Vere factum est

Гарри шёл по Лютному переулку, стараясь держаться уверенно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. Прохожие провожали его взглядами — кто с любопытством, кто с подозрением, кто с откровенной неприязнью. Чужак. Незнакомец. В Лютном таких не любят. Но он знал, куда идти. В конце переулка показался проход — неприметная арка между двумя обветшалыми лавками. Шаг — и мир изменился. Косая аллея. Гарри замер, поражённый открывшимся зрелищем. В его времени Косая аллея была... уютной, что ли? Старой, обжитой, немного потрёпанной. Сейчас же она сияла. Булыжная мостовая блестела от утренней влаги, отражая вывески магазинов — золотые, сверкающие, с затейливыми вензелями. Маги сновали туда-сюда в мантиях невообразимых фасонов — длинных, с высокими воротниками, с меховой оторочкой. Женщины в платьях с турнюрами и шляпках с вуалями. Мужчины в цилиндрах и с тростями, в которых угадывались футляры для волшебных палочек. Пахло свежей выпечкой из "Флориан Фортескью", который ещё не закрылся, не превратился в захудалое кафе. Пахло магией — густой, древней, текущей рекой. А в конце аллеи, там, где она расширялась и выходила на площадь, возвышался Гринготтс. Таким Гарри его никогда не видел. В его времени банк уже обветшал, почернел от времени и войн. Сейчас же он ослеплял белизной. Колонны из чистого мрамора, с прожилками золота, уходили ввысь, поддерживая массивный фронтон, украшенный сценами из древней истории гоблинов. Бронзовые двери, начищенные до зеркального блеска, отражали всю Косую аллею целиком. Стражи — гоблины в тяжёлых доспехах с позолотой, с алебардами наперевес — стояли неподвижно, лишь глаза их буравили каждого входящего. Гарри глубоко вздохнул, поправил сюртук — Госпожа одела его безупречно, хоть сейчас на приём к министру — и зашагал к дверям. Внутри было ещё величественнее. Высокий, уходящий в темноту потолок терялся где-то в вышине. Бесчисленные конторки из красного дерева тянулись вдоль стен, за ними гоблины в очках пересчитывали золото, шуршали пергаментами, спорили с клиентами. Тысячи огней отражались в полированном мраморе пола, создавая иллюзию, что идёшь по звёздному небу. Пахло металлом, старыми чернилами, древностью и деньгами. Много денег. Едва Гарри переступил порог, он почувствовал на себе взгляды. Не все сразу, нет. Несколько пар острых гоблинских глаз проводили его от двери до центра зала. Изучали. Оценивали. Видели то, что скрыто от магов. Гарри выдержал эти взгляды, не отвёл глаз, и гоблины, один за другим, возвращались к своим делам. Проверка пройдена. Он подошёл к ближайшей конторке. Гоблин за ней — молодой, с острыми чертами лица и длинными пальцами — поднял голову. — Мне нужно поговорить с управляющим счетами рода Певерелл, — сказал Гарри ровным голосом. Гоблин прищурился. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, но он быстро справился с собой. — Род Певерелл не объявлялся в банке более пятисот лет, — ответил он, и в голосе скользнуло сомнение. — Вы уверены? — Я здесь, чтобы это исправить. Гоблин смотрел на него ещё несколько секунд, потом кивнул кому-то за спиной Гарри. Из тени колонны выступил другой гоблин, постарше, в форменной одежде с серебряными нашивками. — Следуйте за мной, сэр. Гарри пошёл за ним. Они миновали основной зал, свернули в боковой коридор, потом ещё в один, спустились по винтовой лестнице куда-то вглубь, где стены стали каменными, а факелы горели ровным, неестественным пламенем. Воздух здесь был холоднее, тяжелее, пропитан магией такой древней, что у Гарри заломило в висках. Наконец они остановились перед массивной дубовой дверью, обитой железом. Провожатый постучал, приоткрыл створку, что-то сказал на гортанном наречии и жестом пригласил Гарри войти. Кабинет был небольшим, но обставленным с суровой, почти пугающей роскошью. Тяжёлые шкафы из чёрного дерева ломились от папок и свитков. Стол — цельная плита чёрного мрамора с золотыми прожилками. На стене — огромный портрет какого-то древнего гоблина в массивной золотой раме, и глаза на портрете, казалось, следили за каждым движением. За столом сидел старый гоблин. Очень старый. Морщинистое лицо напоминало кору древнего дуба. Длинная седая борода была заплетена в тонкие косички, перевитые золотыми нитями. Глаза — чёрные, глубокие, с искрами золота в зрачках, — смотрели с той спокойной мудростью, которая приходит только с веками. Он не поднялся при появлении Гарри. Только сцепил длинные пальцы на столе и уставился на вошедшего немигающим взглядом. — Злотокрыл, — представился он голосом, скрипучим, как старый пергамент. — Управляющий счетами рода Певерелл. Садитесь, молодой господин. Гарри сел. Кресло оказалось неожиданно удобным, хотя и жёстким — явно сделано с учётом гоблинской анатомии. — Вы просили о встрече, — продолжил Злотокрыл. — Вы утверждаете, что имеете отношение к роду Певерелл. Смелое заявление. Очень смелое. Этот род считался угасшим. Последний Певерелл умер более нескольких веков назад. — Последний известный вам Певерелл, — мягко поправил Гарри. — Моя ветвь жила вдали от магического мира. Но кровь не обмануть. Злотокрыл склонил голову, внимательно разглядывая собеседника. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. — Что ж, — сказал он. — Кровь не обмануть. Это правда. Мы проверим. Он потянулся к ящику стола и извлёк оттуда два предмета: небольшой кинжал с изогнутым лезвием, на котором мерцали древние руны, и лист пергамента. Пергамент был чёрным. Абсолютно, непроницаемо чёрным, как сама бездна. От него веяло холодом. — Ритуал подтверждения крови, — пояснил гоблин, кладя предметы на стол. — Кинжал зачарован семью поколениями гоблинских мастеров. Если ваша кровь солжёт, он останется чёрным. Если скажет правду — заговорит золотом. Режьте руку, капните на пергамент. Гарри взял кинжал. Лезвие было холодным, почти ледяным, и на мгновение ему показалось, что оно поёт — тонко, едва слышно, на грани восприятия. Он полоснул по ладони — резко, не давая себе времени испугаться. Кровь выступила ярко-алой полосой, тяжёлыми каплями упала на чёрный лист. И пергамент вспыхнул. Нет, не пламенем — светом. Золотым, тёплым, живым. Чёрный фон впитал кровь, и на нём, одна за другой, проступили буквы. Они горели изнутри, пульсировали в такт с сердцем Гарри. Имя: Ангелос Гарольд Певерелл Год рождения: 1896, июль 31 Родители: • Отец: Артемий Певерелл (1869–1913), мертв. • Мать: Элинора Певерелл (урожд. Грей) (1871–1910), мертва. Наследие: • Кровный и магический наследник рода Певерелл (прямое потомство Игнотуса Певерелла, двадцатое поколение) • Магический наследник рода Слизерин (право проживания в поместьях рода, право на восстановление имущества, доступ к ученическому сейфу, но без права распоряжения основным капиталом) Имущество: • Основной сейф рода Певерелл (№ 371, уровень -3) • Ученический сейф рода Слизерин (№ 894, уровень -5) • Личный сейф Ангелоса Певерелла (№ 1247, уровень -2 — будет активирован после подписания документов) Гарри перечитал строки дважды. Двадцать лет. Ему двадцать лет. Родители, которых он не знал, но которые теперь числились в документах. Артемий и Элинора. Мёртвые, как и его настоящие мать и отец. Госпожа постаралась, создав ему безупречную легенду, вплетя его в историю так искусно, что даже древняя магия Гринготтса приняла её за правду. Злотокрыл взял пергамент, долго изучал, водя длинным пальцем по золотым буквам. Потом поднял глаза на Гарри, и в них впервые мелькнуло нечто похожее на уважение. — Что ж, молодой господин Певерелл, — сказал он, и голос его чуть потеплел. — Добро пожаловать в Гринготтс. Давно мы не видели вашей крови. Очень давно. Он поднялся из-за стола и жестом пригласил Гарри следовать за собой. Они вышли в коридор, прошли несколько дверей, затем спустились по узкой винтовой лестнице ещё глубже. Здесь воздух стал совсем холодным, а факелы горели синим пламенем. Наконец они остановились перед массивной железной дверью, покрытой рунами. Злотокрыл приложил ладонь к замку, что-то прошептал на гортанном наречии — дверь открылась с тяжёлым вздохом. За ней оказался небольшой зал, освещённый магическими светильниками, плавающими под потолком. В центре, на специальной подставке из чёрного дерева, висел огромный гобелен. Древний, выцветший, кое-где с прорехами, но всё ещё величественный. От него пахло веками, пылью и магией. Род Певерелл. Гарри смотрел на него, и у него перехватывало дыхание. Тысячи имён, уходящих вглубь веков, сплетались в причудливое древо. Золотые нити, которыми были вышиты имена, тускло мерцали в полумраке. Серебряные — даты рождения и смерти. Красные — великие деяния. Антиох, Кадм, Игнотус — три брата, стоявшие у основания. От них расходились ветви, рождались новые имена, новые семьи. Некоторые линии обрывались — угасли, не оставив потомства. Другие тянулись дальше, через столетия. Злотокрыл подвёл его ближе и указал на самое начало. — Игнотус Певерелл, — произнёс он благоговейно. — Младший из трёх братьев. Единственный, кто принял Смерть как старую подругу и отошёл в свой черёд. Ваш прямой предок. Палец гоблина скользнул вниз по гобелену, останавливаясь на каждом значимом имени. Гарри видел, как ветвь Игнотуса тянулась через века, терялась, снова появлялась, переплеталась с другими родами, пока не дошла до самого низа, где свежей золотой нитью было выткано новое имя: Ангелос Гарольд Певерелл (1896-?) Имя горело ярче других, будто только что появилось. Рядом с ним пока не было даты смерти — только пустота, ожидающая своего часа. — Вы последний, — тихо сказал Злотокрыл. — Последний из Певереллов. Последняя кровь Игнотуса в этом мире. Гарри молчал, вглядываясь в лица предков, которых никогда не знал, но чья кровь текла в его жилах. Он чувствовал их — смутно, на грани восприятия, будто эхо далёких голосов. — Я не буду последним, — сказал он тихо, но твёрдо. Злотокрыл покосился на него, но ничего не сказал. Они вернулись в кабинет. Злотокрыл снова уселся за стол, достал стопку пергаментов и подвинул их к Гарри. — Документы о принятии наследства. Подпишите здесь, здесь и здесь. Гарри взял перо, макнул в чернильницу, но гоблин покачал головой. — Кровью, молодой господин. Ваша кровь — лучшая подпись. Чернила лгут. Кровь — никогда. Гарри полоснул по уже начавшей заживать ладони (рана послушно открылась вновь), обмакнул перо в собственную кровь и поставил подписи в указанных местах. Буквы на миг вспыхивали золотом и исчезали, впитываясь в пергамент, скрепляя договор древнее любой магии. — Поздравляю, — Злотокрыл убрал документы в ящик, щёлкнул замком. — Теперь вы официально глава рода Певерелл. Вам полагается кольцо главы. Он открыл другой ящик и извлёк небольшую бархатную коробочку тёмно-зелёного цвета. Внутри, на белом шёлке, лежал перстень. Чёрное серебро — редчайший сплав, который умели делать только древние гоблины — было искусно выковано в виде переплетающихся ветвей терновника. В центре, в обрамлении шипов, сиял крупный камень цвета воронова крыла, но в глубине его, если присмотреться, пульсировали звёзды. — Родовой артефакт, — пояснил Злотокрыл. — Носите на правой руке, средний палец. Он поможет вам чувствовать родовую магию, находить членов рода, если они появятся, защитит от некоторых видов проклятий и откроет двери в родовые поместья. Гарри надел кольцо. Оно село идеально, будто всегда было его. И в тот же миг мир вокруг изменился. Тёплая волна прокатилась по руке, поднялась к плечу, растеклась по груди. На мгновение ему показалось, что он слышит голоса — десятки, сотни голосов, мужских и женских, старых и молодых, говорящих на разных языках, но объединённых одной кровью. Видения мелькнули перед глазами — лица, события, битвы, рождения, смерти — и исчезли, оставив после себя щемящую тоску и гордость одновременно. — Привыкнете, — спокойно сказал Злотокрыл, наблюдая за его реакцией. — Первое время всегда тяжело. Род долго спал, он голоден до живого носителя. Гарри кивнул, переводя дух. — Теперь, — продолжил гоблин, — поговорим о делах более приземлённых. У вас есть право на восстановление имущества обоих родов, к которым вы имеете отношение. Конкретно: поместье Певерелл-каст в Годриковой Впадине¹, несколько мелких владений в разных графствах, а также основное поместье рода Слизерин — Слизерин-холл в болотах на севере Англии, плюс два охотничьих домика в Шотландии. Злотокрыл развернул перед Гарри карту с отметками. — Состояние объектов? — спросил Гарри, вглядываясь в знакомые названия. — Плачевное. Певерелл-каст стоит, но крыша обвалилась в нескольких местах, часть восточного крыла, а так же почти полностью северное крыло обрушились лет пятьдесят назад, магические контуры повреждены. Слизерин-холл... — гоблин поморщился. — Там хуже. Болота наступают, фундамент подгнил, тёмная магия, которой пропитаны стены, привлекает нежелательных гостей. Но восстановить можно. Гарри задумался. Он видел эти поместья в будущем — вернее, то, что от них осталось. Певерелл-каст превратился в руины, которые туристы-магглы считали остатками древнего замка. Слизерин-холл и вовсе исчез с карт, поглощённый болотами. — Я хочу восстановить оба основных поместья, — сказал он твёрдо. — И привести в порядок мелкие владения. Злотокрыл кивнул, делая пометки на отдельном пергаменте. — Но... — Гарри запнулся, подбирая слова. Злотокрыл замер, ожидая продолжения. — Я не хочу спешить. Пусть работа идёт в вашем темпе. Тщательно, не торопясь. Качество важнее скорости. Мне не нужно, чтобы всё было готово завтра. Мне нужно, чтобы было сделано правильно. Он посмотрел прямо в глаза гоблину. — И я хочу, чтобы вы лично курировали восстановление. Я доверяю вашему опыту. Гоблины умеют работать с древней магией лучше, чем люди. Пусть так и будет. Злотокрыл замер. На его морщинистом лице медленно проступило выражение... удовлетворения? Удивления? А затем он улыбнулся. Кривой гоблинской улыбкой, с острыми зубами, но в этой улыбке было искреннее тепло. — Редкий маг, — сказал он скрипуче. — Очень редкий. Обычно они требуют всё и сразу, а потом удивляются, что стены трещат, а фундамент проседает. Вы... вы понимаете. Вы чувствуете камень и время. Он достал ещё один пергамент, быстро набросал цифры, что-то подсчитал на пальцах и подвинул лист Гарри. — Предварительная смета. Восстановление обоих поместий до жилого состояния, с полным восстановлением магических контуров, родовых артефактов и защитных чар. Плюс мелкие владения — косметический ремонт, поддержание в порядке. Гарри взглянул на сумму. В его времени за такие деньги можно было купить небольшой особняк в Лондоне. Здесь же — за целое родовое поместье. Он ожидал увидеть цифру раза в два больше. — Это... разумно, — только и сказал он. — Это только начало работ, — предупредил Злотокрыл. — Если вскроются скрытые повреждения, сумма вырастет. Но я даю слово гоблина — мы не возьмём лишнего. Каждый галлеон будет потрачен с умом. Гарри кивнул и подписал смету той же кровью. — Теперь, — сказал он, — мне нужно обменять часть золота на маггловские деньги. Фунты стерлингов. Злотокрыл поднял бровь, но вопросов задавать не стал. Гоблины не лезут в дела клиентов, если те не касаются банка. Но любопытство во взгляде читалось отчётливо. — Сколько? — Пять тысяч галлеонов. Злотокрыл присвистнул — сухо, беззвучно, но выразительно. — Это серьёзная сумма. Курс сейчас нестабилен, но выйдет один галлеон к трём фунтам. Итого... пятнадцать тысяч фунтов. Вы уверены, молодой господин? Такие деньги привлекают внимание. — Уверен, — твёрдо сказал Гарри. — И я умею не привлекать внимания. Злотокрыл кивнул, сделал пометку в своём журнале и вызвал помощника коротким жестом. Тот появился бесшумно, выслушал распоряжение на гортанном наречии и исчез. Пока ждали деньги, Злотокрыл достал из стола ещё один пергамент и подвинул к Гарри. — Раз уж мы говорим о делах, — сказал он. — У меня есть для вас предложение. Инвестиционное. Гарри насторожился. — Гоблины не делают предложений просто так. — Верно. Но вы — особый случай. — Злотокрыл внимательно посмотрел на него. — Мы, гоблины, видим больше, чем маги. Я вижу за вами... Тень. Древнюю. Очень древнюю. Вы отмечены ею. Такие клиенты бывают раз в тысячу лет. Гарри молчал. — Я не спрашиваю, кто она, — продолжил гоблин. — Это не моё дело. Но раз вы под её защитой, Гринготтс будет чтить вас вдвойне. Мы предлагаем вам долю в нескольких наших предприятиях. Честная доля, не та, что мы даём обычным магам. Вы вкладываете золото — мы возвращаем с прибылью. Он назвал несколько направлений: добыча редких магических металлов, производство артефактов, торговля с континентом. Гарри слушал, кивал, задавал вопросы. В его мире он не разбирался в финансах — этим занимались Гермиона и взрослые. Но здесь, сейчас, он чувствовал странную уверенность. Госпожа дала ему не только новое имя, но и новые инстинкты. — Я согласен, — сказал он наконец. — Вложу... три тысячи галлеонов. Распределите по своему усмотрению. Я доверяю вашему чутью. Злотокрыл удовлетворённо кивнул и оформил бумаги. Через полчаса помощник вернулся с тяжёлым кожаным мешком. Когда его открыли, Гарри увидел пачки хрустящих банкнот — маггловские фунты 1916 года, с портретами королей и сложными водяными знаками. — Пятнадцать тысяч ровно, — сказал помощник и исчез. Злотокрыл протянул Гарри ещё один небольшой ключ — серебряный, с затейливой головкой. — Ваш личный сейф, молодой господин. Уровень минус второй, секция двенадцать, ячейка сорок семь. Можете хранить там что угодно — банк не задаёт вопросов. Это привилегия древних родов. Гарри взял ключ. Холодный металл приятно оттягивал ладонь. — Благодарю, — сказал он, поднимаясь. — Вы очень помогли. Злотокрыл тоже встал — впервые за всё время. Они стояли друг напротив друга: старый гоблин, видевший столетия, и юный маг, за плечами которого была целая жизнь, война и смерть, и который только начинал новую. — Удачи вам, молодой господин Певерелл, — сказал Злотокрыл и протянул руку. — Пусть золото течёт к вам рекой, а враги тонут в своей крови. Гарри пожал его сухую, цепкую ладонь. — Пусть ваши сейфы всегда ломятся от сокровищ, а ключи никогда не теряются, — ответил он древней гоблинской формулой, которая вдруг всплыла в памяти. Злотокрыл улыбнулся — в этот раз по-настоящему широко, сверкнув острыми зубами. — Вы быстро учитесь, молодой господин. Очень быстро. Гарри вышел из кабинета, миновал коридоры, поднялся по лестницам и снова оказался в главном зале Гринготтса. Здесь всё так же кипела жизнь, гоблины сновали туда-сюда, маги спорили у конторок. Он шагнул к выходу, и бронзовые двери бесшумно распахнулись перед ним. Солнце уже поднялось выше. Косая аллея купалась в золотом свете ранней весны. Гарри остановился на верхней ступени, сжимая в руке тяжёлый мешок с деньгами, чувствуя на пальце холод родового кольца. — Певерелл-каст, — прошептал он. — Слизерин-холл. Десять лет до рождения Тома. Целая жизнь, чтобы всё изменить. Он посмотрел на небо, такое чистое и ясное, каким оно не было в его времени. — Спасибо, Госпожа, — тихо сказал он. — Я не подведу. Где-то глубоко внутри, на грани слышимости, ему ответил многоликий голос, похожий на эхо тысячи колоколов: «Знаю, потомок. Знаю». Гарри улыбнулся и шагнул в новую жизнь. --- • 1. Певерелл-каст (поместье Певереллов) находится в Годриковой Впадине. Более того, это стопроцентно каноничное расположение. Игнотус Певерелл, младший из трёх братьев и прямой предок Гарри по линии Поттеров, родился, жил и был похоронен именно в Годриковой Впадине. Вот что говорят источники: • Согласно "Гарри Поттеру и Дарам Смерти", когда Гарри и Гермиона приходят на кладбище в Годриковой Впадине, они находят могилу Игнотуса Певерелла . • Это логично, потому что в те времена (XIII век) люди обычно жили и хоронились там же, где и родились. Родовое поместье должно было находиться неподалёку от места захоронения . • Годрикова Впадина вообще считается "колыбелью" рода Певереллов и позже — Поттеров, так что ошибки быть не должно.