Vere factum est

Весна 1935 года. Тишина

Том проснулся от того, что за окном по-прежнему шёл дождь. Третий день. Третий день, как Гарри ушёл в Лютный переулок и не вернулся. Том лежал в своей кровати, сжимая в руке вязаную змейку — ту самую, которую Гарри подарил ему в приюте, когда он был совсем крошечным. Змейка давно потеряла цвет, кое-где распустились нитки, но Том не расставался с ней. Она пахла домом. В первые дни он не волновался. Гарри иногда пропадал на день-два — дела, заказы, встречи. Он всегда оставлял записку: «Том, я уехал по делам. Билли и Тилли присмотрят за тобой. Вернусь завтра. Не скучай. Гарри». Но в этот раз записки не было. Том ждал первый день. Прошёл по замку, заглянул в мастерскую — пусто. Билли сказал, что хозяин ушёл утром и не вернулся. Тилли испекла пирожки с повидлом — любимые Гарри. Они остыли. Второй день Том занимался, как обычно. Решал задачи по нумерологии, читал историю магии, тренировал концентрацию — заставлял перья танцевать в воздухе. Но мысли всё время возвращались к одному. Где он? Ночью Том не спал. Сидел на подоконнике в своей комнате, смотрел на тёмный сад, где ветер раскачивал голые ветви яблонь. Дождь стучал по стёклам, и каждый шорох заставлял его вздрагивать. — Глупо, — прошептал он себе. — Он взрослый волшебник. Он сильнее многих. С ним ничего не случится. Но внутри, глубоко-глубоко, в том месте, которое он прятал ото всех, рос холодный комок страха. Третий день Том больше не мог ждать. Он оделся сам — чёрные брюки, белая рубашка, тёмный жилет. Гарри учил его одеваться аккуратно, даже когда внутри всё кипит. Том старался. Билли и Тилли суетились вокруг, чувствуя его настроение. — Маленький хозяин, может, пирожок? — предложил Тилли. — Не хочу. — Хозяин вернётся, — уверенно сказал Билли. — Он всегда возвращается. — Знаю, — ответил Том. — Но я хочу ускорить. Он подошёл к камину, взял горсть летучего пороха. Руки не дрожали — он не позволял им дрожать. — Малфой-мэнор! Зелёное пламя охватило его, и мир закружился.

Малфой-мэнор. Третий час ночи

Том вылетел из камина в гостиной Малфоев кубарем, проехался по ковру и врезался в ножку кресла. Сажа была везде — в волосах, на рубашке, даже на зубах. Он чихнул. Три раза подряд. Тоненько, почти по-мышиному. — Помогите, — сказал он в пустоту. Никого. В гостиной было темно и холодно. Огонь в камине почти погас. Том встал, отряхнулся и огляделся. Он был здесь всего раз, но запомнил расположение комнат — у него была фотографическая память. — Мне нужна помощь, — сказал он громче. — Эльфы! Никто не появился. Том стиснул зубы. — Я Том Певерелл, подопечный лорда Ангелоса Певерелла. Мне нужно срочно поговорить с лордом Октавиусом Малфоем. Это вопрос жизни и смерти! Сработало. Из тени вынырнул эльф в безупречной ливрее. Старый, с морщинистым лицом и огромными глазами. — Молодой господин Певерелл? — голос у эльфа был скрипучий. — Лорд Малфой спит. Прийти утром? — Нет. Сейчас. Будьте добры, разбудите его. Скажите, что Том Певерелл здесь и что Ангелос Певерелл пропал. Эльф посмотрел на него долгим взглядом, потом исчез. Том ждал. Стоял посреди гостиной, сжимая кулаки, и ждал. Минута. Две. Пять. Он уже думал, что эльф его обманул, когда на лестнице послышались шаги. Октавиус Малфой спускался в халате, накинутом на пижаму. Волосы были взъерошены, глаза сонные, но уже цепкие. — Певерелл? — голос хриплый, но твёрдый. — Что случилось? Том выпрямился. — Гарри ушёл в Лютный переулок три дня назад и не вернулся. Он не оставил записки. Это не похоже на него. Октавиус потёр лицо. — Три дня? — переспросил он. — И ты только сейчас... — Я думал, он вернётся. Он всегда возвращался. — Том почувствовал, как голос предательски дрогнул, и заставил себя говорить ровно. — Но сегодня я понял, что что-то не так. У меня нет других взрослых. Я не знаю, куда идти. Я не знаю, что делать. Он замолчал. Сказать это вслух было страшно. Он никогда не признавался, что не знает чего-то. Но сейчас было не до гордости. Октавиус смотрел на него несколько секунд, потом кивнул. — Хорошо. Садись. — Он указал на кресло. — Я сейчас разбужу Флиуса. Он должен знать. — Как вы его разбудите? У меня нет совы. — Не нужна сова. — Октавиус взмахнул палочкой, и из неё вырвался серебристый волк. Патронус. — Передай Флиусу: «Ангелос Певерелл пропал. Прибывай в Малфой-мэнор немедленно. Октавиус». Волк растворился в воздухе. — Жди, — сказал Октавиус и вышел, на ходу застёгивая халат. Том остался один в гостиной. Подошёл к окну. За стёклами было темно, дождь всё так же барабанил по стёклам. Весна 1935 года была холодной и мокрой, как слёзы. Он не плакал. Он не плакал никогда, даже в приюте. Но сейчас что-то подступило к горлу, и пришлось сжать зубы, чтобы не разреветься. — Гарри, — прошептал он в темноту. — Где ты?

Прибытие Флиуса

Флиус появился через полчаса. Он ввалился в камин, на ходу застёгивая мантию наизнанку, с заспанным лицом и растрёпанными волосами. — Что случилось?! — выкрикнул он, едва выбравшись из камина. — Патронус, посреди ночи, Ангелос пропал... — он увидел Тома. — Том? Что ты здесь делаешь? — Гарри ушёл в Лютный переулок три дня назад, — повторил Том. — Не вернулся. Флиус перевёл взгляд на Октавиуса, который спустился, уже одетый. — Три дня? — переспросил Флиус. — А мы ничего не знали! — Я думал, он вернётся, — сказал Том. — Он всегда оставлял записки. А в этот раз... — Том запнулся. — Я сам предложил ему прогуляться. Сказал, что он давно не выходил из дома. Это я виноват. — Не смей так говорить, — резко сказал Октавиус. — Ты не виноват. Взрослые сами принимают решения. — Но... — Никаких «но». — Октавиус подошёл к нему, положил руку на плечо. — Сейчас мы будем думать, что делать. А ты... ты молодец, что пришёл. Не каждый ребёнок догадался бы. Том сглотнул. Похвала от Октавиуса Малфоя была редкой. Но радости она не принесла. — Что будем делать? — спросил он. Флиус и Октавиус переглянулись. — Утром, — сказал Флиус. — Сейчас ночь. Мы ничего не сделаем в темноте. А ты, Том, останешься здесь. Я пришлю сову в Певерелл-каст, чтобы эльфы не волновались. — Я хочу помочь. — Поможешь. Завтра. — Октавиус кивнул эльфу. — Проводи молодого господина в гостевую комнату. И проследи, чтобы он поел. — Я не голоден. — Не важно. Ты будешь есть, спать и набираться сил. Завтра будет трудный день. Том хотел спорить, но понял, что бесполезно. Он кивнул и пошёл за эльфом.

Гостевая комната. Бессонница

В гостевой комнате было тепло, пахло лавандой и старым деревом. Том сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел на дождь за окном. Он достал из кармана маленький блокнот — тот, в который записывал важные мысли, как учил Гарри. На первой странице уже было несколько строк, написанных аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «День первый. Гарри ушёл утром. Обещал вернуться вечером. Не вернулся. Билли говорит, не волноваться. Я не волнуюсь. Глупо волноваться из-за одного дня». «День второй. Второй день. Гарри не было всю ночь. Тилли плакала. Я сказал ей, что всё будет хорошо. Наверное. Я не знаю». «День третий, ночь. Я у Малфоев. Октавиус и Флиус будут искать завтра. Я не сплю. Дождь не кончается. Гарри, где ты? Я не должен был говорить тебе идти гулять. Это моя вина. Если с тобой что-то случилось, я...» Дальше строчка обрывалась. Том так и не дописал. Он закрыл блокнот и спрятал под подушку. За окном всё так же шёл дождь. Холодная, серая, бесконечная весна 1935 года. Том лёг, свернулся калачиком, прижав к груди вязаную змейку. И впервые за много лет позволил себе тихо, беззвучно заплакать в подушку. Никто не должен был этого видеть. Никто не должен про это знать. Никто, даже Гарри...