Хрупкость стали

Клуб «Ад», которым владели «Черные драконы», оказался подвальным помещением с тяжелой атмосферой греха и насилия. Хината пришла вовремя. Её трясло, но она пришла. Ради Наото . Ран сидел в отдельной VIP-комнате на кожаном диване, попивая виски. Увидев её, он довольно осклабился. — Молодец. Дрессировка начинается с послушания. Иди сюда. Она подошла. Он похлопал по месту рядом с собой. Она села, стараясь держать спину прямо. — На, выпей, — он протянул ей свой стакан. — Я не пью. — Я не спрашивал. Хината сжала кулаки. Она взяла стакан, сделала глоток. Обжигающая жидкость обожгла горло. Она закашлялась. Ран с интересом наблюдал за ней, как ученый за подопытной мышью. — Красивая, — сказал он вдруг. — Особенно когда злишься. И тело у тебя что надо. Не зря Наото хвастался, что у него сестра — конфетка. — Он не мог такого сказать, — прошептала она. — Мог. Под наркотой всё говорят. Хината вздрогнула. Брат употребляет? Этого она не знала. — Что тебе от меня нужно? — спросила она, глядя в пол. Ран взял её за подбородок, заставив поднять голову. Его пальцы были грубыми, с мозолями. — Смотреть на меня, когда говоришь. Я не люблю, когда прячут глаза. А нужно мне... разное. Иногда — просто чтобы была рядом. Иногда — чтобы развлекала. Иногда — чтобы согревала постель. Будешь делать всё. Без вопросов. И, — он наклонился к её уху, горячее дыхание обожгло кожу, — если кому-то расскажешь, я не убью тебя. Я убью его. Медленно. Слышишь? Это была не угроза. Это была констатация факта. Первый раз он взял её силой в ту же ночь. В подсобке клуба, пахнущей табаком и сыростью. Он был груб, жесток и абсолютно равнодушен к её слезам и мольбам. «Ран, пожалуйста... не надо... я не хочу...» «А мне плевать, что ты хочешь. Ты здесь для того, что хочу я». Он сорвал с неё одежду, не церемонясь. Его руки, сильные и горячие, сжимали её запястья, прижимая к холодной стене. Хината чувствовала его тело — твердые мышцы пресса, жесткие бедра. Он был везде. Его дыхание сбилось, но не от страсти, а от предвкушения власти. Он вошел в неё резко, без подготовки, заставив закричать от боли. Он зажал ей рот ладонью. «Тише, куколка. Тише. Или хочешь, чтобы вся шайка сбежалась посмотреть?» Он двигался внутри неё грубо, ритмично, сжимая её грудь до синяков. Она кусала губы, чувствуя, как по щекам текут слезы. Его кожа была горячей, пахла потом и парфюмом. Он кусал её шею, оставляя засосы, шептал на ухо грязные слова. Когда всё закончилось, он просто отстранился, застегнул ширинку и закурил, глядя, как она, дрожа, собирает с пола одежду. — Не плачь, — сказал он, выпуская дым в потолок. — Это только первый урок. Она ударила его. Развернулась и снова влепила пощечину, когда он не ждал. Пощечина прозвучала как выстрел. На его щеке выступил красный след. Ран медленно повернул голову. Глаза его потемнели. Он вынул сигарету изо рта и... рассмеялся. Рассмеялся тем жутким смехом, от которого у неё кровь стыла в жилах. — Боже, какая ты забавная, — сказал он. — Бей сколько хочешь. Мне даже нравится. Но это ничего не меняет. Ты всё равно приползешь ко мне снова. Он был прав. Она приползла.