Настоящая секретарша
14 марта 2026 г., 12:53
— Ваш кофе.
Мерси ставит перед Монклером пузатую белую чашку веджвудского фарфора с золотой ручкой, черный глянцевитый напиток бьется о край кружки, угрожая пролиться на стол.
— Разве я просил? — спрашивает он с удивлением. — С чего такая щедрость?
— Я — ваша секретарша, — возмущенно говорит Мерси, так и не решив, какому слову отдать предпочтение: то ли «вашей», то ли «секретарше». — Мне полагается, — здесь нажим безошибочен, — полагается приносить вам кофе.
Монклер сводит брови к переносице. Вот вечно у нее так: любовь к театральным эффектам. Мисс Прайс редкостная любительница выбрать какую-нибудь роль и не выходить из образа до конца дня, сегодня она прилежная секретарша, завтра капризная флапперша, а послезавтра — лихая авантюристка, от которой приходится прятать пистолет. Руки бы оторвать Фрэнку за то, что научил эту глупышку стрелять.
— Хорошая секретарша знала бы, что я люблю кофе со сливками, — говорит он вслух с недовольной гримаской. — Я что-то не вижу кувшинчика со сливками. Ну или на худой конец, с молоком.
Мерси раздосадованно краснеет. Непростительный промах. Впрочем, так легко она не сдастся.
— Хорошая секретарша получает вдвое больше, чем я, — выпаливает она скороговоркой, впиваясь взглядом в бесстрастное лицо Монклера.
— Настоящая секретарша, — поправляет ее тот. — Не забывайте, для чего вы здесь на самом деле.
Мерси громко фыркает, но молчит, признавая поражение. Этот раунд остался за Монклером. Наверняка сейчас сидит и мысленно потешается над ее оплошностью. Мерси украдкой бросает взгляд на патрона: который с невозмутимым видом берет в руки чашку и отхлебывает из нее с шумным призвуком, совсем не по-джентльменски.
— Вполне сносно, — сообщает Монклер скорее стенам, чем ей.
Как же он порой раздражает. Иногда Мерси хочется вцепиться в это бледное удлинненное лицо и оставить на нем красные отметины царапин. Придать бескровной коже хоть какой-то оттенок. Даже губы у Монклера тонкие, бесцветные, словно в момент его творения бог отвлекся на нечто более интересное и пожалел красок. Разве что на носу проступают едва заметные глазу крупинки веснушек, похожие на растворимый кофе, просыпанный в сливки.
Мерси ловит себя на желании провести подушечкой пальца по каждой, смакуя ощущение бархатной кожи на коже.
— Мисс Прайс? — Голос Монклера возвращает ее в реальность.
— Да?
— Спасибо за кофе.
Мерси тихонько вздыхает. В комнате становится светлее, будто солнце прорвалось сквозь оконный переплет, осветив стены с обоями цвета луковой шелухи, золото на ручке фарфоровой чашки и диск новенького телефонного аппарата.
— Я спрошу, где можно достать сливки, — бормочет Мерси, пятясь к двери.
Нужно поскорее убраться отсюда, пока она не сделала какую-нибудь глупость.
— Не стоит, — возражает Монклер. — И так вкусно, зачем вы будете…
— Потому что я — хорошая секретарша, — перебивает его Мерси.
Он замирает, как кролик, учуявший опасность.
— Разве нет?
— Да. — Монклер сглатывает. — Полагаю, что да. Вы свободны, мисс Прайс.
Она удовлетворенно кивает и выходит из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.
Монклер смотрит на чашку с недопитым кофе. В голове у него проносятся сморщенные облака воспоминаний. Старые привязанности, забытые чувства, рука той, другой, что держала начищенный до блеска кофейник, а после аккуратно ставила на кружевную салфетку рядом с ним. Нежные мягкие пальцы, теплый голос Мэй, похожий на гренки с медом. Он потерял ее, еще тогда, до того как случилась эта скверная история. Но теперь…
— Я — хорошая секретарша, — сообщает ему Мерси, бесцеремонно вторгаясь в его мысли.
И ему совсем не хочется с ней спорить.
