Русская зима

15 Сейчас Вайолет не была глупой девушкой, верящий в любовь и способной пойти на поводу у своих чувств. Она стала мудрее и научилась ценить то, что имела, ибо прекрасно видела, как тех, кому досталось куда как меньше чем ей, либо вообще ничего, так и тех, кто не смог совладать с собой и в погоне за призраками наслаждения, сами разрушали то, что имели. Игорь был прекрасен, но… она понимала, что это никуда не приведет и… все же было невероятно приятно оказаться желанной, приятно почувствовать интерес мужчины. В конце концов, почему бы не позволить ему за ней поухаживать. Зла в том не будет. И потом, он ведь женат. В город Вайолет вернулась радостная и раскрасневшаяся. Роберт был слегка смущен, но не более того. - Кокберн сказала, что ты поехала смотреть город? - Да. Курагины были столь любезны, что показали мне столицу. - В самом деле? – Роберт был удивлен. - Их попросил этот… Суворов. И потом, возможно, не только он. - Очень может быть, - Роберт закурил сигару. – Русские хотят с нами договориться о разделе Азии, но, на их условиях. А это очень, очень опасно! - Если и так, то этот вопрос они не поднимали, - заметила Вайолет, в последний момент сумевшая заменить местоимение «он» на множественное число. - Зато я об этом толковал с их заместителем министра, помнишь, того господина, что нас встречал в Кронштадте. - И как? – спросила Вайолет, хотя ей было решительно все равно. - Полагаю, - тут Роберт хитро улыбнулся. – Мне будет, о чем рассказать в Лондоне, а этот болван Алфорд останется с носом! - О! Это замечательно! Замечательным было и то, что положение мужа в партии усилится, и то, что несносный виконт будет посрамлен – а еще представитель правительства! Впрочем, обычного течения жизни это не нарушило, хотя пятого января англичане были приглашены во дворец. Необычность состояла в том, что прием проходил днем. Вся императорская семья собралась в нечеловечески прекрасной гостиной императрицы, стены которой были покрыты резными деревянными панелями, украшенными растительным орнаментом. Но не это было главное – эти панели были покрыты сусальным золотом, позолочена была и лепнина на потолке, а еще эти малиновые бархатные шторы. От этого зала просто дух захватывало. Ровно в три часа все, пусть и попарно шествуя, направились в Александровский зал к столу. Вайолет достался высокий статный господин с тонкими подкрученными усами в голубом мундире. - Граф Шувалов, - представился он. - Виконтесса Даунтон, - ответила она. Он улыбнулся. - Нам немного непривычна эта ваша традиция, давать особые титулы, не связанные с фамилией. Мне кажется, так было бы проще. - Проще, не значит лучше, граф, - мило заметила Вайолет. - Может быть, - с лукавой улыбкой заметил Шувалов. Александровский зал так же был белым. Просто ужас какой-то, обитатели дворца будто бы любили этот цвет и готовы были все комнаты лишить хоть какой-то яркости в убранстве. Хотя этот зал мог похвастать утонченностью готического декора. В его центре стоял стол, за котором и разместились гости. Император сидел в центре, напротив императрица. Остальные сидели вразброс. Этот граф Шувалов хоть и казался высокомерным, все ж таки был очень мил. С другой стороны от Вайолет сидел кто-то из Романовых, она видела его – высокий и стройный, с чуть вытянутым лицом, холодным взором и тонкими, словно поджатыми губами. Он был галантен, но всё, о чем он спрашивал ее – увлекается ли она лошадьми? Вайолет хоть и старалась казаться компетентной, в лошадях понимала слабо и это не укрылось от собеседника, после чего он потерял к ней всякий интерес. - Великий князь интересуется только лошадьми и скачками, - с усмешкой, по-английски, практически шепотом заметил Шувалов. Принц Альфред сидел по правую руку от государыни. Казалось, он тут освоился. Они с императрицей весело общались. Великая княжна сегодня так же излучала свет, а потому не казалась букой. После приятной трапезы все стали разбредаться по дворцу и граф показал Вайолет длинную и красивую галерею. - У вас, в Виндзоре, есть зал Ватерлоо, а у нас эта галерея – Двенадцатого года, - и он указал рукой на безумное множество портретов, что видели на стенах. - Господи! Сколько их тут? – искренне подивилась Вайолет. - Около трехсот, - заметил граф, который явно не знал точной цифры. – И заметьте, это не все герои. Вон, видите рамы с зеленым фоном? - Да. - Там должны были быть портреты, но герои погибли, а сыскать их изображения не смогли. - Тут есть портрет и вашего предка? – спросила Вайолет без всякой задней мысли. Шувалов смутился. - Увы, - и он горестно, но неестественно, вздохнул. – Мой дед немного повоевал с Наполеоном, но умер до его нашествия на Русь-матушку. А мой отец был совсем юн, можно сказать ребенок. Они подошли к роскошному конному портрету императора Александра, дяди нынешнего царя. Вайолет без всякого сомнения готова была признать, что это один из красивейший конных портретов, какой ей довелось видеть. - Кстати, ваша королева получила свое первое имя в честь Александра Благословенного. В этот момент в галерею заглянули посол Лофтус и Алфорд. Шувалов окинул их неодобрительным взором, но ничего не сказал. Они же о чем-то напряженно беседовали. Впрочем, взяв даму под руку, граф сопроводил ее в малахитовую гостиную, залу не менее красивую, чем гостиная императрицы. Шувалов поведал, что она была центром покоев покойной государыни, и теперь, именно тут, в память о ней, вся правящая фамилия собирается перед большим выходом. 16 Следующий день, шестое января, выдался не менее солнечным и морозным. К полудню огромная масса придворных, высших военных и гражданских, прибыли в Зимний дворец. Но раздеваться никто не стал – все стояли в длинной и очень низкой галерее, ведшей аккурат от парадной лестницы к главному подъезду. Вайолет казалось очень странным, что колонны словно обрывались, упираясь в потолок. Оттого и галерея казалось очень давящей. - Вы совершенно правы, - заметила пожилая дама. - Простите? – удивилась Вайолет. - Несколько десятилетий назад эту галерею уполовинили, создав небольшой дополнительный этаж. - Виконт и виконтесса Даунтон, - представился Роберт. – И что же там находится? - Баронесса Корф, - с улыбкой представилась пожилая дама. – О, там хранят серебряную и фарфоровую посуду. - Государь! – полушепотом пронеслось по рядам собравшихся. В самом деле –в центре галереи, под руку с императрицей, шествовал царь. На нем была серая шинель с пелериной. На императрице очаровательное манто малинового бархата, отороченное горностаем. Примерно так же были одеты и остальные дамы правящей фамилии. Мужчины, а среди них был и герцог Эдинбургский, красовались в различных мундирах, скажем, принц Альфред, как и брат царя, адмирал Константин, был в русском военно-морском. Вся эта масса вышла из двора и стала спускаться на лед Невы. Прямо там была возведена огромная беседка в готическом стиле. Там уже находилось местное духовенство в золототканых ризах. Они начали службу. Тут, в России именно так, пышно, отмечали праздник Крещения Господня, или Богоявление. Вайолет не видела, но совсем рядом с беседкой была сделана прорубь в виде креста, в которую митрополит, это такой архиерей, по старшинству выше чем даже архиепископ, окунал крест. Стоявшая рядом леди Августа Стэнли, произнесла шепотом: - Артуру рассказал, что простые люди в этот день раздеваются и ныряют в проруби! - Господи! – вырвалось у Вайолет. – Но ведь это же ужасно холодно! - Еще бы! – заметила леди Августа. – Но местных ревнителей веры не остановить. - Кошмар! - Я лишь надеюсь, что тут никто не будет окунаться, - заметила высокородная супруга преподобного. - Как вам жизнь во дворце? – Вайолет решила поменять тему, тем более что религия ее никогда очень сильно не волновала. - Да как вам сказать, - леди Августа пожала плечами. – Комнаты небольшие, мебель, видавшая виды, вытоптанные ковры, да еще и холодно. Слуг много, но всё, решительно всё нужно ждать невероятно долго. - Вы живете тут? – и Вайолет указала на фасад дворца, что выходил на Неву. - О, что вы, конечно нет, - она казалась даже разочарованной. – Там есть улочка, ее называют как-то числительно, не помню. Так вот, там есть «запасной дворец». На самом деле он никакой не запасной, верней, не дворец. Туда селят ненужных придворных. Вы бы видели, сколько там старух – бывших фрейлин! - А я думала… - Я тоже на это рассчитывала, но тут к людям духовного звания относятся пренебрежительно. Свиту принца поселили именно там, - и она с завистью окинула взором бело-желтый фасад императорской резиденции. В этот самый момент грянула канонада – это с фортов крепости салютовали празднику. Все, особенно дамы, с непривычки охнули и чуть было не присели в глупом реверансе. Войска, а они стояли каре, опоясывая беседку, троекратно прокричали «Ура!», то ли в честь торжества, то ли императора, а может того и другого. После этого вся эта масса стала возвращаться во дворец. Только теперь лакеи принимали шубы и гости поднимались на второй этаж, где в ужасно огромной зале были установлены столы. Как-то неожиданно оказалось, что место Вайолет оказалось возле стены, совсем рядом с внушительным портретом покойного государя. - Вы будите удивлены, но его писал тот же мастер, что и портрет Александра в военной галерее, который давеча вам показывал мсье Шувалов, - заметил Алфорд, садясь рядышком. – Не я рассаживаю гостей. Последнее замечание было особенно обидным, так как Вайолет не сумела скрыть секундное неудовольствие соседством этого прыткого господина. - Я вовсе не огорчена. Просто, мне казалось, нас, англичан, нарочно сажают порознь, чтобы мы чаще общались с местными. А вам Шувалов не понравился? – легкомысленно спросила Вайолет. - Еще бы! Этот субъект тут возглавляет тайную полицию, - заметил виконт. Вайолет никогда особо не вникала во все эти полицейские штучки. Она вообще никогда полиции не видела, не было необходимости, а потому просто ответила: - Ну кто-то тут должен охранять порядок. - Вот именно, моя дорогая. Кто? Тут ведь есть обычная полиция, - Алфорд грустно улыбнулся. – И заметьте, не менее важен вопрос, что за порядок и от кого его охраняют. - Боже, вы революционер! – немного игриво заметила Вайолет. - Отнюдь. Просто… если в котле нагнетать давление, не давая ему выход, пар разрывает котел. - По счастью, нас это не касается. У нас все иначе. - Ах, вашими бы молитвами… но, по секрету, - Алфорд заговорщицки понизил голос и чуть пригнулся к виконтессе. – Мне шепнули, что он вышел из фавора и теперь его прочат послом в нашу страну. - И вы опасаетесь?.. - идите ли, начальники тайной полиции редко впадают в немилость от излишнего рвения и жесткости, а, скорее, от негибкости. И вот такой, не гнущийся субъект отправится в Лондон, при том что наши отношения и так страдают артритом. - Артритом? - Не гнущимися суставами. - О-у! Кажется, я поняла. - Кстати, как вы устроились? – Алфорд решил переменить тему. - О, замечательно, - совершенно искренне произнесла виконтесса. – Большое вам спасибо за Патриджа. Он подобрал нам чудесную квартиру, там так замечательно! - Я рад, - не без самодовольства заметил Алфорд. – Конечно, возникают некоторые бытовые неудобства, но это все решаемо, либо сущая ерунда. - Ох, я бы не сказала, - выпалила Вайолет и тут же пожалела. Она не была уверена, что поступает правильно, откровенничая с этим человеком, но… сказавши «а», теперь требовалось продолжить. – У нас в Лондоне была ванная комната, но тут ее нет. Сама Вайолет корила себя за то, что сразу забыла обсудить этот вопрос. Она полагала, что это оттого, что квартира небольшая. Наверное, в той, другой, ванная комната имелась. - У меня та же ситуация, - совершенно хладнокровно заметил Алфорд. – Но, тут ванные есть только в больших дворцах. Все же остальные хотят в бани. - Куда? – Вайолет была шокирована. - В бани, самые что ни на есть настоящие, - улыбнулся Алфорд. – Верней, они чем-то напоминают термы – мрамор и позолота, мозаика и персидские ковры. Тут есть отделения для мужчин и для дам. Говорят, есть какие-то семейные отделения, но я решительно не понял, что это значит на практике. - И вы туда ходите? – Вайолет была шокирована. - Конечно, - заявил Афлорд, просто-таки упиваясь эффектом. – Там очень мило, а главное, если вы выберете «Казачьи бани», то там только солидная публика. Вайолет даже не знала, как и реагировать. С одной стороны, информация была полезная. Она изнемогала от ощущения нечистости. Ей ужасно хотелось принять ванну, вымыться, а то обтирание влажным полотенцем уже не помогали. Но решиться на такое… это было выше ее смелости. Вайолет взглянула на потрет того самого ужасного Николая Первого. Он был одет точь-в-точь как Игорь, только в кирасе и каске. Глупо, конечно, так думать, но ей захотелось взглянуть на Курагина в полном парадном облачении. А еще она подумала, что было бы прекрасно, если бы малыш Берти поступил в один из придворных кавалерийских полков, британских, разумеется. Торжественный прием прошел очень хорошо и вскоре публика стала фланировать по парадным залам дворца. Вайолет увидела ту самую баронессу Корф. Она шла под руку с не менее величественной дамой. - Моя дорогая, - обратилась она к Вайолет. – Позвольте вас представить, княгиня Орлова, супруга нашего бывшего посла в Лондоне. Виконтесса Даунтон. - Кажется, ваш муж наследник графа Грэнтема? – по-английски спросила дама. - Вы прекрасно осведомлены. Да, однажды этот титул перейдет к Роберту. - А у нас тут все сразу наследуют титул, - заметила она, но уже по-французски, чтобы ее подруга могла поддержать разговор. - Да, это правило распространили и на Остзейский край, - заметила баронесса. – А раньше все было как в Европе. - Ах, моя дорогая. Теперь и Европа-то уже не та, что прежде. А как вам Петербург? - Просто чудесно, - заметила Вайолет, не сильно кривя душой. – Я вообще обожаю большие города! - О, вам еще предстоит прочувствовать все очарование жизни в уединении, - заметила княгиня Орлова. - Только одно меня немного смущает – тут нет ванных комнат, - последнее она произнесла практически шепотом. - Какие глупости, - заметила баронесса. – У нас есть чудные бани. Я езжу в Воронинские, что в Фонарном переулке. - А я только в Телевские, на Мойке, - заметила княгиня. Эта информация немного озадачила Вайолет. Ну не могут же эти аристократки быть столь ненормальны, что вытворять всякие непотребства. Так почему бы и нет? По крайней мере, она всегда сможет вернуться домой. На следующий день, прихватив с собой Кокберн и русскую гувернантку «Пашу», она отправилась в Фонарный переулок. Пред ней предстало внушительное пятиэтажное здание. Вход в женское отделение было немного сбоку. Наверное, прислугу надо было отправить в дешевое отделение, но… в первый раз Вайолет опасалась всего и решила, что большая компания ей не помешает. Грузный старик, что продавал билет, неодобрительно взглянул на девушку, но с барыней спорить не решился. Так, она стала подниматься по высокой мраморной лестнице, устланной настолько мягким ковром, что казалось нога утопает в ворсе. Позолоты, тут, предположим не было, зато мрамора разных цветов в избытке. По стенам огромного зала стояли деревянные перегородки с бархатными шторами, за которыми располагались диваны и шкафы для одежды. Взяв в аренду один такой отсек, Вайолет стала раздеваться. Кокберн на все смотрела ужасно испугано, словно опасалась насилия. Разоблачившись, дамы оказались в мыльне. Тут было царство нагих женщин. Вайолет соврала, сказав бы, что они были юны или стары. Тут были все возраста. Никто особо не стеснялся. Зато без устали шумела вода и клубилась мыльная пена. Были тут и служительницы, Вайолет не знала, как их толком назвать. Все они были возраста самой виконтессы или даже постарше. Но главное – никакого разврата. Решив, что это место и в самом деле пристойное, Вайолет приступила к помывке. Увы, но от Кокберн было мало пользы, зато горничная, лопоча на своем наречии, все организовала и уже скоро сильные руки банщица растирали тело Вайолет, смывая пот и усталость. Решив, что не зря она заплатила пятьдесят копеек за это дело, окунулась в бассейн. Вода тут уже не была прозрачная, хотя, возможно это был оптической иллюзией, так как бассейн был выложен белым мрамором, зато очень теплой и приятной. А вокруг, меж невероятно разросшихся фикусов и папоротников, словно в тропическом лесу, стояли беломраморные скульптуры, изображавшие нимф и прекрасных богинь солнечной Эллады. После славной помывки, дамы уединились в своем кабинете, стены которого в нижней части представляли деревянные диваны, обитые темно-зеленым плюшем, верхняя же часть кабинета была оклеена синими обоями с геральдическими лилиями. Горничная развернула корзину, достав оттуда непрозрачную термическую флягу, как оказалось, наполненную алой жидкостью. В первое мгновение Вайолет она не понравилась, но потом, сделав пару глотков, оценила напиток. Он имел вкус, который ей тут уже приходилось пробовать и который будет сопровождать весь визит – кисло-сладкий. Вайолет показалось, что этот вкус можно назвать и вкусом страны – кисло-сладкий. Когда они вышли из бани, по счастью горничная их немного задержала, и они вышли не распаренные, она увидала Игоря. Тот, в роскошной серой шинели и картузе выходил из мужского отделения. Она смутилась, Кокберн покраснела, а горничной хоть бы хны. Игорь увидал их, сдержанно улыбнулся и подошел, элегантно отсалютовав ей, английской аристократке. - Как поживаете? Вижу, что Петербург становится вам как родной. - Глупо жить тут несколько месяцев и не проникнуться его духом. - Совершенно с вами согласен. Хотелось бы мне как-нибудь взглянуть на Лондон. - Что же вам мешает? – загадочно удивилась Вайолет. - О! Вы же догадываетесь, - и он лукаво на нее глянул. – Служба! - Будем надеяться, что однажды вы окажетесь в Лондоне и я смогу принимать вас с княгиней у себя, - заметила она. Он лишь улыбнулся. - Но, пока вы в Петербурге, я рассчитываю пригласить вас к себе. - Мы примем ваше приглашение с удовольствием. Курагин отсалютовал и с поклоном махнул рукой. Тут же к ним подлетели санки. Элегантный князь галантно помог устроиться дама, и махнул на прощание. Вайолет была решительно довольна. Давно она уже не ощущала себя молодой и желанной. И пусть это выглядело не очень пристойно, она в общем-то не переходила грани дозволенного, но кровь все равно бурлила. 17 Седьмое января, выдалось немного скучным. Днем Роберт отправился на вокзал. За ним заехал этот несносный Алфорд и они укатили. В столицу прибывал лорд-чемберлен двора Ее Величества виконт Сидней. Он представлял королеву лично. Лорда разместили в императорской резиденции. Вечером он присутствовал в посольстве на небольшом вечере. Увы, но сюда, в Петербург, газеты доходили с опозданием в несколько дней, и иностранцы, особенно те, кто прибыл недавно и на относительно короткое время, чувствовали себя оторванными от дома. И хотя лорд Сидней так же был пару дней в пути, он рассказывал не столько новости, сколько ощущения от положения дел в родном королевстве. Джон Таунсенд, третий виконт Сидней, был высок и худощав. Его седые пряди элегантно обрамляли внушительную залысину, а бакенбарды очертание властных скул и волевого подбородка. Его тонкие губы всегда были плотно сомкнуты, взгляд холоден, а общее выражение лица исключительно высокомерно. Вайолет его уже видала, и этот господин производил на нее не самое благоприятное впечатление. Неприятнее всего было то, что он на всех здешних взирал сверху вниз, словно они были папуасами, до которых снизошло солнце двора. Вайолет слушала его в пол уха. Ей были не интересны новости о том, как королева ходит в церковь с принцем Леопольдом и принцессой Беатрисой. Этих несчастных, скорее, можно было пожалеть. Об этом не говорили вслух, но принц Леопольд страдал болезнью, которая мешала крови сворачиваться и даже пустяковый порез становился мучительным и чрезвычайно опасным. Он был высок, красив, но красота его была словно инфернальной. Принцесса Беатриса так стала жертвой эгоизма своей матери. Самая младшая из королевских детей, она была очень юна когда её отец сошел в мир иной, а потому королева превратила дочь в вечную компаньонку, держа ее подле себя, как комнатную собачку. И пусть о правящей королеве так говорить не следовало, но Вайолет считала, что та уж слишком опекает дочь, которой исполнилось семнадцать лет. Сама Вайолет была убеждена, что сможет найти в себе силы и отпустить детей, дав тем создать своим семьи, просто предостерегая их от возможных ошибок, но не более. На следующий день, восьмого января по местному исчислению, во вторник, одевшись очень торжественно, от чего Вайолет чувствовала себя зябко, они отправились на вокзал, встречать высоких гостей. Вид был немного картинный, в духе новомодных французских художников, о котором писала пресса и парочку которых Вайолет посчастливилось увидеть в королевской академии. Вообразите – белоснежное пространство, прочерченное черными полосками рельсов и длинным, словно пирс уходящий в море, перронов, правда, с навесами. Солнце близится к закату, от чего свет был неяркий, даже тусклый, с бледной желтизной. И все словно в дымке. И тут, из всего этого великолепия, разрывая тишину протяжными завываниями, в клубах невероятно пышного белого пара, появляется паровоз. Пыхтя и фырча, от медленно катил мимо перрона, обдав встречающих паром, а потом плавно останавливается. На перроне весь высший свет, начиная с императора и цесаревича. Чуть ближе к зданию вокзала выстроилась шеренга тяжелых кавалеристов в «золотых» доспехах. Дверца вагона распахивается и на красный ковер выходит принц Уэльский, куда как более элегантная копия Альфред, верней, это герцог Эдинбургский являлся менее элегантной копией своего старшего брата. Вместе с ним принцесса Уэльская, как всегда, невероятно элегантная. Она ведь еще и сестра цесаревны. Сестры здороваются очень сдержано, ведь на них все смотрят. Вслед за ними выходит кронпринц Германский. Собственно, именно потому они приехали именно на поезде – гостили в Берлине. Кронпринц Вайолет никогда особенно не нравился – высокий и стройный, он был бы красив, если бы не лицо, хмурое, с резкими и крупными чертами. По счастью, кронпринцесса унаследовала приятные черты лица, принца Альберта, оттого была мила и хороша. На перрон вышел герцог Саксен-Кобург-Готский, дядя жениха. Вайолет помнила принца Альберта, его кислую физиономию. Старший брат на него походил лишь отчасти. Наверное, черты лица все те же, но вот они играли иначе, в облике герцога было много живого и даже лукавого. А вот принц Артур, герцог Коннаутский немного огорчил. Вайолет видела принцев крови нечасто, на немногочисленных аристократических балах. Нынешняя королева, погрузившись тринадцать лет назад в траур, так из него и не вышла. Она покинула двор и практически поселилась в своих отдаленных резиденциях – шотландском Балморале и Осборн-хаусе на острове Уайт. Букингемский дворец стоял пустой и лишь изредка оживал, когда принц Уэльский проводил там что-то от имени матери. Увы, но светская жизнь Лондона больше не крутилась вокруг королевской семьи в их роскошных резиденциях… так вот. Принц Артур, казавшийся самым красивым из принцев, увы, стремительно лысел. Кажется, быстрее чем все его браться. Ужасное наследие принца Альберта. Не то, чтобы Вайолет имела против лысин, это, увы, было не в людской власти. Однако, она благодарила бога за то, что ни в роду Грэнтемов, ни в ее родном, лысых не было. Ей казалось ужасным, что маленький Берти, однажды, мог облысеть, просто ужасно. Император, расцеловавшись с высокими гостями, направился к основному зданию вокзала, пройдя мимо кавалеристов, тут именуемых кавалергардами. Мимо них прошла и Вайолет. Кирасы их и каски с двуглавыми орлами были, конечно же, не золотые, а медные, но, начищенные до блеска, отчего они просто сияли ярче солнца. Просто невероятное впечатление. А командовал ими князь Игорь Курагин, она его узнала. Узнал и он её, его бесстрастные губи чуть дернулись в улыбке. С вокзала процессия направилась в Зимний дворец. Вайолет все пыталась выяснить, где-же тут летний дворец. Когда же она увидела его на гравюре, то не поверила. После громады зимнего, маленький, квадратненький, летний выглядел совсем уж жалко. Впрочем, ей пояснили, что там ныне никто не живет, а лето правящая фамилия проводит за городом. И одной из резиденций был тот самый Петергоф, в котором они и ступили на русскую землю. Прием во дворце был хоть и неформальный, но очень церемониальный. Государыне нездоровилось, и она полусидела на кушетке в своем будуаре, невероятно, избыточно роскошном. Все по очереди подходили к руке, кланяясь или делая реверанс. Потом все оказались в Александровском зале, где был накрыт стол. Кронпринцесса Германская ворковала с братом, принцем Альфредом. Почему-то, именно тут Вайолет показалось, что она все ж была чем-то похожа на мать, только черты лица куда как приятнее. Принцесса Уэльская и цесаревна ворковали о своем на датском. Цесаревна не только уступала сестре в росте, но и стати, уж больно проста. За столом Вайолет оказалась рядом с Саксен-Кобургским герцогом. Не очень высокий, стройный, со смешливыми глазами и роскошными усами, моложавый, он был само веселье. - Вы уже привыкли к здешним морозам? – спросил он. - О, они не чуть не сильнее шотландских, - заметила Вайолет. - Вы из Шотландии? – удивился герцог. - Мы очень много времени проводили там, - честно призналась Вайолет, так как в реальности ее детство проходило то в Мэнсфилде, что в Англии, то в Шотландии у бабушки, то в Ирландии, куда ненадолго отправили отца по службе. С другой стороны, это всё был английский мир, так что особо не было нужды к чему-то приноравливаться. - Вы тут хорошо устроились? Мы то остановились в Аничковом, у Мини. Этот дворец невероятно обширен, но, как ни странно, тесен. - О, мы поселились в отеле, - зачем-то соврала Вайолет. – Конечно, народу очень много, просто толчея, но зато со всеми удобствами. - Что ж, по крайней мере тут приличная кухня и недурственная опера. Вайолет сдержанно улыбнулась. Как она подозревала, кобургский герцог, но и многие мужчины восхищаются скорее искусством балета, чем оперой. Они же с супругом побывали всего на трех постановках. Сначала они посетили Большой театр, ужасно неказистый снаружи, но весьма роскошный внутри. Двор организовал спектакль специально для гостей, были царь с царицей, принц Альфред с невестой. Давали «Жизнь за царя» местного композитора Глинки. Потом они смотрели «Фигаро» в Михайловском театре, аккурат рядом с очень красивым дворцом, построенным в стиле, который Вайолет обозначила бы как Регентство, но тут его звали немного иначе. С наружи он был обычным, как Ковент-Гарден, но невероятно изящным, избыточно красивый, на итальянский манер, внутри. А потом они посетили Мариинский театр, названый так в честь императрицы. Там они смотрели местную оперу «Евгений Онегин». И хоть слова они понять не могли, но прочитали либретто, которое чем-то напоминало сюжеты романов Джейн Остин, которыми Вайолет зачитывалась в юности, веря, что однажды встретил своего мистера дарси. Какое разочарование для многих девушек осознавать, что их реальные мужья будут куда как менее привлекательны. Из всех спектаклей, только у этого была очаровательная музыка.