Vere factum est

Весна 1934 года. Приглашение

В конце апреля, когда сад Певерелл-каста утопал в бело-розовом цветении, а воздух стал густым и сладким, Гарри получил письмо на тяжёлой пергаментной бумаге с серебряной печатью. «Лорд Ангелос Гарольд Певерелл, имеем честь пригласить вас и вашего подопечного Тома Марволо Певерелла на весенний бал в поместье Лестрейнджей, который состоится 5 мая 1934 года. Форма одежды: парадная. Вход по магическим приглашениям. Ответ просим прислать до 1 мая». Гарри показал письмо Тому. — Поедем? — А что там будет? — Том читал приглашение с видом прокурора, изучающего улики. — Танцы, разговоры, ужин. Взрослые будут обсуждать политику. Дети будут играть или скучать. — Я не умею танцевать. — Научишься. У нас есть неделя. Том вздохнул с таким видом, будто Гарри предложил ему выучить язык троллей.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Подготовка заняла несколько дней. Гарри заказал Тому новый костюм — тёмно-синий, почти чёрный, с серебряной вышивкой в виде тонких ветвей (символ Певереллов — Дары Смерти, вышитые незаметно на манжетах и воротнике). Том стоял перед зеркалом, вертелся, морщился. — Я похож на пингвина, — сказал он. — Ты похож на молодого аристократа, — поправил Гарри. — Держись прямо. Плечи расправь. Том расправил плечи, и в тот же миг исчезла последняя тень приютского мальчика. Перед Гарри стоял миниатюрный лорд — с острым взглядом, идеальной осанкой и выражением лица, не обещающим ничего хорошего тем, кто посмеет к нему подойти. — Убери презрение с лица, — посоветовал Гарри. — Это не презрение. Это концентрация. — Выглядит как презрение. Том вздохнул и чуть расслабил уголки губ. — Лучше? — Приемлемо. Танцы давались Тому с трудом. Он был координированным, но слишком напряжённым, словно каждое движение должно было быть выверено до миллиметра. — Ты не на дуэли, — сказал Гарри, когда Том в пятый раз наступил ему на ногу. — Танец — это игра. Получай удовольствие. — Я получаю удовольствие от точности, — буркнул Том. — А не от этого... махания конечностями. — Тогда представь, что ты кого-то заколдовываешь. Только движениями тела. Том задумался, и его па удались. Гарри с облегчением выдохнул. За день до бала они обсудили протокол. — Лестрейнджи — очень старый род, — объяснял Гарри. — Они строги, но справедливы. С лордом Лестрейнджем я знаком — он заказывал у меня артефакт. С ним можно говорить прямо, но не фамильярно. — А с его женой? — Леди Лестрейндж — урождённая Розье. Она холодна, но не зла. Будь вежлив, не смотри на неё слишком долго. — Почему? — Она может подумать, что ты проявляешь неуважение. Том кивнул, запоминая. — А их дети? — спросил он. — У них есть сын примерно твоего возраста. Родольфус. Он учится в домашней школе, как и многие дети чистокровных. Тебе будет с кем поговорить. Том кивнул. — А дочери? — Пока нет, — коротко ответил Гарри. Ему не хотелось вдаваться в подробности будущего. Том уловил его тон и не стал допытываться.

Прибытие

Поместье Лестрейнджей располагалось в Корнуолле, на высоком скалистом берегу. Аппарировать внутрь было нельзя — магическая защита. Гости сходились к массивным воротам из кованого железа, где дворецкие проверяли приглашения. Ангелос и Том подошли к воротам. Том шёл чуть позади, держась с достоинством, но Гарри заметил, как его взгляд скользит по сторонам, оценивая обстановку, запоминая выходы, прикидывая пути отступления. Привычка из приюта, которую он не мог искоренить — да и не хотел. Внутри поместье оказалось величественным. Дорожка, выложенная белым камнем, вела к главному зданию — старинному особняку из серого гранита, увитому плющом. Вокруг простирался парк с подстриженными кустами, фонтанами и клумбами, на которых цвели тюльпаны — красные, жёлтые, лиловые. — Красиво, — сказал Том шёпотом. — Привыкай. В чистокровных семьях так принято. В вестибюле их встретил дворецкий-эльф в безупречной ливрее и проводил в большой бальный зал. Зал был огромным. Высокий потолок с лепниной, хрустальные люстры, зеркала в золотых рамах. У стен стояли стулья для пожилых гостей, в центре — танцевальный паркет. Музыканты в углу настраивали инструменты. Гарри огляделся. Знакомые лица мелькали в толпе — Октавиус Малфой с женой и сыном Абраксасом, Поллукс Блэк с Вальбургой и Орионом, другие чистокровные лорды и леди. К ним подошёл хозяин — лорд Корвин Лестрейндж. Высокий, седоватый мужчина с острым лицом и внимательными глазами. — Певерелл, — он протянул руку. — Рад видеть. А это, должно быть, ваш подопечный? — Том Певерелл, — представил Ангелос. — Моя дальняя родня. Том поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет. — Лорд Лестрейндж, благодарю за приглашение. Корвин Лестрейндж посмотрел на него с лёгким удивлением — дети обычно не бывают такими собранными. — Приятно познакомиться, Том. Проходите, чувствуйте себя как дома. Он отошёл к другим гостям. — Хорошо, — шепнул Гарри. — Держи планку. — Держу, — так же тихо ответил Том.

Взрослые разговоры

Пока дети (Абраксас, Орион и ещё несколько мальчиков) собрались в углу, Ангелос присоединился к группе взрослых. Том остался с ровесниками, но Ангелос краем уха прислушивался к его разговору — на всякий случай. Взрослые говорили о политике. Вполголоса, с оглядкой, но Ангелос улавливал суть. — Гриндельвальд выступил в Париже, — сказал Октавиус, попивая огневиски. — Речь была... впечатляющей. — Толпы слушали, — добавил Корвин Лестрейндж. — Даже некоторые английские семьи заинтересовались. — Заинтересовались — ещё не значит присоединились, — заметил Поллукс Блэк. — Мы не континент. У нас свои порядки. — Порядки, которые он хочет изменить, — хмыкнул Октавиус. — Вопрос времени, когда волна дойдёт до нас. Леди Лестрейндж, стоявшая рядом с мужем, тихо сказала: — Нам нужна защита. Артефакты, укрепления. Нельзя полагаться только на Министерство. Она бросила взгляд на Ангелоса. — Певерелл, я слышала, вы создаёте очень сильные вещи. Не возьмётесь за заказ для нашего рода? — Смотря какой, — ответил Ангелос. — Я не берусь за оружие массового поражения. — Защита, — уточнила она. — Щиты, амулеты, родовые контуры. — Это можно обсудить. Ангелос уловил, как Том, стоявший в детском кругу, на мгновение повернул голову в их сторону. Слушал. — А что думает Министерство? — спросил кто-то из гостей. — Министерство считает, что Гриндельвальд — проблема континента, — ответил Октавиус с лёгкой насмешкой. — Пока он не высадится в Дувре, они будут делать вид, что ничего не происходит. — Как в прошлую войну, — вздохнул Корвин. — Магглы убивают друг друга, мы прячемся. А потом удивляемся, почему они нас ненавидят. — Магглы всегда будут нас ненавидеть, — сказала леди Лестрейндж. — Вопрос в том, сможем ли мы защититься, когда ненависть перейдёт в действия. Ангелос промолчал. Он знал, что через несколько лет начнётся Вторая мировая война, а за ней — восхождение Гриндельвальда. Но говорить об этом вслух не мог. Тем временем Том в детском кругу вёл свою партию.

Детский круг

Абраксас Малфой, Орион Блэк, ещё двое мальчиков — Родольфус Лестрейндж (ровесник Тома, с острым лицом и цепким взглядом) и Теодор Нотт-младший (сын того самого Теодора, чью инициацию Ангелос наблюдал) — окружили Тома. Девочек среди них не было — дочери чистокровных семей в этом возрасте обычно оставались с матерями или гуляли отдельной группой. Том оказался в центре внимания, потому что был новым. — Ты правда из приюта? — спросил Родольфус, не скрывая любопытства. — Настоящего? — Настоящего, — спокойно ответил Том. — Дети там не кусаются, если что. Несколько мальчиков хихикнули. — А правда, что ты дальний родственник Певерелла? — спросил Теодор. — Правда. Очень дальний. Настолько, что кровь почти не чувствуется, но магия подтверждает. — И ты теперь носишь его фамилию? — спросил Абраксас. — Да. Певерелл звучит лучше, чем Реддл. — А что означает Реддл? — спросил Родольфус. — Это же маггловская фамилия? — Бывшая, — отрезал Том. — Теперь я Певерелл. Он сказал это так, что никто не решился продолжать расспросы. Орион Блэк, который уже знал Тома по прошлой встрече, пришёл на помощь. — А ты в шахматы играешь? — спросил он. — Я научился новым дебютам. — После бала сыграем, — кивнул Том. Родольфус Лестрейндж смотрел на Тома с оценивающим видом. — А ты колдовать умеешь? — спросил он. — Немного. — Покажи. Том посмотрел на Ангелоса. Тот едва заметно кивнул. Том сосредоточился. Стоявшая на столике ваза с тюльпанами медленно поднялась в воздух, покружилась и опустилась на место. — Без палочки? — удивился Теодор. — А как? — Концентрация, — ответил Том. — И немного практики. — Мой отец говорит, что это опасно — колдовать без палочки, — заметил Родольфус. — Можно навредить себе. — Если не знать меры — можно, — согласился Том. — А если знать — полезно. Вальбурга Блэк, которая всё это время стояла чуть поодаль, слушая разговор, вдруг подошла ближе. — А ты боишься чего-нибудде? — спросила она. Вопрос прозвучал вызывающе. Мальчики затихли. Том посмотрел на неё спокойно. — Боюсь, — сказал он. — Но не того, что вы думаете. — А чего же? — не унималась Вальбурга. — Потерять то, что приобрёл, — тихо ответил Том. — Дом, семью, будущее. Вальбурга замолчала. Дети переглянулись. Родольфус хлопнул Тома по плечу. — Ладно, ты нормальный. Пошли, покажу вам сад. Там павлин сбежал, говорят, его ловят уже третий день. — Павлин? — Том изобразил скуку. — Опять эти глупые птицы. — Ты видел павлинов? — У Малфоев. Они орут как потерпевшие. Абраксас фыркнул, остальные засмеялись. Ангелос, наблюдавший со стороны, улыбнулся. Том вписался.

Танец и возвращение

Ближе к вечеру начались танцы. Ангелос не любил танцевать, но этикет требовал — он пригласил леди Лестрейндж на первый танец. Та благосклонно приняла. Том стоял у стены, наблюдая. К нему подошла Вальбурга Блэк. — Ты не танцуешь? — Не умею, — честно ответил Том. — Научу. — Зачем? — Затем, что на следующем балу тебя снова пригласят. И если ты откажешься, это сочтут оскорблением. Том подумал и кивнул. Они вышли на паркет. Вальбурга была выше его на полголовы, но двигалась уверенно, ведя. — Ты слишком напряжён, — сказала она. — Я всегда напряжён. — Расслабь плечи. Том попытался. Получилось не очень, но хуже не стало. — Сойдёт, — сказала Вальбурга после минуты. — Тренируйся дома. — Обязательно, — буркнул Том. Остаток вечера прошёл в разговорах, лёгких угощениях и наблюдении за взрослыми, которые продолжали обсуждать Гриндельвальда, но уже тише, в маленьких группах. Перед отъездом к Ангелосу подошёл лорд Лестрейндж. — Певерелл, — сказал он тихо. — Насчёт заказа... Приезжайте на днях, обсудим детали. — Хорошо, — кивнул Ангелос. — И мальчик у вас... — Корвин посмотрел на Тома, который стоял в стороне, разговаривая с Орионом. — С характером. Правильным. — Спасибо, — сказал Ангелос. — Я постараюсь его не испортить. — Удачи, — усмехнулся лорд Лестрейндж. Они аппарировали домой, в тишину Певерелл-каста. За окнами шумел весенний сад, пахло цветущими яблонями и ночной свежестью. Том снял мантию, повесил её на спинку стула и посмотрел на Ангелоса. — Вальбурга Блэк учила меня танцевать. — И как? — Она сказала, что я слишком напряжён. — Она права. Том вздохнул. — Я старался. — Я знаю. Ты справился отлично. — А эти разговоры про Гриндельвальда... — Том помолчал. — Это опасно? Гарри присел перед ним на корточки. — Это будущее. И мы должны быть к нему готовы. — Тогда готовь меня, — сказал Том. — Я хочу быть сильным. — Будешь, — пообещал Гарри. — Но не за одну ночь. Они поужинали, и Том ушёл спать. Гарри остался у камина, глядя на огонь и думая о том, что весна 1934 года была, пожалуй, самой спокойной из всех, что он провёл в прошлом. И самой счастливой. Где-то в глубине души, как далёкое эхо, отозвалась Госпожа: «Ты делаешь всё правильно, потомок. Продолжай».