспорядочном, горячем темпе, где уже невозможно понять, кто из них ведет, а кто уступает. — Посмотри на себя, — он почти задыхается. — Ты оказывается такая податливая. Дыхание смешивается. Пальцы цепляются за кожу, за ткань, за волосы — словно каждый из них пытается удержать другого чуть крепче, чем мгновение назад. Лэйн тихо выдыхает, когда Ян немного меняет угол, укладываясь набок за ее спиной. Он тихо шипит, полностью опускаясь на травмированное плечо, и этот звук утопает где-то в ее макушке, когда парень прижимается ближе к ее спине. Его свободная рука обхватывает тело девушки, притягивая к себе. Бедра Яна продолжают ритмично биться об ее тело, и Лэйн буквально задыхается от ощущения полной, неоспоримой наполненности. Ее поясница, полностью прижатая к мужскому напряженному животу, повторяет настырные движения взад-вперед, подхватывая его темп. Пальцы скользят по ее телу, попеременно задерживаясь то на одном, то на другом соске, заставляя девушку исступленно уткнуться лицом в подушку, в вялых попытках заглушить собственные стоны. Комната — оторванное от остального мира пространство — наполняется глухими звуками мокрого слияния их тел. Рука скользит ниже, оставляя за собой табун пробегающих мурашек, проходится по талии, по низу живота, сжимая кожу. Его горячие прикосновения останавливаются на клиторе, заставляя девушку тихо взвизгнуть от приближающейся разрядки. — Я… — она начинает что-то нечленораздельно простанывать. — Давай, хамка, — его рваный голос резко раздается прямо у нее за ухом. — Кончи для меня. Теряясь в сладкой истоме, Лэйн даже не успевает понять, насколько очевидно его слова воздействуют на тело. Внутренние мышцы сжимают его так сильно, что заставляют Яна стонать уже в голос. Уверенные пальцы делают несколько финальных круговых движений, пока ноги девушки не напрягаются в мелкой, рассыпающейся дрожи. Она яростно сжимается вокруг его плоти, утопая в сладких скитаниях обрушившегося оргазма. Ян продолжает двигаться внутри, сильнее наращивая темп. Пальцы все еще поглаживают чувствительную точку между ног Лэйн, в попытках продлить ее наслаждение, с головой утопить в этой истоме, заставить вспоминать их близость каждую последующую ночь. С последним, почти отчаянным стоном, он пытается удерживать себя, но все же резко отрывается от нее, изливаясь на бедро в напряженном спазме. Он прячет свое лицо в ее раскинувшихся волосах, с усилием прижимаясь лбом к затылку девушки, пока тело еще несколько раз скручивается в испытывающих позывах удовлетворения. Лэйн тяжело дышит, но все-таки заставляет себя обернуться, встретившись с отступающей похотью сытых зеленых глаз. Они несколько секунд смотрят друг на друга, цепляя мутным взглядом мелкие капельки пота на разгоряченных телах. Губы девушки подрагивают в слабой улыбке, пока он медленно отрывается от нее, хаотично шаря рукой на прикроватной тумбочке. Пальцы Яна наконец цепляют салфетки, и он с неровным вздохом вытирает следы их близости с ее кожи. Музыка с первого этажа вдруг резко доносится сквозь стены — глухими ударами баса, будто сердце дома продолжает биться где-то далеко внизу. Но здесь, в полутьме спальне, этот шум уже кажется чужим и далеким, доносящимся словно из другого мира. Теплый свет настольной лампы мягко разливается по комнате, ложится на смятые простыни, на край комода, на разбросанную на полу одежду. В воздухе висит густой запах — смесь теплой кожи, алкоголя еще чего-то едва уловимого, сладковато-живого. Ян медленно опускается на спину, матрас тихо пружинит под его весом. Он проводит рукой по лицу, коротко выдыхая, будто только сейчас тело начинает понимать, что все напряжение наконец отпустило. Лэйн почти сразу устраивается рядом. Она сама скользит к нему ближе, устраивая голову на широком плече, словно делает это уже сотни раз. Ее волосы мягко рассыпаются по его груди, едва щекоча кожу. Ян почти автоматически обнимает ее рукой, притягивая чуть ближе к себе. Теперь они лежат почти неподвижно. Несколько секунд никто не говорит, не решаясь прервать это странное, умиротворяющее состояние — только дыхание обоих постепенно выравнивается, возвращаясь в норму. Девушка медленно проводит ладонью по его боку, затем скользит рукой под футболку. Кончики ее пальцев находят теплую кожу живота и лениво обводят линии его пресса, будто она изучает его заново. — Не думала, что с травмой ты будешь таким активным, — вдруг выдает она, растягивая губы в усмешке. Ян отрывает голову от подушки и поворачивается в ее сторону. Их взгляды встречаются, Лэйн смотрит на него тем самым игривым, почти вызывающим взглядом, который он уже научился узнавать еще за секунду до того, как она скажет что-нибудь едкое. Темные волосы рассыпались по его плечу, глаза лениво блестят в мягком свете лампы. Он несколько секунд молчит, внимательно рассматривая лицо напротив — и снова ловит себя на мысли о том, насколько же она красива. Не в аккуратной, правильной красоте, а в той живой, немного упрямой — с прищуром глаз, с этой привычкой говорить колкости, будто каждая фраза обязана оставить след. И, черт возьми, именно это ему в ней так предательски сильно нравилось. — Ты так говоришь, — он тихо усмехается., — будто разочарована. — Я просто уточняю, — Лэйн чуть приподнимает бровь, гуляя взглядом по его телу. Она неловко хватается за край одеяла, и уже через секунду накрывает их тела теплым объятием хлопка, скрывая внезапно обнаружившуюся в сознание наготу тел. Рука парня плавно скользит по ее спине, притягивая девушку ближе к себе. — Расслабься, Фостер, — тихо говорит он. — Я еще даже не старался. Лэйн тихо фыркает, но уголок ее губ все равно взлетает вверх. И он вдруг ловит себя на том, что эта их привычная игра — колкости, полушутки, легкая борьба — почему-то ощущается сейчас… слишком правильной. — Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты слишком разговорчив в сексе? — вопрос слетает с губ без разрешения. Девушка едва заметно хмурится и утыкается носом в теплую кожу его шеи, пряча лицо. И вдруг в голову закрадывается странная мысль. Сколько девушек до нее лежали с ним так же? Вот здесь — на этом плече, под этой же лампой, окутанные запахом кедра и пряностей. Сколько из них так же переплетали с ним ноги, слушали его ленивые фразы, чувствовали уверенные руки на своей спине. Мысль возникает неожиданно — как тихая заноза. Лэйн чуть сильнее сжимает пальцы на его футболке. Она прекрасно знает репутацию Яна. Знает, что он никогда не был тем парнем, который долго задерживается рядом с кем-то одним. Для него это всегда выглядело легко — почти небрежно. И именно поэтому внутри вдруг появляется странное, непривычное ощущение — что-то между легким уколом ревности и раздражением на саму себя. — Ты невозможная, — бормочет он почти устало, в голосе больше нет прежней резкости. — С тобой слова почему-то вырываются сами. Лэйн едва удовлетворенно фыркает, сильнее обнимая его тело ногами. Они лежат близко. Слишком близко, чтобы между ними осталось хоть какое-то пространство. Девушка смиренно устроилась на его плече, здоровая рука Яна все еще лежала у нее на спине — тяжелая, горячая, сильная — будто он даже не собирался отпускать ее сегодня. В комнате становится совсем тихо, и Лэйн неожиданно ловит себя на странном ощущении. Тепло. Оно медленно растекается внутри — спокойное, умиротворяющее, совсем не похожее на тот огонь, который еще недавно заставлял ее дыхание сбиваться. Это ощущение другое. Глубже, тише. И, что самое странное, оно совершенно не вызывает привычного желания отстраниться. Раньше в такие моменты она бы уже искала повод встать, одеться, уйти, сказать что-нибудь, чтобы снова поставить оставить за собой безопасное расстояние. Но сейчас этого нет. Лэйн чуть сильнее прижимается щекой к широкому плечу, ее пальцы лениво лежат на груди Яна под футболкой, иногда едва заметно проводя по коже, будто проверяя, настоящий ли он рядом. Она тихо втягивает воздух, цепляя запах кедра. Тот самый запах, который уже успела запомнить слишком хорошо — сладкий, чуть терпкий, почему-то всегда ассоциирующийся с чем-то запретным. Девушка слегка прикрывает глаза, будто привыкая к этому новому ощущению — спокойствию рядом с ним. Ян тем временем тоже постепенно расслабляется. Его дыхание становится глубже, медленнее. Он машинально проводит пальцами по ее спине, почти бессознательно, словно тело само запоминает ее форму. В какой-то момент их дыхание начинает совпадать. Комната постепенно погружается в полную тишину. Лампа все еще мягко светит на столе, но никто из них уже не думает ее выключать. Лэйн проваливается в сон первой — ладонь все еще покоится на его коже, пальцы расслабляются, дыхание становится совсем редким. Ян ощущает это почти сразу, но не шевелится. Только чуть сильнее притягивает ее к себе, убаюкивающе поглаживая девушку по спине. И спустя несколько коротких минут и вялых движений пальцев на мягкой коже, засыпает следом.

***

Сначала приходит тепло. Мирное, спокойное, обволакивающее — будто кто-то аккуратно укутал ее в одеяло, которое она не помнит, как взяла. Щека прижата к твердой груди, и под ухом размеренно звучит чужое дыхание. Только через несколько секунд сознание начинает медленно выныривать ото сна. Лэйн слегка морщится. Голова тяжелая, будто наполненная ватой, виски неприятно пульсируют — похмелье мягко, но настойчиво напоминает о себе. Она тихо выдыхает и лениво шевелится, в секунду ощущая, как рука на ее спине чуть сильнее прижимает девушку к себе. Она вдруг замирает. Память возвращается не сразу — сначала короткими вспышками. Басы музыки, алкоголь, Каин, протягивающий дымящийся косяк. И… его комната. Их спор, жаркие поцелуи, полное слияние тел. Лэйн вновь осторожно приоткрывает глаза. Светлые стены залиты мягким утренним светом. Солнце уже поднялось, и тонкие лучи пробираются сквозь окно, ложась на кровать золотистыми полосами. Один из них касается лица Яна. Свет скользит по его скуле, по растрепанным темным волосам и останавливается на губах — чуть приоткрытых во сне. Тень от ресниц ложится на щеку, дыхание ровное и спокойное. Он все еще спит. Лэйн несколько секунд просто смотрит на него, разглядывая россыпь веснушек, которую ранее не замечала. Рука парня собственнически покоится на ее на спине, пальцы лениво касаются кожи, будто даже во сне он не собирается ее отпускать. Ноги плотно переплетены между собой, и выбраться из этого объятия будет не так просто. И страннее всего — ей даже не хочется. Лэйн медленно втягивает воздух. В комнате все еще пахнет тем самым кедром, теплым и спокойным. Она на секунду прикрывает глаза, будто проверяя, не сон ли это. Потому что это новое ощущение — лежать так близко к кому-то и не чувствовать привычное желания сразу отстраниться — для нее все еще неправильное, чужеродное. Девушка осторожно отрывает голову от подушки, чтобы лучше рассмотреть сопящего рядом Яна. Солнечный свет продолжает медленно скользить по его лицу, задерживаясь у розоватого шрама. И на секунду Лэйн ловит себя на мысли, что парень выглядит… слишком спокойным. Словно эта ночь для него не стала чем-то, что может все усложнить. Ее губы едва заметно сжимаются, но тело все равно остается лежать рядом еще на несколько долгих секунд, прежде чем оторваться от этого вдруг полюбившегося ей тепла. Делает медленное движение, стараясь не разбудить его. Пальцы скользят по простыне, когда девушка тихо выдыхает и начинает аккуратно выбираться из цепких объятий. Еще чуть-чуть. Лодыжка уже почти освобождается из-под его бедра, как вдруг — теплая рука резко сжимается на ее талии. Лэйн едва слышно ахает от неожиданности. — Куда… — хрипло раздается над самым ее ухом — собралась, Фостер? Ян даже не открывает глаза сразу. Его рука упрямо тянет ее обратно, притягивая к себе так, будто тело действует быстрее, чем проснувшийся разум. — Ян… — тихо шипит она. Но он только сильнее прижимает ее к себе, зарываясь лицом в подушку. Спустя мгновение наконец медленно открывает глаза, и сразу же морщится. — Черт, — глухо выдыхает парень. Свет из окна бьет прямо в лицо. Ян хмурится еще сильнее, свободной рукой проводит по лицу и на секунду надавливает пальцами на глаза, будто пытается вдавить обратно это неприятное утреннее давление в голове. Похмелье накрывает его следом почти мгновенно. Он снова открывает глаза и смотрит на Лэйн. Взгляд еще сонный, немного расфокусированный. — Мне правда пора домой, — едва слышно шепчет она. Ян несколько секунд смотрит на нее, будто взвешивает что-то в голове. Потом тихо выдыхает — цепкие пальцы на талии разжимаются. Парень убирает руку и лениво перекатывается на спину, позволяя ей выбраться из постели. Лэйн осторожно поднимается и, только встав на ноги, вдруг замирает. Осознание накрывает ее мгновенно — они оба абсолютно обнажены. Укутывающее тепло одеяла исчезает, прохладный утренний воздух касается голой кожи, и девушка вспыхивает так быстро, что сама чувствует, как лицо начинает предательски гореть. Она резко отворачивается, будто это может что-то изменить. — Блять… Лэйн мгновенно приседает, ныряя вниз к полу, торопливо шаря руками среди разбросанной одежды в поисках белья. Сзади раздается тихий смешок. Ян лениво откидывается назад на подушки, закинув здоровую руку за голову, и наблюдает за этой сценой с откровенным удовольствием. — Фостер, — издевательски тянет он. — Серьезно? Лэйн бросает на него короткий убийственный взгляд через плечо, продолжая искать вещи. — Спешу тебе напомнить, я уже там все видел, — Ян только усмехается шире, ее искренняя растерянность откровенно начинает забавлять. Солнечный свет из окна падает на кровать, выхватывая из полутени его лицо и растрепанные волосы. Взгляд скользит по фигуре девушки почти неприкрыто. Она, не глядя на него, раздраженно натягивает на себя трусики, свободной рукой прикрывая грудь. Ян едва заметно прищуривается. Зеленые глаза медленно проходят по ее спине — по тонкой линии позвоночника, мягким изгибам талии, по бедрам. На секунду взгляд задерживается чуть ниже ребер. Там, на коже, проступают едва заметные синяки — темные, почти фиолетовые следы его пальцев. В памяти слишком живо всплывает прошлая ночь — как она выгибалась под его руками, как просяще тянулась ближе, лаская слух приглушенными стонами. Он тихо выдыхает. — Вообще-то, — добавляет совсем лениво, все еще не отводя взгляда, — я говорил тебе об этом еще тогда, когда ты только переехала. Лэйн на секунду замирает. В голове до сих пор слегка плывет — похмелье мягко давит на виски, и движения кажутся чуть медленнее, чем обычно. — Что говорил? — бросает она, так и не оборачиваясь. — Что из моего окна открывается отличный вид на твою комнату, — Ян ухмыляется, поправляя спутавшиеся бинты на травмированном предплечье. — И, поверь, я успел им насладиться. Девушка резко выпрямляется, наконец натянув на себя топ. Щеки вспыхивают огнем почти мгновенно. Она уже собирается огрызнуться — но вдруг ловит на себе его взгляд. Тот самый. Медленный, внимательный, скользящий по ее спине, голым ногам. Лэйн мгновенно понимает, куда он смотрит. Пальцы нервно дергают ткань юбки наверх, будто она пытается прикрыть то, что он уже успел разглядеть. — Ты отвратительный извращенец, Хилл. Все такой же предсказуемый. Ян только тихо смеется. Он вновь закидывает руку за голову и устраивается удобнее на подушках, продолжая смотреть на нее так, будто совершенно не собирается извиняться. — Зато честный. Лэйн раздраженно закатывает глаза и отбрасывает спутанные темные пряди за плечо. — Напомни мне зашторивать окна, — бросает она, наконец разворачиваясь к парню лицом. — Поздно, — довольно отзывается он. — Я уже все запомнил. Этого хватит, чтобы представлять тебя в своих мерзких, пошлых фантазиях. Девушка уже открывает рот, чтобы бросить в него очередную язвительную фразу, но уголок губ предательски ползет вверх. Она быстро отворачивается, в попытках спрятать эту улыбку от его внимательного взгляда. Картинка в глазах все еще смазанная, вчерашний алкоголь мягко тянет затылок, будто утро не до конца решило впустить ее обратно в реальность. Лэйн переминается с ноги на ногу и наконец бросает быстрый взгляд на дверь. — Как думаешь, — бормочет она, — ребята уже разошлись? — Боишься быть пойманной с поличным? — Ян лениво поднимает бровь. Лэйн лишь фыркает, одергивая обтягивающую майку. От ткани все еще пахнет спиртом, потом и горечью дыма. — Я не собираюсь лезть обратно через окно, Хилл. — Жаль, — он весело усмехается. — Это было бы отличным наказанием за твои прошлые грехи. Ян начинает сползать с кровати, одеяло лениво скользит вместе с ним, учтиво прикрывая наготу. Нечеткий взгляд девушки задерживается на перекатывающихся мышцах таза, скользя ниже. Парень усаживается на край матраса, сонно взъерошив волосы, и на секунду прикрывает глаза, будто пытается разогнать остатки похмелья. Его просторная комната, окутанная утренним светом, выглядит совсем иначе. Ночью она казалась укрытием — теплым, приглушенным, почти тайным. Теперь же солнечный свет спокойно расставляет все по местам: стол у окна, разбросанную одежду, скомканную простынь. Лэйн медленно обводит взглядом пространство, которое теперь кажется ей слишком спокойным после ночного хаоса. Глаза цепляются за пачку сигарет, лежащую на подоконнике. Мысль о никотине вдруг кажется ей почти спасительной. Девушка делает несколько шагов и вытаскивает одну сигарету, лениво прокручивая ее между пальцами. Но едва она успевает поднести фильтр к губам, как за спиной раздается тихий шорох. Ян оказывается рядом слишком быстро. Теплая кожа его торса касается тонкой спины, и от неожиданности Лэйн едва заметно замирает. Его рука тянется вперед поверх ее плеча — пальцы легко перехватывают зажигалку, вытаскивает ее из девичьих пальцев. — В моей обители курить строго запрещено, — лениво говорит он. Голос парня все еще немного хриплый после сна. Ян слегка наклоняется ближе, почти касаясь ее плеча подбородком в коротком, неожиданном объятии. Она поворачивает голову и на секунду скользит взглядом через плечо — невольно отмечает, что он уже успел натянуть на себя боксеры. — Нельзя, — повторяет парень. — Даже таким красивым хамкам, как ты. — Серьезно? — ее бровь изящно изгибается вверх. — Это правило появилось только что? Ян тихо усмехается. Несколько секунд он просто стоит рядом, все еще зажимая зажигалку в ладони. Слишком близко. Ему вдруг самому отчаянно хочется закурить. Никотин сейчас кажется почти необходимым — то ли из-за похмелья, то ли потому, что он ищет любой предлог задержать ее присутствие еще хотя бы на несколько минут. Он проводит ладонью по затылку и тихо выдыхает. — Вообще-то… — говорит Ян после короткой паузы, безучастно пожимая плечом. — Правила могут и подождать, — его рука тоже тянется к пачке, выуживая еще одну сигарету. — Раньше я никогда не пускал девушек в свою комнату, ничего не случится, если еще один пункт устава окажется нарушенным. Фраза звучит почти буднично. Но воздух между ними на секунду становится плотнее. Лэйн молчит, с предательски замершим сердцем отмечая, как внутри растекается тихое, теплое чувство — едва заметное, но все же такое отчетливое. Она не собирается показывать, насколько приятной оказалась собственная исключительность, но уголок губ все равно слегка дрожит. — Как благородно, — тихо говорит она, ладонь уже тянется к окну. Створка с тихим скрипом поддается, впуская в комнату холодный, свежий воздух. Он сразу разбавляет густую смесь запахов — табака, кожи и вчерашнего алкоголя. Несмотря на середину осени, утро оказывается неожиданно светлым. Солнце висит низко, но ярко, и небо за крышами домов кажется почти прозрачным. Воздух острый, морозный, но в нем есть какая-то ясность, будто день обещает быть хорошим. Лэйн подносит сигарету к губам, и парень все-таки щелкает зажигалкой. Огонек на секунду вспыхивает между ними, отражаясь в ее темных глазах. Девушка делает первую затяжку почти неспешно, медленно выдыхая дым в сторону открытого окна. Ян вторит ее движениям, после чего опирается бедром о подоконник и в одно короткое движение неожиданно разворачивает ее к себе — лениво, но уверенно — притягивает ближе. Спина снова упирается в теплый торс, и Лэйн чувствует, как его спокойное дыхание касается кожи у виска. Одна его рука все еще прижата к груди — бинты туго обхватывают плечо и ключицу. Вторая лениво держит сигарету переодически стряхивая пепел прямо на улицу. Несколько секунд они просто молча курят. Дым медленно растворяется в холодном утреннем воздухе, ускользая куда-то за окно, никотин растекается по легким приятной, теплой тяжестью. Лэйн лениво выдыхает вязкую серую струйку, наблюдая, как она теряется в бледном осеннем свете. Есть что-то странно спокойное в этом молчании — в том, как их тела стоят так близко, как его грудь едва заметно движется у нее за спиной, дыхание иногда касается кожи. Будто никотин лишь повод, а на самом деле они просто наслаждаются этой неожиданной, тихой передышкой друг рядом с другом. Лэйн делает еще одну затяжку и лениво проводит пальцем по едва растрепанным бинтам на его руке, будто изучает их на ощупь. — Болит? — тихо спрашивает она. — Уже меньше, — Ян коротко выдыхает дым. — Хотя врач вчера выглядел так, будто готов лично прибить меня, если я еще раз выйду на площадку раньше времени. Она чувствует, как его широкая грудь за ее спиной едва заметно напрягается. — Значит… отборочные? — вдруг спрашивает Лэйн. Ян тихо усмехается, плотнее обхватывая фильтр губами. Короткая улыбка касается его губ, но выходит почти натянутой. — Скорее всего мимо, — он старается сказать это легко, почти безразлично. Но девушка чувствует, как за ее затылком чуть заметно дергается его челюсть. Поворачивает голову вбок, силясь встретится с ним глазами, но взгляд парня ускользает куда-то в сторону улицы. Горячее тело за ее спиной ощутимо контрастирует с морозным ветром из окна. Ян вновь опускает голову и утыкается виском в ее волосы, продолжая курить. — Отлично, — бормочет он. — Сидеть на трибуне и смотреть, как играют другие. Просто мечта. Лэйн делает медленную затяжку, и едва покачивается в его объятиях, стряхивая пепел в осенний воздух. — Ты слишком долго этого ждал, — тихо говорит она. — Наверное слишком упрямо пытался доказать, что могу получить все сам, — он делает короткую паузу, отмечая, насколько быстро с губ слетела фраза. — Без фамилии. Последнее слово звучит сухо. Оно падает между ними тяжелым, почти металлическим звуком — как что-то, к чему он привык относиться спокойно, но что все равно царапает изнутри. Лэйн чувствует, как едва заметно двигается его кадык, будто парень проглатывает еще несколько несказанных слов. Ян тихо усмехается — но в этой усмешке больше усталости, чем веселья. — Забавно, да? — тихо отзывается он. — Иногда кажется, что всю жизнь бежишь вперед… — он чуть откидывается назад и тушит тлеющую сигарету об косяк дома, — …а потом все равно оказываешься ровно там, где тебя и планировали увидеть с самого начала. — Я понимаю, — Лэйн пожимает плечами. — Как никто другой. Она повторяет его движение, последний раз выдыхая дым в холодный воздух и медленно тушит сигарету о край рамы. Пепел тихо осыпается вниз, растворяясь где-то во дворе. Несколько секунд она молчит, взвешивая слова. Взгляд уходит куда-то за крышу ее собственного дома напротив — туда, где утренний свет ложится на высокие пальмы холодным золотом. В голове все еще слегка гудит похмелье, но мысли становятся неожиданно ясными. — Когда за тебя уже все решили, — наконец добавляет она тише, — любые попытки доказать обратное выглядят почти смешно. Ян не отвечает сразу. Он все еще стоит за ее спиной, обхватывая рукой тонкую талию —теплый и тяжелый, — и Лэйн чувствует, как его дыхание медленно касается ее кожи, оставляя почти невесомый поцелуй на щеке. Она проводит пальцем по бинтам на мужском предплечье, медленно, почти рассеянно — эти странные утренние мгновения кажутся ей слишком затянувшимся сном. — Осторожнее, Фостер, — лениво тянет парень. — Еще немного, и я решу, что тебе правда не все равно. Лэйн тихо фыркает, но ничего не отвечает. Она снова переводит глаза к окну, и застывает. Взгляд цепляется за знакомый силуэт автомобиля, припаркованного у дома напротив. Темный, строгий, до боли узнаваемый. Отец, он еще дома. Мысль возвращает девушку в реальность резко, почти болезненно — отрезвляя лучше холодного воздуха, лучше любого никотина. Все, что только что казалось теплым, тихим, почти безопасным, вдруг отступает, как будто кто-то одним движением провел границу между двумя мирами. — Мне правда пора идти, — вдруг говорит она. Ян на секунду замирает. Его рука на талии чуть сжимается — как будто он не хочет ее отпускать, но и не собирается спорить. Лэйн уже делает шаг вперед, собираясь отстраниться, но он не дает ей уйти просто так. Обхватывая пальцами мягкую кожу, тянет ее назад, разворачивая лицом к себе. Девушка едва успевает поднять на него протестующий взгляд — когда он наклоняется и вдруг целует ее, обхватывая пальцами подбородок. Коротко. Неглубоко. Совсем не так, как ночью: без напора, борьбы, без попытки перетянуть на себя контроль. По спине предательски пробегают мурашки, и она на секунду замирает, будто не ожидала от него именно такого. Простое касание мягких губ, но от этого оно ощущается непривычно настоящим — будто случайная трещина в той роли, которую они так долго играли друг перед другом. Лэйн все же отвечает на поцелуй, поворачивая голову вбок, и чувствует легкую горечь табака вперемешку с теплотой его дыхания. — Вот теперь можешь идти, — Ян отстраняется первым. Улыбка появляется на его губах — лениво-победная, как будто он только что снова выиграл их привычную игру. Лэйн прищуривается, на секунду в ее взгляде мелькает что-то острое, почти упрямое — как будто она собирается ответить, уколоть его в ответ, вернуть все на привычные рельсы состязания. — Не зазнавайся, Хилл, — она только тихо хмыкает, отступая на шаг. Ее голос звучит уже привычно — ровно, с легкой насмешкой. Почти как всегда. Почти. Лэйн разворачивается к двери, но на секунду все же задерживается в проеме, бросая короткий взгляд через плечо. Она наконец касается ручки, и дверь тихо выпускает ее фигуру в коридор. Лэйн делает первый шаг — и будто выходит в другую реальность. Шум вечеринки, приглушенный ночью, теперь оборачивается настоящим хаосом. По ступенькам тянется запах выдохшегося алкоголя и дешевого парфюма. Она спускается по лестнице, проводя рукой по перилам. На полу у огромного гостевого дивана раскиданы пустые бутылки, смятые стаканы, чьи-то забытые вещи. Где-то вдалеке тихо капает вода, и этот звук отчетливо режет тишину. Каждый шаг отдается в голове тупым эхом. Взгляд машинально выхватывает детали — перевернутый стул, следы обуви на ковре, разлитое что-то липкое у стены. И вдруг приходит облегчение. Дом пуст, никого. Лэйн тихо выдыхает и ускоряет шаг, торопливо направляясь к шкафу у входа. Руки уже тянутся к дверцам, она открывает их и начинает перебирать вещи в поисках своей куртки, все еще слегка напряженно, будто боится, что ее вот-вот поймают. — Лэйн? — голос за спиной звучит слишком резко. Она вздрагивает, пугливо прижимая руку к груди. Резко оборачивается. Анна стоит в дверном проеме кухни — слишком бодрая для этого утра. На ней старая растянутая футболка, волосы собраны наспех, руки обнимают ярко-желтые резиновые перчатки. В одной ладони зажата тряпка, в другой — бутылка с чистящим средством. Контраст между ними почти абсурдный. — Ты где была? — спрашивает подруга, чуть прищурившись. — Я думала, ты ушла домой еще ночью. Лэйн на секунду замирает. Мозг, все еще вязкий после сна и алкоголя, лихорадочно пытается собрать хоть какую-то правдоподобную версию. Девушка отворачивается обратно к шкафу, продолжая попытки найти свою вещь. — Да я… — начинает она, вытаскивая чужую ветровку и сразу отбрасывая ее обратно. — Голова разболелась, вышла подышать на балкон в кабинете. Потом как-то… залипла, — пожимает плечами, стараясь звучать максимально небрежно. — Диван у твоей мамы, конечно, не самое лучшее место для ночевки. Попытки наконец обвенчались успехом, и Лэйн уже натягивает куртку на плечи, поворачиваясь к подруге. Пытается выдавить из себя усмешку, театрально растирая бок, будто вспоминая дискомфорт неудобного сна. Анна смотрит на девушку еще пару долгих секунд, чуть прищурившись. Но затем ее лицо смягчается. — Ну, ты хотя бы не ушла в таком состоянии, — подруга качает головой. — Ты была настолько пьяной, что вряд ли бы вообще дорогу нормально перешла. Она стягивает одну перчатку зубами и кивает в сторону кухни. — Хочешь кофе? Я как раз собиралась делать. Фантомный запах горячего напитка уже едва уловимо врезается в нос, обещая принести за собой манящую бодрость. Лэйн на секунду замирает, раздумывая. Мысль остаться кажется заманчивой — теплая кухня, спокойный разговор, привычная легкость. Но внутри неприятно сжимается. Девушка быстро качает головой, застегивая молнию на куртке. — Нет, спасибо, мне лучше уже домой, — торопливо отвечает она. — Я… правда устала, — Лэйн чуть морщится, стараясь придать себе непринужденный вид — Все тело ломит, видимо, диван все-таки меня победил. — Слабачка, — Анна тихо усмехается. — Завидуй молча, — бросает девушка, уже направляясь к двери. — Встретимся завтра? Подруга улыбается — привычно и легко качает головой в утвердительном жесте. И от этого взгляда внутри Лэйн неприятно тянет. Она уже выходит за дверь, холодный воздух мгновенно касается лица, сбивая остатки тепла. Осень встречает ее резким, почти отрезвляющим дыханием — влажным, прохладным, слишком настоящим. Лэйн спускается с крыльца, не замедляя шаг, но рой мыслей в голове не отпускает. Слова, сказанные только что, отзываются внутри глухим эхом. Ложь ложится где-то под ребрами тяжелым, вязким комком — как что-то инородное, что невозможно ни проглотить, ни вытолкнуть обратно. Она морщится, словно от физического ощущения. Стыд поднимается медленно, но уверенно. Не резкий — тихий, липкий, оседающий где-то под кожей. Он обволакивает изнутри, заставляя каждую мысль звучать чуть громче, чем нужно. В голове начинают всплывать обрывки ночи. Свет лампы, его хриплый голос, уверенные пальцы, изучающие ее тело. Слишком живо. Слишком близко. Лэйн резко выдыхает, подходя к входной двери своего дома. Она отчаянно пытается вытолкнуть эти воспоминания наружу. Но они остаются — переплетаются, как множественные узлы, из которых невозможно быстро выбраться. И хуже всего — она даже не может назвать это вслух. Не перед Анной, не перед кем-либо еще. Даже перед собой. Потому что стоит только дать этому форму, назвать произошедшее — и все станет слишком реальным. А пока это можно было спрятать. Списать на алкоголь, на отчаяние после внезапного признания в любви, на ошибку. Лэйн напряженно проводит рукой по лицу, намереваясь зайти в дом и встретить осуждающий взгляд отца. Но где-то глубже она уже понимает: то, что произошло между ней и Яном сложно назвать ошибкой. И именно это осознание пугает ее больше всего.

***

Ноги парня лениво скользят по ступеням. Он спускается ниже — и с каждым шагом все отчетливее видит последствия вчерашней тусовки. Взгляд цепляется за разбросанные по дому следы вечера, но вместо раздражения у него появляется почти автоматическая мысль: Пилеон. Парень тихо усмехается себе под нос. Судя по количеству сдвинутой мебели и каким-то странным следам на ковре, половину этого хаоса устроил именно он. Ян даже не сомневается — стоит только вспомнить, как друг орал что-то про «легендарную ночь» и пытался танцевать на журнальном столике. — Черт… — тихо выдыхает он. — Мы тут кого, армию поили? — Не мы, а ты! — отдаленно доносится звонкий голос Анны с кухни. Ян хмыкает и сворачивает к ней. Волосы, все еще слегка влажные после душа, небрежно падают на лоб, и парень лениво проводит по ним рукой, заправляя отросшую челку за ухо. Сестра стоит, упираясь боком в кухонный островок и с удовлетворенной улыбкой втягивает носом пар, исходящий из кружки. Несколько секунд девушка наблюдает за ним, чуть прищурившись. — Ты выглядишь подозрительно живым, — замечает она. — Доброе утро и тебе, — Ян коротко усмехается. Он проходит вглубь кухни, на ходу быстро чмокая сестру в макушку, и тянется к кофеварке, словно действует на чистом автомате. Анна разворачивается следом, не сводя с парня внимательного взгляда. — Кофе будешь? — спрашивает она, уже заранее зная ответ. — Уже, — лениво отзывается Ян, наблюдая, как в кружку медленно стекает темный фильтр. Он делает несколько быстрых глотков, удовлетворенно отмечая, с какой приятной горечью жидкость растекается по телу. Кухня вокруг выглядит не той распространительницей бушующего хаоса, кем была ночью, а совсем другой — светлой, с тонким звоном посуды и тихим бульканьем кофеварки. Сквозь окно льется холодный свет, скользит по мраморной поверхности, почти обнимая оставленные кем-то вчера стаканы. Анна уже стоит у раковины, отжимая тряпку. Вода шумит, разбиваясь о стекло, и этот звук отчетливо заполняет пространство. Ян облокачивается о край столешницы, кружка в его руке еще теплая. Парень лениво перекатывает ее между пальцами, наблюдая, как пар поднимается вверх тонкой струйкой. — Ты вообще это видел? — сестра кивает куда-то в сторону гостиной, даже не оборачиваясь. — Такое ощущение, будто у нас ночевала половина города. Ян чуть поворачивает голову, вновь устремляя взгляд вглубь дома. На секунду задумывается, после чего коротко хмыкает. — Это Пилеон, — заверяет он. — Я почти уверен. — Конечно, — сухо отвечает девушка. — Всегда Пилеон. Ян делает очередной глоток кофе, морщится от контрастной температуры, но все равно довольно выдыхает. Бодрость постепенно наполняет его тело, полноценно возвращая сознанию ясность. — Он пытался танцевать на столе, — добавляет парень, будто этот факт должен все объяснить. — Ты стоял рядом и смеялся! — Анна закатывает глаза, растирая пену по очередному бокалу. — Я фиксировал происходящее, — лениво поправляет он, выставляя указательный палец вперед. — И ты смеялась тоже, я видел. Сестра лишь с улыбкой фыркает и снова отворачивается к раковине, методично очищая каждую посуду, попавшую в поле ее зрения. — Все, — бросает она через плечо. — Давай, допиваешь и идешь помогать. Ян отвечает не сразу. Медленно шевеля пальцами ушибленной руки, он делает еще один ленивый глоток, чуть дольше задерживая почти опустевшую кружку у губ, будто тянет время. — Ладно, — все-таки сдается парень. Вода вдруг перестает шуметь. Анна на секунду замирает, медленно поворачивается, устремляя на брата шокированный взгляд. Солнечные лучи мягко поблескивают в стеклышках ее очков. — …что? Ян лишь безучастно пожимает плечом, будто сказал что-то совершенно обычное. — Я сказал, ладно, — повторяет, изгибая бровь. Девушка смотрит на него дольше, чем нужно. Слишком внимательно сканирует спокойное лицо напротив в попытках найти подвох. — С тобой точно все нормально? — наконец спрашивает она, чуть склоняя голову, будто пытается поймать его взгляд. — Ты точно тогда головой не ударился? Ян тихо усмехается. Не резко, не колко — наоборот, слишком мягко, лениво. Он не спешит отвечать, делает последний глоток фильтра, удерживая жидкость на языке, будто смакуя не столько кофеин, сколько само состояние. Взгляд скользит к окну и свет сразу ложится на лицо парня, цепляется за ресницы, но он даже не щурится — будто ничто сейчас не в силах нарушить тот внутренний комфорт, царивший внутри. — Возможно, — интонация выходит вальяжной. Анна внимательно разглядывает его расслабленную фигуру. И эта непривычна мягкость делает его почти подозрительным. Она медленно вытирает руки о полотенце, не сводя с брата взгляда. — Ты сейчас добровольно согласился убирать, — произносит она, и в голосе уже появляется насмешка. — Ян, это уже повод вызвать врача. Уголок губ парня быстро тянется вверх, и в этом есть что-то почти самодовольное. Теплое. Как будто ему сейчас хорошо просто так. — Может, я просто хорошо выспался, — пожимает плечами с улыбкой. — Или ты не рада, что у меня хорошое настроение? Анна медленно делает шаг ближе, усаживаясь за барный стул рядом. Брови девушки заметно хмурятся, когда она вновь прищуривается, сквозь тонкую оправу очков силясь разглядеть истинную причину его расположения духа. — Нет, — тихо говорит она. — Так не бывает. Ян усмехается уже чуть шире, отводя взгляд, будто его это забавляет. И именно это ее окончательно выбешивает. — Ты выглядишь, как кот, который только что сожрал сметану и теперь делает вид, что вообще ни при чем, — добавляет она, скрещивая руки на груди. — Сильное сравнение, — Ян тихо хмыкает, располагаясь на соседнем стуле. — Зато очень точное, — не отступает Анна, наклоняясь ближе к нему. — И меня это напрягает. Девушка делает короткую паузу, будто просто тянет время, но взгляд ее становится чуть внимательнее, цепляется за каждую мелочь в его лице. Что-то не сходится. Слишком спокойный. Слишком… довольный. Мысль вспыхивает резко, почти неприятно. Анна медленно тянется к вазе с конфетами, стоящей на краю стола. Пальцы ловко выуживают одну, обертка тихо шуршит в ее руках. — А Лэйн вот сегодня не выспалась, — произносит она ровным голосом, будто между делом. — Сказала, что диван в мамином кабинете слишком неудобный. Она не спешит, разворачивает упаковку медленно, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Ян не двигается, только кадык едва заметно дергается, когда он делает очередной глоток кофе. Слишком вовремя. Парень отводит взгляд в сторону, будто слова его вообще не тронули. — Мм, — тянет коротко, но ладонь на кружке сжимается сильнее. Внимательные глаза сестры мгновенно цепляют это едва заметное движение. Конфета так и остается зажатой между ее пальцев. — Представляешь, — продолжает она тем же безучастным тоном, — всю ночь там провела. Пауза. Ян опускает кружку на стол чуть громче, чем нужно. Анна победно улыбается, убеждаясь в своей правоте — теперь уже открыто. Она достаточно хорошо его знает, чтобы не заметить настолько очевидные изменения в его настроении. — Просто интересно, — заключительно хмыкает она, вальяжно отправляя сладость себе в рот. Ян проводит рукой по затылку, взъерошивая и без того влажные волосы. Глаза на секунду закрываются, будто он собирается с мыслями. Внутри все еще тепло. Чертовски тепло. Но теперь это мягкое, одухотворенное ощущение вдруг начинает смешиваться с чем-то другим — резкая и неприятная тревога обволакивает пространство. — Ян… — он уже знает, к чему она ведет. — Я, может и наивная, но не совсем уж дура. Он поднимает на девушку взгляд. И когда их глаза встречаются, спокойствие дает первую трещину. Едва заметную, но скрыть ее от сестры будет уже не так просто. — Только не начинай, — протестующе бросает он, резко выпрямляя спину. Анна лишь осуждающе качает головой, шумно втягивая воздух. Ее пальцы ковыряют раскрытую обертку, размазывая растопившейся от теплоты руки шоколад по мрамору. — Ты серьезно? Голос сначала кажется ему расстроенным, но Ян все же улавливает в нем нотки чего-то другого. Словно… разочарования. Он не отвечает, даже не пытается. Остается сидеть все так же, чуть опираясь на столешницу, но внутри уже все рушится — самообладание, которое еще минуту назад было таким легким и естественным, начинает медленно пробиваться. Словно паутинкой из трещин, растягивающимися по кромке льда. Анна резко выдыхает, будто сбрасывает с себя остатки утренней легкости. — Ты вообще понимаешь, во что лезешь? — в ответ на ее слова Ян усмехается, но теперь это больше похоже на защиту, которая никак не останавливает сестру. — Ты и Лэйн? Два слова. Простые, до боли знакомые имена. Но сейчас они оседают в воздухе тяжело. Парень физически ощущает, как внутри что-то сдвигается — неприятно, резко, будто задели место, которое он сам старательно обходил. Он видит, как Анна шокированно глядит на него, как в ее округлившихся глазах что-то окончательно складывается. Понимание. — И что? — бросает он, нарочито безучастно, подпирая голову локтем, будто все это до сих пор его не касается. — А то, что ты не тот человек, с которым все заканчивается нормально! — она глушит резкую вспышку, стараясь произнести следующую фразу более мягко. — Ты же сам знаешь… какой ты. Пауза. Тишина в кухне становится почти ощутимой. Где-то в раковине лениво падают капли воды, разбиваясь о металл — редкие, глухие звуки, которые только сильнее подчеркивают повисшее напряжение. Ян опускает взгляд, пальцы автоматически находят бинты на руке. Цепляются за край, чуть тянут. Костяшки едва заметно белеют. — Тебе быстро становится скучно, — голос сестры неуверенный, она немного мнется перед тем, как продолжить мысль. — Ты начинаешь играть. А потом все рушится. Каждое слово — как аккуратно вбитый в череп гвоздь. Не резко, но точно. Ян не выдерживает. Отводит взгляд в сторону, потупив глаза в кроны деревьев в саду. Челюсть с нажимом сжимается, движение очерчивает напряженные скулы. Он все это знает — черт, да он всегда это знал. Просто предпочитал не формулировать вслух. — А она не такая, — добавляет Анна, хмурясь. — С ней… так нельзя, Ян. Последняя фраза почему-то бьет сильнее всего. Потому что он тоже это чувствует, слишком отчетливо и слишком поздно. Ян медленно проводит ладонью по лицу, устало выдыхая через нос. — Я знаю, — наконец говорит он. Слова звучат глухо, неуверенно. Будто он сам до конца в них не верит. Анна замирает, давая сказанному улечься между ними и упрямо, тихо ждет, пока брат поднимет на нее взгляд. — Я… — он запинается, раздраженно усмехаясь самому себе. — Я хочу попробовать. С ней. Слова выходят криво, чужеродно, достаточно контрастирующие с его натурой. Будто не его. — Попробовать? — переспрашивает девушка, и в голосе уже появляется разгоняющая кровь злоба. — Да, — отвечает он, уже жестче, словно автоматически выстраивая защиту. — Что в этом такого? — В том, что ты никогда не «пробуешь», Ян, — Анна качает головой, нервно поправляя волосы. — Ты увлекаешься на пару недель… а потом теряешь интерес, — ее голос становится резче, — и отправляешь свою очередную жертву восвояси. Она делает паузу, сглатывая. Слова повисают между ними, не криком, не упреком — сухой констатацией фактов, которые и так были хорошо ему известны. — И я не хочу, чтобы моя подруга стала еще одним таким этапом, — добавляет девушка уже тише, но в голосе остается твердость, от которой не отмахнуться. Ян резко выдыхает, потупив взгляд. В груди неприятно тянет — не болью, а чем-то более вязким, будто кто-то изнутри лениво перебирает его внутренности, наматывая вены на кулак. Мысль цепляется за мысль, и среди них упрямо всплывает одно: с каких пор его сестра стала адвокатом Лэйн по любовным делам? — Прекрасно, — он растягивает губы в улыбке, но в ней нет ни капли тепла, только острая, почти колючая злость. — Просто прекрасного ты обо мне мнения, сестренка! Анна не отвечает сразу. Она медленно поднимается со стула, будто дает ему секунду-другую, чтобы остыть, но потом все же делает шаг ближе, останавливается совсем рядом. Руки девушки осторожно ложатся на его плечи, пальцы чуть сжимают ткань футболки — неуверенно, будто она сама не до конца знает, правильно ли сейчас поступает. — Я не пытаюсь на тебя наехать, — говорит она уже мягче. — Правда. Просто… подумай о том, что я сказала. Ее пальцы едва заметно скользят по его здоровому плечу — короткое, почти рассеянное движение, в котором больше заботы, чем она, возможно, хотела показать. Девушка тянется ближе и обнимает его. Быстро, неловко, без лишних слов. Но этого хватает, чтобы сбить его с внутреннего ритма. — Ладно? Ян замирает — не отталкивает, но и не отвечает. Его тело остается напряженным — как струна, натянутая слишком сильно. И это напряжение уходит глубже, под кожу, сворачивается где-то в животе тугим узлом. Анна отстраняется так же резко, как подошла, будто ничего особенного не произошло. — Все, я пошла разгребать этот апокалипсис, — бросает она уже привычным тоном, кивая в сторону гостиной. Не дожидаясь ответа, хватает тряпку с перчатками, и торопливо исчезает в арке. Кухня снова затихает, без сестры это огромное пространство кажется шире. Пустее. Глухие звуки дома — где-то скрип, где-то шаги, далекий звон посуды — теряются в этой тишине. Ян остается сидеть на месте, руки упираются в край стола, пальцы медленно соскальзывают по холодной поверхности. Взгляд уходит в никуда — не за что зацепиться, не на чем остановиться. Мысли подступают не сразу. Слова Анны крутятся в голове, цепляясь друг за друга, как заевшая пластинка. И это окончательно сбивает его. Потому что… он не уверен. Вообще. Внутренности смешиваются в термоядерный коктейль неприятных ощущений — раздражение, злость. И что-то еще, гораздо хуже — сомнение. Он всегда был уверен в себе — в том, что держит все под контролем, что ему даже не приходится ничего удерживать, люди сами тянутся, сами остаются рядом, будто это естественный порядок вещей. Но сейчас… он впервые ловит себя на мысли, что не знает, что делать дальше. Потому что с Лэйн все изначально пошло не так — с ней привычные правила не работали. Рядом с другими он всегда точно знал, какую роль играет: где улыбнуться, где отступить, где закончить сцену, пока она еще держит внимание. Все было отрепетировано, выверено, почти механически правильно. Но именно с ней будто кто-то переписал сценарий прямо по ходу действия. Реплики больше не ложились в привычный ритм, паузы затягивались не там, где он планировал, а финал… финал вообще перестал быть предсказуемым. Ян вдруг горько усмехается себе под нос. Анна ведь права, так предательски права во всем. Кроме одного — одну важную часть пазла сестра неосмотрительно упустила — играл тут явно не он. Не он все это время стоял в стороне, выстраивая ходы наперед. Парень был внутри, оказался втянутым в эту спутанную игру, и черт возьми, вообще не понимал, как здесь ориентироваться. Разворачивающиеся внутри него чувства втянули его в чужую партию, где фигуры двигаются без правил, а исход не поддается просчету. И это ощущение — новое, тревожное, пугающее. Он медленно проводит ладонью по лицу, задерживает пальцы у губы, ковыряя розоватую кожу шрама ногтем, будто сам не знает за что зацепиться. В этот момент в голову, как назло, лезут не мысли. Ощущения. Слишком горячие, живые, сбивчивые вздохи Лэйн — прямо у его шеи, срывающиеся, когда девушка забывала себя контролировать. Как она смотрела — без привычной насмешки, слишком открыто. И именно это сбило с толку — даже не ее неоспоримо яркие сигналы тела — а эта внезапная, неосторожная искренность. Она будто на секунду сняла с себя все лишнее — и оставила его перед чем-то настоящим. И он… просто остался в этом. От воспоминаний становится слишком тесно и душно. Ян тихо выдыхает, опускает голову, роняя ее в раскрытых ладонях. Ему вдруг хочется залезть головой в ледяную ванну, чтобы дрожь в теле можно было бы объяснить холодом, а не этим глупым чувством, лезущим под кости. Потому что впервые за долгое время он чувствует себя не тем, кто ведет. А тем, кого ведут. Голым — не в физическом смысле — глубже. Без сценария. Без четкой уверенности, что он знает, что делает. Почти наивным, абсолютно тупо и непривычно потерянным. И именно сейчас осознание, учтиво подкрепленное резкими фразами сестры, расплывается внутри — Ян не уверен, что сможет все это удержать под контролем. И, что хуже — еще больше не уверен, что вообще захочет остановиться.