Цена свободы

Гермиона.

— И вот я здесь, — закончил свой рассказ Гарри. — Малфой одолжил мне порт-ключ. — Джинни знает? — Это само собой разумеющееся, Гермиона. Я ничего не скрываю от своей жены. Ведь она у меня умница и знает множество неприятных заклинаний, которые может испробовать на мне. Гарри подмигнул мне. Я всхлипнула, прижимая ладони к лицу. — Простите, простите меня, — выдохнула я сквозь слёзы, которые уже текли по щекам. — Я не знала, как вам сказать о таком. Когда у нас всё закрутилось, я подумала: вы не поймёте. Это же Драко Малфой. Гарри кивнул. — Я всё понимаю, — сказал он. — В следующий раз просто скажи правду. Мы твои друзья. Мы в любом случае не отвернёмся от тебя. Мы примем правду, какой бы она ни была. Я вытерла слёзы дрожащей рукой и подняла на него глаза. — Как он? — спросила я Гарри. — Плохо, — ответил он. — Он очень переживает за тебя. И очень любит. Я смотрела на Гарри не мигая и молчала. Внутри меня всё ещё было живо чёртово чувство, которое я пыталась похоронить. — А ты? — спросил Гарри. — Ты любишь его? Я прикусила нижнюю губу. Сильно, до боли. Чтобы не разреветься снова. — Нет, — сказала я. Я опять лгу другу. — Ты не простишь его? — спросил он. — Нет. Я отвернулась к окну.

***

Гарри.

Я смотрел на Гермиону. И видел, как дрожат её плечи. Видел, как в её глазах блестят слёзы. Она любит его. Я откинулся на спинку стула. Молчал. Потому что не знал, что сказать Гермионе. Это Джинни смогла бы найти слова, Джинни утешила бы её. Но она была в Италии с детьми, а Малфой попросил меня передать письмо Гермионе лично. И вот я сижу здесь, смотрю, как лучшая подруга страдает по моему школьному недругу. И это разбивает мне сердце. Радует только то, что Малфой страдает не меньше. Я прошёл войну. Смотрел в лицо смерти столько раз, что сбился со счёта. Но сейчас, глядя на свою лучшую подругу, я не знал, как унять её боль. Как помочь? Как сделать так, чтобы она смогла простить его? Как сделать так, чтобы двое людей, которые любят друг друга, вновь были вместе? Я не знал. Я был волшебником. Но лечить разбитые сердца я не умел. — Гермиона, — позвал я. Она подняла на меня глаза. — Я не знаю, что тебе сказать, — признался я. — Не знаю, как это всё исправить. Не знаю, что будет правильно. Но я знаю одно, — я взял её руку в свою. — Что бы ты ни решила. Знай, что ты не одна. Что бы ты ни выбрала — я буду рядом. И Джинни тоже. — Спасибо, Гарри, — прошептала она, сжимая мои пальцы. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри у меня всё переворачивается. Она всегда была такой сильной. Всегда помогала всем. Всегда верила в лучшее. А теперь сидела передо мной разбитая, потерянная, и я не мог сделать ничего, кроме как просто быть рядом. Я вытащил из кармана пиджака конверт. — Что это? — спросила она, глядя на него с недоумением. — Он написал тебе письмо, — ответил я. Я положил его на стол, но она не взяла. Просто смотрела на него со страхом, словно на змею. Потом я достал из кармана маленький бархатный мешочек и положил рядом. — Если ты решишься… — я запнулся. — Там порт-ключ. Она подняла на меня глаза. — В Италию, — продолжил я. Она кивнула. Чуть позже мы с Гермионой попрощались. Я наклонился, поцеловал её в лоб и вышел из кафе, не оглядываясь. На улице было свежо. Я засунул руки в карманы и пошёл в сторону подворотни, чтобы переместиться. Какой бы выбор она ни сделала, думал я, я просто хочу, чтобы она была счастлива. Потому что она заслуживала быть счастливой больше, чем кто-либо из нас.

***

Гермиона.

Я телепортировалась в свою квартиру. — Сюрприз! — крикнули Пэнси и Антуан. Антуан подлетел ко мне. — Гермиона, мы с мамой читали «Сказки Барда Бидля»! Я посмотрела на неё. — Да-да. Не смотри так на меня, — сказала Пэнси. Я перевела взгляд на Антуана. — Тебе понравилось? — Очень. Особенно про трёх братьев. — Это замечательно, Антуан. Я потрепала его по волосам и прошла на кухню. Стол был заставлен едой. — Я попросила Найтвила приготовить. Ты не обижайся, Грейнджер, — сказала Пэнси. — Но твоя запеканка была отвратительна. Тебе категорически нельзя готовить. Я посмотрела на неё. И слёзы полились из глаз. Я думала о Драко и о письме. Я села на стул, прикрыла лицо руками и зарыдала. Всхлипывая, как ребёнок, не в силах остановиться. — Грейнджер, — Пэнси села рядом. — Ты чего? Ладно, запеканка была не так уж и ужасна. Я шмыгнула носом и достала из кармана письмо. Положила его на столешницу. Рядом приземлился бархатный мешочек. — Что это? — спросила Пэнси. — Драко написал. Передал письмо и порт-ключ через Гарри. — Драко Малфой и Гарри Поттер в одном предложении — это очень странно. — А Пэнси Паркинсон и Гермиона Грейнджер? — Ты права. Пэнси посмотрела на письмо. — Ты будешь его читать? — Пока не знаю. Мы замолчали. — Пэнси, что мне делать? — Ну, для начала — поужинать. Будет жаль пропадать стольким трудам Найтвила. А потом, когда мы с Антуаном уйдём, прочитать письмо. Разве тебе не любопытно прочесть, как он рассыпается в извинениях? — усмехнулась она. — Чтобы ты понимала: Драко Малфой и извинения несовместимы. Ты сломала все его принципы. — А затем? — А затем... я бы на твоём месте дала себе время. Я посмотрела на неё. — Время? — Грейнджер. Послушай меня. Сначала ты спасала мир. Потом тащила на себе рыжего. Потом Драко решил поиграть твоими чувствами. А теперь ты разбита. Я считаю, что тебе нужно побыть одной. Вспомнить, кто ты такая. Ты — Гермиона Грейнджер. Умная, красивая женщина. Ведущий специалист в Министерстве магии. После статьи Скиттер все только и говорят про твой фонд и про тебя. Она помолчала. — А когда будешь готова, решишь — сможешь ли ты простить Драко. Я знаю: он страдает. И поделом ему. Вот только я видела, как вы счастливы. Как он смотрел на тебя, будто его мир сосредоточен в тебе. — Ты думаешь, мне стоит дать ему шанс? — Я думаю, тебе нужно дать шанс себе. Шанс быть счастливой. И только тебе решать — с ним или без него. После ужина Антуан убежал в комнату, а мы с Пэнси остались на кухне. — Я ведь правильно поняла? Тот мужчина, про которого ты говорила, это Блейз Забини? Пэнси вздохнула. — Если я промолчу, ты ведь от меня не отстанешь? — Нет. Пэнси закатила глаза. — Да, это Забини. Мы провели потрясающую ночь год назад. Он навестил нас, притащил кучу сладостей для Антуана. Подарил мне браслет, о котором я мечтала. Возможно, на меня повлияло то огневиски, которое он принёс, а ещё ему так шла та рубашка, она оттеняла цвет его глаз, и эта его улыбка… Я улыбнулась. Пэнси заметила. — Никто не знает об этом, даже Драко. — И что же было дальше? Продолжения не случилось? Пэнси вздохнула. — Он присылал цветы. Писал мне письма. Был потом у нас пару раз. Но я была холодна. Месяц назад прислал мне письмо, просил прийти на свидание. — Но ты не пришла. — Я же сказала — я боюсь. Боюсь мужчин. Боюсь любви. И того, к чему она приведёт. — Почему ты не даёшь себе шанса быть счастливой? — спросила я Пэнси. Она отвела взгляд, поджала губы. — Почему бы тебе не написать ему письмо? — сказала я. Пэнси посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложила ей спрыгнуть с крыши. — И что я там напишу? — усмехнулась она горько. — Извини, что не пришла на ту встречу, хотя хотела? Извини, что я не отвечала на твои письма, хотя думаю о тебе постоянно? — Напиши правду, — сказала я. — Что ты боишься своих чувств, но скучаешь по нему. — Нет, — сказала Пэнси, качая головой. — Я не смогу. — Пэнси, послушай... — Я сказала нет! — она отвернулась, сжав кулаки. Но я не отступала. — Ты боишься, — продолжала я. — Я понимаю. Ты вышла замуж за тирана. Он бил тебя. А теперь ты почему-то решила, что не заслуживаешь счастья. Если ты так и не сделаешь шаг навстречу, то, возможно, останешься одна со своими страхами и со своей болью. Потому что боишься признаться, что он тебе не безразличен! — Ладно-ладно, — выдохнула Пэнси, подняв руки в примирительном жесте. — Хватит. Я поняла. Я напишу ему. Я замолчала. — Мерлин, Грейнджер, — Пэнси покачала головой. — Ты даже мёртвого достанешь. Мы улыбнулись друг другу. В каждой из нас жила надежда на то, что, возможно, всё ещё может наладиться. Для нас обеих.

***

Когда Пэнси с Антуаном перенеслись, я развернула письмо. «Гермиона, Я долго думал, писать ли это письмо. Ты имеешь полное право сжечь его, не читая, или прочитать, выбросить и забыть. Но я должен сказать это. Я хочу сказать тебе всю правду. Я ненавидел тебя так сильно, что эта ненависть сжигала меня изнутри. А потом я узнал тебя поближе, узнал, какой ты потрясающий человек, какая ты интересная личность, какая ты умная и упрямая. Невыносимо прекрасная женщина. Я не знаю, когда это случилось. Может, в тот вечер, когда ты пришла ко мне ночью. Может, когда я кружил тебя в лабиринте. Может, когда ты уснула у меня на плече, а я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить тебя. Но я полюбил тебя, Гермиона. Я никогда никого не любил. Это правда. Но с тобой я познал любовь. И понял, что ты — всё. И мой свет. И моя боль. Я знаю, что мои слова ничего не значат сейчас. Слишком много боли я причинил тебе. И за это я буду проклинать себя до конца своих дней. Я всё время вспоминаю тот вечер в театре. Историю о Мерлине и Нимуэ. Помнишь, мы говорили о ней после спектакля? Я много думал об этом после того, как ты ушла. О нашем разговоре. О том, как мы смотрели на эту историю с разных сторон. И я понял одну вещь, Гермиона. Я не хочу быть, как Мерлин. Не хочу запереть тебя в клетке своей страсти и любви, не хочу лишать тебя выбора, не хочу заставить тебя забыть о том, кто ты есть. Я приму твой выбор. Каким бы он ни был. Я не хочу, чтобы ты была, как Нимуэ. Не хочу, чтобы ты боялась и ненавидела меня. Я не хочу, чтобы наша история закончилась так же. Я хочу найти третий путь. Путь, где мы оба выбираем быть вместе. Где нет ни победителей, ни проигравших — только двое людей, которые смотрят в одну сторону. Я не знаю, существует ли такой путь. Но я готов искать его. Всю жизнь, если понадобится. Только скажи, что ты тоже хочешь попробовать. Я разобрался со всеми делами и перебрался в Италию, на ту виллу. Я не знаю, сможешь ли ты простить меня. И имею ли я право просить тебя о прощении после всего того, что я сделал. Но каждый вечер в девять я буду зажигать фонарь у входа. Просто чтобы ты знала: я здесь. Жду. Надеюсь. И смотрю на дорожку, ведущую к дому, с одним-единственным желанием — увидеть тебя на ней. Я буду ждать каждый вечер у зажжённого фонаря. И пойму, если ты не придешь. Люблю тебя. Драко».