Цена свободы

Драко.

Я завтракал, когда Блейз зашёл в столовую вместе с черноволосой девушкой. — Драко, познакомься, — Блейз растянул губы в ленивой улыбке. — Это Валери. Та самая, о которой я говорил. Девушка шагнула вперёд. — Мистер Малфой. Я так много слышала о вас. Я встал, приветствуя. — Присаживайтесь. Мы сели. — Валери сейчас работает в «Берти Боттс», — начал Блейз. — У неё небольшая должность и маленькая зарплата, но большие запросы. Я порезал омлет. Девушка следила за каждым моим движением с плохо скрываемым нетерпением. — Мне неугоден один человек, — наконец произнёс я, отложив вилку. — Рональд Уизли. Я хочу, чтобы вы с ним подружились. Девушка нахмурилась. — Подружилась? Зачем? — Вы уволитесь с работы и устроитесь в «Котёл и метла» продавцом. Будете слушать жалобы Рональда Уизли и сочувствовать ему. А потом, когда он будет достаточно пьян и одинок, вы его соблазните. — Вы хотите, чтобы я переспала с ним? — спросила она. — Я хочу, чтобы вы сделали так, чтобы его жена застала вас... — поправил её я. — В максимально недвусмысленной позе. В публичном месте. Чтобы у неё не осталось никаких сомнений, что её муж изменяет ей. Валери молчала, переваривая. Потом на её губах появилась понимающая улыбка. — Оу. Так вот оно что. Жена Уизли — это же та самая Гермиона, да? Героиня войны, её все знают. — Она прищурилась. — Это личное для вас, да? — Это не ваше дело, — отрезал я. — Ваше дело — сделать то, за что вам заплатят. — Как раз хотелось бы поговорить об оплате, — Валери откинулась на спинку стула, довольно улыбаясь. — Тысяча новеньких галлеонов и кольцо «Роза». Из новой коллекции Luminescence. То, которое вы примеряли в моём магазине на прошлой неделе. Глаза Валери расширились. Она явно не ожидала, что я знаю об этом. — Откуда вы... — Я знаю всё о людях, с которыми имею дело, — перебил её я. — Я знаю всё о ваших долгах. Я знаю, что вы спите с владельцем того бутика на Косой аллее, который продает подделки, и что он подарил вам серьги, которые стоят примерно пятьдесят галлеонов, но которые вы выдаёте за настоящие. Я знаю, что вы ненавидите свою работу и всех, кто успешнее вас. Валери побледнела. — И я знаю, — продолжил я, — что за кольцо и галлеоны, которое я вам предлагаю, вы сыграете свою маленькую роль. — Я поняла вас, мистер Малфой. Я всё сделаю. — Отлично, я отправлю совой письмо, там будут все детали. Я устрою вас в магазин. Он будет работать там менеджером. И помните: вы никому не расскажете о нашем разговоре.

***

Я не ждал её. Определённо она не должна была быть здесь. Я замер на лестнице с книгой в руке, собираясь подняться наверх и забыться сном, когда зелёное пламя в камине полыхнуло. А потом я увидел, кто выходит из огня. Гермиона. В моём холле. В полночь. Я знал, что сегодня произошло. Я получил записку от Валери: «Всё сделано. Она видела».  — Я просто захотела быть здесь, — сказала она. Я поймал себя на том, что едва заметно улыбаюсь. Не смог сдержаться. Всё так и должно было быть, верно? Но разве дело только в моём изощрённом плане или я реально был рад тому, что она пришла ко мне? Сама. По своему желанию. Потому что захотела увидеть меня? Я повёл её в зеркальную комнату. Открыл дверь и увидел её реакцию — этот «ах», эти расширенные глаза, это изумление. И чувство удовлетворения разлилось в груди. Она оценила. — Когда ты успел? — спросила Гермиона. — После того как ты ушла. Бешеная работа, чтобы превратить пустую комнату в этот стеклянный куб. Чтобы к следующему её визиту исполнить её желание. Кого я обманываю? Не только её, но и моё. Я хотел видеть её всю, наслаждаться её лицом в тот момент, когда я войду в неё. Я подошёл ближе. Мои руки сами нашли застёжку платья. Какая же ты красивая. В зеркале я видел её всю. Идеальные округлости груди, тонкую талию, изгиб бёдер. Её лицо, раскрасневшееся, с приоткрытым ртом и затуманенными глазами. — Смотри, — прошептал я ей на ухо. — Смотри на нас. На себя. Видишь, как ты прекрасна? И она видела. Её взгляд в зеркале был заворожённым. Я прижал её к холодному стеклу, раздвинул ноги, вошёл. И с этого момента перестал контролировать что-либо. Как же хорошо. Чёрт, как же хорошо. Я видел, как её тело подаётся навстречу каждому моему толчку. Как её глаза неотрывно следят за нами в отражении. Какая же ты страстная, Гермиона. Она отдавалась этому моменту полностью. Когда я коснулся её клитора, когда почувствовал, как её тело начинает сжиматься вокруг моего члена в преддверии оргазма, я понял, что сейчас случится что-то важное. Что-то, что изменит всё. Она кончила, а я едва сдержался, чтобы не последовать за ней сразу. Я вынул член в последний момент, оставив следы на её коже и на зеркале. Я тяжело дышал. Меня захлестнуло волной нежности к этой женщине. Что это было? Мысль пришла неожиданно, холодная, отрезвляющая. Я вдруг понял, что всё пошло не так. Не по плану. Совсем не по плану. Я не должен был чувствовать это. Не должен был смотреть на неё влюблёнными глазами. Не должен был хотеть её так, что внутри всё горело и жаждало ещё и ещё. Мой план был прост и циничен: завладеть, привязать, разрушить всё. Холодная месть. Игра, в которой я был творцом, а она лишь фигурой на доске. Но сейчас, глядя на наше отражение в зеркале, я понял, что мы с ней поменялись местами. Что ты со мной сделала, Грейнджер?

***

Лондонский офис, день.

Я сидел в своём кабинете. Блейз расположился напротив, закинув ногу на ногу, и лениво попивал огневиски. — Как продвигается твой план? — спросил Блейз, не поднимая глаз. — Хорошо, — ответил я. Блейз усмехнулся. — Тот сыщик, которого ты нанимал для своей певички, — спросил я, — он надёжен? Блейз наконец поднял взгляд. — Джексон? Да. Он профессионален и не задаёт лишних вопросов. — Можешь связаться с ним и организовать мне с ним встречу? — Хорошо. Не хочешь сказать, зачем тебе он? — Нет. Блейз засмеялся. — Попытаться стоило.

***

Лондон, маггловский ресторан, этот же день, вечер.

Я сидел за столиком в углу, заказав воду и даже не притронувшись к ней. Ровно в назначенное время ко мне подошёл невысокий коренастый мужчина лет сорока с проницательным взглядом и лёгкой небритостью на лице. Одет скромно, но аккуратно. Ничего лишнего. — Мистер Малфой? — спросил он, чуть склонив голову. — Присаживайтесь, — я указал на стул напротив. — Мне нужно найти семейную пару. Уэнделл и Моника Уилкинс. Сейчас живут в Австралии, в пригороде Сиднея. — Я пододвинул к нему лист с адресом. — У меня есть только это. Джексон взял бумагу, внимательно изучил. — И что именно вас интересует? — Всё, — ответил я. — Где живут, чем занимаются, куда ходят. Во сколько встают, во сколько ложатся, во сколько пьют чай. Что покупают в магазинах, какие у них привычки, кто их соседи. Любая деталь. Любая мелочь. У вас два дня. — Очень короткий срок. Мне придется привлечь людей в Сиднее. А это дополнительные траты, — сказал Джексон. — Я готов заплатить за полную и точную информацию. — Договорились, — Джексон спрятал лист в папку. — Куда сообщить данные? — Отдайте Забини в конверте. Он передаст мне. Меня не будет в Лондоне. — Хорошо. — Сыщик поднялся, протянул руку. Я пожал его ладонь. — Буду ждать.

***

Мы были в Австралии. Лежали в спальне гостиничного номера. Я обнял её крепче, прижимая к себе. Вдыхал запах её волос. Чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. И в этот момент я понял одну простую вещь. Я проиграл. Проиграл в ту секунду, когда увидел её в дверях своего кабинета в том дешёвом платье. Проиграл, когда впервые коснулся её. Проиграл, когда впервые услышал её стон. Произошло то, что просто взрывало мой мозг. Это невозможно. — Нет, — думал я. — Только не это. В груди, в том самом месте, которое я считал мёртвым, пульсировало что-то тёплое, живое, неконтролируемое. Я испытывал чувства к Гермионе Грейнджер. К женщине, которую я ненавидел когда-то. К той, которая была воплощением всего, что я презирал. А теперь она стала воплощением всего, чего я хотел. Я полюбил её ум, её упрямство, полюбил эту странную смесь праведности и страсти, что жила в ней. Полюбил её запах, её теплоту. Полюбил её? Что теперь делать? План был разрушен до основания. Моя месть обернулась против меня самого. Если она узнает правду… Я видел в ней зарождающееся любопытство, уважение, возможно, даже привязанность. Но узнав, что наши отношения были изначально пропитаны ядом мести… это просто уничтожит её. Она не простит меня никогда. Для неё честность и принципы были костяком её существования — Гермиона никогда не сможет принять любовь, выросшую из такой гнили. С одной стороны, я мог продолжать игру, тащить её в эту трясину лжи, пока она не поглотит нас обоих. С другой — мог признаться ей, что будет равносильно взрыву, который уничтожит всё. Третьего пути не было. Или был? Отпустить её? Вернуть ей мужа, стереть долг и исчезнуть? Но мысль о том, что она уйдёт, вернётся в свой мир, к этому ничтожеству, который даже не понимал, какое сокровище он не ценил, убивала меня. Я был в ловушке собственного чудовищного плана. Тебе конец, Малфой.