Цена свободы

Я сидела на стуле в Норе. Напротив меня сидел Рон. Его голова была опущена. На столе между нами лежал брачный договор с двумя подписями в акте о расторжении брачных уз. Молли Уизли плакала. Слёзы текли по её щекам, оставляя влажные дорожки. Она смотрела то на меня, то на Рона. — Но ведь вы же... вы же семья! — вырвалось у неё хриплым голосом, — ведь можно же всё исправить, поговорить. Я так и знала, я говорила. Вам нужно было родить ребенка, и всё бы наладилось... всё бы… Артур, обычно такой словоохотливый, молчал. Молли выбежала, всхлипывая. Артур пошёл за ней. — Молли, дорогая, — послышалось вдали. — Я напишу Джинни и Гарри сама, — сказала я, когда мы остались одни. — И я надеюсь, ты никогда не скажешь им о Драко. — Ах, теперь он Драко. Ну конечно. — Рон! — Хорошо. Я понял. Не дурак. Он кивнул, сжав челюсти. В его лице читалась знакомая обида. Он видел непробиваемую стену в моих глазах. И знал, что всё, что он может сделать, — это кивнуть. На том и попрощались. Вернувшись домой, я увидела сову у окна. На письме — моё имя. Внутри лежал пригласительный билет. И записка.

«Мерлин и дама озера». Волшебная драма.

Театр

Аристон Фантасма.

Пятница, 6 часов вечера. Ложа №1.

«Буду ждать у входа. Бини доставит всё необходимое. Д.М.» Я подняла глаза и увидела на своей, уже застеленной свежим бельём, кровати три знакомые коробки. Открыв первую, я обнаружила платье. На этот раз оно было иным — чёрным, из легчайшей струящейся ткани, расшитой микроскопическими стразами. Лиф был облегающим, с высоким воротником-стойкой сзади, но спереди имел смелый, но изысканный вырез-каплю. Туфли — чёрные, средней длины каблук. И дополняли ансамбль длинные перчатки из той же ткани, что и платье. А на утро пятницы, как и следовало ожидать, на первой полосе «Ежедневного пророка» взорвалась кричащая строчка: «Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли расторгли брачный договор: что стоит за разводом героев? Эксклюзивное расследование Пророка. Стр. 5». Я открыла указанную страницу. «Ваша проницательная Рита Скиттер всегда знала: некоторые пары не созданы для семейной жизни. Итак, что мы имеем? Гермиона Грейнджер — борется за права магических существ. Рон Уизли — продаёт поющие тостеры. Их союз изначально был обречён, мои дорогие читатели, и только слепая сентиментальность заставила нас всех в это поверить…» Я не дочитала — просто разорвала газету в клочья.

***

Днём я начала готовиться к театру. Я делала всё медленно, с наслаждением. Сходила в душ, нанесла цветочный лосьон на тело. Потом надела платье. Застегнула сложную застёжку на спине с помощью волшебства, аккуратно натянула перчатки. Причёска — гладкий пучок, оставила две прядки возле лица. Я нанесла свои любимые духи Yardley Blossom and Peach. Тот самый аромат, который всегда поднимал мне настроение: нежный, свежий, с нотками вишни и персика. Макияж — минимальный, но безупречный. Чуть-чуть туши, чтобы глаза стали выразительнее, прозрачный блеск для губ. Прибыла я в театр ровно к сроку. Театр был старинным, небольшим, но легендарным в узких кругах. Драко уже ждал меня у входа. Он был одет в костюм и, как всегда, был воплощением элегантности. Его взгляд скользнул по моей фигуре. — Ты ослепительна, Гермиона. Он заставил мои губы дрогнуть в улыбке. — Готова? — спросил он, протягивая руку. Мы вошли. Фойе было заполнено изысканной публикой. Я видела, как головы поворачиваются в нашу сторону. Отовсюду раздавался шёпот. «Малфой... А с ним кто? Грейнджер! Серьёзно? …после статьи Скитер… какая наглость, даже не скрывают…» — шипела дама в павлиньих перьях своей соседке, веер замер у рта. «…бедный Уизли, на его месте я бы…» — мужской бас, полный фальшивого сочувствия. «…Я не ожидала от Драко. Он же такой красивый. Богатый, а она… посредственность!» — этот шёпот принадлежал молодой девушке. «Я же говорила — они любовники! — опять та дама с перьями. — Эта… Грейнджер… уж не знаю, какими чарами она его околдовала…» Драко повернулся, найдя глаза той самой дамы. — Мадам Стрикленд, — он кивнул с ледяной учтивостью. — Я смотрю, ваша страсть к бульварному чтиву не угасла. Она опешила от его обращения к ней. — Сочувствую вашему супругу, — продолжил Драко. — Я слышал, он вложил половину вашего состояния в одно весьма сомнительное дело с рудниками в Перу. Говорят, там ничего не было. Одна вода и пустые обещания. Хорошего вам вечера, мадам Стрикленд. Он не дождался её ответа, повёл меня дальше, оставляя за спиной крик мадам Стрикленд: «Что он сделал?!» Мы вошли в нашу ложу. Она была центральной — лучшие места в театре, откуда открывался вид на весь зал и сцену. Бархатные кресла тёмно-бордового цвета. Мы сели. Я посмотрела вниз, на ряды. Люди оборачивались. Смотрели на нас. Перешёптывались. Драко слегка наклонился ко мне. — Кажется, мы затмили постановку ещё до её начала. И тут Драко едва заметно кивнул кому-то. Я проследила за его взглядом и увидела в соседней ложе… Блейза Забини. Он совсем не изменился, остался таким же, каким был в школе, разве немного стал шире в плечах. Он кивнул в нашу сторону. Свет погас. Занавес поднялся. И началась история. Постановка была волшебной в прямом смысле. Сцена не была статичной — ландшафты вырастали из тумана, вода озера была наколдована, заклинания Мерлина искрились настоящей, хоть и слабой магией. Я смотрела заворожённо, погрузившись в историю мудрости, любви и потери. Легенда о любви Мерлина и Нимуэ — история о роковой страсти, обмане и вечном заточении. Мерлин, могущественный волшебник и наставник короля Артура, повстречал в лесу юную и невероятно прекрасную девушку, которую звали Нимуэ. Она была владычицей таинственного озера. Мерлин, несмотря на всю свою мудрость, потерял голову от неё. Он безумно влюбился. В обмен на её благосклонность Мерлин согласился обучить её всем своим магическим секретам. Нимуэ была способной ученицей и жадно впитывала знания. Однако Нимуэ боялась могущества Мерлина и его всепоглощающей страсти. Она не желала принадлежать ему полностью. Используя любовь и доверие Мерлина, она выведала у него величайший секрет: как погрузить человека в вечный сон. Применив это знание против самого учителя, Нимуэ заманила Мерлина в волшебную ловушку. В пещеру, где он погрузился в беспробудный сон. Она заточила его навеки, используя его же магию. Мерлин, обладающий даром пророчества, предвидел это, но был не в силах противостоять своей страсти. Его любовь стала его погибелью. Спектакль закончился. Спящая фигура Мерлина медленно растворялась в хрустальной стене, которую Нимуэ возвела вокруг него. Она стояла по другую сторону, прекрасная и безупречная, со слезами на глазах. Я смотрела, не в силах оторваться. А потом по моей щеке скатилась слеза. Тёплая. Абсолютно искренняя. Драко поднялся, протянул мне руку. — Пойдём, — сказал он. Мы вышли из ложи. За нашими спинами гремели аплодисменты, все вызывали актёров на поклон. Драко помог мне накинуть пальто. — Тебе понравился спектакль? — спросил он. — Очень! — воскликнула я, всё ещё находясь под властью эмоций. — Это было потрясающе. Такая трагедия о любви. Мы вышли из театра. Сделали несколько шагов в сторону лестницы. — И какой же, по-твоему, смысл этой трагедии? — спросил Драко, глядя перед собой. Я задумалась на мгновение. — В том, что даже самый великий волшебник бессилен перед страстью, — сказала я. —Мерлин всё знал. Он видел будущее. Знал, что Нимуэ — злодейка. И всё равно позволил этому случиться. Любовь ослепила мудреца. Драко кивнул. — Ты ошибаешься в одном, — сказал он. — Нимуэ не злодейка. Она сделала это не из-за коварства. Он остановился и повернулся ко мне. — Она часто изображается как дитя природы, защищающее свою свободу от посягательств могущественного чародея. Её поступок — это акт освобождения. Пусть и ценой предательства. Он замолчал. Отвернул от меня взгляд. Я никогда не думала о Нимуэ как о девушке, защищающей свою свободу. — Так это история о тирании любви? — спросила я. — Нет, — тень улыбки тронула его губы. — Это история о выборе. Мерлин выбрал страсть, зная цену. Нимуэ выбрала свободу. Истинная трагедия не в заточении, Гермиона. А в том, что у них не было сил найти третий путь. Он посмотрел на меня. — Ты замёрзла. Я отрицательно замотала головой. — Что дальше? — спросила я, глядя на него. — Отправляйся домой, Гермиона. — Что? А ты? — У меня есть дела. — Он поднёс мою руку к губам, задержав поцелуй на мгновение дольше, чем того требовал этикет. — Спасибо, что составила компанию. Увидимся завтра. Драко отпустил мою руку, развернулся и растворился в ночи, оставив меня, растерянную, на ступенях театра.