Цена свободы

Я вернулась домой утром — нужно было собрать вещи. Выйдя из камина, я увидела Рона. Он лежал на диване, не раздевшись полностью. Один ботинок всё ещё был на ноге. От него пахло дешёвым виски и табаком. Я потрогала его за плечо. — Рон? Где ты был? Он открыл глаза, сел, потирая виски. — В баре «Ведьмин ковчег». И у меня для тебя потрясающая новость, — он попытался улыбнуться, но получилась кривая гримаса. — Джордж. Мой гениальный брат Джордж нашёл мне работу. Ты не поверишь, где. — Где? — спросила я, садясь рядом на диван. — Меня взяли младшим менеджером в «Котел и метлу». Знаешь этот новый гигантский магазин магических вещей? Им нужен был человек с нестандартным мышлением. Я выхожу завтра. Это была действительно хорошая новость. — Это прекрасно, Рон, — сказала я искренне. Потом, сделав глубокий вдох, добавила: — И у меня новости… я перенесусь в Италию на пару дней. По работе. Пиви написал утром. Рон сморщился, протрезвев на мгновение. — В Италию? — Да, для установления связей с зарубежными коллегами по сохранению видов, — солгала я гладко. — Будет конференция. Пиви выбил у Министерства порт-ключ. — Италия, — он переваривал информацию. — Я думал… может, я с тобой? Но… Я всё равно работаю. Может быть, он хотел всё исправить? — Ключ настроен в Адальфи, на одного, — быстро отрезала я, и это была правда. — И это чисто рабочий визит. — Адальфи? Где Джинни и Гарри? — Да, представляешь, как повезло. Как раз их повидаю. — Конечно. Передавай привет. Скажи, что я скучаю. Это был первый почти нормальный разговор за много недель. Без криков и ледяного молчания. — И, Миона. Прости меня. Не знаю, зачем я наговорил тебе эти гадости. Я просто был зол. Я ревную. И очень люблю тебя. Прошу, прости. Не знаю, что на меня нашло. Я обняла его. Но не сказала о любви в ответ. Мне нужно было всего лишь сказать ему три слова. Потому что это было бы правильно. Но я молчала. Я поняла, что уже не была уверена, люблю ли я его. Может, все эти годы я обманывала себя? Я перебирала в голове воспоминания. Было ли там то самое? То, что называют любовью? Или это было просто привычкой? Просто страхом остаться одной? — Всё хорошо, — прошептала я в его плечо. — Всё будет хорошо. Я не знала, правда ли это. Я обняла его крепче, уткнувшись носом в плечо. Чтобы он не видел моих глаз. И всю правду, что в них отражалась.

***

Я собрала небольшую сумку — купальник, лёгкие платья, солнцезащитное зелье. — Джинни и Гарри привет от меня. И поцелуй племянников. — Конечно. Я взялась за порт-ключ. Ощущение было знакомым — крюк за пупок, вращение, и я оказалась на каменной террасе. Было жарко. Солнечный свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Передо мной была вилла. Белоснежные стены, терракотовая черепица, синие ставни. Перед ней — бирюзовый бассейн, а за ним — пинии, итальянские сосны. Их кроны в форме зонта почти не пропускали солнце, и под ними царил таинственный полумрак. Я достала ключ и открыла дверь в дом. Интерьер был в светлых тонах и всё явно дорогое: выбеленный дуб, лён. Всё говорило о безупречном вкусе хозяина и его деньгах. Я разобрала вещи, надела лёгкое белое платье и вышла на балкон из спальни на втором этаже. Этот вид захватывал дух. Море сливалось с небом на горизонте. Внизу, возле бухты, виднелись крыши домов. Это была невозможная красота. И я ей наслаждалась. Следуя указаниям, которые Драко оставил на пергаменте, я нашла дорогу к друзьям. Вилла Поттеров оказалась в тридцати минутах неспешной прогулки по живописной тропе вдоль обрыва. Я помнила их небольшой розовый дом с белыми ставнями, увитый виноградом. И сад, полный детских игрушек и развешенного белья. Самый обычный и самый желанный вид в мире. Сердце забилось чаще. Вот он — ещё один пункт из списка. Но почему же, глядя на виллу Поттеров, я чувствовала не только радость, но и стыд? От того, что придётся лгать. Я глубоко вздохнула, поправила платье и подошла к калитке. Открыла её и зашла. И тут же услышала радостный визг и топот маленьких ног. Навстречу выскочили двое — мальчик с тёмными волосами, как у Гарри, и девочка-сорванец с рыжими кудрями до плеч. Они встали как вкопанные. А потом закричали. — Тётя Миона! Из дома, вытирая руки о кухонное полотенце, вышла Джинни. Увидев меня, она замерла на секунду, а потом её лицо озарилось такой искренней улыбкой, что у меня навернулись слёзы. — Гермиона? Глазам не верю! Да как же ты… — Джинни бросилась ко мне, крепко обняла. А потом отстранилась и внимательно посмотрела на меня. — Ты выглядишь потрясающе. Откуда ты тут? Рон тоже здесь? — У меня рабочая командировка. Рон остался дома, а я решила нагрянуть без предупреждения, — сказала я. Ложь давалась мне удивительно легко. — Командировка? В Италии? — из-за спины Джинни раздался знакомый голос. На пороге стоял Гарри. Я завизжала и кинулась ему на шею. Он обнял меня. В его объятиях мне стало легче. — Что-то вроде того, — ответила я. Поттеры усадили меня за стол во внутреннем дворике, засыпали вопросами, угощали домашней брускеттой, запечённым мясом и холодным лимонадом. Дети висли на мне, требуя внимания. Я рассказывала друзьям о работе (не говоря, естественно, об источнике своих недавних успехов), о новом кабинете (Поздравляем! Наконец-то!), о том, что Рон устроился на хорошую работу (это искренне обрадовало Гарри и Джинни). Я смеялась над историями Джинни о соседях, слушала, как Гарри с энтузиазмом рассказывает о своих экспериментах с выращиванием винограда. Солнце грело кожу, смех друзей был искренним, дети бегали по саду и хохотали. Я была счастлива. По-настоящему. Но каждый раз, когда Джинни спрашивала: «А Рон?» «У вас все хорошо?», я чувствовала, как внутри всё сжимается. — Он в порядке. Наконец нашёл занятие, которое ему по душе. И да, у нас всё хорошо, — говорила я слова, пропитанные ложью. Моя собственная жизнь была полна лжи, и я принесла её в этот солнечный рай. — А где ты остановилась? — невинно спросила Джинни, когда дети наконец увлеклись игрой. — На вилле. Неподалёку. В конце улицы. Её снимает Министерство для работников, — соврала я, чувствуя, как горит лицо. — Одинокая вилла на побережье? — Гарри присвистнул. — Неплохие условия у твоего отдела. Может, и мне перейти в отдел регулирования магических популяций? Мы все засмеялись, но в глазах Гарри я видела вопрос. Он знал, что я лгу.

***

Проводив меня вечером до калитки, Джинни крепко обняла меня ещё раз. — Мы так по тебе скучали, Гермиона, — Джинни отстранилась. — Увидимся завтра. Гарри предложил пройтись со мной виллы. Джинни понимающе кивнула и осталась с детьми. Дорога шла в гору. Мы поднимались неспеша. Гарри шёл, засунув руки в карманы джинсов, и насвистывал старую магловскую мелодию, которую мы когда-то слышали в радиоприёмнике. А потом он остановился. И повернулся ко мне. — Ты не смотришь мне в глаза, Гермиона. С того момента, как появилась на пороге. Ты улыбаешься, отвечаешь на вопросы, обнимаешь детей — но ты ни разу не встретилась со мной взглядом. Я открыла рот, чтобы возразить, но он сказал: — Не надо. Я не требую объяснений. Я просто хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось… — он сделал паузу, — ты всегда можешь перебраться сюда. К нам. В любое время. Только напиши, я постараюсь достать порт-ключ. У меня защипало в глазах. Я с силой сжала переносицу пальцами. — Гарри, всё так сложно… — начала было я, но не смогла продолжить предложение. — Расскажешь когда-нибудь. Если захочешь. Он обнял меня. Крепко. Как в старые времена, когда мы думали, что завтра может не наступить. — Ты справишься, — сказал он мне. — Ты всегда справляешься. Ты самая сильная волшебница из всех, кого я знаю. Я не ответила. Просто стояла, прижавшись лицом к его плечу, и чувствовала благодарность и любовь. У меня есть друзья. Я не одна. Я справлюсь. — Передай Джинни, что я украду у вас рецепт лимонада, — прошептала я наконец в его футболку. Гарри усмехнулся, отпуская меня. Мы пришли на виллу, когда уже стемнело. Гарри остановился. Задрал голову. Посмотрел на кованые ворота, на каменную дорожку, на террасу и бассейн, подсвеченный изнутри мягким голубым светом. — Ничего себе, — выдохнул он. Помолчал. — Я знаю, что у вас в Министерстве подняли зарплаты и вроде финансирование стало больше, но… Он повернулся ко мне. Потом положил руку мне на плечо. — Ты всегда можешь сказать мне, что это не моё дело. И ты будешь права. — Он помолчал. — Но, если однажды захочешь, чтобы это стало моим делом… я здесь. И я всегда выслушаю тебя. Я кивнула. Сглотнула ком в горле. — Спасибо. — Не за что, — ответил он просто. — До завтра, Гермиона. Мы будем тебя ждать. Он улыбнулся мне и пошёл назад, к своему дому и своей семье. Чуть позже я стояла на балконе, глядя на огоньки в домах вдали, и понимала всю глубину своей лжи. Я солгала лучшим друзьям. Я живу двойной жизнью. И самое ужасное — часть этой жизни, тёмная, запутанная, запретная, манила меня с такой силой, что я не могла сопротивляться.

***

Второй день начался с прогулки и обеда в ресторане. Не в туристическом, а в том, куда ходят местные, — маленьком, с красными скатертями и ошеломляющим видом на море. Лазурная вода, набегающая на золотистый песок крошечной бухты, яхты и лодки, качающиеся на волнах, и бескрайняя синева до самого горизонта.   Итальянская еда стала откровением: тающая во рту буррата с сочными помидорами, паста с морепродуктами, в которой каждая мидия, каждый кусочек кальмара был идеально приготовлен, и терпкое местное вино. С наслаждением я пробовала каждое блюдо. Это было чистое удовольствие. После обеда Джинни схватила меня за руку. — Бери купальник! Мы идем на пляж. Посидим, поболтаем, покупаемся. Гарри останется с детьми, а я возьму вина! На пляже, куда привела меня Джинни, было хорошо. Мелкий золотой песок под ногами. Вода ласково накатывала на берег — прозрачная, бирюзовая, обманчиво тёплая, пока не зайдёшь по колено и не почувствуешь, как по коже бегут мурашки. Май в Амальфи — не сезон, и это было прекрасно. Никаких толп, никаких чужих взглядов. А мы и заклинанием согреемся. Джинни смеялась, когда очередная волна накрывала нас с головой, и выныривала с мокрыми рыжими волосами, облепившими её лицо. Я смеялась в ответ. Мы боролись с волнами — дурачились, брызгались, падали в воду, пытаясь удержать равновесие. Небольшие группки людей, видя нас, качали головой: «Сумасшедшие, вода ещё холодная!» Согревающее заклинание и вино делали своё дело. На какое-то время, всего на несколько часов, я снова стала той пятнадцатилетней девчонкой, которой когда-то была. Без войн, которые оставили шрамы. Без долгов перед миром, который вечно требовал от меня чьего-то спасения, и без сложных мужчин. Только море, солнце, вино и подруга. Я легла на спину, раскинув руки, позволяя волнам мягко покачивать себя. Небо над головой было бесконечно синим. Выбравшись на песок и укутавшись в полотенца, мы пили вино. Джинни, сделав глоток, спросила прямо, по-дружески: — Ну так что, у вас с Роном всё-таки всё хорошо? Я вижу, тебе намного лучше. — Да, да, всё налаживается. Спасибо. Джинни повернулась ко мне, её глаза блестели от любопытства. — Наконец-то! Это заметно, ты знаешь? Ты как будто расцвела. Такой блеск в глазах. Я сразу вижу, когда у женщины всё хорошо в постели. — Джинни! — воскликнула я, чувствуя, как мои щёки пылают. — Что? — подруга ухмыльнулась. — Мы взрослые женщины, Гермиона. Это нормально — обсуждать секс. Поверь, я знаю, что это такое. У меня, напомню, двое детей. Так что же всё-таки воскресило вашу сексуальную жизнь? Я закусила губу. Отводить взгляд было бесполезно. Я решила выдать правду наполовину. — Необычный подход, — ответила я подруге, глядя на море. — Это как? — Я написала список. Из своих желаний. А Рон решил воплотить их в жизнь. Джинни ахнула и хлопнула себя по колену. — Это же гениально! Завтра же предложу Гарри! «Дорогой, вот тебе мои идеи, не подведи»! Мы рассмеялись. Я сказала правду подруге о списке. Но солгала о том, кто его исполнял.

***

Прощание было тёплым и немного грустным. Дети облепили меня с двух сторон, Гарри крепко обнял и прошептал на ухо: «Береги себя. И помни — мы тут». Джинни сунула мне в сумку бутылку оливкового масла и банку домашнего песто. Вернувшись домой с помощью порт-ключа, я обнаружила в квартире гробовую тишину и записку на кухонном столе, написанную небрежным почерком Рона: «С возвращением! Второй рабочий день! Мне нравится! Ребята решили выпить. Не злись. Знакомлюсь с новым коллективом поближе. Целую. Ложись, не жди». Я стояла посреди своей тесной, унылой кухни и смотрела на эту записку. Я словно застряла между двумя мирами. И где-то между этими двумя мирами был он. Драко Малфой. Виновник моего «расцвета», источник моей лжи и тёмный магнит, который тянул к себе.