Escape from the Backrooms

Тима проснулся первым. Было тепло. Несмотря на бетонные стены и сырость за дверью, здесь, в этой маленькой комнате, сохранялось какое-то своё, уютное тепло. Тела прижимались к нему с двух сторон плотно, почти в обнимку. Он повернул голову налево. Айканыш. Спала, уткнувшись носом ему в плечо, кудрявые волосы разметались по подушке из свёрнутой одежды. Лицо во сне было спокойным, почти беззаботным — таким, каким он любил его больше всего. Тима слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается знакомое тепло. Потом до него дошло. Он медленно, очень медленно повернул голову направо. Фелл. Она тоже прижималась к нему — во сне пододвинулась, уткнулась лбом куда-то в район плеча, одна рука лежала на его груди поверх одеяла из курток. Дышала ровно, глубоко, впервые за всё время без той испуганной дрожи. Тима замер. Взгляд сам собой скользнул по её фигуре. Обтягивающий топ, узкая талия, бёдра, прижавшиеся к его боку. Даже в таком неудобном положении, даже грязная и уставшая — хороша. Чертовски хороша. Чёрт. Мысли заметались в голове. Если Айканыш проснётся первой и увидит эту картину... Он знал свою девушку. Знал, какая она ревнивая. Знал, какая обидчивая. Раньше, в обычной жизни, они могли развести скандал из-за мелочей. Чуть ли не расставались из-за пустяков. А тут такое — она проснётся, а к нему прижимается другая. Красивая. Молодая. Плотно так прижимается. Пиздец. Хотя... Тима посмотрел на Фелл. На её лицо во сне, расслабленное, переставшее быть испуганным. Столько всего пережила одна в этом аду. А смог бы он сам здесь выжить, если бы был один? Без Айканыш, без поддержки, без этого тепла? Ответ пришёл быстро и честно: хрен его знает. Может, да. Может, нет. Но точно было бы в разы тяжелее. Он не успел додумать эту мысль, потому что организм напомнил о себе. Впервые за всё время — с самого попадания сюда — он почувствовал позыв к малой нужде. Странно. Хотя чему удивляться? Воды и еды он нормально не получал с момента, как они провалились в этот кошмар. Организм просто не вырабатывал отходы. А теперь, после воды, энергетика, шпрот — заработал. Тима аккуратно, стараясь не разбудить девушек, начал выбираться из этого живого кокона. Убрал руку Фелл со своей груди, высвободил плечо из-под головы Айканыш. Те заворочались во сне, но не проснулись. Он встал, оглядывая комнату. Тусклый свет пробивался из-под двери. Засов на месте. В углу — пустые ящики, матрас, их вещи. Второй вопрос. Куда отлить? Открывать дверь почему-то вообще не хотелось. Совсем. Интуиция кричала, что за этой железной защитой — опасность. Мерцающие лампы, туман, может, та тварь. Или что похуже. Тима посмотрел на дальний угол комнаты. Бетонный пол. Если сделать лужу в углу — во-первых, вонять будет. Во-вторых, девочки проснутся, придётся объяснять. В-третьих... хотя какие тут в-третьих, выбора особо нет. Он подошёл к самому дальнему углу от матраса, расстегнул штаны и с облегчением выдохнул. Струя ударила в бетон, раздался характерный звук. Тима замер, прислушиваясь — не проснулись ли? Нет, тихо. Закончив, он застегнулся и посмотрел на лужу. Ладно, высохнет. Или они найдут другое место. Главное, что не пришлось выходить наружу. Тима вернулся к матрасу, посмотрел на спящих девушек. Айканыш спала на боку, поджав колени. Фелл во сне перевернулась на спину, и теперь было видно, как вздымается её грудь при дыхании. Он аккуратно лёг обратно, стараясь сохранить дистанцию с Фелл. Но спать на голом бетоне не хотелось, да и холодно. Пришлось снова принять ту же позу — Айканыш слева, Фелл справа. Только теперь он лежал напряжённый, боясь лишний раз шевельнуться и убрал руку Фелл со своей груди, надеясь, что если Айканыш проснётся, картина будет не такой компрометирующей. Со временем он снова заснул. Напряжение, мысли о ревности Айканыш, неловкость от близости Фелл — всё это постепенно растворилось в тяжелой усталости, которая копилась в теле слишком долго. Веки налились свинцом, дыхание выровнялось, и Тима провалился в сон. Ему ничего не снилось. Впервые за долгое время — просто темнота и пустота. Ни кошмаров, ни жёлтых стен, ни бесконечных коридоров. Только отдых. Только восстановление. Сколько он проспал — неизвестно. В этом месте время текло иначе, а без часов и окон его невозможно было отследить. Проснулся он от того, что кто-то пошевелился рядом. Тима мгновенно напрягся, рука машинально потянулась к гаечному ключу, который лежал у самого бока. Но тут же расслабился, услышав тихий вздох и поняв, что это просто девушки просыпаются. Он приоткрыл один глаз, оценивая обстановку. Фелл уже не спала. Сидела в углу на ящике, подобрав ноги, и смотрела на него с Айканыш каким-то странным взглядом — благодарным, немного виноватым и в то же время изучающим. Увидев, что Тима открыл глаза, она тут же отвела взгляд, уставившись в пол. Айканыш всё ещё спала, прижавшись к его плечу. Её дыхание было ровным, спокойным — она явно тоже восстанавливала силы после всего пережитого. Тима полежал ещё немного, наслаждаясь редким моментом покоя, потом осторожно высвободился из объятий Айканыш и сел. Тело ломило после сна на жёстком матрасе, но в целом чувствовал он себя лучше. Намного лучше, чем до этого. — Сколько прошло? — спросил он шёпотом у Фелл. Та пожала плечами, всё ещё не поднимая глаз. — Не знаю. Я проснулась maybe час назад. Времени здесь нет. Тима кивнул, принимая информацию. Потом встал, подошёл к двери, прислушался. За железом было тихо — ни звука, ни шороха. Он осторожно приоткрыл засов, выглянул в щёлку. Туман всё так же стелился по полу. Лампы мерцали где-то вдалеке. Ничего не изменилось. — Выходить пока рано, — сказал он, закрывая засов обратно. — Пусть Айканыш доспит. А нам надо перетереть, что делать дальше. Он повернулся к Фелл, уселся на пол напротив неё, положив гаечный ключ рядом на видное место. — Рассказывай, — коротко бросил он. — Как ты сюда попала? Что видела? Сколько тут одна была? Она рассказала. Голос Фелл был тихим, дрожащим, но она старалась говорить связно, понимая, что от этого зависит, примут ли её дальше или оставят. — Я... я не знаю, как это случилось. Я просто шла по улице, возвращалась домой с работы. Было поздно, темно. Я наступила на что-то — люк, наверное, или просто провалилась — и... очнулась уже там. В жёлтых коридорах. Она обхватила колени руками, сжалась в комок. — Сначала я думала, что это сон. Кричала, звала на помощь. Думала, может, кто-то услышит. Но никто не пришёл. Только эхо и этот жуткий свет. Тима слушал молча, не перебивая. — Потом... потом захотелось есть. И пить. Очень сильно. Я не знала, сколько прошло времени. Часы на телефоне сдохли быстро. Я просто бродила по этим комнатам, таким одинаковым, и сходила с ума от тишины и гуда ламп. Фелл всхлипнула, но продолжила: — Чтобы не сойти с ума окончательно, я начала петь. Дурацкие песни, которые помнила из детства. Просто чтобы слышать хоть какой-то звук, кроме этого проклятого гудения. Это помогало... ну, немного. Айканыш, проснувшаяся уже несколько минут назад, слушала молча, приподнявшись на матрасе. — А потом я просто сидела и плакала, — закончила Фелл, утирая слёзы. — Думала, что умру здесь одна. Пока не услышала ваши шаги. И не увидела вас. Тима выслушал, обдумывая информацию. Потом подался вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Слушай сюда. Раз ты теперь с нами — запоминай правила. Первое и главное: всегда меня слушаться. Всегда. Я здесь принимаю решения, потому что я лучше всех вас соображаю в экстремальных ситуациях и у меня больше сил. Вопросы? Фелл быстро закивала, глядя на него снизу вверх преданными глазами. — Второе: еду не прятать. Вообще. Ни кусочка. Всё, что находим, — в общий котёл. Если я узнаю, что ты что-то утаила — выгоню. Без разговоров. Поняла? — Поняла, — прошептала Фелл, снова кивая. Тима откинулся назад, удовлетворённый. Ему импонировало это безропотное послушание. Никаких споров, никаких вопросов, никакого "а почему это ты командуешь". Просто согласие и готовность подчиняться. Значит, Фелл будет предсказуемой. А предсказуемость в их положении — залог выживания. Он примерно понимал, как она поведёт себя в той или иной ситуации, и мог строить планы с учётом этого. И ещё одно — чисто мужское, глупое, но приятное. Его эго довольно урчало от того, как она на него смотрела. С восхищением. С благодарностью. С готовностью выполнить любое слово. После всего дерьма, через которое они прошли, это было как бальзам на душу. Тима покосился на Айканыш. Та смотрела на Фелл с лёгкой настороженностью, но пока молчала, не вмешиваясь. Видимо, понимала, что лишний человек в их маленькой группе — это плюс, даже если этот человек — молодая симпатичная девушка. Хотя какая та ещё знакомая и ожидаемая эмоция плескалась в ее глазах, но та не подавала виду. — Ладно, — сказал Тима, поднимаясь. — Отдых закончен. Надо двигаться дальше, искать воду и еду. Здесь мы в безопасности, но сидеть на месте — не вариант. Он подошёл к двери, прислушался. Тишина. Потом обернулся к девушкам. — Готовьтесь. Выходим через пять минут. Айканыш молча поднялась с матраса, отряхнула одежду и подошла к Тиме. Она заглянула ему в глаза — тот самый взгляд, который он так хорошо знал. В нём читалась лёгкая ревность, смешанная с пониманием ситуации. — Всё нормально? — тихо спросил он, беря её за руку. — Да, — ответила она так же тихо, чтобы Фелл не слышала. — Но с ней глаз да глаз. Я её не знаю. Ты её не знаешь. — Знаю, — коротко ответил Тима. — Достаточно, чтобы понимать — она не опасна. Просто испуганный ребёнок. Айканыш хмыкнула, но спорить не стала. В конце концов, Тима пока не ошибался в своих оценках. Фелл тем временем тоже поднялась, собрала свои жалкие пожитки и стояла в углу, готовая к выходу. Она старалась не смотреть на Айканыш, чувствуя исходящую от неё настороженность. Тима подошёл к двери, отодвинул засов. Металл лязгнул, звук разнёсся по маленькой комнате. Он приоткрыл дверь, выглянул наружу. Туман никуда не делся. Всё так же стелился по полу, скрывая ноги. Лампы мерцали где-то вдалеке, но ближайшие горели ровно, без перебоев. — Чисто, — сказал он. — Выходим. Держимся цепочкой. Я первый, Айканыш за мной, Фелл за ней. Не растягиваться, не отставать. Если что-то видите — сразу говорите. Он шагнул наружу, сжимая в одной руке гаечный ключ, в другой — фонарик. Холодный воздух склада обдал лицо сыростью. Девушки вышли следом. Айканыш взяла его за руку сзади, Фелл вцепилась в лямку шопера Айканыш, замыкая цепочку. Они двинулись в туманную неизвестность, оставив за спиной временное убежище. Впереди были новые опасности, новые испытания и, возможно, ответы на вопросы об этом странном месте. *** Место в принципе было не таким нагнетающим, как предыдущий уровень. Тима это почувствовал почти сразу, как они отошли от убежища. Да, туман, да, бетон, да, мерцающие лампы — но не было того давящего, безысходного ужаса, который источали жёлтые коридоры. Здесь можно было дышать. Здесь можно было думать. И запах. Странно, но Тиме нравился этот запах сырости. Он напоминал ему реальность. — Знаете, — сказал он негромко, чтобы слышали обе, — я в своей жизни пару раз спускался на подземную парковку у дома. Когда мебель разгружал, когда по лифту поднимал. И даже пару раз просто так гулял, когда на улице дождь лил. Айканыш удивлённо посмотрела на него. — Просто так гулял по парковке? — Ага. Там тихо, эхо интересное, запах бензина и сырости. Успокаивало как-то, — усмехнулся Тима. — Так что у меня есть опыт нахождения в таких местах. Фелл слушала, впитывая каждое слово. Для неё этот человек становился не просто защитником, а настоящим проводником в этом кошмаре. — Главное правило здесь, — продолжил Тима, внимательно оглядывая пространство вокруг, — обходить тёмные участки. Видите, лампы мигают? Это нормально, если вы просто идёте мимо. Но если лампа погасла совсем и там темнота — лучше сделать крюк. — Почему? — спросила Фелл дрожащим голосом. — Потому что в темноте может быть всё что угодно, — ответил Тима. — А нам не нужны сюрпризы. Будем держаться освещённых мест, и всё будет ок. Они двинулись дальше, лавируя между бетонными колоннами и штабелями ящиков. Тима уверенно вёл группу, прислушиваясь к своей интуиции. Здесь, на этом уровне, она работала чётче — не кричала об опасности, а просто подсказывала: туда не ходи, тут можно. Айканыш шла рядом, держа его за руку, и чувствовала, как он изменился. Здесь, в этой сырости, среди бетона и тумана, он был спокойнее. Увереннее. Домашнее что-то было в этом месте для него. — Тим, — тихо спросила она, — а если мы здесь надолго? Что будем делать? — Выживать, — ответил он просто. — Искать припасы, искать выход. Здесь есть вода и электричество — значит, есть шанс. Впереди показался очередной ряд ящиков, и Тима жестом приказал остановиться. Он прислушался — где-то далеко мерцала лампа, но никаких других звуков не было. — Идём дальше, — скомандовал он. — Держимся вместе. Всё будет хорошо. Тима подошёл к очередному ящику, постучал по крышке костяшками — глухой звук, значит, внутри что-то есть. Он вставил гаечный ключ в щель между досками и надавил. Дерево жалобно хрустнуло, засов поддался. — Отойдите, — бросил он девушкам, приподнимая крышку. Внутри оказался очередной набор хлама. Старые журналы, проржавевшие инструменты, какие-то тряпки. Тима уже хотел закрыть и идти дальше, когда рука наткнулась на что-то волокнистое. Он вытащил это наружу и замер. Женский парик. Длинный, чёрный, местами спутанный, но в целом целый. В тусклом свете мерцающих ламп он выглядел жутковато — будто скальп, снятый с чьей-то головы. — О боже, — выдохнула Фелл, пятясь назад. Айканыш скривилась, но промолчала. Тима покрутил парик в руках, оценивая. — Бесполезная херня, — резюмировал он и отбросил в сторону. Парик шлёпнулся в туман и частично скрылся из виду. Он снова запустил руку в ящик, нащупал что-то мягкое, вытащил. Носок. Обычный мужской носок, серый, без пары, слегка застиранный. — Ну хоть что-то, — хмыкнул Тима и сунул находку в карман. — Зачем тебе носок? — удивилась Айканыш. — Мало ли. Ноги протирать, если будем много ходить. Или как тряпку использовать. Или на руку надеть, если что-то горячее тащить, — перечислил Тима. — В нашем положении любая тряпка — ресурс. Фелл смотрела на него с восхищением. Айканыш — с лёгкой ревностью от этого восхищения. Тима закрыл ящик, отряхнул руки. — Вперёд. Не останавливаемся. Дальше они шли молча, но Тима кожей чувствовал взгляд Фелл. Она смотрела на него постоянно. Когда он проверял очередной ящик, когда вслушивался в тишину, когда уверенно вёл их между колонн. В её фиалковых глазах читалось что-то такое, от чего у любого мужика внутри ёкает — восхищение. Чистое, неприкрытое, почти детское восхищение. Он был для неё всем. Единственный защитник в этом аду. Высокий — под два метра, широкие плечи, спортивная фигура. Красивый — даже сейчас, грязный и уставший, с тёмными кудрями и этим притягательным взглядом. Умный — столько раз уже спас их всех благодаря своей голове. Фелл ловила каждое его движение, каждое слово. Когда он объяснял правила — она впитывала. Когда командовал — подчинялась без вопросов. Когда просто шёл впереди — любовалась его спиной. Айканыш замечала это. Конечно, замечала. Но пока молчала, прижимаясь к Тиме с другой стороны и напоминая ему — и Фелл — о своём месте. В очередном ящике, который Тима вскрыл гаечным ключом, среди кучи бесполезного мусора нашлась маленькая коробочка. — Хм, — Тима поднял её, открыл. Зубная щётка. Одна. Самая обычная, в упаковке. Он хмыкнул, покрутил её в пальцах, а потом выдал: — Наверное, у нас сейчас дыхание как у ядовитого дракона. Без зубной пасты-то. Девушки замерли. До них только сейчас дошло. Они не чистили зубы с момента попадания сюда. Сколько дней прошло? Два? Три? Неделя? Время здесь текло иначе, но точно — прошло много. И всё это время никакой гигиены полости рта. Фелл густо покраснела, прикрывая рот ладошкой. Айканыш смущённо отвернулась, тоже инстинктивно прижимая руку к губам. — Да ладно вам, — усмехнулся Тима, пряча щётку в мешок. — У всех сейчас так. Не до жиру, быть бы живу. Но внутри ему было приятно, что Фелл так смутилась. Значит, ей не всё равно, что он о ней думает. Значит, его мнение для неё важно. — Пошли дальше, — сказал он, скрывая довольную улыбку. — Найдём воду — будет и гигиена. А пока... ну, побудем драконами. Они не стали уходить далеко от убежища. Тима рассудил здраво: пока у них есть безопасная комната с железной дверью и засовом, глупо терять этот козырь. Нужно исследовать окрестности, но всегда иметь возможность быстро вернуться в "базу". Он размышлял о новой системе вылазок. Радиус — метров двести-триста от убежища. Постепенно расширять зону, запоминать путь, отмечать ориентиры. Если бы найти бумагу и начать рисовать карту — было бы вообще шикарно. Но пока приходилось полагаться на память. — Будем ходить на разведку и возвращаться, — объяснял он девушкам, пока они петляли между колоннами. — Так у нас будет стабильная база, где можно отсидеться и поспать в безопасности. Это стратегия выживания. Фелл слушала с открытым ртом, впитывая каждое слово. Айканыш кивала, уже привыкшая к его стратегическому мышлению. И тут они услышали звук. Кап. Кап. Кап. Тима замер, прислушиваясь. Потом улыбнулся — впервые за долгое время настоящей, тёплой улыбкой. — Вода, — сказал он. — Снова вода. Они пошли на звук и через пару минут нашли трубу. Толстая, ржавая, она тянулась под потолком, и в одном месте из небольшого свища медленно капала вода. Она падала вниз, разбиваясь о бетон, и стекала в небольшую выемку в полу. Тима подошёл первым, подставил ладони. Вода была чистой. Холодной. Почти вкусной. — Пьём по очереди, — скомандовал он. — Я первый как главный. Если со мной что-то случится — вы без защиты. Он напился, чувствуя, как живительная влага растекается по иссушенному организму. Потом отступил, уступая место Айканыш. Та пила жадно, но аккуратно, стараясь не пролить ни капли. Фелл стояла в стороне, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на воду голодными глазами. Но не лезла, ждала своей очереди. — Теперь ты, — кивнул ей Тима, когда Айканыш напилась. Фелл бросилась к трубе, подставила руки и пила, пила, пила, не в силах остановиться. Тима смотрел на неё и чувствовал что-то странное — не жалость, а скорее желание защищать. Когда все напились, встал вопрос: как запасти воду? Тима огляделся, выругался: — Бля, резервуара больше нет. Вазу-то разбили. Он уже хотел предложить искать что-то другое, как вдруг Фелл робко подала голос: — У меня есть... в рюкзаке. Она сняла с плеч свой потрёпанный рюкзак, порылась внутри и вытащила пластиковую бутылку. Ноль пять. Пустая, но целая. — Я нашла её давно, в каких-то коридорах, — пояснила она, протягивая бутылку Тиме. — Думала, вдруг пригодится. Но воды там не было, а носить с собой просто так... я и носила. На всякий случай. Тима взял бутылку, покрутил в руках. Потом посмотрел на Фелл с одобрением. — Молодец, — сказал он коротко, но в этом слове было столько тепла, что Фелл зарделась. — Умная девочка. Правильно сообразила. Айканыш рядом поджала губы, но промолчала. Тима подставил бутылку под капающую трубу. Теперь у них был запас воды. Маленький, но был. — Запоминаем это место, — сказал он. — Теперь это наша точка с водой. Будем приходить сюда пополнять запасы. Он довольно улыбнулся и посмотрел на девушек. Выживание налаживалось. Они возвращались обратно к убежищу. Туман всё так же стелился по полу, лампы мерцали где-то вдалеке, но теперь путь был знакомым — Тима запоминал ориентиры, повороты, ящики. Он уже мысленно строил карту в голове. Настроение было неплохим. Вода, новая бутылка, понятная стратегия выживания. Он даже позволил себе расслабиться чуть больше обычного. — Айканыш, — спросил он, оборачиваясь к ней, — как думаешь, может, нам стоит поискать ещё какие-то ящики рядом с базой, прежде чем расширять радиус? Ответ прозвучал сухо и коротко: — Не знаю. Как скажешь. Тима нахмурился. Голос был не просто уставшим — он был ледяным. Таким тоном Айканыш разговаривала, когда была обижена. Сильно обижена. Так, стоп. Где-то он накосячил. Он остановился, повернулся к ней. Айканыш шла, глядя себе под ноги, и явно не собиралась поднимать глаза. — Всё нормально? — спросил он осторожно. — Да, — ответила она так же сухо, даже не взглянув на него. Классическое женское "да", которое означало "всё очень не нормально, и ты должен сам догадаться, в чём дело". Фелл, шедшая сзади, почувствовала напряжение и замерла, не зная, куда деваться. Она переводила взгляд с Тимы на Айканыш и обратно, сжимая лямки рюкзака. Тима вздохнул. Он знал этот момент. Сейчас нельзя было давить, но и игнорировать — тоже не вариант. Особенно с учётом того, как ревнива и обидчива могла быть Айканыш. — Ладно, — сказал он мирно. — Дойдём до базы, там поговорим. Они двинулись дальше, но атмосфера стала тяжёлой. Айканыш шла молча, Тима лихорадочно перебирал в голове, что могло её задеть. Похвала Фелл за бутылку? Его взгляды на Фелл? То, как Фелл на него смотрела? Или что-то другое? Он покосился на Айканыш. Она демонстративно смотрела в сторону. — Скоро придём, — сказал он, пытаясь разрядить обстановку. Молчание было ему ответом.