Пока сам не станешь монстром

      — Ты сама не своя.        Бонни Беннет свела брови на переносице, внимательно разглядывая лицо подруги. Они сидели в Мистик-Гриль, за дальним столом, ожидая Кэролайн и Елену, и Джоан была непривычно тихой. На красивом бледном лице пролегли темные круги, а сама она то и дело вздрагивала, бросая опасливые взгляды в сторону входа.       Джоан подняла глаза на подругу, вытягивая из себя улыбку. Она не смогла сомкнуть ночью глаз, то и дело возвращаясь к событиям, что едва не стоили ей жизни. Стоило ей закрыть глаза, как перед глазами снова и снова рисовалось красивое лицо преследователя, о котором стоило заявить шерифу, но отчего-то она оттягивала этот момент, измученная странным предчувствием, что правосудие для этого парня лишь пустой звук.       — Я плохо спала.       Бонни кивнула, принимая эту отговорку, и схватила свой стакан с кофе, делая щедрый глоток. Бессонница мучила и её саму. После того, как она была вынуждена отдать гробы Клаусу, узнав от Деймона, что Элайджа освободил семью первородных, Бонни то и дело ожидала опасность, вздрагивая от каждого постороннего звука, выискивая в толпе тех, кто потенциально представлял для них угрозу. Но прошло уже два дня, полного затишья, и это только усиливало её тревожность, в ожидании бури, перед таким затишьем.       Двери в бар снова открылись и Джоан дернулась, косясь в сторону. Бонни показалось, что подруга испустила спокойный выдох, увидев, как в бар вошли Кэролайн и Елена, о чем-то переговариваясь. Эмоциональная блондинка активно жестикулировала руками, что-то воодушевленно объясняя Гилберт, на что та, с вежливой улыбкой, лишь кивала головой, не успевая ничего вставить в разговорную триаду Форбс.       — Наконец-то, — Джоан, вежливо встав, чтобы поцеловать подруг в щеки, сощурила глаза, недовольно вытянув из себя, — я думала, смысл договариваться о времени в том, чтобы все пришли вовремя.       Елена, которая села рядом с Джо, многозначно покосилась в сторону Форбс, подчеркнуто позволяя понять, кто именно виноват в том, что они задержались, на что Кэролайн, занимая место рядом с Бонни, между той и Еленой, лишь театрально закатила глаза. То был не первый раз, когда Кэролайн, уязвляли в отсутствие пунктуальности, но та, обещая, каждый раз, научиться приходить вовремя, снова и снова раздражала подруг своей несобранностью, когда дело касалось времени.       — Сегодня — выходной, — подчеркнула блондинка, разглядывая привычное меню бара, словно могла увидеть там что-то новое, — я не могла вылезти из постели.       — Из постели Тайлера?       Бонни, подначивая, толкнула плечом в плечо Кэролайн, вызвав смешки за столом. Отношение Кэролайн с Локвудом, стали для Джо, когда она узнала, настоящим потрясением. Тайлер Локвуд — был настоящим засранцем и гавнюком, по меркам Джо, и она искренне недоумевала, как после милого Мэтта Донована, подруга смогла так легко переключиться, на такого как Тайлер, но не позволяла себе высказаться, проявляя уважение к спорному выбору подруги.       — Так значит, — Джо, хитро прищурившись, поставила на стол локти и подперла руками подбородок, — Локвуду достаточно пятнадцати минут?       Кэролайн, по-ребячески, высунула язык на язвительность подруги.       — Я не собираюсь это обсуждать.       — Нет? — Елена изогнула бровь, явно издеваясь. Это не было похоже на обычно болтливую Кэролайн, — что-то новенькое.       Кэролайн, захлопнув меню, откинула голову назад, возводя глаза к Господу, через обшарпанный потолок бара и, сдавшись, снова посмотрела на подруг, наконец, выдавив:       — Ладно, нас застукала мэр Локвуд.       Реакция была именно такой, какой Кэролайн её и ожидала: подруги, переглянувшись, прыснули от смеха, даже не пытаясь сдержаться. Кэролайн, демонстративно насупилась, и, скрестив руки на груди, продолжила:       — Ну всё, больше ничего вам не скажу.              Джо была рада оказаться в обществе подруг. Тревога, мучавшая её, растворилась в приятной беседе. В последнее время, им редко удавались такие вылазки. Елена была занята драмой, в своих отношениях со Стефаном, не желая делиться подробностями этой части своей жизни, подчеркивая свой статус со Стефаном: все сложно. Бонни пропадала в делах, не высказываясь о том, чем именно она занята, на ходу сочиняя новые отговорки. Кэролайн разбиралась в своих отношениях, сначала с Мэттом, а потом у неё завязалась необъяснимая дружба с Тайлером, что переросла в отношения. Джоан, несмотря на их долгую дружбу, все чаще и чаще стало казаться, что она безучастная в какой-то части жизни своих подруг, оставаясь непросвещённой, но не лезла с вопросами, требующих объяснений.       — Совсем забыла, — вдруг опомнилась Кэролайн, нетерпеливо ерзая на месте, словно от новостей ей было трудно сидеть, — скоро будет вечеринка в стиле шестидесятых, — Джо скривилась, зная, что последует дальше, — не делай такое лицо, Джо, завтра после уроков начнем готовить зал.       Заряженная энтузиазмом подруга, принялась рассказывать, что именно им предстоит сделать. Джоан искренне недоумевала, как такой, обычно безответственной Кэролайн, удавалось становиться собранной, когда дело касалось каких-то приготовлений к мероприятиям, но не стала возмущать, понимая, что проку от этого не было. Если Кэролайн Форбс вцепилась в них, требуя помощи, пощады ждать не стоило.       Посидев еще немного, девушки стали собираться, предварительно пообещав Кэролайн, что завтра, никаких отговорок.       — Кстати, — Кэролайн, обнимая Джо, задержала объятия дольше положенного, — тот красавчик весь вечер не сводит с тебя глаз.       Джо закатила глаза, не став даже оборачиваться в ту сторону, куда, кивком головы, указала Кэролайн. Джоан была красива, она имела здоровое представление о своей внешности: темные, вьющиеся волосы, доходившие до поясницы; большие темные глаза, обрамленные густющими, на зависть остальным девушкам, ресницы; вздернутый нос и острые, выделяющие скулы — всё это частенько в ней привлекало противоположный пол и Кэролайн, не теряя надежды, пыталась свести Джо хоть с кем-то, но та, отвергая парней, продолжала оставаться одинокой, в тайне мечтая о такой всепоглощающей любви, о которых пишут в книгах, которые она читала до глубокой ночи, фантазируя и фантазируя.       Подруги ушли, оставив Джо в одиночестве. Та, сделав заказ на вынос, чтобы позаботиться о матери, в очередной раз которая допоздна задержалась на работе, вернулась за свой столик, достав из сумки телефон. Она быстро набрала маме сообщение, что ужин она взяла на себя, полезла в фотопленку, листая совместные фотографии с девушками. Сегодня она опять ощутила то, что те словно что-то недоговаривают, скрывают и прячут от нее и, заскучав о былых временах, когда они делились всем, Джо принялась ностальгировать.       — При-вет, — протяжный, почти нараспев, голос, раздавшийся сверху, заставил Джо замереть. Она, неосознанно, вытянувшись, ощутила, как холодный пот стал стекать по спине. О, этот голос она бы узнала и шепотом, среди толпы, узнала бы и попыталась проклясть обладателя, — не возражаешь?       Джо дернула головой, встречаясь взглядом с карамельными глазами парня. Тот стоял, возвышаясь над ней, словно ничего не было, словно прошлая ночь не произошла и Джо не узнала его. Электрошокер, подаренный матерью в целях самозащиты еще год назад, выжигал дыру в её сумке и Джоан ощутила как у неё зачесались руки в остром желании воспользоваться им и дать парню хороший разряд, чтобы встряхнуть его.       Кол терпеливо изображал заинтересованного парня, в глубине души раздражаясь медлительностью девушки. Она все еще пахла фиалками и Кол все еще хотел выпить её, иссушить это тело, но на своих условиях. На минуту, ему показалось, что в её взгляде мелькнул страх, он успел зацепить эту эмоцию, когда та сменилась раздражением и не мог не заразиться подозрением: подействовало ли на неё его внушение. В Мистик-Фолс знали о вербене, его предупредил об этом Клаус, а потому взгляд Кола скользнул по украшению Джоан: локет, висевший на её шее, мог вполне скрывать в себе ветку вербены, но, так было даже интереснее: как изобретательна она будет в своих попытках, изображая, что не узнала его или вовсе не станет притворяться и ударит Кола, проявив храбрость.       — Я уже собиралась уходить.       Официант поставил перед Джоан бумажный пакет и та, кивком головы, поблагодарила его, затем тот, бросив настороженный взгляд на Кола, словно сомневался нужно ли помочь девушке, но, не найдя подтверждение на её лице, удалился в комнату для персонала, по пути оборачиваясь еще два раза.       — Я мог бы подвезти тебя, — бросил Кол, когда Джоан, укладывая телефон в сумку, принялась вставать. Он не сводил глаз с её резких движений, абсолютно точно, убеждаясь с каждой секундой, что Джоан помнила ту ночь, — опасно бродить одной.       Вот оно! Джоан, встав, бросила на Кола такой испуганный взгляд, развеяв все его сомнения: она ничего не забыла, и его губы сами собой растянулись в довольной улыбке. Это, определенно, делало ситуацию интереснее.       — Нет!       Джоан показалось, что её голос прозвучал слишком резко, и она попыталась одернуть себя, взглянув на парня с той отвагой, которую удалось собрать в себе. Если этот тип делает вид, что ничего не произошло, в соображениях безопасности, ей следовало делать то же самое: она и вижу не покажет, что парень сумасшедший. Джоан читала о душевнобольных людях. Им не нравилось, что их называют сумасшедшими и своей вспышкой ярости они могли представлять угрозу для окружающих, а он, определенно, представлял угрозу.       — Была рада поболтать, но я уже спешу.              — Эй, — Кол ухватил её за руку, чуть выше локтя, когда та развернулась, чтобы уйти. Джоан обернулась и, выгнув бровь, посмотрела на его пальцы, что больно сжимали её, — может, хотя бы скажешь своё имя?       Черта с два она скажет ему своё имя. Дать имя, значит дать возможность ему узнать о ней больше, что делало её положение еще более уязвимым чем сейчас, но парень, все еще сжимая её руку, явно не собирался отступать.       — Агата, — буркнула Джо первое, что пришло ей на ум, — теперь ты дашь мне уйти?       Кол знал, что это было враньем. Он слышал её имя, когда та болтливая вампирша обращалась к ней по имени, но отчего-то, её пустая попытка сбить его с толку, вызвала в нём улыбку. Чем больше она пыталась сопротивляться, статически выстаивая его напор, тем приятнее будет ломать её, ущемлять, а потом и вовсе убить.       — Кол, — назвал он свое имя и, скользнув пальцами вниз, к её ладони, поднес её напряженную руку к своим губам, чтобы оставить поцелуй, почти, как джентльмен, — до скорой встречи, Агата, приятно было познакомиться.       Джоан показалось, что он сделал акцент, на её вымышленном имени, но резво отогнала от себя эту мысль — это всё уже больше походило на паранойю. Она выдернула свою руку, ощутив как желудок сжался в спазме и её затошнило, а сама она ощутила острое желание взять мыло и тереть, тереть руку, шкрябая ногтями в попытке смыть его прикосновение, но старалась не демонстрировать своё отвращение, лишь молча ушла и Кол позволил ей уйти, хотя, всю дорогу до дома, она нервозно озиралась по сторонам, пытаясь разглядеть слежку.       Эта ночь оказалась для Джоан еще хуже. Измученная бессонницей прошлой ночи, Джоан уснула рано вечером, но вместо спокойного сна, ей снились кошмары. Воображение рисовало кровавую картину расправы, над ней самой, а рядом, с ангельской улыбкой Люцифера стоял Кол. На утро дикие сны оставили на ней свои отпечатки: её лицо казалось мертвенно-бледным, а саму её тошнило: она не переносила вид крови, а сатанические картины, мучавшие её всю ночь, и вовсе заставили её прочистить желудок над унитазом в шесть утра и теперь, стоя перед зеркалом в ванной комнате, Джоан торопливо заделывала макияжем остатки своей тревожности.       Ей абсолютно не хотелось наряжаться сегодня. Она не хотела привлекать внимание к своему виду, тайно надеясь, что надень она что-то безобразное, этим оттолкнет Кола, которого, она уверена, она теперь будет встречать чаще. Джоан понимала, ей следует обратиться к шерифу. Но мать, обладавшая способностью все драматизировать и преувеличивать, наверняка сойдет с ума, в тревоге за дочь. Джоан, вернувшись в комнату, достала заранее приготовленные вещи: свитер и джинсы и быстро переоделась, не желая опаздывать.       — Тебя подвести?       Дверь приоткрылась и оттуда, показалась светлая макушка её матери — Сисилии. Сисилия Тенс была ведущей новостей, на главном городском канале и всегда выглядела с иголочки. Она выкрашивала волосы в белый цвет и прибегала к пластическим операциям, желая продлить уходящую молодость как можно дольше, цепляясь за шанс найти достойного мужчину. Она забеременела в старшей школе, еще до того, как об этом стали снимать телепрограммы по большой любви, закончившейся трагедией: отец Джо, когда они жили в Чикаго, владел достаточно прибыльным бизнесом и привычкой заигрываться в карты. Когда долг стал таким большим, он не выдержал и пустил себе пулю в рот, оставив дочь и жену с миллионными долгами, отчего тем пришлось продать все имущество и вернуться в маленький город, где у Сисислии оставался родительский дом. Все, что свидетельствовало о прошлом высоком положении в обществе, были дорогие украшения Сисилии, с которыми она не смогла расстаться.              — Да. Я уже готова.       Сисилия вошла в комнату дочери, подойдя к ней и встала за её спиной, придирчиво оглядывая её внешний вид.       — Ты уверена, что хочешь пойти в этом?       — Уверена, мама.       Сисилия скривила губы, выражая явное неодобрение, но спорить не стала. Всю дорогу до школы они слушали радио и Сисилия, прибавив звук побольше, подпевала каждой композиции. Джо улыбалась игривому настроению матери, гадая, что стало причиной, потому что та, обычно сетовав на мертвого мужа, вспоминала о том, как ей жилось раньше и о своих подругах, которые, к слову, после их фееричного банкротства ей так ни разу и не позвонили.       — Сегодня вечером у нас будут гости, — сообщила Сисилия, когда остановилась у школьной парковки.       Джоан закатила глаза. Вот оно, что было причиной её приподнятого настроения. Сисилия, наверняка, нашла мужчину с которым хочет провести время.       — Я забегу за вещами и останусь у Елены.       Сисилия, довольствуясь пониманием дочери, послала ей воздушный поцелуй и, когда та уже выходила за дверь, бросила:       — Люблю тебя.       Джоан захлопнула дверь, ничего не ответив. То был не первый случай, когда мать просила её не ночевать дома, и поначалу Джо ужасно смущалась, напрашиваясь в гости к подругам. Они понимали, в чем дело: Сисилия славилась своим любвеобилием, но не задавали лишних вопросов, чтобы не смущать Джо еще больше. Со временем, Елена стала настоящей подушкой для слез, а кому бы понравилось, что о твоей матери говорят, какая она шлюха, в конце концов эта репутация здорово портила и отравляла жизнь и самой Джоан.       Настроение было испорчено. Джоан, неторопливо шагая в сторону школы, думала о том, как сильно она любила мать, несмотря ни на что. Та, воспринимая дочь, как подругу, лила слезы после очередного короткого романа, изливая душу дочери, все время повторяя, как она ненавидит её отца. Джо не могла её за это винить: Сисилия потратила свою молодость, ни дня не работая, воспитывая дочь, параллельно купаясь в бриллиантах, но, часто ночуя одной. Её желание не оставаться одной было понятно Джоан, ей лишь хотелось, чтобы мама малость сбавила обороты.       — Джо!       Джоан обернулась, услышав знакомый голос. Кэролайн, нагоняя её, весело махала, привлекая к себе не только внимание подруги, но и всех тех, кто был во дворе школы. Джоан остановилась, чтобы подождать подругу и поправила сумку на своём плече, лямка то и дело сползала с неё, раздражая.       — Привет, Кэр. Ты сегодня рано.       Форбс частенько пренебрегала первыми уроками. Так часто, что преподаватели уже перестали удивляться. И видеть Кэролайн Форбс, собранную к первому уроку, было по-настоящему удивительно.       — Мистер Зальцман обещал самостоятельную, — Кэролайн, поравнявшись с подругой, закатила глаза, — пропускать нельзя.       Джоан улыбнулась. Кэролайн не заботила её академическая успеваемость, она была ответственна за все мероприятия и учителя уважительно относились к этому. Но, по какой-то причине, преподаватель истории удостаивался того, что вечно забивающая на учебу Кэролайн стремилась изучать его предмет. Аларик Зальцман был одним из немногих, кого студенты школы уважали, в отличие от их предыдущего учителя истории, тот был настоящим гавнюком.       — Тогда, нам не следует опаздывать.       Проверочная работа действительно была. Джоан уделяла достаточно времени учебе, чтобы можно было не переживать и, сдав работу раньше других, она, подперев голову руками, стала ожидать конца урока. Мысли, против её воли, снова возвращались к её преследователю. Она не была уверена, что именно он хотел сделать с ней той ночью: убить или изнасиловать, но, была уверена в том, что не будь он поехавшим, он смог бы ей понравиться. Кол, определённо, был красив в самом прямом смысле этого слова, но обычно, к смазливой внешности, всегда шло раздутое эго, возможно его самомнение было настолько высоким, что позволяло ему думать, что ему ничего не будет за его выходки.       Пока он действительно оставался безнаказанным. Джоан не заявила о нем, хотя следовало это сделать еще в первые двадцать четыре часа, сейчас, заявившись в полицию, первое, о чем её спросят, почему она не обратилась сразу, а на этот вопрос Джоан не могла ответить даже самой себе.       Навязчивые мысли о преследователе не прекращались и дальше. Джоан еле успевала записывать то, что объясняли преподаватели, выглядев на уроках непривычно рассеянной и несобранной. Когда, наконец, уроки закончились, а их нагрузили домашнем заданием так, словно они были не в выпускном классе, Джоан смогла выдохнуть: впереди её ждала подготовка зала, вместе с подругами, а значит, под общий гул, она сможет заглушить свои мысли.       Кэролайн стояла в центре спортивного зала, с планшетом, и раздавала задания, разделив зал и группы активистов (несчастных), попавших ей под руку, на сектора: Джоан, вместе с Еленой и Бонни занимались декорацией столов, где должны были стоять напитки, когда в зал вошла их одноклассница — Ребекка Майклсон. Ребекка перевелась в их школу в начале года и, к несчастью, так и не смогла завести друзей или просто не старалась. Подруги Джоан были категоричны по отношению к ней, заявив, что и сама Джоан должна держаться от неё подальше, но так и не сославшись ни на какую причину, кажется, как-то раз, Кэролайн заявила, что Ребекка Майклсон абсолютное зло, вызвав этим у Джоан массу вопросов, ответы на которые та, разумеется, не получила.       Ребекка подошла к их столу, где стояла коробка с декорациями и, высунув оттуда светящиеся огоньки, скривилась, засунув те обратно.       — Кажется, — заявила она, скрестив на груди руки, — вам нужна помощь консультанта. Это совершенно не похоже на шестидесятые.       Кэролайн, увидев Ребекку, сунула свой планшет девочке, что стояла рядом и, свирепо раздувая ноздри, двинулась в их сторону, прямиком к Ребекке. Кажется, смогла припомнить Джоан, Кэролайн была в бешенстве, когда Ребекка влезла в группу поддержки, подорвав авторитет Кэролайн, назвав её хореографию поверхностной и скучной, и едва ли, Кэролайн позволит ей вмешиваться еще и здесь.       — Спасибо, нам не нужна помощь!       То было неправдой. Лишние руки им нужны были, сама Кэролайн сетовала на это всё утро, кажется, им не нужна была помощь именно Ребекки. Джоан взглянула на подруг, Елена и Бонни оставались безучастными, к разговору, но, оставив своё дело, тоже с враждебностью взирали на Майклсон. Всегда приветливая добрая Елена впервые предстала в глазах Джоан такой холодной и решительной.       — А я думаю нужна.       — Проваливай, Ребекка! — кажется, Кэролайн совсем не была настроена на обмен любезностями, — иди твори зло в другом месте.       — Кэр, — Джоан, сделав шаг, дернула подругу за руку — это было слишком грубо, как бы раздосадована не была Кэролайн, — я думаю, ты перегибаешь.       Кэролайн, обернувшись, посмотрела на Джоан так, словно готова была её придушить и Джоан, стушевав, отшагнула назад. Ребекка, что стояла рядом, мило улыбнулась, раздражая своим настроением подруг Джоан, но Джоан, сосредоточившись, не сводила взгляда с Кэролайн. Джоан не собиралась отступать, Ребекка не заслужила такого поведения и Кэролайн, определенно, перегибала в своём поведении и Джоан бы оказала ей медвежью услугу, не указав ей на это.       — Я думаю, тебе лучше не вмешиваться, Джо. Ребекка уже уходит.       — Нет, не ухожу.       — Нет, уходит.       — Тогда, пожалуй, я уйду с ней.              Джоан не ожидала от себя таких слов. Она, полная решимости, уставилась на Кэролайн, ожидая, что та сдастся. Неужели её обида настолько велика, что она позволит этому оттолкнуть от себя и саму Джоан.       — Джо, — мягкий голос Елены позвал подругу но та даже не взглянула на неё, она продолжала смотреть на Кэролайн, в ожидании решения от него.       Кэролайн махнула рукой, останавливая поток слов Елены. Джоан видела, как Кэролайн, потеряв голову, позволяла своим эмоциям свести себя с ума. Непонятная принципиальность проявилась так невовремя, Бога ради, Кэролайн стоило быть более разборчивой в выборе мужчин, которых она тащила в свою постель, но не сейчас.       — Отлично, можешь уходить с ней.       Джоан фыркнула. Она подошла к столу и подняла свою сумку с пола, убираясь с зала. Ей было неважно, последует ли Ребекка за ней. Дело было даже не в ней, а в заносчивости Кэролайн. Та, забываясь, иногда просто сводила с ума Джоан своим поведением: она словно переставала видеть границы, позволяла брать на себя слишком много, пряча свою заносчивость и грубость за мнимой заботой.       — Эй, — Джоан услышала голос Ребекки за спиной, когда вышла из зала и остановилась, повернувшись к ней, — зачем ты это сделала?       Джоан не видела в лице Ребекки благодарности. Чистый интерес, нарисованный на красивом лице, и Джоан внезапно разозлись: Ребекка могла хотя бы сказать спасибо или что-то вроде того, но не задавать глупый вопрос, ответ на который лежал на поверхности: Ребекка Майклсон не заслужила такого отношения.       — Пожалуйста.       — Я не благодарила тебя, — Ребекка сделала к ней еще два шага, оказавшись так рядом, что Джоан уловила нотки её парфюма: древесный и тяжелый, совсем не подходящий молодой девушки вроде неё, — я спросила зачем ты это сделала?       Джоан шумно выдохнула, стараясь совладать с эмоциями и успокоится. Раздражение, вызванное поведением подруги, все еще отравляло её и меньше всего на свете ей хотелось выливать на человека, который к этому непричастен. Это сделало бы её ничуть не лучше Форбс.       — Потому что ты не заслужила такого отношения.       Ребекка отшатнулась от неё, словно Джоан её ударила. В глазах мелькнуло удивление, словно Ребекка впервые была в таком положении, словно до этого никто не позволял ей чувствовать себя так, будто плохое обращение с ней было делом привычным и сердце Джоан сжалось, от сочувствия.       — Мы можем выпить в баре, если у тебя нет других планов.       Планов у Джоан действительно не было. Уязвленная поведением Кэролайн, она с удовольствием приняла приглашение Ребекки. К несчастью, Джоан так и не смогла поговорить с Еленой, и ей оставалось надеется, если она сможет напиться до беспамятства, Елена примет её к себе, оставив вопросы на следующий день, или же она просто проберется домой, в тайне от матери, и уснет так крепко, что не услышит ночью её стонов, а утром не встретит мужчину, сбегающего от неё еще до того, как её мать проснется.       К счастью, смена в баре сегодня была не Мэтта. Джоан и Ребекка сели за барную стойку и, постукивая пальцами о лакированную поверхность, Ребекка стала нетерпеливо дожидаться бармена. Разговор не шел: они проучились вместе почти месяц, но Джоан не знала абсолютно ничего о Ребекке, не знала откуда она, чем занимается её семья и почему они переехали. Имея за своей спиной трагичную историю, Джоан никогда не пристанет с такими вопросами, в отличии от Кэролайн, которая проходилась по всем, как бульдозер.       — Что у вас произошло? Почему вы так настроены друг к другу?       Ребекка, которая еще так и не дождалась бармена, удивленно посмотрела на Джоан. Она не была до конца уверена, посветили ли подруги той её в свою нешкольную деятельность, но сейчас была абсолютно уверена: Джоан ничего не знала о вампирах, не знала кто она и тем самым дала Ребекке то, чего она так хотела: чистый лист, возможность начать все сначала, пусть и с единственным человеком, пусть и начинала это со вранья.       Ребекка пожала плечами: начинать разговор с чистосердечного признания — я вампир, казалось для неё чем-то невообразимым.       — У них проблемы с моим братом.       — Твоим братом? — Джоан нахмурила брови: причина казалось притянутой за уши. Какие бы отношения у толпы школьниц не были с братом Ребекки, ко всему этому Ребекка не имела отношения, — кажется, Кэролайн, говоря о тебе, упоминала, что ты — сущее зло.       Ребекка засмеялась, откидывая голову назад и в голове Джоан возникла странная догадка: возможно брат Ребекки был один из многих мужчин Кэролайн, который в дальнейшем отверг её, и теперь Форбс ненавидела всю его семью. Причина казалась притянутой, но это хоть чуть-чуть объясняло слова Ребекки, а Кэролайн и вовсе молчала. Возможно, поэтому она и отмалчивалась, а кому было бы приятно говорить о том, как её отвергли.       — Что будете заказывать?       Бармен, наконец, обратив внимание на девушек, подошел ближе, вытирая руки об полотенце и возвращая его на своё плечо. Ребекка, заявив, что она угощает, уточнила предпочтения Джоан, но та, сославшись, раз она не платит, то и не привередничает, позволила Ребекки решать самой: та выбрала двойную порцию виски, под округлившиеся глаза Джоан.       — Как зовут твоего брата?       Джоан не знала, почему она задала этот вопрос. Возможно, она хотела сравнить это имя с теми, по кому воздыхала Кэролайн, но Джоан была уверена, что знала лично каждого, по кому сходила с ума Кэролайн, заявляя, что это точно её любовь.       Ребекка взглянула на Джоан, закусив губу. Едва ли имя её брата могло запустить какую-то катаклизму, но Ребекка отчего-то тянула, сомневаясь, но все же сказала:       — У меня их четыре. Но этого зовут Клаус.       Клаус. Джоан поджала губы. Она не слышала это имя, никогда, и это абсолютно не дало ей никакой информации. Тем временем бармен, который поставил перед девушками напитки, даже не спросив их удостоверение, удалился.       — Ты сказала их четыре?       Джоан отсалютовала своим напиткам Ребекке, радуясь, что смогла зацепиться хоть за что-то и вытягивать разговор. Ей не хотелось томиться в молчании и пить, куда приятнее было делать это за разговорам.       — Да, -кивнула Ребекка, — и все они меня жутко бесят.       Алкоголь в их бокалах пустел, а бармен, надеясь на щедрые чаевые подливал еще и еще по щелчку пальцев блондинки. На улице давно смеркалось и Джоан уже получила сообщение от мамы, с просьбой не беспокоить её, она едва смогла сфокусировать взгляд, чтобы прочитать текст: слова расплывались перед глазами, а сама она уже еле стояла на ногах, так же как и сама Ребекка, которая, хоть и напилась слишком быстро, не хотела останавливаться.       — Черт, — Джоан пошатывалась на стуле, просчитывая варианты, как спуститься с него и ничего себе не сломать, — мне нельзя в таком виде домой.       — Переночуешь у меня, — легко предложила Ребекка, протягивая снова стакан с алкоголем, — мой брат Элайджа заберет нас.