Санта Муэрте

Я вытерла лицо полотенцем, глубоко вдохнула и вышла обратно в комнату. Брендон всё ещё лежал, но теперь смотрел на меня. Я подошла, села на край кровати, взяла его руку. — Мы не одни, — сказала я тихо. — У меня есть родители. У Саманты — дедушка и бабушка. Когда-нибудь мы сможем им позвонить. Когда будет безопасно. Он сжал мою ладонь в ответ. Сильно. Как будто боялся, что я исчезну. — Я не отпущу вас, — прошептал он. — Никогда. Я легла рядом, положила голову ему на грудь. Мы лежали молча, прижавшись друг к другу, когда телефон Брендона завибрировал на прикроватной тумбочке. Он вздрогнул, как от удара током, и сразу потянулся к нему. Взглянул на номер и тихо выругался. — Дэн. Я напряглась всем телом. Брендон сел, поднёс телефон к уху. — Да… Где ты? …Мы на месте… Хорошо, заходи. Номер семь. Не стучи громко. Он положил трубку, посмотрел на меня. — Он приехал. Пять минут, и будет здесь. Я села, натянула футболку, которую бросила на пол час назад. — Ты уверен, что это хорошая идея? — У нас нет другого выхода, Фрэнки. Он знает, как нас вытащить. Я не ответила. Просто встала, подошла к окну и чуть отодвинула занавеску. Снаружи уже темнело, только фонарь на парковке мигал жёлтым светом. Через пять минут — ровно пять, я засекла по часам на телефоне — к двери подошла тень. Тихий стук — два раза, пауза, ещё два. Брендон открыл. Дэн вошёл быстро, пригнувшись, как будто ожидал, что за ним следят. Он был таким же, как всегда: худощавый, с короткой стрижкой, в чёрной толстовке с капюшоном, глаза бегают по комнате, оценивая всё за секунду. Улыбнулся мне — криво, виновато. — Фрэнки… Привет. Извини, что поздно. Я скрестила руки на груди. Сдерживалась изо всех сил, чтобы не сказать то, что вертелось на языке: «Ты, сукин сын, из-за тебя мы здесь». — Садись, — сказал Брендон, указывая на стул у стола. Дэн опустился на стул, снял капюшон. Волосы влажные от пота — видимо, нервничал всю дорогу. — Я договорился с Тоньо. Он ждёт нас завтра в Сьюдад-Хуарес. Пересечём границу рано утром — пропустят без регистрации и вопросов, у него свои люди там. Оттуда он отвезёт нас в маленькую деревню в горах, в штате Чиуауа. Там никого нет, кроме местных индейцев и коз. Ни интернета, ни мобильной связи толком. Хуан туда не сунется — слишком далеко от его территории, и слишком много глаз, которые его не любят. Брендон кивнул, но я не выдержала. — А сколько мы должны этому Тоньо? — спросила я резко. — Сколько он хочет за то, чтобы спрятать нас, как крыс? Дэн посмотрел мне прямо в глаза — спокойно, без вызова. — Нисколько. Я уже с ним расплатился. Всё, что у меня было — наличка, часы, которые я носил с собой, даже машина, на которой приехал. Он забрал её сегодня днём. Сказал, что этого хватит. Тоньо не из тех, кто любит долги. Он предпочитает, чтобы всё было чисто с самого начала. Я моргнула. Не ожидала такого ответа. — Ты… отдал всё? — переспросила я тише. Дэн кивнул. — У меня выбора не было. Я втянул Брендона в это дерьмо и я не собираюсь сидеть сложа руки, пока Хуан ищет нас. Так что да — я расплатился. Теперь дело за вами: завтра в шесть утра встречаемся у границы. Тоньо будет ждать на той стороне, в сером пикапе без номеров. Я поеду с вами до деревни, потом решу, что дальше. Брендон протянул руку, хлопнул Дэна по плечу. — Спасибо, брат. Дэн кивнул, но не улыбнулся. — Не благодари пока. Ещё ничего не закончилось. Он встал. — Я сниму номер напротив. Постараюсь не спать. Если что — стучите. И… Фрэнки, — он повернулся ко мне, — я знаю, что ты меня ненавидишь. Имеешь полное право. Но я сделаю всё, чтобы мы выжили. Я молчала. Злость ещё кипела внутри, но теперь она была не такой острой. Просто усталой. Дэн вышел так же тихо, как и вошёл. Брендон посмотрел на меня. — Ты в порядке? Я вздохнула, села рядом с ним. — Нет. Но… по крайней мере, у нас есть план. На завтра. Он обнял меня за плечи. Мы сидели так ещё долго, слушая тишину мотеля и далёкий шум шоссе. Утро пришло слишком быстро. Мы встали в пять, когда небо ещё было тёмно-синим. Саманта сонно тёрла глаза, Брендон нес её на руках, завернув в плед. Мы загрузились в машину молча — Дэн уже ждал у нашего номера, сидя на капоте. — Держитесь, — сказал он тихо. — Сегодня всё будет просто. Мы сели: Дэн впереди, рядом с Брендоном, я сзади между Энджел и Самантой, которая почти сразу уснула, прижавшись к моему плечу. Границу пересекли легко — слишком легко, чтобы в это поверить. Тоньо действительно сделал всё как обещал: на мексиканском пункте нас встретил парень в потрёпанной униформе, он даже не посмотрел наши документы толком. Просто кивнул Дэну, как старому знакомому, махнул рукой — и шлагбаум поднялся. Ни вопросов, ни досмотра. Машина проехала под аркой «Bienvenidos a México», и мы оказались по ту сторону. Воздух сразу стал другим — теплее, суше, с запахом пыли, жареного мяса и далёкого дыма от костров. Дороги стали уже, знаки — ярче, музыка из проезжающих машин — громче. Мы ехали молча, только радио тихо играло какую-то мариачи-песню. Через пару часов мы заселились в очередную гостиницу, в центре небольшого городка недалеко от Сьюдад-Хуареса. Называлась «Posada del Sol» — два этажа, внутренний дворик с фонтанчиком и цветущими бугенвиллеями. Мы взяли два номера: один для нас с Брендоном, другой для Энджел, Саманты и Дэна (он настоял, чтобы быть рядом с девочками). Тоньо должен был приехать к обеду. Но только вечером, телефон Дэна зазвонил. Он вышел в коридор поговорить, вернулся через минуту с кислой миной. — Тоньо задерживается. Приедет только завтра утром. Что-то с машиной, или с людьми на дороге — не стал вдаваться. Сказал, чтобы мы никуда не совались и ждали. Мы переглянулись. Энджел вздохнула. Напряжение снова накрыло, но уже не так остро — мы были в Мексике, граница позади, Хуан пока далеко. Вечером Дэн вдруг предложил: — Пойдёмте развеяться. Здесь есть нормальный клуб неподалёку. Не шикарный, но живой. Первая ночь в новой жизни, ребята. Надо хоть как-то отметить, что мы пока живы. Я сразу отказалась. — Дэн, нет. У нас ребёнок, мы в бегах, я не в настроении танцевать. Но он не отступал. Улыбнулся той своей кривой улыбкой, которая всегда раздражала меня, но сегодня почему-то казалась почти искренней. Но тут в разговор вмешалась Энджи. — Фрэнки, послушай. Мы не можем сидеть в номере и ждать, пока нас накроет. Один вечер. Один час. Я побуду с Самантой. А ты и Брендоном просто пройдитесь, подышите, выпейте. Это не предательство. Это… выживание души. — уговаривала меня Энджи. Брендон посмотрел на меня — вопросительно, но без давления. — Может, и правда? — тихо сказал он. — Нам всем нужно хоть немного воздуха. Я сдалась. Не потому что хотела веселиться, а потому что поняла: если мы будем только прятаться и бояться, то просто сойдём с ума. В сумке, среди прочей одежды, у меня оказалось красное платье — короткое, обтягивающее, с тонкими бретелями. Я купила его год назад на распродаже, но так ни разу и не надела. Надела сейчас — ткань плотно облепила тело, подчёркивая грудь и бёдра. В зеркале я выглядела… живой. Не беженкой, а женщиной. Я распустила волосы, накрасила губы ярко-красной помадой из косметички и вышла.