Escape from the Backrooms

Они дошли до убежища молча. Айканыш так и не проронила ни слова, даже когда Тима открывал дверь, даже когда они зашли внутрь, даже когда он задвинул тяжёлый засов. Она просто села в углу на матрас, обхватила колени руками и уставилась в стену. Фелл замерла у входа, не зная, куда себя деть. Она переводила растерянный взгляд с Тимы на Айканыш и обратно, явно чувствуя себя лишней. Тима вздохнул. Ну знакомо уже. Он знал этот паттерн — просто так она не ответит на его вопросы. Если начнёт допытываться сейчас, нарвётся либо на молчание, либо на скандал. Нужно было менять обстановку, разряжать атмосферу. Он подошёл к мешку, порылся внутри и вытащил вторую банку шпрот. — Ладно, — сказал он как можно спокойнее. — Давайте поедим. Все голодные. Фелл оживилась, глядя на банку голодными глазами. Айканыш даже не пошевелилась. Тима открыл банку тем самым ключом, которым пользовался уже второй раз. Запах копчёной рыбы разнёсся по маленькой комнате, вызывая урчание в желудках. Он разделил содержимое на три части. Первую оставил себе. Со второй подошёл к Айканыш. Третью протянул Фелл — та приняла с благодарностью и тихим "спасибо". — На, поешь, — сказал он мягко Айканыш, присаживаясь рядом на корточки. — Организму нужно. Айканыш покосилась на него, на еду в его руке, потом снова отвернулась к стене. — Не хочу, — буркнула она. — Врёшь, — спокойно ответил Тима. — Хочешь. Обижайся сколько влезет, но есть надо. Он положил порцию рядом с ней на край матраса и вернулся на своё место. Несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая только звуками того, как Фелл торопливо ест, и тихим мерцанием света из-под двери. Потом послышался шорох. Айканыш взяла еду. Тима внутренне выдохнул. Значит, не всё так плохо. Ест — значит, контакт не потерян. Просто нужно время. Он жевал свои шпроты, поглядывая то на Айканыш, то на Фелл, и думал, как аккуратно подобраться к разговору, когда они закончат. Тима доел свои шпроты и откинулся назад, обводя взглядом комнату. Взгляд упал на ящики, которые стояли в углу — те самые, которые они даже не проверили, когда заселялись. Слишком устали, слишком хотели спать, просто задвинули один к двери, а на остальные забили. — Блин, — сказал он, вставая. — Мы же ящики в комнате даже не осмотрели. Он подошёл к ближайшему, вставил гаечный ключ в щель и надавил. Дерево хрустнуло, крышка поддалась. Тима заглянул внутрь — и хлопнул себя ладонью по лбу. — Твою мать! — вырвалось у него. Девушки уставились на него. Фелл даже привстала с места, не понимая, что случилось. Тима вытащил находку и показал всем. Банка. Стеклянная, литровая, с металлической крышкой. Внутри — солёные огурцы. Самые настоящие, плавающие в мутноватом рассоле. — Вы это видите? — спросил он с недоверчивой улыбкой. — Огурцы! Солёные, мать их, огурцы! Фелл взвизгнула от радости и подбежала к нему, заглядывая в банку с таким восторгом, будто это было не консервированное овощи, а как минимум золото. — Не может быть! — воскликнула она, хлопая своими фиалковыми глазами. — Настоящие огурцы! Я думала, мы никогда не увидим ничего, кроме шпрот! Она чуть ли не прыгала на месте от счастья. — Странно, конечно, что они тут делают, — сказал он, вертя банку в руках. — Но хуже не будет. Раз разносолы пошли — значит, и другие припасы могут быть. Он покосился на Айканыш. Та сидела на матрасе, всё так же безэмоционально жуя шпроты. На банку с огурцами она даже не посмотрела. Ноль реакции. Будто он нашёл пустую коробку, а не еду. У Тимы внутри всё опустилось. Чёрт. Её накручивания, похоже, только начали набирать силу. Если обычно она бы тоже обрадовалась, может, даже пошутила что-то, то сейчас — просто игнор. И это плохой знак. Фелл, не замечая напряжения, продолжала радоваться: — Можно открыть? Можно попробовать? Я так соскучилась по нормальной еде! — Потом, — ответил Тима, ставя банку в угол, подальше от двери. — Сейчас доедим шпроты. Огурцы оставим на потом, когда совсем припрёт. Или когда найдём хлеб. Он снова посмотрел на Айканыш. Та доела последний кусочек, вытерла руки о штаны и легла на матрас, отвернувшись к стене. Тима вздохнул. Сначала нужно было разобраться с этим. А уже потом — радоваться находкам. Он посмотрел на часы — бесполезный жест, время здесь всё равно ничего не значило, но привычка осталась. Потом перевёл взгляд на девушек. — Время спать, — сказал он твёрдо. — Завтра будет много работы. Нужно исследовать окрестности, искать припасы, составлять карту. Отдыхаем сейчас. Он подошёл к матрасу и лёг с краю, ближе к двери — на случай, если придётся вскакивать первым. Протянул руку и обнял Айканыш, притягивая к себе. Та заворочалась, попыталась вывернуться, отодвинуться. Её тело было напряжённым, сопротивляющимся — она явно хотела лечь отдельно, демонстративно показать обиду. Но Тима только сильнее прижал её к себе. Чёрта с два, мысленно усмехнулся он. Чёрта с два он позволит ей чувствовать себя одинокой и отдалиться. Любит он свою перчинку, со всеми её ревностями и обидами. Потому пусть хоть бесится, хоть брыкается — хрен он её отпустит. Он прильнул губами к её уху и цыкнул совсем тихо, почти беззвучно, чтобы Фелл не слышала: — Мы не одни. Лежи смирно. Разберёмся потом. Айканыш замерла на секунду, а потом обмякла в его руках. Не расслабилась полностью — обида никуда не делась, — но перестала сопротивляться. Приняла его объятия, даже если внутри всё кипело. Сработало. Тима перевёл взгляд на Фелл. Та стояла посреди комнаты, растерянно оглядываясь. Матрас был один. Трём людям на нём было бы тесно, но в их положении выбирать не приходилось. — Ложись у другого края, — кивнул он ей на место рядом с Айканыш. — Рядом с ней. Фелл замялась, но послушно подошла и легла, стараясь занять как можно меньше места. Ей было неловко, видно было по тому, как она поджалась, как старалась не касаться Айканыш лишний раз. Тима вздохнул. Ситуация дурацкая. Ревность, обида, третий лишний — но сейчас не время эмоциям затмевать выживание. В этом аду они нужны друг другу живыми и здоровыми. А эмоции... эмоции подождут. — Спите, — скомандовал он тихо. — Я покараулю первым. Потом разбужу кого-нибудь. Он остался лежать с открытыми глазами, одной рукой обнимая Айканыш, второй сжимая гаечный ключ. Тепло ее тела постепенно согревало, и напряжение начало потихоньку отпускать. Где-то за дверью мерцали лампы и стелился туман. Но здесь, в этой маленькой комнате, было безопасно. По крайней мере, на эту ночь. Когда Фелл заснула, её дыхание стало ровным и глубоким. Тима прислушался — сопит, значит, вырубилась окончательно. Усталость взяла своё. Он повернулся к Айканыш, которая лежала в его объятиях всё так же напряжённо, и прильнул губами к её макушке. Вдохнул знакомый запах волос — сквозь грязь и пот всё ещё пробивалось что-то родное. — Глупенькая, — прошептал он едва слышно, почти беззвучно. — Совсем глупенькая моя. Она не ответила, но он чувствовал, что она не спит. Дыхание было слишком неровным для сна. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, но твёрдо. — Знаю, ты сейчас злишься. Знаю, думаешь всякое. Но я люблю тебя. Молчание. Тима вздохнул, прижал её крепче. — Ты помнишь, как мы впервые поцеловались в туалете на работе? — спросил он шёпотом. — Я тогда чуть не сошёл с ума. Думал о тебе неделями. А потом ты сказала, что это неправильно, и я потратил столько времени, чтобы убедить тебя, что жизнь — одна и надо быть с тем, с кем хочется. Айканыш вздрогнула, но промолчала. — Помнишь, как ты принесла мне "Маленького принца" на английском? Знала же, что я хочу подтянуть язык. Сидела со мной, объясняла, хотя я тупил как пробка. А когда я злился или был не в настроении — ты просто молча обнимала и не лезла с советами. Он поцеловал её в висок. — Ты осталась со мной, когда я был голодным и злым. Когда срывался на тебе, потому что сил не оставалось. Ты не сбежала, как те, прошлые. Ты... ты просто была рядом. Его голос дрогнул чуть-чуть. — А здесь? Ты отдала мне почти всю воду, когда я тащил тебя на плече от той твари. Ты молчала, когда я кричал на Фелл, потому что понимала — мне надо выпустить пар. Ты держалась, хотя сама была на пределе. Ты... Он обнял её ещё крепче, почти до боли. — Я тебя никуда не отпущу, слышишь? Ни за что. Даже если ты будешь меня ненавидеть. Даже если решишь, что всё кончено. Я буду рядом. Буду бороться за тебя. Потому что ты — моя. И точка. Айканыш молчала. Но её дыхание изменилось. Стало чуть более прерывистым. Она не ответила, не повернулась, не сказала ни слова — но Тима чувствовал, что она плачет. Беззвучно, стараясь, чтобы он не заметил. Он не стал её торопить. Просто продолжал обнимать, гладить по плечу, целовать в макушку. — Спи, малышка, — прошептал он. — Завтра будет новый день. А я буду рядом. Всегда. *** Они проснулись. Сколько проспали — никто не знал. Время здесь по-прежнему текло незаметно, но организмы чётко сигнализировали: жрать хочется. Сильно. Тима первым делом проверил засов — на месте. Прислушался к двери — тишина. Потом посмотрел на девушек. Фелл уже сидела на матрасе, сонно протирая глаза. Айканыш лежала, отвернувшись к стене, но он видел по дыханию, что она уже не спит. — Так, — сказал он, поднимаясь и подходя к углу, где стояла банка с огурцами. — Самый время. Он взял банку, покрутил в руках, нашёл взглядом гаечный ключ. — Завтрак будет королевский. Открыть банку оказалось не так просто, но пара ударов ключом по крышке, и та поддалась. Рассол чуть брызнул, распространяя по комнате резковатый, но такой родной запах солёных огурцов. Фелл аж привстала, втягивая носом воздух. — Боже... — выдохнула она. — Как дома пахнет... Тима аккуратно достал первый огурец, протянул Айканыш. Та не шевелилась. — Айканыш, — позвал он мягко. — Вставай. Есть надо. Она медленно села, взяла огурец, но есть не начала — просто держала в руке, глядя в стену. Тима вздохнул, достал второй — Фелл, третьим занялся сам. Они ели молча, и это было... хорошо. После шпрот, после голода, после всего — солёный хрустящий огурец казался величайшим деликатесом в мире. Самый насыщенный завтрак в их жизни, хотя на столе была только банка огурцов. Айканыш ела медленно, но ела. Это было главное. Тима старался не смотреть в сторону Фелл. Вообще. Он чувствовал, что любое лишнее внимание к ней сейчас может снова поджечь фитиль. Потому взгляд только в стену, в пол, в банку с огурцами — куда угодно, только не на новую знакомую. Когда огурцы закончились, и остался только рассол, Тима аккуратно перелил его в ту самую бутылку, что у них была. Жидкость — тоже ресурс. Потом он подошёл к Айканыш. Та сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Он присел рядом на корточки, протянул руку и большим пальцем осторожно вытер уголок её губ, где осталась капелька рассола. — Испачкалась, — сказал он тихо, с нежностью. Айканыш дёрнулась, фыркнула, отвернулась. Всё ещё дулась. Но Тима заметил главное — накал снизился ещё на капельку. Если бы она была в бешенстве, то вообще бы не позволила к себе прикасаться. А тут просто фыркнула. Прогресс. Он поднялся, подошёл к Фелл, которая сидела в углу, стараясь быть незаметной. — Собираемся, — сказал он деловито. — Сегодня будем расширять радиус. Надо найти ещё еды, воду, и главное — понять, есть ли здесь другие выходы или опасности. Фелл кивнула, быстро поднимаясь. Тима покосился на Айканыш. Та тоже встала, молча, но без прежнего ледяного холода. Просто молча. — Идём, — сказал он и первым шагнул к двери. Они шли к знакомому месту, чтобы снова набрать воды. Туман стелился по полу, лампы мерцали где-то вдалеке, но путь был уже привычным — Тима запомнил ориентиры после вчерашней вылазки. Вдруг Айканыш остановилась и тихо, но отчётливо сказала: — Мне надо в уборную. Тима обернулся. Фелл рядом замялась, переступила с ноги на ногу и тоже подала голос: — Я... я тоже хочу. Давно уже. Тима мысленно выругался. Диллема. Оставлять их здесь одних — опасно. Мало ли что может вылезти из тумана или из-за ближайших ящиков. Но и таскать их с собой в поисках укромного места, пока приспичит — тоже не вариант. — Ладно, — сказал он после паузы, оценивая обстановку. — Сделаем так. Я буду стоять за углом, прямо здесь, рядом. Вы по очереди делаете дела и сразу возвращаетесь. Быстро. Никуда не отходите. Небольшие споры утихли сами собой — вариантов всё равно не было. — Первая идёт Айканыш, — распорядился Тима. — Мы с Фелл ждём здесь. Айканыш молча кивнула и скрылась за ближайшим штабелем ящиков, выбрав место подальше от дороги, но в пределах видимости, если присмотреться. Тима и Фелл остались вдвоём. Наступило молчание. Неловкое, тягучее, как тот самый туман, что стелился у ног. Тима смотрел в сторону, делая вид, что изучает обстановку. Фелл смотрела в пол, ковыряя носком кроссовки бетон. Слышно было, как где-то капает вода, как мерцают лампы, как Айканыш возится за ящиками. Но между ними двоими — тишина. Тима чувствовал себя неуютно. С одной стороны — просто стоять молча с девушкой, которая явно испытывала симпатию к нему. С другой — если Айканыш выйдет и увидит их мило беседующими, вообще пиздец. Потому лучше молчать. Лучше просто ждать. Но Фелл, кажется, молчать не могла. — Тим... — начала она тихо, не поднимая глаз. Он внутренне напрягся. Только не сейчас. Только не здесь, пока Айканыш за углом. — М? — ответил он максимально нейтрально, продолжая смотреть в сторону. — Спасибо, — выдохнула Фелл. — Что не бросил. Что... что взял с собой. Я понимаю, я для вас чужая, обуза... но ты не бросил. Тима покосился на неё. Она стояла, вцепившись в лямки рюкзака, и смотрела в пол. Вся её поза выражала благодарность и одновременно страх, что её сейчас прогонят. — Ты не обуза, — ответил он коротко. — Пока слушаешься — будешь с нами. Фелл подняла на него глаза. В них блестели слёзы. — Я буду, — сказала она с такой искренностью, что ему стало неловко. — Я всё буду делать, что скажешь. Только не бросай. Пожалуйста. — Тише, — оборвал он, услышав шаги Айканыш. — Иди давай, твоя очередь. Фелл понятливо кивнула и быстро скрылась за ящиками, на ходу вытирая глаза. Из-за штабеля показалась Айканыш. Поправила одежду, подошла к Тиме, встала рядом. Всё ещё молча, но уже не с тем ледяным холодом. — Фелл там, — кивнул Тима в сторону ящиков. — Ждём. Айканыш кивнула и прислонилась плечом к его руке. Жест был почти незаметный, но Тима почувствовал — лёд тронулся. Тима на пофиг обнял её, прижав к себе, и уткнулся носом в макушку. Вдохнул знакомый запах — сквозь туман, пот и сырость всё ещё пробивалось что-то родное, то самое, от чего у него внутри всегда теплело. Айканыш не сопротивлялась. Стояла, прижавшись к его груди, и молчала. Но не отстранялась — это было главное. Он начал чмокать её в макушку. Раз за разом, много-много, покрывая лёгкими поцелуями её волосы. — Ты моя любимая зайка, — шептал он между поцелуями. — Самая лучшая. Самая родная. Моя. — Не верю, — буркнула она в его грудь, но голос звучал глухо, без прежней злости. Тима усмехнулся. Одной рукой он всё ещё прижимал её к себе, а второй вдруг взял её за волосы. Не больно, но достаточно уверенно, чтобы она почувствовала — он не шутит. Потянул слегка назад, заставляя поднять лицо, и прильнул к её губам. Поцелуй вышел долгим. Нежным и одновременно властным — таким, каким он умел целовать только её. Когда он оторвался, Айканыш смотрела на него расширенными глазами, часто дыша. Он приблизился к самому её уху и прошептал: — Придётся тебе в это поверить. Хочешь ты этого или нет. Айканыш замерла на секунду, а потом... выдохнула. Расслабилась в его руках. Не улыбнулась, не сказала ничего — но перестала быть напряжённой. Из-за ящиков показалась Фелл. Увидела их в обнимку, отвела взгляд, подошла, встала чуть поодаль. — Я готова, — тихо сказала она. Тима не спешил отпускать Айканыш. Ещё пару секунд держал её в объятиях, потом чмокнул в висок и наконец отпустил. — Идём к воде, — скомандовал он, беря Айканыш за руку. — Фелл, за нами. Они дошли до трубы без происшествий. Знакомое место — ржавая труба, мерный звук капель, небольшая лужица на бетоне. Тима подставил бутылку, и вода начала наполнять её с привычной медлительностью. — Минут десять придётся подождать, — сказал он, прислоняясь к стене. — Поллитра набирается не быстро. Айканыш стояла рядом, всё ещё держа его за руку. Фелл отошла чуть в сторону, делая вид, что изучает обстановку, но на самом деле просто старалась не мешать. Тима смотрел на Айканыш. В её чёрных глазах уже не было того холода, что вчера. Обида никуда не делась, но она уже не замерзала в ней, как в ледяном панцире. Он чувствовал это по тому, как её пальцы переплетались с его пальцами. — Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросил он. — О чём? — О том, что даже здесь, в этом аду, я рад, что ты со мной, — сказал он просто. — Если бы не ты — я бы maybe справился, но точно был бы злее и быстрее сдох бы. Ты делаешь меня... человечнее. Айканыш подняла на него глаза. В них блеснуло что-то — то ли слёзы, то ли отблеск далёких ламп. — Тим... — Что? Она покачала головой, не договорив. Просто прижалась к его плечу. Фелл, стоявшая в стороне, видела это. Видела, как эти двое тянутся друг к другу, как между ними искрит. И в её фиалковых глазах мелькнула тень — тоска по такому же теплу. Но она отвернулась, делая вид, что разглядывает ящики. Бутылка наполнилась. Тима закрыл её, убрал в мешок. — Воды теперь хватит на день, — сказал он. — Теперь поищем еду. Может, ещё где-то ящики с припасами. Они двинулись дальше, держась освещённых участков. Тима вёл, Айканыш шла рядом, Фелл замыкала цепочку. Маленький отряд в бескрайнем туманном складе, где время текло иначе, а опасность могла поджидать за каждым углом. Но сейчас, в этот момент, было почти спокойно.