Санта Муэрте

Клуб назывался «La Noche Roja». Большой, двухэтажный, с неоновыми вывесками и тяжёлой басовой музыкой, которая чувствовалась даже на улице. Внутри — полумрак, вспышки стробоскопов, запах текилы, пота и духов. На танцполе десятки тел двигались под ритм техно — девушки в мини-юбках и топах, парни в расстёгнутых рубашках, все мокрые от танца. По углам — разгорячённые парочки: кто-то целовался жадно, прижавшись к стене, кто-то уже почти занимался сексом на диванчике в тени, не особо скрываясь. Несколько закрытых VIP-зон отгорожены тяжёлыми бархатными портьерами — оттуда доносились смех, звон бокалов и иногда женский стон. Мы сели за высокий столик у барной стойки. Брендон заказал бутылку текилы и три стопки с солью и лаймом. Дэн поднял первую: — За то, чтобы завтра всё пошло по плану. Мы выпили. Жидкость обожгла горло, тепло разлилось по груди. Я почувствовала, как напряжение в плечах чуть отпускает. Вторая стопка пошла легче. Третья — уже с улыбкой. Я опьянела быстро — не сильно, но достаточно, чтобы мир стал мягче, музыка — ближе, а тело — легче. Брендон смотрел на меня — долго, жадно. Его рука легла мне на бедро под столом, пальцы медленно скользнули выше, под подол платья. — Ты красивая, — прошептал он мне на ухо, перекрикивая музыку. Я повернулась к нему, наши губы почти соприкоснулись. — Тогда поцелуй меня, — ответила я тихо, но он услышал. Он поцеловал — глубоко, медленно, не обращая внимания на толпу вокруг. Дэн отвернулся, сделал вид, что смотрит на танцпол, но улыбнулся. Мы сидели там ещё час — пили, молчали, иногда касались друг друга под столом. Я чувствовала, как алкоголь и музыка смывают страх, хотя бы на эту ночь. Текила приятно кружила в голове, музыка пульсировала в груди, как второе сердце. Я вдруг поняла, что больше не хочу просто сидеть. Тело само просило движения — выплеснуть всё, что накопилось: страх, злость, облегчение от того, что вскоре все останется позади. Я повернулась к Брендону, коснулась его руки. — Я хочу потанцевать, — сказала я тихо, но в голосе уже звенело возбуждение. Он поднял брови, улыбнулся уголком губ. — Иди. Я посмотрю. Дэн усмехнулся, поднял стопку в мою сторону. — Давай, Фрэнки. Покажи им, как танцуют американские девочки. Я встала, одёрнула платье, оно натянулось на бёдрах, подчёркивая каждый изгиб. Прошла сквозь толпу, чувствуя, как взгляды скользят по мне — любопытные, голодные, оценивающие. Танцпол был переполнен: тела двигались плотно, потные, горячие, под тяжёлый бит. Я вошла в эту массу, как в воду, и сразу подхватила ритм. Музыка была быстрой, латинской — резкие удары барабанов, гитарные риффы, женский голос, поющий по-испански что-то страстное и бесстыдное. Я закрыла глаза на секунду, потом открыла и начала двигаться. Бёдра виляли сами — медленно, потом быстрее, в такт басу. Руки поднялись вверх, волосы разметались по спине. Я чувствовала, как платье задирается чуть выше, как ткань липнет к коже от жара толпы. Я знала, что Брендон смотрит. Я повернулась лицом к барной стойке, поймала его взгляд — он сидел неподвижно, в пол оборота, глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию. Я улыбнулась ему — медленно, вызывающе — и продолжила танцевать только для него так, будто приглашала его подойти и взять меня прямо здесь. Но в какой-то момент я почувствовала другой взгляд — не Брендона, не случайный из толпы. Тяжёлый, жгучий, как прикосновение. Я повернула голову и увидела его. Невысокий мексиканец, лет тридцати, стоял чуть в стороне от основной массы, у колонны. Коренная индейская внешность — широкие скулы, тёмная кожа, прямые чёрные волосы. Глаза — немного узкие, чёрные, блестящие, не мигающие. Он смотрел только на меня, будто вокруг никого больше не существовало. На нём был дорогой тёмно-синий костюм — идеально сидящий, сшитый на заказ, не из тех, что покупают в магазине. В правой руке — бокал виски со льдом, который он держал небрежно, но крепко. Наши взгляды встретились на секунду — слишком долго. Он не улыбнулся, не кивнул, просто смотрел, и от этого взгляда по спине пробежали мурашки. Не страх, не желание — что-то среднее, как предупреждение. Я резко отвернулась, сердце стучало быстрее музыки. Продолжала танцевать ещё минуту, но уже не так свободно. Потом вышла из толпы — быстро, почти бегом — и вернулась к барной стойке. Брендон сразу взял меня за руку, притянул ближе. — Всё хорошо? — спросил он тихо, взгляд скользнул по моему лицу. Я кивнула, заставила себя улыбнуться. — Да. Просто… жарко там. Я обернулась — бросила быстрый взгляд на то место у колонны. Мужчины уже не было. Ни следа. Будто растворился в толпе или ушёл через боковой выход. Только бокал с недопитым виски стоял на высокой стойке рядом с колонной. Я выдохнула. Решила не рассказывать Брендону. Не сейчас. Не хотела, чтобы он напрягся ещё больше, не хотела превращать эту ночь в новую тревогу. Мы и так на грани. Я взяла его руку, положила себе на талию. — Ты не на шутку завела меня, детка! — уткнулся Брендон в мою шею, нежно целуя. Я немного расслабилась, но ощущение чужого взгляда ещё покалывало кожу на затылке. — Брендон, я хочу тебя! — прошептала я. — Прямо сейчас. Он кивнул, немного отстранившись от меня и рассматривая мое лицо. Его пальцы сжали меня чуть сильнее. Музыка пульсировала в моих венах, текила разливалась теплом по телу, а взгляд Брендона — этот жадный, собственнический взгляд — делал меня мокрой между ног. Я сидела на высоком стуле, его рука всё ещё лежала на моём бедре, пальцы слегка сжимали кожу под платьем, и я чувствовала, как возбуждение накапливается, как волна, готовая обрушиться. Танец на площадке разжег огонь, но теперь мне нужно было больше — нужно было почувствовать его внутри, грубо, без церемоний, чтобы стереть все напряжение последних дней. Я наклонилась к нему ближе, мои губы коснулись его уха, и я прошептала хрипло, от алкоголя голос стал ниже, сексуальнее: — Брендон, любимый… Я такая мокрая. Трахни меня. Жёстко. Прямо здесь, в туалете. Он замер, его серые глаза потемнели. Он повернулся ко мне, рука скользнула выше, пальцы на миг коснулись моих трусиков под платьем — я была права, я текла. — Фрэнки… Ты пьяна, — сказал он тихо, но в голосе была нежность, смешанная с желанием. — Ты уверена, что хочешь этого прямо здесь? — Да, — выдохнула я, прикусив губу. — Я хочу, чтобы ты меня оттрахал. Глубоко. Без жалости. Прямо сейчас… Он кивнул, встал, взял меня за руку и повёл через толпу. Дэн остался за стойкой, усмехаясь и поднимая стопку в прощальный тост — он всё понял, но не сказал ни слова. Мы пробрались к мужскому туалету в конце коридора, где музыка приглушалась, а воздух был тяжелее от запаха сигарет и мужского пота.