Цена свободы

Меня выбросило в холодный тёмный холл. Один из тех же охранников молча возник из тени и жестом пригласил следовать за ним. Мы снова шли по анфиладе комнат к кабинету. На этот раз дверь была приоткрыта. Моё сердце бешено колотилось. Я переступила порог. Драко Малфой сидел за своим столом и что-то писал. В этот раз он был одет в тёмные брюки и белую рубашку. Она была расстёгнута до груди, рукава закатаны до локтей. Он выглядел расслабленным. Малфой поднял глаза, и я увидела вспышку то ли триумфа, то ли любопытства на его лице, прежде чем оно снова стало невозмутимым. Он отложил перо. — Грейнджер, — произнёс он. — Я начал думать, что ты не придешь. — Я Уизли, — сказала я. — Да, конечно. Он назвал меня Грейнджер. Но он не ошибся и не забыл. Он сделал это специально. Чтобы напомнить, что я для него навсегда останусь грязнокровкой из Хогвартса. Чтобы обесценить мою жизнь с Роном, мой брак и мои заслуги, одним словом. И когда я поправила его — он согласился. Легко, с этой усмешкой в уголках губ. «Да, конечно». Как будто он говорил: «Ну хорошо, если тебе так проще, называй себя Уизли. Но я-то знаю, кто ты и что из себя представляешь». Я стояла посреди кабинета, сжимая в потных пальцах ручку своей сумки. Я смотрела прямо на него, пытаясь найти в его взгляде хоть каплю того школьного злорадства, той простой ненависти. — Мы договариваемся о новых условиях, Малфой, — мне нужно было его переиграть. — Я выполню конкретную задачу. Сегодня я сделаю то, что ты хочешь, и сколько ты хочешь. И ты закрываешь это дело. Навсегда. Отзываешь заявление. И мы с тобой больше никогда не вспоминаем об этом. Он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу. — Интересное предложение. Но «то, что я хочу» — это длительный процесс, а не единовременный акт. Я не покупаю вещь, чтобы отдать её после первого взгляда. Я покупаю право наслаждаться ей. В любое время. — Я не вещь, — сквозь зубы процедила я. — А я не благотворитель, — сказал он, повысив голос. — Ты пришла торговаться, имея на руках только долг. У тебя нет козырей. Только обязательства передо мной. Он помолчал, давая мне почувствовать свою беспомощность. — И мы начнём прямо сейчас. Он не спускал с меня глаз. Чего ты ждешь, Малфой? Ждёшь, что я сломаюсь? Моих слёз, моей истерики? Хрен тебе! Я сделала глубокий, ровный вдох. Давай, соберись Гермиона. Я поставила сумку на пол. — Хорошо, — сказала я. — Слово, Гермиона, в наше время ничего не стоит, — произнёс он. — А твоё слово хоть и ценится выше — всё же остаётся лишь словом. Он выдвинул ящик стола и достал чистый лист плотного пергамента. Рядом положил перо и поставил чернила. — Мы составим с тобой контракт. Чёрт, а он подготовился. Ну, а чего ты ожидала, Гермиона? Он никогда не был дураком. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Малфой начал писать, его почерк был невероятно красивым. «Контракт О ВОЗМЕЩЕНИИ УЩЕРБА И СОТРУДНИЧЕСТВЕ». Он говорил вслух, озвучивая пункты, которые выводил пером: — Пункт первый. В счёт полного и безоговорочного погашения долга, составляющего 160 000 галлеонов, а также во избежание уголовного преследования мистера Рональда Билиуса Уизли, миссис Гермиона Джин Уизли (далее — Вторая сторона) обязуется проводить в резиденции Малфой-Мэнора свои выходные дни с вечера пятницы до вечера воскресенья в течение двух последующих календарных месяцев. Или посещать другие места, по взаимному согласию сторон. Перо скрипело, записывая пункты. — Пункт второй. На время пребывания в Малфой-Мэноре Вторая сторона соглашается следовать указаниям мистера Драко Люциуса Малфоя (далее — Первая сторона) в рамках, не несущих прямой угрозы её жизни, здоровью и не нарушающих магических законов. Драко взглянул на меня. — Я же не варвар. Затем продолжил: — Пункт третий. Вторая сторона обязуется выполнять просьбы Первой стороны, касающиеся её присутствия, общения и сопровождения. Без возражений и отлагательств. Он сделал паузу, давая мне осознать расплывчатость и ужасающую широту этой формулировки. — Пункт четвёртый, — продолжил он, и его голос приобрёл деловой тон. — В момент подписания настоящего договора Первая сторона обязуется: во-первых, немедленно отозвать все официальные заявления и жалобы из Департамент магического правопорядка, касающиеся инцидента в бутике «Luminescence». Во-вторых, гарантировать полное прекращение любого преследования мистера Рональда Уизли и миссис Гермионы Уизли по данному делу. В-третьих, считать материальный ущерб полностью компенсированным после исполнения Второй стороной условий настоящего договора. Никаких дальнейших претензий к семье Уизли предъявлено не будет. Он закончил писать и отложил перо. — Всё. Чётко, ясно, юридически безупречно. Никаких скрытых смыслов или дополнительных требований. Два месяца — и вы свободны. Всей вашей счастливой семьёй. Он протянул мне перо. Серебристые чернила поблёскивали на острие. — Подписывай. Я взяла перо. Рука немного дрожала. Я прочитала текст ещё раз, взгляд зацепился за слова «следовать указаниям», «выполнять просьбы», «сопровождение». Каждое из них было дорогой в ад. Но напротив каждого стояла цена — свобода Рона. Малфой ждал меня. В его взгляде не было нетерпения, только абсолютная уверенность в том, что я подпишу этот чёртов контракт. И это было самым унизительным для меня. Перо стало невероятно тяжёлым в моих пальцах. Я, всегда читавшая мелкий шрифт, на этот раз сознательно подписалась под самым чудовищным соглашением в своей жизни. Я поставила свою подпись внизу пергамента, уничтожив взмахом пера все пути к отступлению. В тот же миг чернила на наших подписях вспыхнули ярким светом и впитались в пергамент, оставив лишь лёгкое сияние. Договор вступил в силу. Всё. Я сделала это. Я подписала позорный контракт. Теперь я игрушка в руках ненавистного мной человека. Малфой аккуратно сложил пергамент и убрал его обратно в ящик. — Идеально, — произнёс он с улыбкой. — Теперь, когда формальности улажены, добро пожаловать в твои новые выходные, Грейнджер. Надеюсь, ты найдёшь своё пребывание здесь… приятным. — А если я наткнусь на миссис Малфой? — Мама здесь больше не живёт. Особняк перестал быть для неё домом в тот день, когда отец привёл сюда Волан-де-Морта, думая обрести могущество. Я купил ей особняк в окрестностях Лондона. Он откинулся на спинку стула, и его рука потянулась к ящику стола. Через секунду между его пальцами оказалась тонкая сигарета. Он прикурил её короткой вспышкой, полыхнувшей из кончика палочки. Дым медленно пополз вверх. Это была магловская вредная привычка. Но, видимо, она успокаивала его. Он выдохнул дым, не отрывая от меня взгляда. — Бини, — сказал он, не повышая голоса; раздался хлопок, означающий появление домашнего эльфа. — Проводи миссис Уизли в её комнату. И проследи, чтобы у неё было всё необходимое. Я смотрела, как он затягивается снова, как дым обволакивает его лицо. — Да, хозяин Драко. Я услышала её голос и решила посмотреть на эльфа. Повернулась — и ахнула. Эльфийка стояла у двери. На ней было простое зелёное платье. Настоящее платье! Чистое, опрятное, сшитое по размеру. Свободный эльф? Невозможно. — Я просил не звать меня хозяином. — Простите, хозяин Драко. Он громко вздохнул. Как будто этот спор происходил между ними уже тысячу раз и каждый раз заканчивался одинаково. Малфой вновь посмотрел на меня. — Доброй ночи, Гермиона. Его тон был вежливым, даже светским. Но за этой вежливостью сквозила абсолютная власть человека, который только что купил мою жизнь и намерен был использовать её по своему усмотрению. Контракт был подписан. Игра началась.