frozen (burning)

      Прошла неделя. Бэй Доу не получила ответа. Её терпение, закаленное в боях, подошло к концу. Она пришла в Нефритовый дворец лично — без приглашения. Ее излюбленный сюжетный поворот в любых историях, касающихся Нин Гуан. Есть официальный пропуск — нет никаких запретов, и она решила воспользоваться этим в последний раз. Ее кровь закипала — но не от ярости, а от досады и от бессмысленности этой глухой стены между ними, которая разрасталась с каждым разом все гуще и толще, несмотря на попытки капитана осадить, обойти или даже пробить ее напрямую.       Бэй Доу застала Волю Небес на балконе. Сердце опустилось куда-то вниз, стоило вдохнуть знакомый запах дорогого дерева и увидеть фигуру в золотых одеждах. — Ты принесла отчеты, капитан? — голос Нин Гуан был ровным, как гладь давно замерзшего озера. — Мои секретари должны были назначить время.             Нин Гуан была бледнее, чем обычно, но в её осанке Бэй Доу ощущала все ту же несокрушимую силу. Капитан собирается с мыслями, вдыхает аромат шлейфа ее дорогих духов и решается подойти к парапету, вставая рядом. — Я не принесла бумаг. Я принесла вопрос, — голос Бэй Доу был низким, как шум прибоя перед бурей. — Тебе не надоело?       Эти слова заставили сердце Нин Гуан на мгновение пропустить удар, но внешне она даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову. Её взгляд был пустым и плоским: — Я сделала всё, чтобы наш… инцидент… остался в прошлом. Чего ты еще хочешь?       Бэй Доу сделала шаг ближе. В её глазах горела ярость человека, который видит, как близкий добровольно запирает себя в склепе: — Я хочу, чтобы ты перестала считать это «сделкой». Ты пытаешься откупиться от меня. Ты боишься, что если это повторится, ты перестанешь быть Волей Небес и станешь просто женщиной, которой кто-то нужен. — Ли Юэ нужен символ, — Нин Гуан резко поворачивается, её глаза сверкают, — а не человек с брешью.       Бэй Доу делает еще шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Уязвимость — это не слабость, — отрезала капитан.       Нин Гуан отворачивается. Ее плечи чуть заметно дрожат от напряжения. — Ты построила этот дворец, чтобы быть над всеми, — продолжает брюнетка, — но в итоге просто заперла себя в клетке. Ты думаешь, что контролируешь Ли Юэ, но ты даже не можешь признаться, что ждешь моих шагов по этому коридору больше, чем рассвета.       Нин Гуан нервно выжидает небольшую паузу, после чего сила ее голоса начинает надламываться: — Это единственный способ, Бэй Доу. Одна искра, одна ошибка… и всё исчезнет. — Ничего не исчезнет, — Бэй Доу мягко кладет одну руку ей на живот, притягивая сзади ее тело к себе и не давая ей уйти.       Голос капитана стал тише, приобретая пугающую, взрослую серьезность — она прижалась носом к ее затылку, выдыхая слова прямо в шелк её волос: — Я люблю тебя.       Нин Гуан онемела.       Это было признание-приговор. Оно должно было разрушить стену.       На секунду тепло чужого тела, запах моря и табака едва не пробили её защиту. Но травмированный мозг отреагировал мгновенно: картина обожженного города вспыхнула с новой силой. Ей показалось, что от этого объятия и горячего дыхания Бэй Доу по её одежде начинает ползти пепел. Паника, одетая в холодную сталь, взяла верх.       Бэй Доу замерла. Она почувствовала, как Нин Гуан под её рукой превратилась в камень. — Я не давала разрешения прикасаться к себе.       Ее голос был сухим, строгим и режущим, как бритва. В нем не было ни капли прежней теплоты — только статус и дистанция. Это не было кокетством или привычной игрой — это было искреннее, ледяное отчуждение.       Бэй Доу медленно, палец за пальцем, убрала ладонь. Она приняла это поражение. Она поняла: сейчас она обнимает не женщину, а должность.       Нин Гуан не оборачивалась. Её глаза, устремленные в темноту, превратились в два зеркала, где отражалось лишь небо. Она смотрела в никуда, изо всех сил сжимая челюсти, чтобы не дать горлу содрогнуться. Она чувствовала, как внутри всё кричит, заново сдирая с нее кожу, но её «стеклянный» взгляд не давал слезам прорваться. Если она заплачет — все сгорит. До последнего уголька.       Бэй Доу отступила на шаг. Она выглядела уставшей. По-настоящему уставшей от этой войны с призраком. — Знаешь… — капитан замолчала, глядя на её прямую, непоколебимую спину. — Можешь строить свои стены до самого неба. Можешь убивать во мне всё, что мешает тебе спать.       Она направилась к выходу с балкона, но у самых дверей остановилась и бросила через плечо: — Но море никуда не денется. Я уйду, потому что ты этого хочешь. Но мой корабль всегда будет стоять там, где кончаются твои законы и начинается настоящая жизнь.       Бэй Доу ушла, и звук её шагов затих, оставляя Нин Гуан в абсолютной, звенящей тишине. Она продолжала стоять, не шевелясь, глядя на Ли Юэ сквозь пелену, которая так и не превратилась в слезы. Она победила.       И эта победа была самым страшным поражением в её жизни.