Sin City / Город грехов

Юнги изо всех сил старается забыть. С каждым часом, прошедшим после «инцидента», как он это назвал, он вливался в то, что планировали друзья, пытался погрузиться в бездумные занятия, чтобы дни слились в одно целое. Но что-то грызло его в глубине души, он не был уверен, то ли это сокрушительный стыд, то ли желание сбежать. Ему хотелось исчезнуть, вернуться домой, где безопасно и где нельзя совершить ошибку. Фрагменты того видео то и дело вспыхивали в голове, и он жалел, что нет какого-нибудь прибора, чтобы очистить сознание. — Ты уверен, что не хочешь сделать что-то конкретное, Юнги? Мне будет неудобно, что мы приехали сюда, а ты не выбрал, чем хочешь заняться, — говорит Намджун, прерывая его мысли. Я бы хотел проспать до самого отъезда, злобно подумал он. — Просадить все сбережения? — предлагает он вместо этого. Тэхён рядом хихикает, забавляясь перспективе. Было бы забавно спустить те жалкие деньги, что ещё остались на счету, или попытаться сорвать куш, но ответственный Намджун такое не пропустит. — Да ладно, — Намджун притягивает Чимина к себе. — Пойдем на шоу Cirque du Soleil. Говорят, они волшебные. На данный момент Юнги было всё равно. Шоу и правда было волшебным, но Юнги так глубоко сполз в кресле, желая исчезнуть, что чуть не проспал всё. Единственная причина, по которой он хоть что-то увидел, заключалась в том, что Тэхён то и дело дергал его за рукав толстовки, отчего его рука поднималась и падала обратно на подлокотник, пробуждая его. У Тэхёна есть такая черта - он пытается сделать всех счастливыми и бодрыми, внимательными и сосредоточенными. Иногда, как сейчас, Юнги благодарен за это. В другие разы - нет. Ему нужно было прекращать эту вечеринку жалости к себе. Он даже не мог понять, что именно чувствует. Что бы это ни было, это нужно было прекращать. Ему нужно было оставить Сокджина позади. Почему он до сих пор о нём думает, он не знал. Он ничего о нём не знал, чтобы гадать, что будет дальше. — Не могу поверить, что мы завтра уезжаем, — тихо ноет Чимин компании, пока они выходят из театра и идут по улице. — Эта поездка была реально... занимательной. — Это мягко сказано, — ворчит Юнги. Тэхён подпрыгивает перед ними и начинает идти задом наперед - скрытый талант, который он проявляет лишь изредка. — Кто-нибудь хочет вечером снова в клуб? — Нет, — практически рычит Юнги. Смех Тэхёна заразителен. Юнги хочется заклеить ему рот. Что ещё хуже в попытках не думать об «инциденте», так это то, что Тэхён постоянно напоминает о нём разными способами. Мелкие, дружеские подколы. Он думает, это дико смешно, что Юнги так напился, что вышел замуж за незнакомца, на которого не мог перестать пялиться весь вечер. На самом деле, Юнги думает, что Тэхён просто завидует. Это он увидел кого-то привлекательного на танцполе вчера и не сделал решительных шагов, в то время как Юнги добился успеха. Ну, как бы извращенно это ни было. Тэхён, наверное, был бы счастлив, будучи мужем незнакомца. Он бы захотел всё наладить и находил бы это уморительным, а не исчезал, как хочет Юнги. Он бы, наверное, прилип и прижался к тому, кого встретил, что полностью противоположно тому, что чувствует Юнги сейчас. — Может, просто возьмём пиццу и перестанем уже об этом говорить? — Юнги иногда благодарен Намджуну за его способность переводить тему. Он всегда внимательно следит за Юнги и замечает, что это скользкая тема, и переводит внимание с него. И Намджун знает Юнги достаточно, чтобы тот не обязан был его благодарить. Юнги правда благодарен за Намджуна в своей жизни, как друга. Когда-то давно, когда они встретились на университетской лекции (Юнги с тех пор вычеркнул всё, что связано с универом, так что даже не помнит, какой это был предмет), возникла первая симпатия. Сначала Юнги привлекло то, как он носил эти очки в толстой оправе и какая у него была сонная, но суматошная аура. Жалко, но Юнги притворялся, что ему нужна помощь с учебой, лишь бы поговорить с ним. Позже Юнги привлёк его ум и мысли, насколько он был глубок и вдумчив. Юнги обнаружил, что у них схожие интересы, что делало разговоры с ним невероятно лёгкими. Но причина, по которой это так и осталось дружбой - Намджун не искал отношений. Он был сосредоточен исключительно на учёбе и хотел окончить университет с лучшими результатами. И он был умён, Юнги это знал, и он это уважал. По мере того как крепла их дружба, влечение угасло до низкого, тлеющего принятия. Чувства были, но не настолько сильные, как могли бы быть. И всё же, дружба с Намджуном была тем, за что Юнги благодарен каждый день. Он понимал колебания Юнги, его самые глубокие трещины и то, как далеко он может зайти, прежде чем его нужно будет оттащить от края пропасти, его пренебрежение к нормальной человеческой заботе и то, что им движет. Нужно быть чертовски хорошим другом, чтобы так глубоко понимать кого-то, кроме себя, и Юнги не представляет жизни без него. Ничего особо не изменилось, когда пару лет назад он начал встречаться с Чимином. Юнги совсем не завидовал, потому что его чувства к тому моменту угасли, и он был рад за Намджуна, когда тот сказал, что встретил кого-то. Он не думал, что встреча с кем-то означает, что он станет третьим лишним. Куда Намджун, туда и Чимин. А иногда куда Юнги, туда и они. Что было даже нормально, потому что Юнги большую часть времени был затворником, так что если он куда-то выходил, то лучше было быть с ними. Тем не менее, Юнги никогда не любил свидания. Это слишком тривиально и попросту тратило время. Какой смысл что-то делать с кем-то, если всё равно в итоге либо женишься, либо расстанешься? Бессмысленно. Он и не утруждался. Ему было достаточно себя и своей музыки. Итак, если вспомнить, что он вышел замуж за незнакомца. Как будто он пропустил стадию свиданий целиком, перешёл «старт» и не получил 20 долларов. Конечно, он ничего не знал о Сокджине, кроме того, что тот очень хорошо умеет отсасывать. И как бы грубо это ни звучало, это не та база, на которой строят отношения. Что-то в этом позоре не давало Юнги забыть. Он жалел, что путешествия во времени не существует, чтобы вернуться и не совершать эту монументальную ошибку, которую он делал вид, что не случилась.

***

— Тэхён, проверь комнату ещё раз, убедись, что мы ничего не забыли. Ты же знаешь Намджуна и Юнги. Чимин честен до безобразия. Он не боится говорить то, чего многие боятся. В каком-то смысле Юнги восхищается им за это. Он совсем не обижен на подкол про их с Намджуном забывчивость. Это правда. Однажды летом в Сиэтле Юнги оставил свой айпад в ящике офиса. Худший день в истории. Тэхён, вечно восхищающийся Чимином, сделал, как велено, встал на четвереньки, чтобы заглянуть под кровать, и пошарил рукой в ящиках комода. Юнги смеётся, когда тот возвращается, держа наушники Намджуна. — Чёрт, — ругается Намджун. — Я могу поклясться, что упаковал их. Чимин драматично вздыхает. — Рад, что он их нашёл, потому что я не собирался покупать тебе новые. — Малыш, — ноет Намджун, хлопая ресницами так, как, он знает, нравится Чимину. — Ты так хорошо ко мне относишься, — затем он наклоняется и покрывает лицо Чимина кучей смазанных поцелуев, чтобы рассмешить его. Чимин, наверное, самый «взрослый» из всех троих, работает журналистом в популярном журнале и пишет еженедельные статьи на определённые темы, которые ему интересны. Он зарабатывает стабильно, чуть больше Намджуна, но не то чтобы Намджун полностью зависел от дохода Чимина. Чимин просто... любит дарить подарки. Юнги даже не уверен, сколько он на самом деле зарабатывает - он обычно молчит об этом. Он определённо скромный тип. Прежде чем Намджун и Чимин потеряются в своём мире публичного проявления любви, Юнги направляется к двери. — Давайте, голубки, пора выезжать. Они выписались, сдали ключи, нашли фургон, который простоял на парковке всю поездку, и закинули весь багаж в багажник - напоминание о том, как они делали это несколькими днями ранее. Только на этот раз Юнги не колебался, садясь в фургон, потому что они ехали домой. Домой, подальше от бессмысленного Лас-Вегаса и того, что он натворил. Он вспомнил, как Намджун впервые предложил идею приехать сюда и как он был непреклонен, и он был прав. Эта поездка была сущим адом, начиная от поездки сюда, слёз Тэхёна, нелепых проявлений нежности Намджуна и Чимина и того факта, что он фиктивно женился на незнакомце. Он был готов покинуть Лас-Вегас навсегда. Они только выехали на главную дорогу, когда телефон Юнги яростно завибрировал в кармане. Уже задремав после раннего утреннего звонка, он проигнорировал его, позволив уйти на голосовую почту. Когда он зазвонил во второй раз, он снова проигнорировал, не желая, чтобы его беспокоили. Однако на третий раз он разозлился. Он полез в карман, достал телефон и нахмурился, увидев незнакомый номер. Кто бы это ни был, он настойчив, так что лучше поскорее послать его подальше. — Алло? — О, слава богу, — говорит голос, и кровь Юнги стынет в жилах. Даже зная его недолго, он узнал этот голос. — Юнги? — Сокджин? Юнги мысленно вернулся в первую ночь, когда увидел Сокджина под разноцветными огнями клуба, широкие и сильные плечи, элегантный профиль на фоне теней. Он помнил всё, что было после: нервозность попытки заговорить с ним, каждое слово, каждый поцелуй, каждое прикосновение. Юнги пытался забыть всё это, и одним махом этого голоса его вернуло обратно. — Сокджин? — Тэхён высовывается, просовывая голову на переднее сиденье, чтобы посмотреть на Юнги, который зажал рукой лицо. — Это твой муж Сокджин? Что ему надо? — Эм, — говорит Сокджин в трубку, и Юнги слышит, даже откуда-то издалека, что тот на грани срыва. — Мне нужна твоя помощь. — Что случилось? — Юнги не очень хорошо справляется с эмоциями вроде чьих-то слёз, но почему-то тон голоса Сокджина заставляет его одновременно и заинтересоваться, и нервничать. Чувство, сжимающее сердце, похоже на желание защищать. Он слышит, как Сокджин делает глубокий вдох, и Юнги даже не задумывается, как тот получил его номер, потому что знает, что не давал его за то короткое время, что они были вместе. — Ты можешь приехать в аэропорт? Юнги тупо повторяет: — В аэропорт? — Да, в аэропорт. Просто... пожалуйста. Я всё объясню, когда ты приедешь. Пожалуйста, Юнги, я в отчаянии и не знаю, кому ещё позвонить. — Ладно, ладно, — успокаивает его Юнги как может. — Я приеду. Он неохотно вешает трубку, пока сердце не начало биться ещё быстрее от тревоги, и поворачивается к Намджуну. — Разворачивайся, нам нужно в аэропорт, — как будто тот не слышал только что разговора по телефону. Намджун без вопросов разворачивает фургон. Что-то в этом заставило Юнги почувствовать себя ещё более неуютно.

***

— Чонгук, пожалуйста… — Я убью его. — Нет! Прекрати, — кричит Сокджин, хватая Чонгука за рукав. Он не может поверить, что это случилось. Всего несколько минут назад он проходил паспортный контроль в аэропорту, чтобы сесть на рейс домой, а через несколько минут Чонгук уже в ярости на него. На стойке информации сказали, что с его посадочным талоном возникла проблема. Сокджин понятия не имел, что не так, он ничего не напутал, когда бронировал. Вся необходимая информация была на месте: правильный день рождения, пункт назначения, время вылета, его имя… Его имя. Юнги. Сокджину захотелось вырвать себе сердце, когда он понял, в чем дело. Одна пьяная ошибка привела к такой серьезной вещи, как смена имени, которая могла поставить под угрозу намного больше, чем просто билет на самолет домой. — Чонгук… Чонгук кипел от ярости, и это было вполне оправдано. Узнать, что его старший брат женился на незнакомце через несколько дней после того, как это случилось, наверняка заставило его чувствовать себя преданным. Сокджин не хотел ему говорить именно по этой причине. Чонгук был взрывным человеком, готовым разозлиться по любому поводу, где что-то не так. Он никогда не убегал от конфликтов. Вместо этого он пёр напролом, как бык, готовый к обороне. — Не могу поверить, что ты, блять, вышел замуж за незнакомца и не сказал мне, своему брату, после того, как это случилось. Ты позволил мне ходить дураком несколько дней и скрывал эту информацию, это очень тупо. — Я же говорил, — встревает Хосок. Выражение его лица было самодовольным. Чонгук разворачивается к нему. — Даже не начинай, блять. Ты тоже знал. Ты так же виноват, что не сказал мне, — челюсть Чонгука сжалась, и Сокджин боится, что он сломает зубы от такого напряжения. Выражение лица Хосока было обиженным, но Чонгук был прав. Они вдвоем утаили от него информацию. Когда он понял, в чем проблема, он осознал, что пришло время объясниться. Он усадил Чонгука на ближайшую скамейку и рассказал всё о том дне, когда они впервые приехали в Лас-Вегас, наблюдая, как выражение лица Чонгука меняется от недоумения к шоку, а затем к гневу. Прямо сейчас он всё еще злился, и Сокджин не мог его винить. Он и сам был немного зол на себя, во-первых, за то, что сделал это, а во-вторых, за то, что скрыл это от Чонгука. Он его брат, они никогда не должны ничего скрывать друг от друга. Чёртов Хосок с его идеями, и чёртов Сокджин, который ему поверил. Ему тоже было невероятно стыдно. Вдалеке Сокджин заметил тёмную макушку, приближающуюся к ним. Даже издалека он знал, что это Юнги. Это было странно, правда. Хотя он ничего не знал о Юнги, кроме его внешности и того, какой он в постели, он не забыл о нём и о ситуации, в которой оказался. Сокджин сказал Хосоку не поднимать эту тему, потому что ему больше не позволялось иметь своё мнение, так что он остался наедине со своими мыслями. Единственная причина, по которой он вообще смог связаться с Юнги, была в том, что женщина за стойкой нашла Юнги в их системе, и Сокджин молился всем богам, чтобы ему удалось с ним связаться. После того как его нашли, Сокджин сразу позвонил, и его сердце колотилось в груди, пока он думал, что сказать. Они расстались не на лучшей ноте, так что в любом случае должно было быть неловко. Смотря на приближающегося Юнги, он выглядит совсем не так, как в ночь их встречи. Исчезли его обходительность и спокойный характер. На его месте был взволнованный, растерянный, слегка испуганный Юнги, глаза такие же, как тем утром, когда они поняли, что поженились. Сердце Сокджина, конечно же, не пропускает удар при виде того, насколько он всё так же красив, как и тогда. Слишком поздно, думает он, когда Чонгук переводит взгляд между ним и Юнги, замечая эту связь. — Сукин сын, — начинает Чонгук, направляясь к нему. Сокджин вскакивает со своего места и хватает Чонгука за плечи, чтобы оттолкнуть назад, но почти безрезультатно. Чонгук был сложен гораздо крепче, поэтому это было все равно, что толкать дерево. — Чонгук, пожалуйста, — взмолился Сокджин. — Я разберусь, не устраивай сцен. Умоляю тебя. Дай мне самому с этим разобраться. Как только Юнги оказался в пределах слышимости, Чонгук прорычал: — Надеюсь, ты счастлив, мудак, ты разрушил жизнь моему брату! — это, конечно, немного драматично, но Чонгук всегда был таким. Чрезмерно драматичным, чрезмерно уверенным в себе и диким. Сокджин знает, что ничто из того, что он говорил или делал, не было наполовину. Прежде чем разразился ад, Сокджин увидел, как из-за маленькой фигуры Юнги высунулся тощий блондин. Его улыбка была ослепительной, карие глаза смотрели прямо на Чонгука, встречаясь взглядами, и он взволнованно воскликнул: — Ты! Губы Чонгука, искривлённые в усмешке, вытянулись в шоке, когда он посмотрел в ответ, повторив уже гораздо более спокойно: — Ты, — как будто вся злость угасла от одного этого слога, и Сокджин был сбит с толку как никогда. Кого Чонгук знал в Лас-Вегасе? Внезапно до него дошло. — Это тот парень, которого ты встретил в клубе, да? — спросил Сокджин. Он вспомнил то утро после прощания с Юнги, как за завтраком слушал историю, достойную романа, об этом таинственном человеке. Сокджин задавался вопросом, думал ли Чонгук о нём ещё, и, судя по выражению его лица, которое полностью отвлекло его от гнева, явно думал. Он думал о нём почти так же, как Сокджин думал о Юнги. Тощий парень, если это возможно, улыбнулся ещё шире, отвечая за Сокджина: — Рад снова тебя видеть, Энерджайзер! Брови Чонгука нахмурились в недоумении. — Энерджайзер? Розовый кролик? — Сокджин бы рассмеялся, если бы мог. Незнакомец рассмеялся, игнорируя застывшее молчание вокруг них. Сокджин моргнул, пытаясь осмыслить происходящее, но посмотрел на Юнги, чьи глаза ощупывали его, будто он был физически ранен. Сокджин протянул руку и отвёл его подальше от Чонгука, который, к счастью, был отвлечён. Сокджину придётся получить ответы от него позже. — Что происходит? — спросил Юнги, переходя сразу к делу. Сокджин слышал скрытую панику в его голосе, значит, нужно объяснять быстро. — Меня не пускают на рейс, — резюмировал Сокджин. — Они заметили, что меня нет в системе, мой посадочный не совпадает при сканировании. Юнги выглядел озадаченным, и Сокджин не находил это милым. — Ты что-то неправильно написал? Сокджин начал теребить руки. Это может быть плохо, подумал он. — Думаю… я больше не Ким Сокджин. Я Мин Сокджин. Глаза Юнги полностью опустели, будто у него был автофокус, и он полностью его потерял. Он моргнул раз, два, десять раз, и Сокджин испугался, что он упадёт в обморок прямо здесь, на линолеумном полу аэропорта. — Все было по настоящему? — его голос был едва слышен. Сокджин не хотел в это верить, совсем нет. Ему хотелось, чтобы это было фейком, приманкой для туристов, уловкой для хорошего времяпрепровождения. Но брак, в который они вступили, был таким же настоящим, как и любой другой. Они законно и навсегда женаты. Сокджин больше не Ким Сокджин, а кто-то другой. Тот, кем он стал под воздействием алкогольной идеи. — Блять, — Юнги был в секунде от потери рассудка, запустив руки в волосы. — Блять. — Сначала ты должен мне ужин, — сказал Сокджин и сразу закрыл рот руками, скривившись от недоверчивого взгляда Юнги. Шутка в такое время? — Прости, вырвалось. Я много шучу. Это неважно. Прости, эм, — Сокджин медленно терял себя, переходя на многосложные извинения. — Что нам делать? Юнги сел на ближайший стул и закрыл лицо руками. — Это не должно было быть по-настоящему, это нелепо. Кто законно женит пьяных людей? Это незаконно. О, господи Иисусе. Прости. Мне правда жаль. — Эй, — мягко сказал Сокджин, тихо садясь рядом с Юнги. Он положил руку ему на спину в успокаивающем жесте и начал водить кругами, чувствуя напряжение в плечах Юнги. — Всё нормально. Я тоже виноват. Ты не один это сделал, ладно? Мы разберёмся. Перво-наперво нам нужно попасть домой. Где ты живёшь? — В Лос-Анджелесе, — мрачно ответил Юнги. Сокджин, несмотря на ситуацию, был приятно удивлён ответом. — Правда? Мы живём в Санта-Барбаре. Какой маленький мир! — засмеялся он. Из всех мест в мире парень, на котором он женился по пьяни, живёт в полутора часах езды от него. Калифорния - далеко не маленький штат, но это было забавно, что они практически соседи. Смех Сокджина никак не изменил каменного языка тела Юнги, скорее, сделал его ещё холоднее и отстранённее. Сокджин продолжил лениво водить круги по спине Юнги, надеясь, что это успокоит его, если он действительно запаникует. Юнги выпрямился и внезапно посмотрел на Сокджина. Он выглядит изможденным, и это не то изнеможение, которое можно исправить сном, его глаза окружены темными кругами. Он тоже напуган, это Сокджин понимает. Он тоже испытывает страх, но Сокджин всегда был человеком, отличающийся логикой. Он постарается исправить ситуацию, как сможет, он всегда был таким. — Санта-Барбара, — повторил Юнги, будто не мог поверить. — Это недалеко. Сокджин мягко улыбнулся, понимая, что его логика помогает Юнги успокоиться, как он и предполагал. — Совсем недалеко. Там красивые пляжи, потрясающие рестораны и развлечения. Слушай, — Сокджин вздохнул, положив руку Юнги на бедро и сразу пожалев об этом. Шок от этого прикосновения был таким, что он чуть не ахнул, но сдержался. Это просто статическое электричество, наверное, ранний осенний воздух наэлектризовал их одежду. Юнги посмотрел на руку Сокджина, в глазах читалась тысяча вещей, но губы молчали. Убирать руку сейчас было бы неловко, поэтому Сокджин прочистил горло и продолжил, перешагивая через неловкость: — Мы можем вернуться домой, а потом… пойти к юристу и узнать, можно ли это аннулировать. Хорошо? Как тебе такой вариант? Юнги кивнул, взгляд метнулся к руке Сокджина, которую он теперь убрал. — Прости. Сокджин осторожно улыбнулся. Юнги, наверное, из тех, кто сначала действует, а потом много извиняется, и Сокджин находил это немного милым. — Не извиняйся. Мы можем это исправить. Мы можем разобраться с этим юридически, а потом разойтись, как будто ничего и не было. Как ты сказал несколько дней назад, тебе ничего от этого не нужно, и я тоже ничего не хочу. Я не собираюсь красть твои деньги, мебель или что-то ещё, обещаю. — Если честно, то красть особо нечего, — пошутил Юнги. Юнги, кажется, слегка расслабился от этого. Это была правда. Сокджин никогда не был тем, кто крадёт или обманывает, чтобы выйти из ситуации, он любит всё чистое и честное. Они оба взглянули на свои компании: Чонгук стоял, уперев руки в боки, его ледяное выражение лица немного таяло, пока он слушал того парня из клуба, который оживлённо жестикулировал. Хосок в этот момент посмотрел на Сокджина, готовый защищать и оборонять, но Сокджин легко улыбнулся ему. Его взгляд был настороженным, но Сокджин не винил его. Он уже дважды видел, как Юнги становится проблемой в этом отпуске, так что его беспокойство понятно. Юнги медленно встает со своего места и, словно собравшись с духом, чтобы проявить здравый смысл, говорит: — Пойду посмотрю, что можно сделать, — и уходит к стойке, за которой Сокджин довольно долго пытался понять, в чем проблема. Он знал, что Юнги не сможет сделать ничего такого, чего он сам еще не пробовал, но все же не терял надежды. Чонгук сел на место, где только что сидел Юнги, и несколько задумчиво вздохнул. — Что происходит? — Юнги проверяет, можно ли что-то сделать, — кивнул Сокджин в сторону Юнги, стоящего у стойки со скрещёнными руками и разговаривающего с представителем, а затем заметил, что взгляд Чонгука снова потемнел. — Чонгук, серьёзно. Вы с Хосоком два сапога пара. Он не плохой парень, ладно? Он напуган. Чонгук фыркает, скрещивая руки и ведя себя как упрямый ребенок, коим он всегда был. — Не понимаю, как такой, как он, мог уговорить тебя выйти за него замуж. Сокджин вздохнул. — В последний раз говорю: он меня ни на что не уговаривал. Это была моя идея. Мы были в стельку пьяные, и он согласился, что это будет весело. Не больше и не меньше. Я хочу выбраться из этого так же сильно, как и он, ясно? Это по сути большое недоразумение. — Недоразумение, — проворчал Чонгук, но в его голосе было меньше яда. — Ну надо же. Несмотря на молодость Чонгука, его защита Сокджина была довольно уникальной. Это заставляло Сокджина задаваться вопросом, не считают ли они его потерянным щенком, неспособным принять взрослое решение, когда он, по факту, взрослый. — Кто твой таинственный парень? — спросил он, чтобы отвлечь. Румянец на лице Чонгука был несомненным, и он, впервые, пожал плечами, будто это не имело значения. — Его зовут Тэхён. Он… энергичный. — Красочное слово. Глаза Чонгука быстро скользнули к Тэхёну, который поправлял свою чёлку в отражении, как птица, чистящая перья. — Ничего из этого не выйдет. Он, наверное, живёт в другой стране. — Юнги говорит, что живёт в Лос-Анджелесе, а это недалеко отсюда, может, они все живут вместе, — предположил Сокджин. Он увидел, как искра интереса в глазах Чонгука вспыхнула, а потом погасла. Тот снова пожал плечами. — Отношения на расстоянии? Сокджин рассмеялся. — Это в полутора часах езды, глупый. Я не говорю жениться на нём, — Чонгук вздрогнул от этой неудачной шутки. — Я говорю просто… посмотри, как пойдёт. Медленно. Не как я. — Ага, я не пойду по твоим стопам. Сокджин потянулся и игриво шлёпнул его по затылку, ехидно сказав: — Какой же ты засранец. Движение на периферии привлекло внимание Сокджина, и он повернулся, увидев возвращающегося Юнги, его глаза были затуманены недоумением. Только по взгляду Сокджин почувствовал, как его желудок начинает сжиматься в ожидании плохих новостей. — Итак, хорошие новости или плохие? — спросил Юнги. Он не обращал внимания на Чонгука. Сокджин проглотил подступающий страх. — Плохие? — Плохая новость в том, что если ты хочешь улететь обратно, тебе нужно показать действующие водительские права, а так как твоё имя изменилось, — он выглядел виновато. — И так как мы не в Калифорнии, сделать это невозможно. Сокджин затаил дыхание, спрашивая: — А хорошие? Юнги взглянул на своих друзей, которые теперь сгрудились вместе, глядя в экран телефона. — Хорошая новость в том, что у нас есть фургон, достаточно большой, чтобы вместить вас троих, и мы более чем рады отвезти вас домой. Сокджин был действительно тронут этим предложением. Если бы Юнги был другим парнем, эгоистичным и самовлюблённым, он бы послал Сокджина искать другой путь домой. Но Юнги был другим - он тихий, добрый и не любит разочаровывать людей. Сокджин не мог не растрогаться от этого. — Это очень мило, — улыбнулся Сокджин. — И это действительно нам поможет. Ты уверен, что мы не будем обузой? — Поверь мне, после всего, через что мы прошли, это меньшее, что я могу сделать. — Юнги, — вздохнул Сокджин, качая головой. — Тебе правда нужно перестать думать, что это всё твоя вина. Я тоже часть этого, ясно? Я виноват не меньше. Выражение лица Юнги говорит Сокджину, что он делал это и раньше, взваливая на себя вину, которая не всегда была его. Сокджин задавался вопросом, почему он думает, что заставил Сокджина поставить подпись, чтобы пожениться. Что случилось в его жизни, что заставило его быть таким самобичующим? — Я понимаю, — сказал Юнги, но Сокджин думал, что он говорит это, чтобы просто отмахнуться от темы. — Нам предстоит долгая дорога, так что надо выдвигаться. Юнги не врал, когда говорил, что в фургоне хватит места для всех троих. Сам фургон был приземистым, выкрашен в ярко-оранжевый цвет и выглядел слегка потрёпанным. У него были двойные двери и определённо хватало места для семи человек. — Откуда он взялся? — рассмеялся Сокджин, закидывая багаж в отсек для сумок. Водитель, которого представили как Намджун, сиял от гордости, будто машина была его собственным ребёнком. — Я купил Фанту в магазине подержанных автомобилей лет сколько-то там назад. Это была моя первая «взрослая» покупка после ухода из дома. У меня не было особой причины покупать её, это было скорее как зов. Она отлично ведёт себя в дальних поездках, — он пару раз хлопнул по корпусу, прежде чем забраться на водительское сиденье. — Это значит, что я еду спереди? — спросил другой парень по имени Чимин. Сокджин с первого взгляда понял, что он встречается с Намджуном. Их отношения были ясны, как небо. — Было бы логично, — предположил Сокджин. — Я бы не стал заставлять Хосока сидеть там, он привередлив к радио. — Тогда ты возненавидишь Намджуна, — тихо сказал Юнги. — Он не только ужасно водит, но и пытается выбирать музыку и одновременно разговаривать. — Почему бы тебе не сесть за руль? — Я не хочу умирать, — объяснил Юнги, открывая двойные двери. — Если бы я хотел вести этого зверя, мне пришлось бы, не знаю, дать Намджуну клятву кровью или что-то типа того. Сокджину понравилась шутливая манера, в которой Юнги это сказал, потому что это значило, что он расслабляется. Что хорошо, потому что Сокджин может выносить мрак и уныние лишь ограниченное время. Кстати о… — Мы с Энерджайзером сядем сзади, — сказал Тэхён с властной интонацией, жестом указывая на Хосока, Сокджина и Юнги. — Вы трое можете сидеть перед нами на скамейке, а Чимин поедет спереди. — Ты собираешься называть меня так всю дорогу? — проворчал Чонгук. Тэхён снова улыбнулся, и Сокджин нашёл это милым. Интересно, он когда-нибудь не улыбается? Потребовалось немного маневрирования, но в итоге они все поместились с небольшим запасом. Передний ряд был длинной мягкой скамьёй, на которой Сокджин оказался посередине между Хосоком и Юнги. Сокджину было всё равно, что он в середине, честно. Место есть место, он был благодарен в любом случае за возможность добраться домой. — Адьос, город грехов! — слишком громко заорал Тэхён в маленьком салоне фургона, заставив всех вздрогнуть. Сокджин старался не вцепиться в бедро Юнги при внезапном визге шин по асфальту. Если бы он был религиозен, он бы начал молиться. Но раньше это ему особо не помогало. Это будет очень долгая дорога домой.