Цена свободы

Драко.

11 лет назад.

Я лежал в своей комнате в Малфой-Мэноре. И вспоминал, как мы знатно погуляли с Себастьеном на прошлой неделе. За окнами лил дождь. Сова влетела в открытое окно, отряхнулась от воды и протянула лапку. Я развернул пергамент, узнав изящный, нервный почерк. «Драко. Мне нужно тебя увидеть. Пожалуйста. Это срочно. Я не знаю, к кому ещё обратиться. Пэнси». Я перечитал три раза. Пэнси никогда не писала «пожалуйста». Пэнси никогда не просила о помощи. Через десять минут я стоял у дома Паркинсонов. Я занёс руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась. Пэнси стояла на пороге с опухшими от слёз глазами. — Драко, — выдохнула она и рухнула мне на грудь. — Пэнси, что случилось? И она рассказала. Голос срывался, слова путались, но я собрал эту историю по кускам. Родители нашли ей партию. Гийом Сорель. Французский аристократ. Сорок шесть лет. Вдовец. — Я умоляла их, Драко. Я на коленях стояла. Говорила, что слышала о нём. Что его первая жена оступилась на лестнице. А они... — она всхлипнула. — Они сказали, что это сплетни. Что чистокровные леди должны уметь сглаживать углы. Что я выйду за него и буду им благодарна. Я сжал кулаки. — Помоги мне, Драко. — В её глазах была такая мольба, что у меня сердце разрывалось. — Спрячь меня. Увези куда-нибудь. Я не смогу. — Я спрячу тебя. Не бойся. Поживешь пока у меня. Я найду тебе дом подальше отсюда. Уверен, и Забини поможет с этим. Она сжала мои руки. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, Драко. Я уже начал строить планы. Написал Блейзу. Но через два дня пришло письмо. «Драко. Слишком поздно. Они что-то заподозрили. Нас быстро поженили. Я буду жить с мужем во Франции. Прощай. Пэнси». Я схватил стул и швырнул его в стену. Прости. Я чувствовал злость. И бессилие, от которого хотелось выть.

***

Год спустя. Клуб «Паук».

Мы сидели с Блейзом в «Пауке». Пили, болтали. Я уже собирался заказать ещё один огневиски, когда в воздухе раздался тихий хлопок. Посреди ложи материализовался домовой эльф. Маленький, дрожащий, в рваном тряпье. Сквозь разрывы ткани виднелись синяки. Один глаз заплыл, губа была разбита. Он поклонился так низко, что его длинный нос почти коснулся пола. — Меня зовут Найтвил, — пропищал он. — Я домовой эльф в шато Сорель. — Что-то с Пэнси? — я резко подался вперёд. — Хозяин... у него буйный характер, — эльф говорил сбивчиво. — Я пытался защитить госпожу, но он избил меня и столкнул госпожу с лестницы. Я замер. — Она... — эльф запнулся, и его голос сорвался. — Что с ней? — голос Блейза. — Она жива, — эльф сказал это, и я выдохнул. Слава Мерлину! — Но госпожа на седьмом месяце беременности, — продолжил Найтвил. — Госпожа очень переживает за ребёнка. Она послала меня за вами. — Где она? — сказал я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Во Франции. В шато. Госпожа сказала, что вы поможете. Я перенесу вас. Мы схватились за дрожащего эльфа.

***

Я нанял лучших целителей Франции и Англии. Блейз сидел рядом с Пэнси, сжимая её руку, пока те сновали туда-сюда, шептали заклинания, качали головами, давали ей какие-то зелья. Потом, наконец, они вышли. — Я виноват перед тобой, — сказал я, когда за последним целителем закрылась дверь. Пэнси лежала на кровати, бледная, с тёмными кругами под глазами. Она посмотрела на меня. — Ты не мог знать. — Я поверил твоим письмам, — я шагнул ближе. — Ты писала так складно и так сладко. Это не в твоём стиле. Я должен был догадаться. Почему ты не сказала, что он бьёт тебя? Она не ответила, поступила взгляд. — Пэнси. Ты не одна. Мы твои друзья. И мы всегда поможем тебе. Блейз молча кивнул. Одинокая слеза скатилась по её щеке. — Спасибо, — прошептала она. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал я ей. — Присмотри за ней, — обратился я к Блейзу. Выйдя в коридор, я уже знал, куда иду. Забини догнал меня, положил руку на плечо. — Я знаю, куда ты. Драко, не наделай глупостей. Министерство всё ещё присматривает за нами. — Не бойся, Блейз. Я не дурак. Палочку я использовать не буду. Просто объясню этому уроду, что он больше никогда не посмеет прикоснуться к моей подруге.

***

Гийом Сорель после нашего с ним «разговора» больше никогда не появлялся в поместье. Говорят, купил себе дом на юге Франции, забрав всех эльфов. Кроме одного — Найтвила. Тот остался с Пэнси. Антуан родился здоровым мальчишкой, он громко кричал и требовал внимания с первой минуты. Пэнси плакала от счастья. Я стоял у двери и смотрел, как Блейз, неловко держащий крошечный свёрток, пытается украдкой смахнуть слёзы, застрявшие в уголках глаз. Сорель умер через год, так и не увидев сына. Сердечный приступ. Говорят, он помер на какой-то девице лёгкого поведения. Никто по нему не плакал. Мы с Блейзом иногда навещали Пэнси. Забини присылал подарки для Антуана: новые игрушки, книги и смешные маггловские штуки. А я стал для него любимым дядей. Тем, кто всегда приносил самые вкусные сладости и разрешал не спать допоздна. Мы часами могли говорить про квиддич. Я любил этого мальчишку. А сейчас я сижу в столовой, откинувшись на спинку стула, и смотрю на двух женщин, которые пьют шампанское и обсуждают детские книги. Пэнси утверждает, что Антуану рано читать сказки с тёмными сюжетами. Гермиона говорит, что он уже достаточно взрослый. Пэнси смеётся. Гермиона улыбается. В её этой улыбке столько тепла, что я не могу отвести от неё взгляд. Гермиона видит это и подмигивает мне. А я думаю о том, как странно устроена жизнь. Много лет назад я проучил человека, который сделал больно моей подруге. Много лет назад я чувствовал только ярость и вину. Буквально несколько месяцев назад я и подумать не мог, что полюблю. Что не смогу представить жизнь без этих карих глаз и волшебной улыбки. А сегодня я здесь, с ними. — Он ещё мал для такого, — говорит Пэнси, отставляя бокал. — Ему скоро десять лет, — отвечает Гермиона. — Я в его возрасте уже читала серьёзную маггловскую литературу. — Вот и чудно, — усмехается Пэнси. — Но Антуан — обычный мальчишка. Ему подавай драконов и квиддич. — В магических сказках много драконов, — не сдаётся Гермиона. — И там полно уроков. О смерти, о предательстве... — О смерти? — Пэнси приподнимает бровь. — Ты предлагаешь мне читать ребёнку про смерть? Я смотрю на них и не вмешиваюсь. — Драко, ты что-то совсем притих. Всё хорошо? — спрашивает Пэнси. — Да, — отвечаю я. Она поднимает свой бокал. — За друзей, — говорит она. — Которые всегда рядом. Мы с Гермионой следуем её примеру. — За друзей, — отвечаю я. И добавляю про себя: «И за любовь, которую я не заслужил, но получил». Пэнси смеётся, когда спор продолжается. Я смотрю на неё и понимаю: она счастлива. Я так рад за неё. Она заслужила. Мы все заслужили немного счастья.

***

Греция.

Блейз встречает меня в отеле. Смотрит внимательно, потом усмехается. — Ты светишься, Малфой. Ты счастлив? — Да. Впервые в жизни — да. Блейз кивает. — Я рад за тебя, друг. Чуть позже я сижу в номере, передо мной контракты, отчёты, письма. Нужно найти новых управляющих в Испании, проверить отчётность во Франции, утрясти вопросы с поставщиками. Потому что через неделю я отправлюсь в Италию. С ней. Я улыбаюсь. Я так соскучился.

***

Сейчас.

Я закончил свой рассказ. Она встала. И по её щекам побежали слёзы. Каждая из них убивала меня сильнее любого заклятия. Я был их причиной. — Ну что ж, Малфой. Поздравляю. Ты выиграл спор. Ты разбил мне сердце. Эти слова я когда-то жаждал услышать, как финальный аккорд своей мести. Но сейчас они меня убивали. Боль была невероятной. Так вот что чувствует человек с разбитым сердцем. Он медленно умирает. — Нет, — вырвалось у меня отчаянно. Я встал и сделал шаг вперёд, рука потянулась к ней. Встать на колени, умолять её простить, умолять, чтобы она не ушла. — Гермиона, прошу... выслушай. Не уходи. Я люб... Я не успел договорить. Её рука резко взметнулась. Вспышка заклинания ударила мне в грудь. Волна чистой силы подхватила меня и швырнула через всю комнату. Я ударился о стену рядом с дверью, спина и голова отозвались глухой, оглушающей болью. Воздух вырвался из лёгких со стоном. Мир поплыл перед глазами. Но физическая боль была ничтожной по сравнению с душевной. С лёгким хлопком появилась Бини. — Хозяин Драко! Что случилось? Но я уже не слышал её. Я видел только, как Гермиона поворачивается к камину. Как её рука берёт щепотку пороха из стоявшей на полке баночки. Как она бросает его в огонь. Пламя взмыло, стало ядовито-изумрудным. — Гермиона! — крик вырвался из моего горла. Она ушла. Это конец.

***

Два дня спустя.

Блейз нашёл меня в подвале. Он спустился в старый винный погреб Мэнора. Я сидел на холодном каменном полу, прислонившись к стеллажу с бутылками столетней выдержки. — Драко, что случилось? Я поднял на него взгляд. — Блейз, я всё разрушил. Она ушла. Я залпом допил из бутылки остатки алкоголя и начал говорить. Я говорил о том, как ненавижу самого себя. Как я уничтожил всё, что мне было дорого. — Я создал ад, чтобы запереть её в нём, а теперь горю в нём сам, — закончил я, уронив голову на колени. — И выхода нет. Она никогда меня не простит. Блейз присел на корточки передо мной. — Чтобы она простила тебя, нужно грёбаное чудо. Возьми себя в руки, Драко. Если ты хочешь даже призрачного шанса на прощение, нужно начать разматывать клубок с самого начала. С самых грязных концов. Но и это не гарантия. Готов ли ты к тому, что можешь выложиться по полной, но она всё равно может послать тебя на хер? — Да, — прохрипел я. — Я готов на всё ради неё.

***

Гермиона.

Я очутилась в гостинице «Дырявый котёл» в Лондоне. Я сказала три слова: «Комнату на ночь», — и вот уже стою посреди убогого номера с продавленной кроватью и видом на мокрую кирпичную стену. Мой мир рухнул. Каждое воспоминание, каждая секунда, проведённая с ним, — всё это больше не имело смысла. Потому что всё было ложью. — Какая же я дура! — выкрикнула я в пустоту, и мой голос эхом разнёсся по крошечной комнате. Я вскочила и заметалась по комнате. — Пошёл ты, — выкрикнула я. — Пошёл ты, Драко Малфой! Ноги подкосились. Я рухнула на колени прямо посреди комнаты, и слёзы хлынули ручьём. Я рыдала, не сдерживаясь, я не пыталась быть сильной. Грудь разрывало от боли. Я не знала, сколько просидела так. Минуты? Часы? Мне нужен был кто-то. Кто-то, кто выслушает меня. У меня были Джинни и Гарри, но я им врала. Как теперь смотреть им в глаза? Джинни, милая Джинни, начнет меня утешать, а Гарри скорее всего пойдет к Малфою. Я не хотела этого. И тут я вспомнила. — Акцио сумочка. Я нащупала носовой платок. Внутри завёрнуто что-то твёрдое.