Цена свободы

Письмо лежало на столе. Я перечитывала его уже несколько раз. «Нужно поговорить. Это очень важно. Прошу, Миона. Я должен тебе кое-что рассказать о Малфое. В пятницу, в 7 вечера. Там, где мы раньше встречались. Пожалуйста, приди. Это важно». Мы уже всё сказали друг другу. Что он мог сообщить такого сейчас? Любопытство победило. Я решила прийти. Набережная Виктории тянулась вдоль Темзы от Вестминстера до самого Лондонского Сити. Я помнила здесь каждый камень, каждую скамейку. Когда мы с Роном только начали встречаться, это было наше любимое место. Тогда всё казалось простым и понятным: мы были вместе, любили друг друга, у нас была вся жизнь впереди. Я явилась точно в срок, в семь вечера. Рон сидел на той самой скамейке, где мы когда-то часами болтали о ерунде. Рядом с ним сидел Симус Финниган с синим фингалом под глазом. Я остановилась в паре шагов, не решаясь подойти ближе. Рон поднял голову, увидел меня, и на его лице отразилась целая гамма чувств. Боль, вина, надежда, отчаяние. Они встали. — Миона, — выдохнул он. — Спасибо, что пришла. Я не знаю, с чего начать. — Что он тут делает? — холодно спросила я, останавливаясь перед ними. — Миона, прошу, выслушай Симуса, — тихо сказал Рон. — У вас пять минут. Потом я ухожу. Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть уверенно. Сердце глухо стучало где-то в горле. — Что вы хотели сказать? Рон подтолкнул Симуса вперёд. Тот сглотнул, не решаясь поднять на меня глаза. — Гермиона. Малфой не тот, кем хочется казаться. Он всё это время обманывал тебя. — Что ты этим хочешь сказать? — мой голос прозвучал резко. — После того как мы с тобой поругались там, в Министерстве, — начал Рон, запинаясь, — мне было очень плохо. Я чувствовал себя отвратительно. Вчера отправился в бар, чтобы забыться. Там оказался Симус. Мы поговорили. Потом он напился и сознался. Сказал: «Прости меня, Рон, я такой говнюк. Я не могу спать, зная правду». И он рассказал мне всё. Я ударил его, — Рон мотнул головой в сторону Симуса. — Какую «правду»? — слова вырвались у меня шёпотом. Внутри всё похолодело. Симус наконец посмотрел мне прямо в глаза. — Гермиона, это всё он. Малфой. Это он нанял меня. Он сказал, что я должен найти Рона, назвал бар, где он часто бывает. Я встретил его, мы выпили, вспомнили старые времена. А затем… затем я должен был втянуть его в авантюру. Это Малфой сказал мне ограбить магазин. Вместе с Роном. Чтобы подставить его. Я пошёл на эту подлость из-за денег. У меня не было выхода… Рон толкнул его. — Дальше, — сказал Рон. Меня затрясло. Это не может быть правдой. — Всё, что мы украли, мы сдали одному человеку. Это был человек Малфоя. Все драгоценности вернулись к нему. Он не потерял ту сумму, что озвучил. У меня закружилась голова. Мир поплыл перед глазами, я схватилась за лавочку. — Ты врёшь… Ты всё врёшь! — повторяла я. — Нет! Это правда! — сказал Симус. — Он заплатил мне хорошо. Но потом врезал мне, когда узнал, что я хочу выйти из игры. Я не знал, что он впутает тебя! Я думал, он просто хочет унизить Рона, поиграться и всё. Но Рон рассказал мне про контракт и что ты теперь живешь у него… Это зашло слишком далеко. Прости меня. Чувства переполняли меня. — Убирайтесь. Оба. — Миона… — шагнул ко мне Рон. — ВОН! — закричала я так, что прохожие обернулись на нас. — Ты совсем не знаешь его, Гермиона. Он монстр. Он такой же, как и в школе. Подлый, лживый… — Если ты сейчас не уйдешь, я за себя не ручаюсь, — прошипела я. Рон ушёл за Симусом. Я встала на колени у лавочки и так и осталась сидеть на холодном асфальте. Ноги не держали меня. Я спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. — Мисс, с вами всё в порядке? Голос прозвучал откуда-то сверху. Мужской, обеспокоенный. Я не подняла головы. Я вообще не была уверена, что смогу сейчас посмотреть кому-то в глаза. — Да, — выдохнула я хрипло, вытирая слёзы дрожащей рукой. — Всё хорошо. Спасибо. Я не видела лица говорившего, да и не хотела видеть. Пора было уходить. Нельзя оставаться здесь, нельзя раскисать на глазах у чужих людей. Я Гермиона Грейнджер. Я пережила войну. Пережила гибель друзей. Я переживу и это. Я поднялась и сделала несколько неуверенных шагов. А потом остановилась, прислонившись к чугунному ограждению. Вода внизу казалась чёрной, почти непроглядной. Я дождусь Малфоя. И он расскажет мне правду. Всю правду. Какой бы она ни была.

***

Я ждала его в Мэноре весь следующий день. Сидела в его кабинете, в том самом кресле, где он любил читать вечером. Ожидание было долгим. Драко появился ближе к вечеру, с лёгкой усталостью в глазах. — Привет, — сказал он, улыбаясь, и двинулся ко мне. Я была готова. В тот миг, когда он оказался в зоне досягаемости, я резко вскинула руку с палочкой. — Иммобулюс!  Серебристый свет ударил ему в грудь. На его лице застыло чистое удивление. Он замер, как изваяние, в полушаге, с неоформленной улыбкой. Я подошла к нему. Обыскала карманы его пиджака, нашла его палочку и забрала её. Только тогда, с двумя палочками в руке, я опустилась в кресло напротив и тихо произнесла: — Фините Инкантатем. Заклятие отпустило его. Драко вздрогнул, сделал шаг назад, потирая грудь. — Гермиона. Что случилось? Зачем ты это сделала? В воздухе с лёгким хлопком появилась Бини. — Хозяин Драко! Всё в порядке? — её большие глаза тревожно забегали между нами. — Не сейчас, Бини, — отрезал Драко, не отрывая от меня взгляда. Эльфийка с испуганным видом исчезла. — Гермиона, что происходит? Я направила на него свою палочку. Рука не дрожала. — Гермиона, опусти палочку. Давай поговорим. — Давай. Я хочу узнать правду. Всю правду, Малфой. — Правду? — он попытался сделать вид, что не понимает. — Да. Правду о том, как ты нанял Финнигана. Как подставил моего бывшего мужа. И о том, — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки, — какая роль в этой истории была отведена мне. Он замер, шумно сглотнув. Он посмотрел на острие палочки, на моё лицо. И в его взгляде что-то надломилось. Маска спала. Он прикрыл глаза. И шумно выдохнул. — Грёбанный Симус Финниган. — Он вздохнул. — Прости меня, Гермиона. — Правду, — повторила я безжалостно. Драко медленно опустился в кресло за рабочим столом, потупил взгляд. Он не пытался оправдываться или отрицать. Казалось, огромный груз давил на него всё это время и он, наконец, готов был с ним расстаться. — Хорошо, — начал он, — я расскажу тебе всё.