Санта Муэрте

Брендон вошёл первым, быстро огляделся. Три кабинки — все пустые. Никого. Он кивнул мне, и я скользнула внутрь следом. Он завёл меня в дальнюю кабинку, закрыл дверь на хлипкий замок и прижал меня к холодной плитке стены. – Ты такая красивая, детка, – прошептал он, его губы нашли мою шею, целуя нежно, но руки уже действовали: он задрал платье вверх, стянул трусики вниз по бёдрам. Его рука скользнула между моих ног, пальцы раздвинули складочки, и он вошёл в меня одним пальцем, потом вторым. – Боже, как же ты течешь... – Трахни меня сильнее, – простонала я, насаживаясь на его руку. – Глубже, Брендон. Он рыкнул тихо, его губы впились в мои в жадном поцелуе, язык вторгся в рот, а пальцы двигались быстрее, растягивая меня, натирая клитор большим пальцем. Я чувствовала, как его член твердеет в штанах, прижимаясь к моему бедру. Я расстегнула его ремень, молнию, вытащила его наружу — толстый, горячий, готовый. Он был таким большим, таким знакомым. – Войди в меня, – умоляла я, обхватив его рукой и направляя к себе. – Трахни меня жестко… Он не стал ждать. Схватил меня за бедро, приподнял ногу и вошёл одним толчком — глубоко, до упора. Я ахнула, впиваясь ногтями в его плечи. Он был таким большим внутри меня, заполнял полностью, растягивал. Он начал двигаться — медленно сначала, нежно, целуя меня в губы, шепча: – Ты моя, Фрэнки. Моя любимая. Но я хотела больше. Хотела грубости, чтобы забыть всё. Я вцепилась в его волосы, потянула. – Жёстче, Брендон. Трахай меня как шлюху. Ударь меня. Шлёпни по заднице. Пожалуйста... Вдруг дверь туалета скрипнула — кто-то вошёл. Шаги — медленные, уверенные. Человек прошёл мимо нашей кабинки, зашёл в соседнюю. Мы замерли: Брендон внутри меня, его член пульсировал, но он не двигался. Я прикусила губу, чтобы не стонать, его рука зажала мне рот — нежно, но крепко. Мы слышали, как мужчина справляет нужду. Я думала, он уйдёт, но дверь открылась снова — и в туалет ввалилась компания: трое или четверо мужчин, шумные, весёлые, на испанском и английском вперемешку. Они смеялись, шутили о каких-то бабах в клубе, звенели бутылками, зашли в кабинки и к писсуарам. Туалет наполнился голосами, плеском воды, хлопками дверей. Брендон посмотрел на меня — глаза вопросительные. Я кивнула, шепнула в его ухо: – Продолжай. Я хочу почувствовать твою силу. Он колебался, но его член внутри меня дёрнулся от моих слов. Он начал двигаться снова — медленно, но глубже, толчками, которые заставляли меня дрожать. Голоса вокруг нас стали фоном — возбуждающим, рискованным. Я виляла бёдрами навстречу, стоны срывались тихо, приглушённо. – Ударь меня, Брендон. Я твоя шлюха, накажи меня, – умоляла я, голос дрожал от желания. – Пожалуйста... Мне нужно это, чтобы кончить. Он схватил меня за волосы — крепко, но не больно, потянул голову назад, обнажая шею. Его губы коснулись кожи нежно. – Нет, детка. Я не ударю тебя сильно. Я не смогу. Он дал мне лёгкую пощёчину — не удар, а шлепок, игривый, но с лёгким жжением. Его бедра шлёпали о мои быстрее, член входил грубо, растягивая меня на пределе. Я стонала в его плечо: – Ещё... Жёстче... Трахай меня, Брендон. Разорви меня. Я хочу этого… Он ускорился, его дыхание стало хриплым, нежные слова срывались между толчками: – Ты идеальна, Фрэнки. Моя сладкая. Я люблю тебя… Но этого было мало. Пощёчина была слишком мягкой, его нежность — слишком заботливой. Я хотела боли, грубости, чтобы взорваться, но оргазм не приходил — висел на грани, дразнил. Я умоляла снова: – Ударь сильнее... Пожалуйста, Брендон. Я хочу этого. Накажи меня... Он схватил за волосы крепче, поцеловал в губы, и его тело напряглось. Он кончил в меня — горячо, мощно, с низким стоном, который утонул в моём поцелуе. Его семя заполнило меня, тепло разлилось по бёдрам. Я не кончила. Разочарование накрыло, как холодная вода. Я хотела грубости, боли — чтобы забыть всё, — но он не дал. Он вышел из меня медленно, нежно поцеловал в лоб. – Ты пьяна, детка, – прошептал он. – Не знаешь, о чём просишь. Я не причиню тебе боль. Я люблю тебя слишком сильно. Я кивнула, но внутри болело — не от желания, а от того, что он не понял. Мужчины в туалете всё ещё шумели, но вдруг начали выходить: хлопки дверей, смех, шаги — и тишина. Мы подождали минуту, поправили одежду. Брендон вышел первым, проверил — никого. Я последовала за ним. В коридоре, ведущем обратно в зал, было зеркало — большое, в золотой раме. Я задержалась, поправила волосы, стёрла размазанную помаду. И тут дверь туалета открылась снова. Я взглянула в отражение — и увидела его. Тот самый мужчина в дорогом костюме. Он вышел медленно, поправил галстук, его чёрные глаза встретились с моими в зеркале. Он оглядел меня с ног до головы — оценивающе, медленно, как будто раздевал взглядом: от моих вспотевших бёдер под платьем до растрёпанных волос. Уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке — не дружелюбной, а знающей, почти насмешливой. И по этому взгляду я поняла: это он был в соседней кабинке. Всё это время. Слышал мои стоны, мои просьбы. Слышал, как Брендон трахал меня, как я умоляла о грубости. Он знал. Я отвернулась, сердце колотилось. Не сказала Брендону — просто взяла его за руку и потянула обратно в зал. — Уйдем отсюда, Брендон. Я уже устала. —прижалась я к его плечу. — Хорошо, только найдём Дэна. — ответил Брендон, когда мы шли к барной стойке. Мы с Брендоном вышли из коридора туалета, его рука крепко держала мою, как будто он чувствовал, что я всё ещё дрожу от того, что произошло. Клуб пульсировал вокруг нас — музыка, смех, вспышки света, — но я уже не хотела здесь оставаться. Мы направились к нашему столику, где оставили Дэна, и нашли его не одного. Он сидел за тем же высоким столом, но теперь в компании двух мексиканцев — крепких парней лет тридцати, с татуировками на руках и золотыми цепочками на шеях. С ними были две девушки. Они все смеялись над какой-то шуткой, стопки текилы стояли полупустыми, а в воздухе витал запах сигар. Дэн заметил нас первым, поднял руку в приветствии, улыбаясь шире обычного — алкоголь явно сделал своё дело. – Эй, ребята! Вернулись? Присоединяйтесь, – сказал он, подвигая стул. Его щёки были красными, а глаза блестели. Брендон нахмурился, не садясь, скрестил руки на груди. – Кто это такие? – спросил он тихо, но твёрдо, кивая на незнакомцев. Дэн откинулся на спинку стула, пожал плечами, как будто ничего особенного. – О, просто ребята из местных. Угостили меня текилой, пока вас не было. Поговорили по душам. Нормальные парни, Брендон. Не парься. Мексиканцы подняли стопки в нашу сторону, один из них сказал что-то по-испански с улыбкой, но Брендон не ответил. Он просто кивнул Дэну. – Ладно. Но мы уходим. Пора. Дэн не стал спорить — допил свою стопку, попрощался с компанией и встал. Мы втроём вышли из клуба — прохладный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя немного. Такси поймали быстро, и через десять минут мы уже были в гостинице.