Цена свободы

Путь домой был быстрым. Мы вышли из камина. Я дошла до дивана. Села на него. Закрыла лицо руками. Рон, всё ещё прижимая окровавленный носовой платок к лицу, первым нарушил гнетущее молчание. — Ни за что, — прохрипел он. — Слышишь, Гермиона? Ни за что. Пусть меня судят. Я не позволю ему это сделать. Я не позволю тебе… — Что ты не позволишь, Рон? — мой голос прозвучал устало. Я не могла смотреть на него, я всё ещё злилась. — Что нам остаётся? Сделать выбор между позором и тюрьмой? Ты этот выбор уже сделал за нас обоих, когда согласился ограбить магазин Малфоя! — Я делал это для нас! — взорвался он. — Чтобы вытащить нас из этой ямы! Чтобы ты перестала смотреть на меня, как на неудачника! Чтобы мы могли, наконец… — Чтобы мы могли что, Рон? — я посмотрела на него, и в моих глазах вспыхнул тот самый огонь, который, я думала, давно погас. — Жить на украденные деньги? Чтобы я носила краденые драгоценности?! Я сорвала серьги с ушей и швырнула их в него. Они упали на пол, продолжая сверкать в тусклом свете нашей убогой гостиной. — Мы можем уехать, Миона, — сказал он. Голос дрожал, в нём звучала мольба. — Займём деньги у Гарри! Начнём всё заново. Где-нибудь далеко. — Мы уже попались! — крикнула я, и моё терпение лопнуло. — Он знает всё! У него есть доказательства! И теперь у нас нет выбора. Вообще. Я замолчала, пытаясь отдышаться. — Теперь нас ждёт только долг и позор. Либо… — Либо ты станешь его шлюхой, — закончил за меня Рон. В его голосе прозвучала горечь. — Ты же понимаешь, чего он хочет? — Рон подошёл ближе, схватил меня за плечи, заглянул в глаза. — Деньги здесь ни при чём. Он хочет уничтожить меня! Он хочет доказать, что может отнять у меня самое дорогое. Унизить меня самым извращённым способом. Через тебя. Гермиона, да он же всю жизнь ненавидел меня! Я смотрела на него. На его разбитое лицо, на запёкшуюся кровь, на глаза, в которых плескалось отчаяние. И молчала. Выхода не было. Я сжала виски пальцами, пытаясь унять бешеный стук крови. — Я не знаю, что делать, Рон, — прошептала я. — Я правда не знаю. Логика отказывалась работать. Месть Рону? Да, возможно. Но тогда проще было сдать его властям и наслаждаться зрелищем его падения. Нет, Малфой намеренно втянул меня в центр этого унижения. Сделал меня разменной монетой. Я вспомнила его взгляд. Холодный и оценивающий. — Гермиона, ты согласна со мной? — спросил Рон. — Это просто больная игра развращённого человека! Мы не будем в этом участвовать! — А что будет с тобой, Рон? — спросила его я. — Ты представляешь, что нас ждёт? Моя карьера, твоя семья… Что будет с Молли, когда она узнает? Я видела, как он содрогнулся. Ярость схлынула, сменившись леденящим страхом. Он боялся. — А что будет с нами, Гермиона? — прошептал он. — Если ты это сделаешь, как мы сможем после этого смотреть друг другу в глаза? И вот мы добрались до самого страшного вопроса. Этот долг сжигал всё дотла здесь и сейчас. Наш брак, доверие, любовь — всё это превращалось в пепел вне зависимости от моего выбора. Я подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Я думала о Малфое. Он не просто предлагал сделку. Он словно проводил черту. По одну сторону — крушение всей моей жизни и жизни моего мужа. По другую сторону — добровольная гибель всего, во что я верила и того, кем я была. Он выигрывал в любом случае. А я теряла всё.

***

Наша ссора растянулась на всю ночь. Мы переходили от криков к ледяному молчанию, от беспомощных обвинений — к отчаянным попыткам найти выход, которого, судя по всему, не существовало. Я металась по комнате, Рон сидел на диване, сжимая голову руками. Иногда мы говорили одновременно, перебивая друг друга, иногда — замолкали, переваривая сказанное. К утру Рон поднялся с дивана. Бледный, с тёмными кругами под глазами, с опухшим носом и запёкшейся кровью на лице. Он грубо натянул мантию, даже не взглянув на меня. — Я схожу к нему, — бросил он. Его голос был хриплым от криков. — Скажу, чтобы он шёл к чёрту. Что мы отказываемся. Мы не будем играть по его правилам. — Стой! Я подошла к нему. Руки дрожали, но я заставила их быть твёрдыми. Я направила палочку, прошептала заклинание. Его нос выправился — Рон поморщился, но стерпел. Я стёрла следы крови с лица и рубашки. Я всё еще была зла, но не хотела, чтобы мой муж выглядел как побитая собака перед Малфоем. — Спасибо, — сказал он. И шагнул в камин. Он ушёл, оставив меня в гнетущей тишине. Я ходила по комнате и разрывалась между страхом за него и странным чувством облегчения. Может, он прав? Может, нужно просто принять удар, каким бы страшным он ни был? Рон вернулся быстро. Очень мрачный и злой. Он швырнул мантию на стул, прошёл мимо меня и закрылся в ванной. Ни единого слова о том, что произошло. А на следующее утро, едва мы успели сесть завтракать, сова принесла строгий официальный пергамент с печатью Министерства Магии. «От: Департамента магического правопорядка, Отдел по борьбе с незаконным использованием магии. Мистеру Рональду Билиусу Уизли предписывается явиться сегодня, 15 числа, в 11:00 в кабинет 716 для дачи объяснений по поводу возможных нарушений Статей 13, 18 и 68 Кодекса магического правопорядка. Неявка будет расценена как препятствование правосудию». Рон прочёл написанное, и его рука, державшая пергамент, задрожала. — Он это сделал, — прошептал он. Малфой не просто пригрозил. Он привёл угрозу в действие. — Что ты сказал ему вчера, Рон? —спросила я его. — Что мы не согласны и что он может идти нахуй! — хрипло ответил Рон, сжимая пергамент в комок. — Он даже не стал спорить. Просто улыбнулся и сказал: «Как жаль. Желаю удачи в Министерстве». Он поднял на меня взгляд, и в его глазах был страх. — Гермиона, они могут арестовать меня прямо там. Ты знаешь, в этом отделе сидят не самые сентиментальные ребята. Я посмотрела на смятый вызов, на дрожащие руки мужа, на нашу убогую кухню. И мысленно представила холодную камеру, лица Молли и Артура, унижение семьи Уизли, недоумение во взгляде Гарри, заголовки в «Пророке»: «Герой войны Рон Уизли арестован за ограбление. Ему помогала его жена, Гермиона Уизли, работающая в Министерстве магии». А потом я представила Драко Малфоя. Он знал, что я приду. Я сделала глубокий вдох, и мой голос прозвучал чётко: — Соберись. Ты пойдёшь в Министерство. Будешь отнекиваться, говорить, что ничего не знаешь. Тяни время. А я пойду. — Что? — удивился Рон. — Я пойду к нему, — повторила я и направилась в спальню, чтобы переодеться. — Нет! — крикнул Рон. — Этого не будет. Я не позволю. Мы найдём другой выход. Он преградил мне дорогу в спальню. Я смотрела на своего мужа. Я хотела увидеть в его глазах непоколебимую веру в нас, в его слова. Но нашла в них только отчаяние. Его рука потянулась ко мне, но застыла на полпути, так и не коснувшись. Он отдёрнул её, резко разворачиваясь всем телом, схватил мантию с вешалки и, накинув ту, шагнул в камин со словами: «Министерство магии!» Мне нужно было на работу. Я оделась и переместилась в атриум Министерства. Я шла до своего отдела с чувством, что всем уже было известно про ограбление. Стоило какому-нибудь волшебнику или волшебнице посмотреть на меня — сердце начинало стучать как бешенное. Успокойся, Гермиона. Никому не известно, в какой заднице вы оказались. Пока что. Я не могла работать. Весь день я перебирала в голове нереальные варианты. Занять у Гарри и Джинни? Но такие суммы… И как объяснить зачем? Продать всё, что у нас есть, — это гроши. Бежать, но куда? И если мы сбежим, то Малфой не будет молчать. Все узнают. Это разобьёт сердце нашим близким. Я не могла так поступить. Я вернулась домой в шесть. Рона не было. На сердце была тяжесть. Я металась по комнате. Написать Парвати? Кажется, её парень работал в отделе магического правопорядка. Может ли он помочь? Рон вернулся к семи вечера. Бледный, с пустым взглядом. Он молча прошёл в гостиную и сел в кресло. Его била дрожь, будто от пронизывающего холода, но она шла изнутри, заставляя трястись всё его крупное тело. Я смотрела на него и не решалась заговорить. — Ты понятия не имеешь, что они там говорили и какие вопросы задавали, — сказал наконец он. — Мне жаль, Рон, — тихо проговорила я. Я закрыла глаза. Внутри меня всё кричало. Рвалось. Я должна была решиться. Должна была побороть свой страх. Я никогда не пасовала перед трудностями. Я побеждала, выживала, боролась. Почему же сейчас я не могла сделать этот шаг? Я открыла глаза и посмотрела на Рона. На своего мужа. На человека, который когда-то был смелым мальчишкой, готовым идти в самое пекло. Бороться до конца. Но вместо него я видела мужчину, который боялся последствий своего ужасного поступка. В то время как я должна была решить его судьбу и понять, готова ли я отдать своё тело за свободу своего мужа. — Всё нормально, Рон, — я озвучила ему своё решение. — Я пойду. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах не было ни ярости, ни благодарности, ни даже стыда. Я видела в них только трусость и облегчение. Позорное облегчение от того, что он уже мысленно смирился и передал свою ношу мне. Рон молчал. Не сказал мне «нет», не крикнул «не смей», не попросил прощения. Он просто молча принял мою жертву. И это молчание откликнулось болью в моём сердце. Я не сказала больше ни слова. Поднялась и прошла в спальню. Действовала на автомате. Собрала небольшую сумку на два дня. Тщательно помылась в душе. Надела тёмное шерстяное платье. Не стала брать мантию. Вряд ли он выпустит меня дальше своей спальни. Подойдя к камину, я задержала взгляд на летучем порохе. Потом решительно взяла щепотку, чётко выговорила «Малфой-Мэнор» и исчезла в зелёном пламени.