Лазурное пламя тоже может греть

Тишину не хотелось нарушать. Иллуга лежал безмолвно, не решаясь открыть глаза, но его ресницы подрагивали, с головой выдавая, что он уже очнулся. Юноша мог с уверенностью заявить, чьё дыхание он слышит прямо сейчас, даже не видя этого человека. Точнее не человека? Сложно было понять, что из случившегося он реально видел, а что было бредом. Воспоминания о произошедшем понемногу возвращались. Единственное, он не помнил как оказался здесь. Последнее, что отпечаталось в его памяти, это как Флинс бережно несёт его куда-то. Иллуга чувствовал вину. Она волнами затопляла его, когда он осознавал, что произошло. Он ведь действительно был близок к тому, чтобы больше не вернуться, если бы Кирилл не поспел как раз вовремя. Интересно, он просто мимо проходил или отправился на поиски из лагеря? Наверняка его отряд сразу же поднял всех на уши стоило только оказаться в безопасности. — Ребята в порядке? — из всех мыслей, что роились сейчас в трещащей голове, ратник первым делом хрипло спросил самое важное, ради чего он собственно так и рисковал. Он не мог допустить, чтобы кто-то не вернулся с этого задания. События трехлетней давности до сих пор стояли перед глазами и навещали каждую ночь, заставляя в поту просыпаться и до утра не смыкать глаз, чтобы не переживать этот ужас снова. И чем больше активизировалось что-то на скале Кипумаки, тем тревожнее становилось. — Молодой господин Иллуга, — упреком в голосе Флинса можно было порезаться, хоть это и было сказано мягким тоном. — Кирилл. Отличительной чертой юноши было его упрямство, граничащее со здравым смыслом. Возможно, именно это помогло ему когда-то выжить. Если он что-то решил, то его нельзя было заставить отступить. Флинс со вздохом сдался, признавая полную капитуляцию. — Они в порядке. Отделались нешуточным испугом за вас, молодой господин, — ну, или почти полную. Никита точно не ошибся, когда назначил Иллугу командиром несмотря на возраст. Внутри него горел самый яркий свет, который Флинс когда-либо видел за свою очень долгую жизнь. И все же, те, кто так ярко светят другим, так же быстро и сгорают, оставляя после себя только воспоминания. Ратник знал, что в прошлом юноша пережил несколько трагедий, которые не смогли сломить его волю. Знал, что Никите не хватало именно такого человека, но все же не был с ним согласен, хоть сам и развеял сомнения парня раньше, когда они встретились на кладбище около скалы Кипумаки. Командир из Иллуги конечно был отличный, но с его стремлением взять все на себя, он сгорал ещё быстрее. И недавние события почти заставили его свет потухнуть. — Я рад, что с ними все хорошо, — Иллуга немного расслабился, покусывая губу, чтобы отвлечься от противно ноющей груди. Сейчас он даже не мог понять, что именно его беспокоило болью, ранение или же сердце. — Прости. Иллуга извинялся очень тихо, но решительно, полностью осознавая, за что. Но и вместе с тем, если бы он снова попал в такую же ситуацию, он не смог бы принять другое решение. Он бы снова прикрыл отход. Нет, он конечно не стремился поскорее покинуть этот мир, но не мог позволить кому-то ещё быть покалеченным или убитым. В голове мелькнула картина из прошлого, а в нос ударил резкий металлический запах. Вся земля была в крови, а ратники сражались друг против друга. Множество тел лежали под ногами бездыханно. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то корчился в предсмертных судорагах или гаденько хихикал голосом безумной Бездны. Иллуга поперхнулся воздухом и широко распахнул глаза, подкинувшись на кровати. Грудь пронзило болью. Вряд ли ему ещё можно было подниматься, но воспоминание за три года не померкло, осталось всё таким же настоящим, как будто он прямо сейчас перенёсся туда. Было страшно. На это мгновение он потерял себя и связь с миром, поэтому чужая рука в перчатке, которая очень мягко легла поверх бинтов, удивила и заземлила. Парень поднял взгляд выше, встречаясь с гипнотизирующими жёлтыми глазами Флинса, находившимся очень близко. В них читалось беспокойство. И конечно же вопросы. — Молод… — Не смей. — Иллуга. Что случилось? Тебе ещё нельзя вставать, ляг пожалуйста обратно, — рука переместилась на его плечо, мягко, но ощутимо надавливая на него, чтобы заставить вернуться в лежачее положение. Ратник подчинился, опускаясь на койку. — Извини, просто иногда… Вспоминаю былое, — распространяться о том, что его до сих пор не отпустили события минувших дней, что каждую ночь его преследуют кошмары… Это не то, что должны были знать остальные. Это было его бремя. — Не важно. Лучше скажи, сколько я был в отключке и что произошло за это время? И как прошло ваше сражение? Кирилл хотел наверное возразить, но принял условия игры. В конце концов слово больного закон, а тревожить Иллугу ещё больше не хотелось. — Ты два дня был без сознания. За это время почти все жители, которые бежали в сторону Снежной, успели вернуться обратно. Многие светоносцы тоже уже отправились, осталось только несколько отрядов, которые отправятся в ближайшее время. Что же до происходившего с нами… За дверью послышался шум возни, словно бы кто-то отпихивал друг друга. — Да подожди ты, куда ты лезешь, а если он ещё не очнулся? — голоса были очень приглушенными, словно доносились из другого мира. — Да сколько можно спать, я хочу убедиться, что с ним все в порядке. — Роллон, успокойся, за ним Флинс присматривает. — Но, Бьорн… — Пойдём, не мешай ему восстанавливаться. Мы первые узнаем, когда он очнется. Анлейв нас ждёт, нужно собираться. Отправимся как только Иллуге станет лучше, — голоса понемногу затихли, отдаляясь. Иллуга улыбнулся, представляя их перепалку перед собой. Иногда они сильно ребячились. Но Бьорн всегда был голосом разума и тем, кто может всех успокоить. — Они действительно очень сильно переживали за тебя. Их пришлось держать, чтобы они не бросились обратно как только помогли Анлейву добраться. — Я… Понимаю. Но я не мог поступить иначе, я же их командир, — на самом деле Иллуга просто не вынес бы снова оказаться почти единственным выжившим. Его до сих пор преследовали сожаления и мысли о том, что ему нужно было остаться и помочь их командиру. Может быть тогда жертв было бы намного меньше?.. — Знаешь, тебе не обязательно все нести в одиночку. Ты можешь на них положиться, славные ребята. — И это говоришь мне ты. — Виноват, подловил, — мужчина мягко рассмеялся. — Но у меня несколько другой случай, более уникальный. — Это потому что ты не человек? — Какая ужасная мысль. Это потому что я все-таки не один сражался, по крайней мере в действительно опасных ситуациях. А обычная Дикая Охота мне не страшна. — И все же, ты так ни разу прямо и не ответил, все время увиливаешь от вопроса. Ты мог бы даже солгать, но почему-то предпочитаешь и вовсе игнорировать то, что не даёт мне покоя. Иллуга попал не в бровь, а в глаз. Флинс действительно не мог бы солгать, даже если очень хотел бы. Эти правила фэйри иногда… Утомляли. Но он не мог пойти против собственной сути, поэтому ему оставалось лишь извиваться в попытках уклониться от уже как будто очевидного. — Я не пытаюсь тебя в чем-то обвинить, если что, я понимаю, у всех есть свои причины скрывать свое прошлое или не говорить о нем. Просто… Я не могу перестать думать о том, что вижу. Мне уже кажется, что я схожу с ума, Кирилл, — Иллуга уткнул взгляд на свои руки, чуть нервно разминая пальцы, а после поднял голову, смотря прямо в чужие глаза, в которых отображалось замешательство. Какие же они все-таки прекрасные были. — Прошу меня извинить, но нам придётся отложить этот разговор до лучших времен. Моё приглашение на маяк все ещё действительно. Так что… Поправляйся побыстрее, хорошо? — Флинс с трудом разорвал их зрительный контакт и поднялся со стула, заложив руку за спину и отвесив галантный поклон на прощание. В это же самое время в дверь не сильно постучали. — Тем более тебя пришли навестить. — Эй, это нечестно! — Иллуга чуть приподнялся с помощью подушки, с возмущением смотря на спину удаляющегося мужчины, который у самой двери чуть повернул голову и, ратник мог поклясться чем угодно, игриво подмигнул ему перед тем как впустить внутрь Никиту собственной персоной. Дверь за Флинсом закрылась, и юноша вздохнул. Тот просто ретировался, снова уйдя от ответа! Где это вообще видано было? С мысленным вздохом он молча проследил взглядом за движением старика по комнате к стулу. Сейчас он был похож на нахохолившегося воробья, а не соловья. Никита чуть усмехнулся с этого сравнения у себя в голове. Но после посерьёзнел. Ему нужно было основательно поговорить с этим мальцом, который только с помощью чуда себя не угробил. И это чудо только сейчас покинуло комнату. Иллуга тоже прекрасно понимал, зачем старшина лично пришёл навестить его. Разговор не обещал быть лёгким.