Цена свободы

Драко.

В кабинете было темно. Единственным источником света был огонь в камине. Я стоял рядом с ним с бокалом огневиски в руке и смотрел на поленья, которые пожирали языки пламени. Я услышал шаги и обернулся. В проёме двери появился Блейз Забини. Он бросил беглый взгляд на мою застывшую фигуру у огня и налил себе алкоголь из хрустального графина на столе. — Настроение, я смотрю, прямо праздничное, — произнёс Блейз, опускаясь в кресло. — Или строители опять накосячили? Я не ответил. Допил свой бокал и швырнул его в камин. Тот разбился о заднюю каменную стенку с мелодичным звоном. — Запретили, — выдохнул я. — Строительство. Двух магазинов. На той земле в графстве Нортгемптоншир, которая уже была согласована, одобрена и чуть ли не оплачена мной. Блейз присвистнул. — Осмелюсь спросить: почему? Магическая аномалия? Гнездо скрытней? — Хуже, — прошипел я, беря бокал и наливая себе ещё. — Питомник. Для каких-то поганых пушистых уродцев. В этот момент с почтительным поклоном появился Нобби, домовой эльф. На подносе лежал свежий номер «Ежедневного пророка». — Для хозяина, — прошептал эльф. — Я же просил не звать меня так… — я махнул рукой. Эльф исчез. Я молча схватил газету. Мой взгляд скользнул по заголовку на второй полосе: «Охраняемые зоны для магических существ». Рита Скитер брала интервью у начальника Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, Питера Пиви. Пальцы сжали газету. «…идея принадлежит одной из наших сотрудниц, миссис Гермионе Уизли», — цитировала Скитер слова Пиви. — Её предложение о создании охраняемых зон для существ, чья среда обитания страдает от магической экспансии, было встречено с большим энтузиазмом в Министерстве…» Газета, смятая в ярости, полетела в камин. Бумага вспыхнула ярким синим пламенем. — Опять эта Грейнджер! — мой голос сорвался на крик. — Нет, простите, миссис Уизли! — я ядовито растянул фамилию. — Всё та же всезнайка, та же зануда, которая лезет не в своё дело! Она задолбала меня в Хогвартсе своими правилами, а теперь она взялась за мой бизнес! Она вышла замуж за этого рыжего идиота, посадила свою тощую задницу в Министерство магии и теперь решила, что ей позволено всё? Сука, ненавижу её. Я налил себе ещё огневиски и начал ходить по кабинету, сжимая бокал так, что, казалось, хрусталь вот-вот лопнет. — Она так меня бесит, понимаешь? — я обернулся к Блейзу. — Она как будто говорит: «Смотри, Малфой, я могу разрушить твою жизнь по щелчку пальцев». Как же она меня достала! Блейз наблюдал за моей тирадой молча. В уголке его рта играла усмешка. — Знаешь, дружище, — протянул он наконец, отставляя стакан, — похоже тебя всю жизнь будет преследовать кошмар по имени Гермиона Грейнджер. В школе от тебя отделаться не могла, теперь, видимо, и в бизнесе будет преследовать. Может, это судьба? — он ухмыльнулся. — Или просто чертовски досадное совпадение? — Судьба? Нет, Блейз. Это не судьба. Это вызов. Я залпом выпил и с силой поставил бокал на стол. — Я уничтожу их семейку, — выдохнул я. — Эту убогую, самодовольную идиллию. Я отомщу, вот увидишь. Никто не смеет вставать у меня на пути. Я, чёрт побери, не для того восстанавливал честь семьи, не для того отстраивал всё заново, чтобы какая-то выскочка указывала мне, что можно, а что нельзя. — Это сильные слова, друг. — Я это сделаю, вот увидишь. Я проучу эту суку. Блейз откинулся в кресле, и в его глазах зажегся знакомый азартный огонёк — холодный и расчётливый. — Пахнет пари, Малфой. Серьёзным. Не на пустые галлеоны. Я обернулся. — На что споришь, Забини? — Ставка — твоя доля в рудниках в Греции. Ставлю на то, что у тебя не получится ничего. Грейнджер — крепкий орешек. И ты его не расколешь. — Да? А я не против твоей коллекции огневиски, — улыбнулся я. — Ты говорил, что на днях видел Финнигана. — Он клянчил работу, — Блейз кивнул, не сводя с меня глаз. — Я предложу ему деньги. Много денег, — продолжил я, выстраивая план. — Я знаю про Уизли всё. Он — ничто. Его прошлые заслуги рассыпались в пыль перед его ничтожностью. Он слаб, тщеславен и жаден до лёгких денег. И Финниган сейчас в таком же положении. Мы отправим Симуса к нему. Старые приятели вновь станут друзьями. А потом Финниган предложит ему ограбить ювелирный салон. В кабинете повисла тишина. Блейз поставил бокал на стол. — Какой, прости, салон? — спросил он, хотя, кажется, уже догадывался. Я улыбнулся. Хотя, наверное, это была не улыбка, а оскал. — Мой. Блейз кивнул, просчитывая ход. В его глазах мелькнуло понимание. Это было грязно. Это было рискованно. Но в этом была определённая гениальная жестокость. — А потом что? Каков твой план, Драко? — спросил Блейз. — А потом я позову их сюда. Рона Уизли — с поличным и со всеми доказательствами. И её, его уважаемую, непогрешимую, святую жену. И я предложу ей сделку. Единственный способ спасти своего ничтожного мужа от позора и тюрьмы и сохранить свою карьеру от краха. Я сделал паузу, наслаждаясь картиной, которая складывалась в моей голове. — Она станет моей шлюхой. Блейз приоткрыл рот. — Ты серьёзно, Драко? Ты и Гермиона? — Он откинулся на спинку кресла. — Чёрт возьми. Я всегда знал, что в глубине души ты всегда хотел её трахнуть. Вечно ты её на прицеле держал. Но это новый уровень одержимости, друг. — Не смеши, Блейз. Ты видел её? Тощая. Ни груди, ни задницы. Вечно эта взлохмаченная копна на голове. И я уверен, что в постели она, как труп, — закончил я. Блейз прищурился, внимательно глядя на меня. — Ну не знаю, — протянул он задумчиво. — Я видел её в Лондоне где-то месяц назад. И знаешь что? Это уже не та Гермиона Грейнджер, которую мы помним по школе, поверь мне. Она стала женщиной. Уверен, красивое платье, лёгкий макияж — и ты заговоришь по-другому, друг. Я засмеялся. — Никакие макияж и платье не помогут этой выскочке, Блейз. — Да ты только представь. Убрать эту вечную усталость с лица, распустить волосы... У неё, отличные волосы, между прочим. Чёрт, Драко, она стала сексуальной женщиной. — Сексуальной? Грейнджер? Да ладно тебе, — я небрежно отмахнулся, даже не глядя на Блейза.  — И как же ты решил проучить её? — наконец спросил Блейз, переходя к сути.   Я повернул голову и посмотрел на Блейза. — Я покажу ей все грани удовольствия. Её муж, я уверен в этом, даже не знает, куда пихать свой вялый член. Я покажу ей, что такое настоящий секс. Пара путешествий через порт-ключ, немного подарков — и она моя. Она полюбит меня. А потом — я разобью её ледяное сердце на тысячу осколков и отправлю обратно в её разрушенный мирок. Пусть знает, каково это, потерять всё. Она встала у меня на пути. Она заплатит. Всю цену.

***

Свинцовое небо Лондона не обещало ничего хорошего. Дождь моросил — мелкий, противный, пронизывающий до костей. Я шёл в переулок возле бара «Шепчущий демон». Заведение, где свет едва пробивался сквозь стёкла с изображениями стонущих призраков. Идеальное место для того, кто хотел, чтобы его не нашли. Ни семья, ни друзья, ни собственные мысли. Я дождался, пока шатающаяся фигура Рона Уизли не скроется в ночном тумане Лондона, и вышел в переулок. В глубине, сливаясь с темнотой, стояла одна-единственная фигура. — Он согласился, — прохрипел Симус, не приближаясь. Его голос прозвучал громко в гробовой тишине переулка. — Готовь свой магазин. Я посмеялся. — Предсказуемо, как щенок на кость, — произнёс я. — Ничтожество. Я сделал небрежное движение рукой. В воздухе появился маленький мешочек. — Аванс, — сказал я и бросил мешок в Симуса. Тот неловко рванулся, но пьяная координация подвела. Мешок упал на мокрый асфальт, и шов лопнул. Золотые галлеоны со звоном рассыпались по асфальту, укатываясь в лужицы и грязь лондонского переулка. Симус ахнул. Он неловко рухнул на колени передо мной, забыв о достоинстве. Его руки, дрожащие и жадные, заскребли по мокрым камням, хватая монеты, засовывая их в карманы, пытаясь собрать рассыпавшееся богатство. Я не ушёл. Я стоял неподвижно, наблюдая за ним. Капюшон скрывал моё лицо. — Приятно, не правда ли, Финниган? — Что? — спросил тот, не понимая. — Осознавать, что некоторые принципы так дёшево стоят. Что героизм и дружба гриффиндорцев… — я сделал паузу, — в конечном счёте упираются в колени на грязном асфальте ради пригоршни золотых монет. Симус замер на мгновение, с монетой, зажатой в грязном кулаке. Слова достигли цели, пронзив алкогольный туман жгучим стыдом. Но было поздно. Он уже был на коленях. Он уже собирал мои деньги. Он втянул носом воздух и, не поднимая головы, продолжил своё унизительное занятие. Я наблюдал за ним ещё несколько секунд, впитывая эту картину, словно собирая её в коллекцию своих побед. Потом, не сказав больше ни слова, я развернулся и ушёл.