Escape from the Backrooms

Всё-таки они решились. Тима стоял перед тёмным проёмом, сжимая в руке тяжёлый гаечный ключ. Интуиция кричала об опасности, но здравый смысл подкидывал другой аргумент: вдруг там действительно кто-то выжил? Вдруг этот человек знает что-то об этом месте? Вдруг у него есть еда, вода, оружие, наконец? — Если не проверим — никогда не узнаем, — тихо сказала Айканыш, словно прочитав его мысли. — А если там человек, которому нужна помощь? Тима посмотрел на неё. В её чёрных глазах, прикрытых солнцезащитными очками, читалась решимость. Она боялась — он видел это по тому, как она сжимала его руку, — но боялась и оставить кого-то умирать. — Ладно, — выдохнул он. — Идём. Но держись за мной. Если что — сразу назад, без вопросов. Айканыш кивнула. Они шагнули в проём. И замерли на пороге, поражённые открывшимся видом. Внутри всё было совершенно иначе. Комната — нет, не комната, а целая квартира — простиралась перед ними. Маленькие коридорчики разбегались в разные стороны, уводя вглубь помещения. Стены были оклеены другими обоями — не жёлтыми, а серыми, в мелкий цветочек. На полу лежал ковёр — самый настоящий, пушистый, серый ковёр, который так и хотелось потрогать ногами. Мебель. Много мебели. Старый шифоньер у стены, тумбочка с телевизором — допотопным, ещё с кинескопом, — книжный шкаф, забитый книгами с пожелтевшими страницами. Диван, такой же старый, как и всё вокруг, но уютный. На стенах висели картины — дешёвые репродукции в деревянных рамках. — Это… квартира? — прошептала Айканыш, не веря своим глазам. — Самая настоящая квартира? Тима молчал, оглядываясь. Это место разительно отличалось от всего, что они видели раньше. Здесь не было этого проклятого жёлтого света — лампы здесь были обычные, с абажурами, и светили тёплым, почти домашним светом. Не давило. Не пугало. Почти… Почти как дома. Но кровавый след на сером ковре возвращал в реальность. Он вёл дальше, в один из коридорчиков, оставляя тёмные, уже подсохшие пятна. Тима проследил за ним взглядом и почувствовал, как внутри снова шевельнулась тревога. — Кто-то действительно был здесь, — сказал он тихо. — И этот кто-то был ранен. Сильно. Айканыш прижалась к его плечу. — Что будем делать? Тима сжал ключ покрепче и шагнул в сторону коридора, куда вёл след. Сердце колотилось где-то в горле, но отступать было поздно. Сначала они быстренько пошарили по мебели. Тима действовал методично, открывая ящики один за другим, проверяя содержимое. Айканыш следовала за ним, иногда заглядывая через плечо, иногда обследуя свои углы. В тумбочке под старым телевизором нашёлся фонарик. Тима щёлкнул выключателем — и чуть не зажмурился от неожиданно яркого света. Работает! Самый обычный, на батарейках, но в этом мире без электричества он становился бесценным сокровищем. — Отлично, — довольно хмыкнул он, сунув фонарик в мешок-наволочку. В кухонном шкафчике, который они нашли за одним из поворотов, обнаружилась пачка снэков. Старых, конечно, с истёкшим сроком годности, но в их положении выбирать не приходилось. Тима аккуратно положил их в мешок, мысленно прикидывая, как разделить эту скудную порцию. Айканыш тем временем нашла книжный шкаф. Её глаза загорелись тем особенным светом, который Тима видел у неё только при виде действительно важных вещей. Она провела пальцами по корешкам, выбирая, и взяла несколько уцелевших книг. — Это как золото здесь, — сказала она тихо, прижимая книги к груди. — Чтобы не сойти с ума. Чтение — единственное, что может отвлечь от этого кошмара. Тима кивнул, понимая. Он тоже подошёл к шкафу и взял пару книг — не для чтения. Для других целей. — Туалетная бумага, — пояснил он в ответ на её вопросительный взгляд. — Когда припрёт, страницы сгодятся. Айканыш понимающе кивнула, хоть и скривилась слегка от такой утилитарности. В углу кухни нашлась литровая ваза — стеклянная, с широким горлом. Тима поднял её, оценил объём и довольно хмыкнул. — Отличный сосуд. Литраж хороший. Можно будет воду запасать, если ещё найдём источник. Он аккуратно упаковал вазу в мешок, стараясь не разбить. Они обернулись на кровавый след, уходящий в глубь квартиры. Снэки в мешке, фонарик в руке, ключ и гаечный ключ наготове. Пора было двигаться дальше, к тому, что оставило этот след. — Готова? — тихо спросил Тима. Айканыш кивнула, крепче сжимая книги. Они двинулись по кровавым пятнам, в самую глубину этой странной квартиры. Дальше начали появляться какие-то странные наросты на стенах. Сначала Тима подумал, что ему кажется — может, игра света от фонарика создаёт такие причудливые тени. Но чем дальше они углублялись в квартиру, тем явственнее становились эти образования. Они напоминали лианы или корни растений, но неестественного, болезненного цвета — серо-бурые, с красноватыми прожилками. Они оплетали стены, тянулись по полу, свисали с потолка. — Твою мать, — выругался Тима шёпотом, сжимая гаечный ключ. — Что это за херня? Айканыш молчала, только сильнее вцепилась в его руку. Кровавый след вёл прямо в одну из комнат. Дверной проём зиял темнотой, из которой не пробивалось ни лучика света. Тима перевёл дыхание, включил фонарик и шагнул внутрь. Комната была вся покрыта наростами. Стены, пол, потолок — всё скрывалось под этой жуткой органической массой. Она пульсировала, медленно, едва заметно, будто дышала. В центре комнаты нарост образовывал нечто вроде кокона — большого, человеческого размера. И вдруг кокон начал шевелиться. Тима попятился, увлекая Айканыш за собой, но было поздно. От основной массы отделилось нечто. Гуманоидное существо, будто склеенное из этих лиан-наростов, поднялось на ноги. У него не было лица — только намёк на голову, руки, ноги. Оно повернулось к ним и издало звук. Нечеловеческий скрежет. Такой громкий, что заложило уши. Такой жуткий, что кровь застыла в жилах. Айканыш замерла, глядя на приближающуюся тварь широко раскрытыми глазами. Она не могла сдвинуться с места — ноги будто приросли к полу, парализованные ужасом. — Айканыш! — заорал Тима. Она не реагировала. Тварь сделала шаг. Ещё один. Тогда Тима рванул вперёд, схватил Айканыш поперёк тела и одним движением взгромоздил её себе на плечо. Она была лёгкой — пятьдесят пять килограмм. Но под действием адреналина она стала совсем пушинкой. Его животный инстинкт говорил только одно — бежать. Он развернулся и рванул обратно. Сзади раздался новый скрежет — тварь двинулась за ними. Тима летел по коридору, не разбирая дороги, ориентируясь только на память. Айканыш на плече мелко дрожала и всхлипывала, но он не мог сейчас её успокаивать. Нужно было бежать. Быстрее. Ещё быстрее. Они миновали комнату с книгами, кухню, прихожую. Выход был уже близко. Но сзади слышался топот — тварь не отставала. Тима вылетел в коридор с серыми обоями и рванул к выходу. Напоследок он извернулся, упёрся ногой в стену и с разворота толкнул тяжёлый старый шифоньер, стоявший у входа. Тот с грохотом рухнул поперёк прохода, загромождая путь. С той стороны раздался новый скрежет — яростный, разочарованный. Шифоньер задержит тварь. Хотя бы на минуту. Тима выбежал обратно в комнату с разбитой машиной, пересёк её, скатился по наклонному полу вниз и только там, в относительной безопасности, опустил Айканыш на пол. Она стояла, дрожа всем телом, и смотрела на него огромными, полными ужаса глазами. Потом разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. — Тише, тише, — прошептал Тима, прижимая её к себе и гладя по спине, хотя сердце его самого колотилось так, что, казалось, выпрыгнет. — Я рядом. Я вытащил. Мы живы. Сзади, из проёма, доносились глухие удары — тварь пыталась пробиться через завал. Но шифоньер держался. Тима понимал: нужно уходить. Сейчас же. Подальше от этого места. — Надо идти, — сказал он мягко, но твёрдо, поднимая Айканыш на ноги. — Надо идти, родная. Здесь нельзя оставаться. Она кивнула, вытирая слёзы, и они двинулись прочь, в спасительное однообразие жёлтых комнат. Они побежали дальше. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, ноги подкашивались от усталости и адреналина. Тима не отпускал руку Айканыш, тащил её за собой через бесконечные жёлтые комнаты, петляя, запутывая следы, пытаясь уйти от преследования. Сзади всё ещё слышался далёкий скрежет — тварь прорывалась через завал, но пока что держалась позади. Тима лихорадочно соображал на ходу. Нужно сбить её со следа. Но чем? Запах? Кровь? У них ничего не было, кроме… Влажная салфетка. Он на бегу сунул руку в карман, нащупал ту самую салфетку, которой обтирался у трубы. Она всё ещё хранила его запах — пот, усталость, человеческое тепло. Идеальная приманка. — Стой, — прошептал он, резко останавливаясь на очередном перекрёстке комнат. Айканыш замерла, тяжело дыша. Тима быстро огляделся — направо уходил коридор, налево ещё один. Он размахнулся и бросил салфетку в левый проём, а сам рванул направо, увлекая Айканыш за собой. Они побежали дальше, но уже тише, стараясь ступать осторожно. Гул преследования, который до этого неумолимо приближался, вдруг замер, а потом начал удаляться влево. Туда, куда упала салфетка. — Сработало, — выдохнул Тима, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Они пробежали ещё несколько комнат, пока Тима не заметил кое-что странное. Между двумя стенами, там, где обычно был только прямой проход, виднелась узкая щель. Арка, скорее даже — просто трещина в реальности, сквозь которую можно было протиснуться боком. Он подошёл ближе, посветил фонариком внутрь. Маленькая комнатка. Метра два на два. Пустая, без дверей и проёмов. Идеальное место, чтобы затаиться. — Сюда, — скомандовал он, протискиваясь первым и протягивая руку Айканыш. Она последовала за ним. В комнатке было тесно, темно и пахло пылью, но главное — здесь их не было видно снаружи. Тима выключил фонарик, и они замерли в полной темноте, прижавшись друг к другу. Слышно было только их дыхание — хриплое, прерывистое — и бешеный стук сердец. Где-то вдалеке всё ещё раздавались звуки погони, но они становились всё тише и тише. Тима обнял Айканыш, чувствуя, как она дрожит. Прошептал в самое ухо: — Тихо. Мы в безопасности. Посидим здесь, пока всё не успокоится. Айканыш кивнула в темноте и уткнулась лицом ему в грудь. Так они и стояли в этой крошечной комнатке, вдвоём, в полной темноте, слушая, как где-то там, снаружи, бродит смерть. У них начался отходняк. Адреналин схлынул, оставляя после себя выматывающую пустоту. Тима не помнил, сколько они так просидели в этой крошечной комнатке. Время здесь давно потеряло всякий смысл, а в полной темноте оно текло особенно медленно, вязко, почти осязаемо. Он сидел, прислонившись спиной к стене, и вслушивался в тишину. Пальцы правой руки побелели от того, как сильно он сжимал гаечный ключ — единственное, что давало иллюзию защиты. Левой рукой он обнимал Айканыш, прижимая к себе. Она вся дрожала — мелко, непрерывно, как в лихорадке. Тима чувствовал, как её тело сотрясают беззвучные всхлипы, но она молчала, уткнувшись лицом ему в грудь. Берегла тишину. Берегла их. И тогда он начал постукивать её по спине. Медленно, ритмично, как успокаивают маленьких детей после кошмара. Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук. Без слов, без шёпота — только этот тихий, монотонный ритм. Айканыш вздрагивала от каждого движения, но постепенно её дыхание выровнялось. Дрожь стала затихать. Она прижалась к нему сильнее, вцепилась в его рубашку и просто лежала, позволяя этому ритму убаюкивать, успокаивать, возвращать в реальность. Тима молчал. Он не знал, что говорить. «Всё будет хорошо»? Она не поверит. «Мы справимся»? Звучит как пустые слова после того, что они только что видели. Поэтому он просто стучал пальцами по её спине и сжимал гаечный ключ в другой руке, готовый в любой момент защитить. Где-то далеко, за стенами их убежища, царила тишина. Ни скрежета, ни топота — тварь либо ушла, либо затаилась в ожидании. — Тим, — прошептала Айканыш спустя вечность. — М? — Я испугалась. Сильно. Я думала, мы умрём. — Я знаю, — ответил он так же тихо. — Я тоже испугался. Она подняла голову — в темноте он не видел её лица, но чувствовал взгляд. — Но ты меня вытащил. Ты снова меня спас. Тима не ответил. Просто притянул её ближе и поцеловал в лоб. Тук-тук-тук. Пауза. Тук-тук-тук. В темноте маленькой комнаты они сидели вдвоём, прижавшись друг к другу, и ждали, когда мир снаружи перестанет быть таким опасным. Так прошёл час. Они сидели в темноте, прижавшись друг к другу, и постепенно дыхание обоих выровнялось. Дрожь у Айканыш почти прошла, сменившись глубокой, выматывающей усталостью. Тима чувствовал, как тяжелеют веки, как немеют мышцы от постоянного напряжения. Но расслабляться было нельзя. Голод и жажда напомнили о себе с новой силой. Желудок противно сосало, во рту пересохло так, что язык, казалось, прилипал к нёбу. Тима сглотнул — и поморщился от боли. Айканыш зашевелилась в темноте. Он услышал, как она шарит в шопере, а потом к его руке прикоснулось что-то прохладное и влажное. Плёнка с водой. Та самая, что они набрали у трубы. — Пей, — прошептала она. — Ты нёс меня, тащил весь путь. Тебе нужно. Тима хотел отказаться, но понял — она права. Если он упадёт от истощения, крышка им обоим. Он просто не сможет защитить её, если свалится без сил. Поэтому он молча принял плёнку, сделал несколько маленьких глотков и вернул обратно. — Сама пей, — сказал он хрипло. — Остатки. Она послушалась. Вода кончилась быстро — жалкие двести миллилитров на двоих. Но даже это немного привело их в чувство. Тима полез в мешок-наволочку и нащупал там твёрдые холодные банки. Шпроты. Он вытащил одну, покрутил в руках, хотя в темноте всё равно ничего не видел. — Давай рискнём, — сказал он. — Жрать хочется невыносимо. Животы у обоих заурчали в унисон, будто соглашаясь. Он открыл банку тем самым ключом, который таскал с собой. Металлическая крышка поддалась с тихим «чпок», и в темноте разнёсся запах. Тима замер, ожидая тухлой вони, прогорклого масла — чего угодно. Но запах был… нормальным. Таким, каким и должны пахнуть шпроты. Копчёная рыба, масло, специи. Даже свежим немного. — Странно, — прошептал он. — Пятьдесят шестой год, а пахнет как будто вчера закрыли. — Может, здесь время по-другому течёт? — предположила Айканыш. — Или консерванты раньше были легендарные, — усмехнулся Тима. Он вытащил одну рыбку, на ощупь передал Айканыш, потом взял себе. Есть в темноте было странно, неудобно, но когда организм требует — не до этикета. Рыба таяла во рту. Тима чуть не застонал от удовольствия — после стольких часов без еды даже шпроты казались божественной пищей. Они съели полбанки молча, тщательно пережёвывая каждый кусочек, стараясь растянуть удовольствие. — Надо оставить половину, — сказал Тима, когда голод чуть отступил. — Неизвестно, когда ещё найдём еду. Айканыш согласилась. Он завернул банку обратно в наволочку, убрал подальше. Сытость, даже такая маленькая, сделала своё дело — глаза начали слипаться окончательно. Тима чувствовал, что проваливается в сон, но боролся из последних сил. Нельзя. Нужно быть начеку. Тварь где-то там, снаружи. — Поспи, — прошептала Айканыш, словно прочитав его мысли. — Я покараулю. Потом разбудишь меня. — Ты сама еле держишься, — возразил он. — Но ты сейчас нужнее, — она коснулась его лица в темноте. — Ты нас тащил. Ты нас спас. Отдохни. Я посторожу. Тима хотел спорить, но сил не осталось совсем. Веки налились свинцом, тело требовало отдыха. Он кивнул, хотя она вряд ли видела, и прислонился затылком к стене. — Если что-то услышишь — буди сразу, — прошептал он. — Обязательно. Тима закрыл глаза, чувствуя, как Айканыш прижимается к его боку. Гаечный ключ он так и не выпустил из руки — даже во сне. *** Тима проснулся. Сколько прошло времени — час, два, пять — он не знал. В полной темноте крошечной комнаты время текло иначе, вязко и незаметно. Но организм чувствовал себя немного лучше. Сказывались и вода, и те полбанки шпрот, которые они съели. Он пошевелился, и Айканыш рядом сразу встрепенулась. — Тим? — её шёпот был сонным, но настороженным. — Я, — ответил он так же тихо. — Сколько я проспал? — Не знаю. Час maybe. Или два. Я тоже задремала немного, — виновато добавила она. Тима вздохнул. Ничего страшного — они оба были на пределе. Главное, что живы и монстр их не нашёл. Однако он сделал себе внутреннюю заметку что все же в вопросе безопасности лучше полагаться на себя. В следующий раз им может не повезти. Он прислушался. Тишина. Та самая ватная, давящая тишина жёлтых коридоров, которую они так ненавидели. Но сейчас она означала одно — опасность не рядом. — Нужно двигаться дальше, — сказал он, осторожно разминая затёкшие мышцы. — Вода кончилась. Еды почти нет. Сидеть здесь — верная смерть. Айканыш молча кивнула, хотя в темноте он скорее почувствовал это движение, чем увидел. — Но снаружи может быть тот монстр, — прошептала она. — Может, — согласился Тима. — Поэтому придётся быть осторожнее втройне. Вслушиваться в каждый звук. Не шуметь. И смотреть в оба. Он нащупал в темноте гаечный ключ, который так и не выпускал из руки даже во сне, и фонарик. Включать свет пока нельзя — неизвестно, кто там снаружи. Придётся выбираться на ощупь. — Держись за мной, — прошептал он, поднимаясь. — Если что — сразу назад в эту комнату. Это наше убежище, пока нас здесь не нашли. Айканыш встала рядом, прижимая к себе шопер с остатками припасов. Тима нашёл её руку в темноте и сжал. — Готова? — Готова. Он медленно, миллиметр за миллиметром, начал протискиваться в щель-арку, которая вела наружу. Они вышли в знакомые жёлтые комнаты. Тима двигался первым, стараясь ступать бесшумно. Каждый шорох заставлял его замирать и вслушиваться в тишину. Интуиция работала на пределе — он прислушивался не только ушами, но и, казалось, всем телом. Ловил малейшие вибрации пола, изменения в воздухе, даже собственные ощущения. Айканыш шла след в след, не отпуская его руки. Она тоже притихла, понимая, что любое неосторожное движение может привлечь ту тварь. Так прошёл час. Они петляли между комнатами, выбирали проходы, иногда возвращались, если Тиме казалось, что впереди что-то не так. Паранойя достигла такой степени, что он вздрагивал от собственной тени. Но это было необходимо — цена ошибки стала слишком высокой. И вот они вышли в зал. Тима остановился на пороге, поражённый открывшимся видом. Огромное помещение было заполнено идеальными кубами — комнатами четыре на четыре метра. Каждая имела ровно четыре арки — по одной с каждой стороны. Они стояли в строгом геометрическом порядке, рядами и колоннами, создавая бесконечную оптическую иллюзию. — Ничего себе, — прошептала Айканыш. — Как в музее современного искусства. — Или в компьютерной игре, — отозвался Тима. Он всмотрелся в эту геометрическую бесконечность. Взгляд терялся в повторяющихся арках, уходящих далеко вперёд. Место завораживало и пугало одновременно. Интуиция заговорила. Двумя голосами. Первый шептал: «Здесь что-то есть. Иди. Ищи. Возможно, выход или ответы». Второй кричал: «Опасно. Очень опасно. Уходи». Тима замер, прислушиваясь к себе. Потом повернулся к Айканыш. — Интуиция раздвоилась, — сказал он тихо. — Говорит, что где-то там может найтись что-то важное. Но и предупреждает об опасности. — Что будем делать? — спросила она, глядя на бесконечные ряды комнат. Тима помолчал, взвешивая риски. Потом сжал гаечный ключ и сделал шаг вперёд. Они двинулись в путь. Странное было ощущение. С каждой стороны, из каждой арки, могло появиться что-то — та самая тварь, монстр или кто похуже. Тима вертел головой как ненормальный, стараясь смотреть сразу во все стороны. Айканыш прижималась к нему, тоже озираясь. Так они шли минут двадцать, пока не услышали звук, от которого оба замерли. Плач. Тихий, надрывный, женский. Кто-то плакал где-то впереди, среди этих бесконечных геометрических комнат. Они переглянулись. В глазах Айканыш читался вопрос: «Снова ловушка?» Тима пожал плечами, но ноги уже сами понесли его быстрее. Если там человек — живой человек, не монстр — может, у него есть ответы. Или еда. Или хоть что-то. Они пошли на звук, петляя между комнатами, пока не вышли на небольшую площадку, где в углу, поджав ноги и обхватив колени руками, сидела девушка. Она вся тряслась. Мелко, непрерывно, будто в лихорадке. Тёмные волосы разметались по плечам, одежда — обтягивающий чёрный топ и узкие штаны — была грязной и кое-где порванной. Она уткнулась лицом в колени и тихо, надрывно всхлипывала. Услышав шорох их шагов, девушка вскинула голову. И закричала. Громко, пронзительно, отчаянно — так кричат люди, которые уже не ждут ничего хорошего от этого мира. Крик эхом разнёсся по бесконечным комнатам, многократно отражаясь от стен. — Твою мать! — выругался Тима грубо и рванул к ней. Он схватил девушку за плечи и зажал ей рот ладонью, не давая кричать дальше. Та дёрнулась, замычала, забилась в панике, расширенными фиалковыми глазами глядя на него с ужасом. — Тихо! — прошипел Тима ей прямо в лицо. — Тихо, блять! Нас услышат! Он прижал палец к своим губам, потом снова посмотрел на неё. — Мы люди. Поняла? Люди. Не монстры. Успокойся. Если ты сейчас орёшь — ты привлекаешь тварей. Ты хочешь сдохнуть? Девушка смотрела на него, и постепенно паника в её глазах сменялась чем-то другим — недоверием, надеждой, страхом. Она перестала вырываться, только мелко дышала ему в ладонь. Тима медленно убрал руку. — Кричать будешь? — спросил он жёстко. Она замотала головой, часто, истово. — Имя? — Ф-феллиция, — выдавила она дрожащим голосом. — Можно Фелл. Тима выдохнул и обернулся к Айканыш, которая стояла рядом, готовая в любой момент вмешаться. Потом снова посмотрел на дрожащую девушку. — Ладно, Фелл. Рассказывай, как ты здесь оказалась. И тихо. Очень тихо. Но не успела она ничего ответить. Тишину взорвал тот самый скрежет. Он пронёсся по бесконечным комнатам, многократно отражаясь от стен, усиленный геометрией этого места. Звук шёл отовсюду и ниоткуда одновременно, заполняя пространство ледяным ужасом. Кровь застыла в жилах. Холодный, липкий пот мгновенно выступил на лбу, на спине, на ладонях. — СУКА! — заорал Тима матом, срывая голос. Мозг лихорадочно заработал, просчитывая варианты. Фелл. Эта девушка. Брать или не брать? Если она слабая, если будет паниковать, тормозить — они все погибнут. Она станет якорем, который утянет их на дно. Он посмотрел на неё. Фелл сидела на полу, глядя на него снизу вверх огромными фиалковыми глазами, полными такого отчаянного, молящего ужаса, что у Тимы внутри всё перевернулось. В этом взгляде было всё: страх смерти, надежда на спасение и полная готовность принять любое его решение. — Бляяядь! — выдохнул он и схватил её за руку, рывком поднимая на ноги. — Айканыш! — крикнул он, хватая свою девушку за другую руку. — Берём её! Бежим цепочкой! В одну арку не пролезем одновременно! Айканыш, которая замерла было от ужаса, кивнула и сжала его ладонь. — Фелл, за мной! Айканыш возьми её за руку! Держимся, не теряем друг друга! Где-то сбоку, в перспективе бесконечных арок, мелькнул знакомый силуэт. Та тварь — склеенная из наростов, гуманоидная, страшная — двигалась в их сторону. Оптическая иллюзия комнат делала это зрелище ещё более жутким: силуэт множился в проёмах, отражался, приближался сразу с нескольких сторон, и эхо её шагов звучало как приближение самой смерти. Тима рванул вперёд, увлекая обеих девушек за собой. Они побежали, влетая в арки, петляя между комнатами, стараясь уйти как можно дальше. Позади слышался скрежет — тварь не отставала. Тима думал, что они сдохнут. Комнаты не заканчивались. Бесконечные, одинаковые, с этими проклятыми арками со всех сторон. Тварь преследовала их, её скрежет становился то громче, то тише, но не исчезал совсем. Ноги подкашивались, лёгкие горели, слёзы от напряжения застилали глаза. И вдруг — дверь. Обычная деревянная дверь, каких они не видели уже сотни комнат. Она выделялась среди бесконечных арок, манящая, реальная. — Туда! — заорал Тима, рванув из последних сил. Они влетели в дверной проём. Тима обернулся на бегу и увидел ЕЁ. Тварь была в нескольких метрах — так близко, что можно было разглядеть детали этой жуткой склеенной из наростов морды. Без лица. Без глаз. Но несущая смерть. Одним движением он захлопнул дверь и навалился на неё всем телом. Ручка оказалась обычной — поворотной. Тима инстинктивно дёрнул её вверх, зафиксировал, молясь всем богам, чтобы эта тварь не умела открывать двери. И замер. Тишина. Ни удара. Ни скрежета. Ни попыток выломать дверь. Ничего. Тима стоял, прижимаясь лбом к холодной древесине, и слушал, как бешено колотится сердце. Секунда. Две. Минута. — Живы… — выдохнул он, не веря сам себе. Он обернулся. Их взгляду открылось совершенно иное место. Никаких жёлтых стен. Никакого ковролина. Они стояли в огромном, бескрайнем складе. Бетонный пол уходил вдаль, теряясь в низком тумане, струящемся у ног. Бетонные стены с торчащей арматурой. Высокий потолок, теряющийся в темноте. Туман — он был везде, холодный, влажный, собирающийся каплями на полу в небольшие лужи. И тишина. Другая. Не ватная, как в жёлтом аду, а гулкая, складская, с далёкими отголосками капающей воды. Фелл согнулась пополам, и её вырвало прямо на бетонный пол. Её трясло так сильно, что она еле стояла на ногах. Айканыш сделала шаг и просто осела на пол, не в силах держаться на трясущихся ногах. Она смотрела перед собой остановившимся взглядом и часто, поверхностно дышала. Тима переводил взгляд с одной на другую, потом на дверь, за которой остался кошмар, потом на бескрайний туманный склад. — Где это мы? — прошептал он, ни к кому не обращаясь.