Цена свободы

Драко.

Клуб «Паук».

«Паук» был тем местом, куда приходили для откровенных разговоров. Я нашёл Блейза в нашем привычном угловом ложе, полускрытом бархатными зелёными занавесками. Забини держал в руках бокал с тёмным элем. Я упал в кресло напротив без приветствия, пальцы нервно барабанили по полированной поверхности стола. — Забей, — сказал я ему прямо, без предисловий. — Игра окончена. Уголок его рта дрогнул в усмешке, лишённой веселья. — Забей? — переспросил. — Интересно. И какая же награда ждёт меня за такой благородный жест? Твоя вечная признательность? — Не выводи меня, Забини, — прошипел я. — Просто закрой эту тему. — Почему? — Блейз наклонился вперёд, его глаза сузились. — Это была твоя идея, Малфой. Твоя блестящая, циничная, изощрённая идея. Я отвёл взгляд. Не мог ответить. Что бы я мог ему сказать? Кажется, я влюбился в Грейнджер? Я думаю о ней каждую секунду? Я схожу с ума от её стонов, когда вхожу в неё? Моё сердце замирает от её прикосновений? — Мне… надоело, — буркнул я. — Надоело? — Блейз фыркнул. — Знаешь, что мне кажется? Я думаю, тебе не надоело. Я думаю, тебе стало страшно. Потому что план работает слишком хорошо. Каждое слово било в цель. Я сжал челюсти. Блейз видел слишком много. — Заткнись, — прошептал я. — Я не заткнусь, дружище. Я хочу посмотреть на неё. Увидеть, влюбилась ли она. Хочу увидеть конец этой комедии. — Блейз отхлебнул эля. — Или трагедии. Как знать. Я знал: Блейз не отступит. — Завтра. Театр «Аристон Фантазма». Шесть вечера. Ложа номер два. Я развернулся и вышел.

***

Следующий день, клуб «Паук», вечер после театра.

Занавес в угловой ложе был плотно задёрнут. Блейз сидел напротив меня. — Поздравляю, друг, — сказал Блейз. — Она влюблена в тебя. Только дурак не заметит этого. Я посмотрел на друга. Влюблена... Она серьёзно влюбилась в меня. Почему-то это осознание и радовало и убивало меня одновременно. — Ты уверен? — Конечно, — Блейз кивнул. — Ты это сделал. Дело за малым. Осталось разбить её сердце, — он сделал паузу, — если ты ещё хочешь этого. Он наблюдал за моей реакцией. Я молчал. Что я натворил... — Я знаю тебя с одиннадцати лет, Драко, — продолжил Блейз. — И, в отличие от тебя, я хоть немного разбираюсь в любовных делах. Я видел, как ты смотрел на неё сегодня. Ты влюблён, мой друг. — Он сделал паузу. — Не думал, что когда-нибудь это скажу вслух, но ты влюбился в Гермиону Грейнджер. Я не стал отрицать. Просто закрыл глаза и откинул голову на бархатную спинку кресла. — Что мне делать, Блейз? — спросил я друга. — Если правда вскроется... она никогда меня не простит. Я не хочу делать ей больно. Не хочу даже знать, что будет, если она узнает. — Да, дела, — произнёс Блейз. — Ты загнал себя в угол, Малфой. Самый сложный путь — сказать ей правду. Всю. И молиться, чтобы она тебя не убила. Я открыл глаза. И посмотрел на Забини. — Нет другого варианта? — спросил я. — Ну, ты можешь исчезнуть. Стать призраком в её жизни. Может, когда-нибудь, лет через двадцать, она вспомнит тебя без ненависти. Но скорее всего нет. Я молчал, переваривая каждый вариант. Все они вели к потере. Все они были невыносимы для меня. — Я человек слова, Забини, — сказал я. — Рудники в Греции твои. Я проиграл пари. Она влюблена. Я тоже. Игра окончена. — Брось, Малфой, — сказал он. — Не нужны мне твои рудники. Я не нуждаюсь в них. Мне было интересно наблюдать. Это… — он слово подыскивал слово, — …поучительно. Видеть, как самый циничный человек, которого я знаю, наступает на те же грабли, что и все смертные. — Нет, — я покачал головой. — Это ты брось, Забини. Уговор есть уговор. Я проиграл. Бери, что положено. Я не хочу быть в долгу. Блейз смотрел на меня ещё мгновение, потом медленно кивнул. — Как знаешь. — Он помолчал. — И что будешь делать? Я встал. — Не знаю, — честно признался я. — Ты можешь просто быть с ней. — Что? — Не посвящать её в то, что ты идиот, решил играть жизнями. И в конечном итоге попал в ловушку, которую сам и расставил. А просто быть в её жизни. Не превращаться в её придурка-мужа, который всю жизнь сидел и жалел себя. — Я не... — начал я, но он перебил. — Этим ты как раз и занимаешься. Самобичеванием. — Блейз подался вперёд, и его голос стал жёстче. — Пока её муженёк копался в себе, она находилась одна. Ты что, берёшь с него пример? Ты не думал, как ты можешь исправить всё? Не думал, что самый лучший вариант для этого, — просто сделать её счастливой? Я молчал. Потому что возражать было нечем. — Показать ей свою любовь, — продолжил Блейз, уже тише. — Как ты ценишь её. Просто любить её каждую секунду своей жизни. Чтобы у неё и мысли не возникало, что это не так. Я похлопал его по плечу. — Ты прав, друг. Как всегда. Я перестану быть идиотом и сделаю её самой счастливой женщиной на свете. Я дам ей всё, что смогу. Блейз усмехнулся, но в глазах мелькнуло облегчение. — Ну наконец-то. А то я уже начал думать, что тебе придётся вбивать это в голову чем-то тяжёлым.