Escape from the Backrooms

Тима боялся отпустить дверь. Он стоял, вцепившись в ручку, прижимаясь спиной к холодной древесине, и вслушивался в тишину по ту сторону. Ни звука. Ни скрежета, ни дыхания, ни даже шороха. Но это ничего не значило. Тварь могла быть хитрой. Могла ждать именно этого момента — когда он расслабится, отпустит ручку, и тогда... Сердце колотилось где-то в горле. Адреналин всё ещё бурлил в крови, не давая мыслить спокойно. Он перевёл взгляд на девушек. Фелл стояла на четвереньках, её всё ещё выворачивало, хотя желудок был уже пуст. Она дрожала так сильно, что, казалось, вот-вот рассыплется на части. Айканыш сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Её трясло, но она хотя бы дышала ровнее, чем минуту назад. Нужно было думать. Тима заставил себя сделать глубокий вдох. Потом ещё один. Мысли потихоньку начинали выстраиваться в цепочки. Ситуация: они в новом месте. Бетон, туман, склад. Дверь за спиной ведёт обратно в жёлтый ад. Тварь либо ушла, либо ждёт. Отпускать ручку нельзя — по крайней мере, пока. Девушки не в себе. Фелл в панике, Айканыш в шоке. Поднимать их и куда-то тащить сейчас — бесполезно. Упадут, сломаются, закричат. Нужно дать им время прийти в себя. Он оглядел склад. Туман стелился по полу, скрывая ноги. Где-то вдали мерцал свет — то ли лампы, то ли что-то ещё. Вокруг стояли ящики — много ящиков, разных размеров. Возможно, с припасами. — Айканыш, — позвал он тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты как? Она подняла на него глаза. В них всё ещё плескался ужас, но искорка узнавания мелькнула. — Тим... — выдохнула она. — Что это за место? — Не знаю пока, — честно ответил он. — Но здесь хотя бы нет жёлтых стен. Фелл закашлялась, вытирая рот дрожащей рукой. Она подняла на него глаза — те самые фиалковые, полные боли и страха. — Простите... — прошептала она. — Я не хотела... я не... — Помолчи, — отрезал Тима, но без злости, просто чтобы остановить поток самоуничижения. — Не до этого. Он снова прислушался к двери. Тишина. — Нам нужно отойти от двери, — сказал он, просчитывая варианты. — Если тварь выломает её — мы будем слишком близко. Но я не могу просто так уйти, пока не пойму, что там. Он посмотрел на ящики в нескольких метрах от них. — Нужно забить дверь чем-то тяжёлым. Хотя бы на время. Тима все ещё стоял у двери, вцепившись в ручку, и с каждой секундой раздражение нарастало. — Быстрее! — рявкнул он, глядя, как девушки мучительно медленно перебирают ногами, пытаясь сдвинуть тяжёлый ящик с места. — Шевелитесь, блять! Айканыш и Фелл пыхтели, вцепившись в деревянный ящик с двух сторон. Тот был набит явно чем-то тяжёлым — может, инструментами, может, ещё чем — и поддавался с огромным трудом. Ноги девушек скользили по влажному от тумана бетону, силы после бега были на исходе. — Тим, мы стараемся! — выдохнула Айканыш, и в её голосе послышались слёзы. — Старайтесь грёбаный ящик! — рявкнул он в ответ. — Если эта тварь сейчас дёрнет ручку — мы все трупы! Давай, ещё! Напряглись! Фелл всхлипнула, но послушно налегла плечом. Ящик сдвинулся ещё на сантиметр. Тима скрипел зубами, чувствуя, как немеют пальцы, сжимающие ручку. Каждая секунда ожидания растягивалась в вечность. Он то и дело оглядывался на девушек, потом снова на дверь, готовый в любой момент снова вцепиться в неё мёртвой хваткой. — Ещё немного! — подгонял он. — Почти у цели! Ящик наконец дополз до нужного места — прямо перед дверью. Айканыш и Фелл рухнули на пол рядом с ним, тяжело дыша и дрожа от перенапряжения. Тима осторожно, очень осторожно отпустил ручку. Дверь не шелохнулась. Тогда он быстро, пока тварь с той стороны не опомнилась, навалился на ящик всем телом, пододвигая его вплотную к дверному полотну. Готово. Он отступил на шаг, глядя на импровизированную баррикаду, и перевёл дух. Потом посмотрел на девушек, распластавшихся на бетонном полу. — Молодцы, — выдохнул он устало. — Простите за крик. Но иначе нельзя. Айканыш только кивнула, закрыв глаза. Фелл мелко подрагивала, уткнувшись лицом в сложенные руки. Тима опустился на пол рядом с ними, прислонившись спиной к холодной стене. Туман стелился у ног, где-то вдалеке мерцали лампы, а в новой реальности предстояло как-то выживать дальше. Так прошло некоторое время. Тишина. Ни скрежета, ни ударов в дверь, ни даже намёка на движение с той стороны. Видимо, монстр и правда ушёл. Или потерял их след. Или просто ждал в другом месте. Тима выдохнул, позволяя себе наконец расслабиться хоть немного. Адреналин схлынул, оставляя после себя выматывающую пустоту. Он стянул со спины шопер Айканыш, который нёс как рюкзак всю дорогу, и поставил на пол. Хруст стекла. — Сука! — вырвалось у него, когда он заглянул внутрь. Ваза, которую он так бережно нёс как запасной сосуд для воды, разбилась вдребезги. Осколки перемешались с остальным содержимым — книжками, снэками, наушниками, лампочкой, банкой шпрот. Тима провёл рукой по лицу, прогоняя усталость. — Ладно, — сказал он, беря себя в руки. — Главное — мы живы. Ваза — хуй с ней. Найдём другую. Он аккуратно вытряхнул содержимое на бетонный пол, стараясь не порезаться. — Чистим всё от осколков, — скомандовал он. — Перебираем каждую вещь. Не хватало еще порезаться и занести инфекцию в этом гадюшнике. Айканыш подползла ближе и начала молча перебирать книги, стряхивая с них мелкое стекло. Фелл сидела в стороне, обхватив колени, и смотрела на них затравленным взглядом. Тима вытащил уцелевшую банку шпрот, пачку снэков, лампочку — чудом целую — наушники, фонарик, гаечный ключ. Всё это он аккуратно сложил рядом с собой на чистый участок пола. И тут он поймал взгляд Фелл. Она смотрела на еду. Глаза — эти огромные фиалковые глаза — были полны такого голодного, почти животного желания, что у Тимы внутри что-то кольнуло. Она сглатывала, облизывала пересохшие губы и явно боролась с собой, чтобы не броситься и не выпросить. Сколько она здесь одна? Сколько не ела? Тима посмотрел на Айканыш. Та тоже заметила взгляд Фелл и молча кивнула — мол, решай сам. Он перевёл взгляд на банку шпрот. Половина ещё оставалась после того раза. И пачка снэков. Ресурс, который мог растянуться на день-два. Кто знает, насколько ценным он будет здесь, в новом месте? Фелл отвела глаза, уткнулась лицом в колени, сжалась в комок. Не просила. Не требовала. Только тихо всхлипнула. Тима выдохнул и потянулся к банке. Он разделил половину на всех. Аккуратно, стараясь быть справедливым, Тима разложил оставшиеся шпроты на три части. Маленькие, жалкие кусочки, но в этом аду они были на вес золота. Фелл ела как голодный зверь. Она набросилась на свою порцию, почти не жуя, жадно глотая, и по щекам её текли слёзы — то ли от облегчения, то ли от голода, то ли от всего сразу. Тима смотрел на неё и видел, как глубоко она была на грани. Ещё немного — и она бы просто сломалась. Айканыш ела медленно, смакуя каждый кусочек, поглядывая то на Тиму, то на новую знакомую. Сам Тима открыл пачку снэков. Он не стал делить. Просто разорвал упаковку и начал есть, тупо глядя в одну точку перед собой. Хрустящие, солёные, такие обычные в нормальной жизни — сейчас они казались невероятной роскошью. Он жевал и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Слишком многое он пережил за такое короткое время. Жёлтый ад. Тварь. Погоня. Новое место. Эта девчонка. Мысли путались, натыкались друг на друга и растворялись в усталости. Он просто ел и наслаждался этими драгоценными мгновениями тишины в аду. Айканыш закончила есть, отодвинула пустую бумажку и придвинулась к нему ближе. Молча, без слов, она прижалась к его боку, обняла, уткнулась носом в плечо. Тима замер на секунду, а потом расслабился, позволяя себе принять это тепло. Одной рукой он продолжал есть, второй обнял её в ответ. Фелл сидела в стороне, съёжившись, и смотрела на них. В её глазах была благодарность, смешанная с чем-то ещё — может, завистью, может, тоской по такому же теплу. — Спасибо, — прошептала она едва слышно. — Вы... вы не бросили. Спасибо. Тима не ответил. Только кивнул, продолжая жевать и смотреть в бетонную даль. Просидев так минут десять, Тима наконец смог выйти из оцепенения. Он моргнул, прогоняя остатки ступора, посмотрел на дверь, на девушек, на ящик, которым они забаррикадировались. Мысли потихоньку начинали работать снова. — Так, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Первым делом осмотрим ящик, который блокирует дверь. Вдруг там есть что-то полезное. Айканыш кивнула и тоже встала, отряхивая одежду. Фелл поднялась следом, всё ещё немного заторможенная, но уже не такая испуганная. Они подошли к ящику, заглянули внутрь. Мусор. Сплошной мусор — старые тряпки, ржавые детали, какие-то обрывки бумаги, сломанные инструменты. Тима уже хотел выругаться и закрыть эту бесполезную коробку, как вдруг Фелл радостно вскрикнула. — Смотрите! — Она вытащила со дна банку. Энергетик. Самая обычная банка энергетика, холодная даже на ощупь. Фелл прижала её к груди как величайшее сокровище, глаза её сияли. — Я уже так давно не пила... — прошептала она. Тима протянул руку. — Давай сюда. Фелл отшатнулась, прижимая банку к себе ещё крепче. В её фиалковых глазах мелькнул страх и вдруг — неожиданное сопротивление. — Это я нашла, — сказала она дрожащим голосом. Тима почувствовал, как внутри закипает раздражение. Слишком много всего. Слишком много стресса. Слишком много ответственности. — У нас общая инвентаризация, — отрезал он жёстко. — Мы здесь все вместе, и всё, что находится, распределяется. Отдай банку. Фелл не двигалась, только сильнее вцепилась в энергетик. Айканыш шагнула вперёд, открыла рот, чтобы вмешаться, но Тима оборвал её: — Помолчи. Она замерла, глядя на него с удивлением и обидой. Тима повернулся к Фелл. Голос его стал громче, жёстче, в нём зазвучали те нотки, которые появлялись, когда он был на пределе. — Слушай сюда. Если мы хотим выжить здесь, вы обе будете меня слушаться. Я тащил вас, я защищал, я делился едой. Это не благотворительность, это вопрос жизни и смерти. Если тебе что-то не нравится — вали нахуй. Серьёзно. Иди одна. Посмотрим, как долго ты протянешь. Фелл сжалась под его напором, по щекам потекли слёзы. Она протянула банку дрожащими руками. — П-простите... я не хотела... возьмите... Тима выдохнул, взял банку, отвернулся. Сделал несколько шагов, чувствуя, как адреналин отходит, оставляя после себя противное чувство вины. Он перегнул. Он знал это. Она просто испуганная девчонка, которая в одиночку выживала неизвестно сколько. А он на неё наорал как на врага. Тима повернулся обратно, подошёл к Фелл, которая стояла, вся сжавшись, и смотрела в пол. — На, — сказал он тише, протягивая банку обратно. — Пей первой. Прости. Много всего... сорвался. Фелл подняла на него заплаканные глаза, не веря. — Правда? — Правда. Пей давай. Потом мы по очереди. Фелл взяла банку, открыла её дрожащими руками и сделала несколько жадных глотков. По щекам всё ещё текли слёзы, но в глазах появилось что-то тёплое. Благодарность. Айканыш подошла к Тиме и молча взяла за руку. Не осуждая. Просто показывая, что она рядом. Тима выдохнул, притянул её к себе и поцеловал в макушку. Предстояло ещё много всего, но хотя бы этот конфликт удалось сгладить. Банка перешла к Айканыш. Она взяла её из рук Фелл, заглянула внутрь — там оставалось ещё больше половины. Энергетик был холодным, приятно холодил ладони сквозь металл. Тима смотрел, как она подносит банку к губам. Он стоял рядом, буквально в полуметре, и не мог отвести взгляд. Жадно следил за каждым глотком, за тем, как двигается её кадык, как она сглатывает. Во рту пересохло ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж. Худшее состояние для него — когда он голоден. И под стрессом. Тогда раздражительность зашкаливала, взрывоопасность достигала пика. Сейчас был именно такой момент — голодный, уставший, на пределе. Ему физически было трудно смотреть, как кто-то пьёт, а он ждёт. Но Айканыш знала. Она сделала ровно три глотка. Ровно столько, чтобы утолить первое желание, чтобы влага смочила пересохшее горло. Не больше. Она чувствовала его состояние, понимала без слов. — Держи, — сказала она, протягивая банку. — Твоя очередь. Тима взял, чувствуя, как внутри отпускает то самое напряжение, что копилось всё это время. Он посмотрел на неё — в её чёрных глазах не было обиды за его недавний крик. Только понимание. Только тепло. Он приложился к банке и сделал долгий, жадный глоток. Энергетик обжёг горло холодом и сладостью, разлился по телу живительной влагой. Он пил и чувствовал, как возвращаются силы. Не только физические — моральные тоже. — Спасибо, — выдохнул он, отрываясь от банки, и посмотрел на Айканыш так, как смотрел только на неё — с той самой глубиной, от которой таяли даже каменные сердца. Она улыбнулась в ответ — тихо, по-своему, с той самой искринкой. Фелл сидела в стороне и смотрела на них. В её глазах читалось что-то сложное — смесь благодарности, одиночества и, может быть, лёгкой зависти к тому, что у этих двоих было. Но она молчала, не вмешивалась, только сильнее обхватила колени руками. Тима допил энергетик, стараясь оставить немного на потом, но организм требовал всё и сразу. Он заставил себя остановиться, закрыл банку подручными средствами и убрал в мешок. — Надо идти дальше, — сказал он, поднимаясь. — Здесь мы в безопасности только временно. Нужно разведать это место, найти воду и еду. И понять, как здесь вообще выживать. Он посмотрел на девушек. Айканыш поднялась следом, готовая идти куда угодно. Фелл замялась, но тоже встала, хоть и неуверенно. — Держись рядом, — бросил он Фелл. — Не отставай. И слушай, что говорю. Та кивнула, сжимая лямку своего потрёпанного рюкзака. Тима взял Айканыш за руку, другой сжал гаечный ключ, и они двинулись в туманную неизвестность склада. *** Они двинулись вглубь склада. Туман стелился по полу, холодный и влажный, достигая почти щиколоток. Он скрывал ноги, создавая ощущение, будто идёшь по облакам — но по облакам, пропитанным сыростью и запахом старого бетона. Где-то вдалеке мерцали лампы, их свет то разгорался, то почти угасал, создавая на стенах пляшущие тени. Атмосфера давила. Это место было огромным — настолько, что терялось ощущение границ. Ряды бетонных колонн уходили в темноту, теряясь в тумане. Высоко под потолком тоже клубилась серая мгла, скрывая перекрытия. Каждый шаг отдавался эхом, многократно усиленным пустотой. И эти лампы. Они висели под потолком на длинных проводах, раскачиваясь от неведомых сквозняков. Некоторые горели ровно, заливая пространство болезненно-белым светом. Другие мерцали — то вспыхивали, то гасли, то начинали часто-часто моргать, от чего рябило в глазах. Тима внимательно следил за ними. Как только впереди замечал мерцающий участок — сразу менял направление, уводя группу в сторону более стабильного освещения. Что-то подсказывало ему: мерцание здесь — не просто неисправность. Слишком уж зловеще оно выглядело. Слишком напоминало предупреждение. — Держитесь ближе, — бросал он через плечо, петляя между колоннами и штабелями ящиков. Айканыш шла след в след, не отпуская его руки. Фелл плёлась сзади, то и дело оглядываясь на мерцающие огни. В очередном проходе они наткнулись на ещё один ящик. Тима жестом остановил девушек, сам подошёл, прислушался. Тишина. Тогда он осторожно приподнял крышку и заглянул внутрь. Хлам. Снова какой-то мусор — старые газеты, ржавые детали, тряпки, сломанная обувь. Тима уже хотел закрыть и идти дальше, когда рука наткнулась на что-то мелкое и металлическое. Кусачки для ногтей. Он вытащил их, покрутил в пальцах. Маленькие, складные, но острые. — Не густо, — хмыкнул он, пряча находку в карман. — Но хоть что-то. Пригодятся, чтобы перерезать что-то или просто привести себя в порядок. Девушки переглянулись, но промолчали. Тима закрыл ящик и посмотрел вперёд. Туман там сгущался, лампы мерцали чаще, но другого пути не было — только через это. — Пошли, — скомандовал он и шагнул в белёсую мглу. Поблуждав так ещё немного, они наткнулись на нечто неожиданное. Среди бесконечных рядов ящиков, бетонных колонн и мерцающих ламп, в стене обозначился чёткий прямоугольник. Железная дверь. Не деревянная, не хлипкая — настоящая, массивная, с приваренными петлями и тяжёлым засовом снаружи. Тима замер, разглядывая находку. — Твою мать... — выдохнул он. — Это же... Он подошёл ближе, провёл рукой по холодному металлу. Засов двигался — туго, со скрежетом, но двигался. Если его задвинуть — никто снаружи не войдёт. Айканыш подошла следом, заглядывая через плечо. Фелл остановилась чуть поодаль, готовая в любой момент сорваться с места. Тима толкнул дверь. Та поддалась с противным скрипом, открывая взгляду небольшое помещение. Комната. Самая обычная, даже уютная по местным меркам. Бетонные стены, но без плесени. Пол сухой, без тумана. В углу — старый матрас, брошенный прямо на пол. Рядом — пара пустых ящиков, которые можно использовать как стулья или стол. И главное — никаких окон, никаких других проходов. Только одна дверь. — Это... это же рай, — прошептала Айканыш, не веря своим глазам. Тима шагнул внутрь, проверил углы, стены, потолок. Ни щелей, ни дыр, ни намёка на опасность. Он вернулся к двери, выглянул наружу — туман, мерцающие лампы, тишина. Потом задвинул тяжёлый засов. Лязг металла прозвучал как музыка. Он обернулся к девушкам. Те стояли, глядя на него с надеждой и усталостью. — Всё, — сказал он, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Мы в безопасности. По крайней мере, на какое-то время. Фелл всхлипнула и осела прямо на пол, уткнувшись лицом в ладони. Айканыш подошла к Тиме, прижалась к нему всем телом. — Мы можем поспать? — спросила она тихо. — Реально поспать, не боясь, что кто-то нападёт? — Можем, — ответил он, обнимая её в ответ. — Засов надёжный. Никто не войдёт. Он посмотрел на матрас. Старый, пыльный, но после бетонного пола покажется периной. — Девочки, — сказал он, — у нас есть место, где можно отдохнуть по-настоящему. Давайте использовать этот шанс. Выспимся, наберёмся сил. А завтра будем думать, что делать дальше. Фелл подняла на него заплаканные глаза и кивнула. Айканыш поцеловала его в щёку и потащила к матрасу. Тима в последний раз проверил засов, прислушался к тишине за дверью, и наконец позволил себе выдохнуть. Паранойю можно было отпустить. Хотя бы на несколько часов. Они устроились на матрасе втроём — тесно, но тепло. Фелл с одной стороны, Айканыш с другой, Тима посередине, сжимая в руке гаечный ключ даже во сне. Тусклый свет из-под двери пробивался в комнату, но здесь, в этой железной коробке, он не пугал. Впервые за долгое время они засыпали в настоящей безопасности.