Vere factum est

Лето 1925 года вступило в свои права незаметно — просто однажды утром Гарри проснулся от жары и понял, что весна кончилась. Воздух в Певерелл-касте стал тяжёлым, густым, пахнущим цветущими липами и нагретыми камнями. Но ему было не до отдыха. До рождения Тома Реддла оставалось девятнадцать месяцев. Срок, казалось бы, немалый. Но Гарри знал, как быстро летит время, когда готовишься к чему-то важному. И первое, что нужно было сделать — найти Гонтов. Проблема заключалась в том, что он не помнил точного адреса. В своих воспоминаниях о будущем Гарри хранил образ убогой лачуги на склоне холма, рядом с деревней Литтл-Хэнглтон. Но это было в конце тридцатых, когда Меропа уже жила там с отцом и братом. А сейчас — 1925 год. Где они? В той же лачуге? В другом месте? Или вообще кочуют с места на место, как цыгане, которыми их считали местные жители? Гарри начал с архивов. Первые две недели ушли на то, чтобы понять систему хранения документов в Министерстве магии. Регистрация чистокровных семей, записи о рождении, браках, смертях — всё это хранилось в Отделе магического учёта, но доступ туда был ограничен. Пришлось подключать связи. Октавиус Малфой, которому Гарри намекнул о своём интересе к древним родам, дал ему несколько рекомендательных писем. Злотокрыл, старый гоблин, помог с доступом к гоблинским архивам — у гоблинов хранились копии многих магических документов, и они охотнее делились информацией за умеренную плату. — Гонты, — задумчиво протянул Злотокрыл, когда Гарри впервые назвал эту фамилию. — Древний род. Очень древний. Но павший. Сильно павший. — Я знаю, — кивнул Гарри. — Мне нужны любые сведения об их местонахождении. За последние лет двадцать. Злотокрыл посмотрел на него с любопытством, но вопросов задавать не стал. Гоблины умели хранить тайны клиентов. Август ушёл на изучение документов. Гарри сидел в пыльных архивах, листал подшивки, делал выписки. Гонты мелькали то тут, то там — записи о рождении Морфина (1899 год), записи о рождении Меропы (1903 год), смерть матери (1905 год), несколько жалоб от магглов на применение магии (1910, 1912, 1915 годы). Но адреса менялись каждый раз: какая-то деревня в Корнуолле, потом Йоркшир, потом опять юг. — Они как перекати-поле, — бормотал Гарри, делая пометки в блокноте. — Нигде не задерживаются надолго. К сентябрю он начал отчаиваться. Лето кончилось, наступила золотая осень. Леса вокруг Певерелл-каста полыхали багрянцем, воздух стал прозрачным и холодным по утрам. Гарри почти не замечал этой красоты — он жил в архивах, библиотеках, магических регистратурах. — Может, проще было бы нанять частного сыщика? — спросил Флиус, зашедший в гости и заставший Гарри над очередной кипой пергаментов. — Нельзя, — покачал головой Гарри. — Это слишком деликатное дело. Никто не должен знать, что я интересуюсь Гонтами. Флиус понимающе кивнул. Он привык к странностям друга и уже не удивлялся. Октябрь принёс первый успех. В гоблинских архивах нашлась запись о продаже недвижимости. Некто Марволо Гонт, глава рода, продал небольшой участок земли в Девоне в 1918 году. В документах значился адрес: деревня Литтл-Хэнглтон, окраина. Гарри замер, перечитывая строки. Литтл-Хэнглтон. Та самая деревня, где в будущем будет стоять лачуга Гонтов. Значит, они уже там. Или, по крайней мере, были там в 1918 году. — Проверить, — сказал он себе. — Надо проверить. Ноябрь выдался холодным и дождливым. Гарри несколько раз ездил в Литтл-Хэнглтон, маскируясь под маггла. Деревня была маленькой, сонной, затерянной среди холмов. Местные жители косились на незнакомца, но отвечали на вопросы скупо. — Гонты? — переспросил старик в местном пабе. — А, эти... Живут вон там, за холмом. Только вы к ним не ходите, молодой человек. Странные они. Опасные. Гарри не пошёл сразу. Он наблюдал. Несколько дней он следил за лачугой издалека, используя магические подзорные трубы и чары невидимости. Убедился, что там действительно живут трое: старый Марволо, его сын Морфин и дочь Меропа. Меропа. Гарри впервые увидел её в один из серых ноябрьских дней. Она вышла из лачуги с ведром, чтобы набрать воды из ручья. Худая, бледная, в лохмотьях, с тусклыми волосами и затравленным взглядом. Ей было около двадцати двух, но выглядела она на все сорок. Сердце Гарри сжалось. Он знал её историю. Знал, как отец и брат издевались над ней, как она влюбилась в маггла Тома Риддла-старшего, как использовала приворотное зелье, как сбежала, как умерла в приюте, оставив новорождённого сына. Он мог бы вмешаться. Мог бы попытаться спасти её. Но Гарри уже давно понял — некоторых людей нельзя спасти. Меропа была сломлена годами насилия и унижений. Даже если вытащить её отсюда, она не выживет в нормальном мире. Слишком поздно. — Прости, — прошептал Гарри, глядя, как она тащит тяжёлое ведро обратно к лачуге. — Прости, что не могу тебе помочь. К декабрю Гарри знал о Гонтах почти всё. Он изучил их родословную до седьмого колена, нашёл записи о древних ритуалах, которыми они владели, узнал о проклятиях, передававшихся по наследству. Салазар Слизерин был их предком, и они гордились этим — хотя гордость эта выражалась в пьяном бормотании Марволо и злобных выходках Морфина. Медальон Слизерина, как выяснил Гарри, всё ещё был у них. Он видел его однажды — Морфин надевал его, когда хотел похвастаться перед отцом. Золото тускло блестело на его грязной шее, змея в виде буквы S поблёскивала изумрудными глазами. — Скоро, — сказал себе Гарри. — Скоро Меропа сбежит с Томом Риддлом-старшим. И тогда она продаст медальон. Он ждал. Зима 1925-26 годов выдалась суровой. Гарри перебрался в Певерелл-каст, но регулярно наведывался в Литтл-Хэнглтон. Он научился скрывать своё присутствие так хорошо, что даже старый Марволо, известный своей паранойей, ничего не замечал. Январь, февраль, март — Гарри ждал. Он чувствовал, как время течёт сквозь пальцы, и это сводило с ума. Но он научился терпению за девять вёсен в прошлом. Он умел ждать. Весна 1926 года пришла в Литтл-Хэнглтон так же, как и везде — с талым снегом, первыми подснежниками и криками грачей. Гарри сидел на холме, глядя на лачугу Гонтов, и вдруг увидел. Меропа. Она вышла из дома с узелком в руках. Оглянулась, словно боялась погони, и быстро, почти бегом, направилась прочь от лачуги. В сторону деревни. В сторону магглов. — Началось, — прошептал Гарри. Он не стал следить за ней сразу. Дал ей время уйти подальше. А потом спустился с холма и направился к лачуге. Марволо и Морфина не было дома — ушли в лес, проверять силки. Гарри знал это, потому что следил за ними три дня. Лачуга была пуста. Он вошёл внутрь. Вонь, грязь, разруха. Гарри с трудом подавил рвотный позыв. Он быстро нашёл то, что искал — в углу, под кучей тряпья, валялся медальон. Меропа не взяла его. Побоялась, что отец заметит пропажу раньше времени. Гарри взял медальон в руки. Тёплый, тяжёлый, пульсирующий древней магией. Артефакт Слизерина. Будущий крестраж. Он спрятал его в карман и вышел наружу. Теперь оставалось самое сложное — найти Меропу. Он нашёл её через три дня. Она сидела на скамейке в Грейт-Вингиртоне, маленьком городке, куда, видимо, добралась пешком. Грязная, уставшая, но с таким светом в глазах, какого Гарри не видел у неё никогда. — Мисс Гонт? — тихо спросил он, подходя. Меропа вздрогнула, вжалась в спинку скамейки. — Кто вы? — голос её дрожал. — Вы от отца? — Нет, — быстро сказал Гарри. — Я не от отца. Я... я тот, кто хочет вам помочь. Он сел рядом, стараясь не пугать её. Достал медальон. — Это ваше, да? Вы забыли его. Меропа уставилась на медальон, и в глазах её мелькнула такая боль, что Гарри едва выдержал. — Я... я не хочу ничего оттуда, — прошептала она. — Ничего. Пусть остаётся у вас. — Я не могу просто взять его, — покачал головой Гарри. — Это ценная вещь. Я... я куплю его у вас. Меропа посмотрела на него с недоверием. — Зачем? — Это неважно. — Гарри достал кошель. — Сколько вы хотите? Меропа долго молчала. Потом назвала сумму — смехотворно маленькую, даже по меркам того времени. Она понятия не имела о реальной ценности фамильной реликвии. Гарри дал ей в пять раз больше. — Берите, — сказал он, вкладывая деньги в её дрожащие руки. — И послушайте меня. Тот человек, к которому вы идёте... будьте осторожны. Не всё будет так хорошо, как вы думаете. Меропа сжала деньги, и в глазах её мелькнула тень страха. — Вы ничего не знаете, — прошептала она. — Знаю, — тихо ответил Гарри. — Знаю больше, чем вы думаете. И ещё... когда родится ребёнок, если с вами что-то случится... я позабочусь о нём. Меропа замерла. Долго смотрела на него, пытаясь понять, кто он, откуда, почему говорит такие странные вещи. Потом встала, пряча деньги в карман. — Откуда вы знаете про ребёнка? — спросила она чуть слышно. Гарри не ответил. Меропа постояла ещё мгновение, потом развернулась и ушла, не оглядываясь. Гарри смотрел ей вслед, сжимая в руке тяжёлый золотой медальон. Где-то внутри, на грани слышимости, прозвучал многоликий голос Госпожи: «Ты сделал правильный выбор, потомок. Она уже мертва. Просто ещё не знает об этом». — Я знаю, — прошептал Гарри. — Но я хотя бы дал ей шанс на несколько месяцев счастья. Пусть иллюзорного. Пусть купленного за древнюю реликвию. Но это лучше, чем ничего. Весенний ветер донёс запах цветущих яблонь из чьего-то сада. Гарри спрятал медальон в карман и пошёл прочь. До рождения Тома Реддла оставалось восемь месяцев. Он был готов. Наверное...