Русская зима

26 Утро было опять серым и скучным, но Вайолет заставила себя тут же встать и, одевшись, позавтракать в столовой. Она сидела одна, так как Роберт еще не вышел, но она слышала, как он общался с Райтом. Ей нужно было продумать множество важных вещей. Для этого она отправилась по магазинам. Она толком не знала, что там купит, но рассчитывала на всякую мелочь и глупости, особенно для маленького Роберта и Розамунд. Город жил своей особой жизнью. Бесконечные празднества его как будто не трогали. Наверное, большинство людей и не догадывались, что высокие гости, прибывшие на царскую свадьбу, все еще в их городе. Вайолет шла по не самому престижному проспекту города, именуемый «Литейны», как неожиданно оказалась под окнами особняка Курагиных. «Интересно, княгиня сейчас смотрит в окно, или нет? - подумала Вайолет. – А если смотрит, то видит ли ее?» Впрочем, если та и обозревает улицу, то вряд ли рассчитывает увидеть кого-то из знакомых. Сама Вайолет предпочла бы не сталкиваться с князем Игорем, так как это могло бы вызвать публичный скандал. Прогулявшись по городу, раскрасневшаяся и довольная, она вернулась в их дом, чтобы попить пятичасового чая. Их кухарка с трудом привыкла к этому ритму жизни, но для англичан он был не только привычен, но и весьма удобен. Практически на всех званных вечерах подавали закуски, а уж вино и шампанское так просто лилось рекой, потому проголодаться не удавалось при всем желании. И чтобы не наедаться сверх меры, они легко закусывали в пять, а потом, вечером, отправлялись на очередной бал. В этот раз принимать молодоженов и высоких гостей предстояло британскому послу. Все эти торжественные дни здание посольства было невероятно украшено, но в этот раз дипломаты превзошли себя. Над зданием реяли многочисленные знамена, российское и британское, королевский штандарт и еще какие-то, которые Вайолет не смогла хорошо рассмотреть в темноте. А еще транспарант и цветочные украшения. Все это явно стоило немалых денег, но Владычица морей не скупилась. Вышколенные лакеи в напудренных париках встречали гостей на парадной лестнице, по залам так и фланировали официанты с подносами, полными напитков и съестного. Посол, в темном, расшитом золотом мундире, приветствовал гостей у дверей бального зала. Он так и светился от счастья. Вайолет надела свое желто-золотистое вечернее платье. Это по первости она немного стеснялась, но потом заметила, что все англичанки используют по кругу четыре – пять нарядов. О, как бы она хотела принарядиться в обновку, но… шитье платьев дело ужасно хлопотное, долгое. А покупать готовые наряды не хотелось. Кто знает, как они появились и для кого были пошиты, не начнут ли шушукаться. И потом, такой наряд все равно придется подгонять по фигуре. А это требовало времени на несколько визитов к швее. Английское посольство не могло похвастать грандиозными размерами, потому тут были самые сливки общества, можно сказать crème de la crème. Так, даже Роберту пришлось забыть о своем «дикарстве» и составить пару в танце сначала леди Мэри Батлер, а потом самой кронпринцессе Прусской. Вайолет было очень непривычно думать о ней как о Германской кронпринцессе, будущей императрице огромной и все более сильной континентальной империи. В своё время Роберт был против потакания Пруссии в ее стремлении объединить Германию, но его никто не слушал, а и послушал бы – как бы Британия смогла помешать? Теперь же и подавно было поздно махать саблей – единая Германская империя стала важным фактором внешней политики. Самой же Вайолет в одном из танцев партнером достался наследник датского престола. Он был с нее ростом, с наметившейся залысиной, пышными усами с длинными подусниками и лукавым глазами, в них так и плясали чертики, причем, не хуже, чем сам принц Фредерик на паркете британского посольства. - Как вам Петербург? – спросил он игриво. - Вполне милый город. Полагаю, без снега он выглядит совсем очаровательно. - Вы совершенно правы. Я тут часто бываю, но с городом ни в какое сравнение не идут их загородные дворцы. Вы бывали в Царском? - Нет, - честно ответила Вайолет, припомнив, что так называется то место, где молодые провели пару дней в уединении. - О! Это просто верх роскоши, там вызолочен даже фасад. Я вам обязательно должен его показать! – и очень страстно приобнял даму за талию. - Полагаю, это не получиться. - Отчего же? – искренне удивился принц. - Завтра мы приглашены к одному нашему другу на чай, а потом отбываем в Москву. - Откажитесь! – весело возразил принц. - Увы, но это не в моей власти, - с наигранной печалью, ответила Вайолет. Принц ей совсем не нравился, он был жалкой тенью Курагина, и, если уж она… нет-нет, даже себе она не хотела признаваться, на что решилась с этим мужчиной, но именно с ним, а не с этим жалким фанфароном, пусть его мундир и усыпан орденами. - Как мне не хочется ехать в эту Москву, - пожаловалась ей леди Френсис, когда они присели перевести дух. Она была мила, но ей было под пятьдесят, это было просто нереально много. - Полагаю, мы бы все предпочли вернуться, но долг требует поддерживать Его Высочество. - Думаете, он без нас не справится? – чуть язвительно заметила леди Френсис. – Впрочем, мне скорее не нравится «она». - «Она»? - Герцогиня, - пояснила леди Френсис. – Уж больно высокомерна. Ей будет тяжело. Это тут, в России, вокруг нее, единственной дочери царя, весь мир вертится, а в Британии она будет всего лишь одной из, пусть и немногих, но не первой. - Думаю, она это осознает и ради их же брака сможет стать более понимающей. - Понимающей? - Понимающей их с мужем обстоятельства, - Вайолет уж было хотела рассказать про участь младших сыновей, таких как ее отец, который только волей случая, в верней, нескольких несчастий, стал обладателем титула баронета. Но леди Френсис ее перебила. - Тут есть еще одна деталь. Вы знаете, кто дядя герцога? - По какой линии? - По немецкой, - леди Френсис была совершенно спокойна, хотя Вайолет готова была рассмеяться, ведь нынешнюю династию иначе как немецкой и не называли, и пусть так говорили уже не часто, но этого шила в мешке точно никто утаить не сможет. - Герцог Саксен… кажется, Кобургский, не так ли? - Именно! – леди Френсис понизила голос. – Герцог бездетен и потаскун, такой долго не протянет. После него этот карликовый трон занял бы принц Уэльский, но теперь, - и она взглянула на высокого и некрасивого прусского кронпринца, - Теперь такое невозможно и в Кобург отправиться Альфред. - Вы уверены? – удивилась Вайолет, которой все это и в голову не приходило. - Разумеется. Только вот в Германию я точно не поеду, - и она сама высокомерно улыбнулась. Впрочем, Вайолет всегда была далека от трона, королевской семьи, чтобы переживать из-за такого. Она опять пустилась в пляс, старясь навеселиться на несколько лет вперед. 27 «Черт! Черт!» - с начало ей показалось, что это кто-то ругается во сне, но ей приснился Курагин, он то с ней танцевал, то страстно обнимал, но точно не кричал и не ругался. Она открыла глаза. - Чертов идиот! – грохотал Роберт. – Кретин! «Боже, что там умудрился натворить Райт, что он так разошелся?» - подумала Вайолет. Она взглянула на часы и поразилась – без четверти девять. Учитывая их особый режим, это безбожно рано. Она встала, накинула бархатный халат и прошла через гостиную-столовую в кабинет. Роберт как заведенный, ходил из угла в угол и тряс какой-то бумагой. На нем была ночная сорочка, он даже не удосужился накинуть венгерскую куртку. Ее сердце сжалось - неужели что-то с детьми. Но тут же сообразила, что случись что с ними, он точно не кричал бы про какого-то «идиота». - Что случилось?! Ты меня разбудил! - О, прости дорогая, я не… - он взглянул на часы. – Боже, и в самом деле ужасно рано. - Так что стряслось? Она подала ему венгерскую куртку, которую Роберт носил вместо халата. Он сел в кресло. - Гладстон сошел с ума! Он распустил палату и назначил выборы! - И что с того? – удивилась Вайолет. – Он проиграет и Дизраэли сформирует кабинет. - Да, но я-то тут! - Милый, не стоит так переживать. Твой отец пусть и стар, но он легко проведет за тебя кампанию, тем более что ты тут не прохлаждаешься, а трудишься на пользу родины. Иной человек вознегодовал бы и упрекнул Вайолет, что скакать на балах не совсем служба родине, но это были аргументы скромных буржуа, причем под скромностью Вайолет понимала не достаток, а умственные способности. Простаки думают, что важные вопросы решают исключительно сидя за столами в кабинетах, но… увы и ах… многое обсуждают в неофициальной обстановке. А если взять легендарный Венский конгресс, то там вообще ничего кроме светской жизни не было, и тем не менее, они решили очень много важных вещей. - Не это меня беспокоит, - отмахнулся Роберт. – Отец-то все сделает как надо. Но я тут, понимаешь!? Вайолет все еще не понимала. Наверное, это отразилось у нее на заспанном лице, и Роберт поспешил с объяснением. - Этот дурак Гладстон проиграет, как пить дать, тут ты права. Не стал бы он назначать выборы досрочно, если бы все у него было хорошо. Через неделю премьером станет «Факир», и сформирует кабинет, сформирует его из тех, кто будет рядом, а не тех, кто бьется за Британию вдали от дома. - А граф сможет переговорить с Дизраэли? - Увы, нет, они практически незнакомы. Ах, будь я сейчас в Лондоне! И он поник головой. Вайолет стало совсем жаль мужа. - Тебе надо отправить ему несколько серьезных корреспонденций, описать свое видение политики с Россией. Пусть он понимает, что ты весьма компетентен. И потом, ты тут общаешься и с принцем Уэльский, и этими прусса́ками. Ты сможешь! Кроме того, если Лофтус сообщит в Лондон об этом Вестмане, Дизраэли должен узнать правду, и именно от тебя! Роберт поднял голову. В его глазах буквально загорался огонек, он расправил плечи. - Конечно, я именно так и поступлю. - Вот и отлично! Пойду, скажу, чтобы готовили завтрак и будем собираться в Москву. Столько всего надо будет упаковывать! - Нет. Это отрывистое «нет» не просто остановило ее в дверях, но и развернуло. - Милая, мне очень жаль, но я не поеду в Москву. За всеми этими делами я не смогу ничего толком написать, кроме всякой банальности. - Хорошо, - Вайолет была немного растеряна. – Тогда я скажу кухарке, чтобы она покупала продуктов столько, сколько и прежде, раз мы остаемся. - Нет-нет, - Роберт встал и обнял супругу. – Останусь я, а ты езжай. - Как это?! - Во-первых, не пропаду же я за неделю. И потом, тут, в городе никого не будет, даже посол откланяется. И будет идеально, если ты сможешь утащить в Москву этого несносного Алфорда. Кроме того, если там что-то приключиться, ты мне срочно отпишешь! - Ты уверен? - Конечно! – чуть ли не смеясь, заявил Роберт и уселся в кресло за стол. Он взял лист бумаги и, окунув перо в чернила, стал что-то быстро писать. Мешать ему было глупо, а потому Вайолет направилась к себе. Кокберн уже поджидала её и стала помогать одеться. Вайолет была немного рассеянней обычного. - Миледи, что вы наденете на бал? - Бордовое платье, - немного отрешенно заметила Вайолет. - Хорошо, миледи. Все остальное я соберу. К вечеру, чтобы завтра утром не тратить на это время. - Кокберн, вы останетесь тут, - неожиданно изрекла Вайолет. - Как это, миледи? – камеристка стояла и смотре на нее в недоумении. - В Москве мало места для нашего размещения, а учитывая, что виконт остается в столице, я возьму только русскую. На вас квартира и следите, чтобы Роберт хорошо питался, ему надо составить несколько важнейших депеш. Кокберн явно обиделась. Она недовольно взирала на хозяйку. Вот ведь парадокс – она совершенно не хотела никуда ехать, ни сюда, в Россию, ни дальше, в Москву, но теперь разобиделась, так как это было что-то вроде отставки. И хоть её увольнять никто не собирался, она все равно надулась. Но Вайолет уже придумала великолепный план. Его только нужно было правильно разыграть. И вот чьё присутствие в Москве ей было совершенно не нужным, так это Кокберн. Позавтракав как полагается, она оделась и вышла на улицу, прогуляться. Ваньку она брать не стала, тут было решительно недалеко. Но ей нужно было переговорить кое-о чем с одним человеком. Не прошло и четверти часа, как она подошла к красивому пятиэтажному дому, швейцар распахнул пред ней дверь, и она поднялась на третий этаж. Тут, в России, в таких домах порой третий этаж считался не менее престижным, чем второй. Она запомнила номер квартиру, а потому уверенно позвонила. Не прошло и минуты, как дверь распахнулась и на пороге оказался угрюмый тип с короткими бакенбардами. Не успел он и рта раскрыть, как Вайолет впрыгнула в квартиру и заявила. - Мне нужен виконт, и срочно. Хмырь насупился и показав на дверь в гостиную, изрек. - Одну минуту, - после чего удалился в глубь квартиры. Кабинет в квартире Алфорда был странным. Стены тут были обиты коричневым штофом, но не смотрят на очевидную мрачность цвета, комната смотрелась неприлично уютно. Особенно уюта добавляли деревянные делали отделки углов, обрамления печи, окон и самого потолка. Да и стол был изящнее чем у Роберта. Самое время еще сильней возненавидеть пронырливого Алфорда. «Только бы он ничего не знал» - молила Вайолет небеса. - Моя дорогая, чем обязан столь раннему визиту? – виконт был подтянут, в сорочке и брюках, короткая темно-синяя бархатная куртка ему весьма шла. Он был ухожен, но вот она заметила, что на ногах нет чулок, да и бакенбарды еще не расчесаны. Он едва ли встал. Возможно, она его разбудила. - О, любезный Алфорд, прошу меня простить за столь ранний визит, просто… - Милый, кто там? – молодой мужской голос раздался из глубины квартиры. Алфорд скривился, будто пережевывал лимон. Вайолет кажется узнала голос. - Одна очаровательная гостья, - крикнул он по-французски, и постарался улыбнуться. - Так вот, дорогой Алфорд, прошу меня простить за вторжение, - она не смогла справится с эмоциями и бесстрастность покинула ее глаза. «Ах ты старый греховодник! Впрочем, не мне тебя осуждать». – Видите ли, Роберт не едет в Москву, он хочет написать большой отчем о нашем пребывании в России, и потом, бесконечные праздники решительно выбили его из привычного ритма. - И что с того? – Алфорд стал немного суховат. - Понимаете, он хочет, чтобы я стала его глазами и ушами в Москве, все ему потом рассказала… - А вы? - О, не будьте глупцом. Там будут такие же развлечения, как и тут. Балы, шампанское и икра. - Но, вы… Вайолет набрала в грудь воздуха. Это был самый щекотливый момент, момент ее падения, причем, публичный. - Я хотела бы посетить поместье одной моей новой знакомой, из местных. Я там проведу всего-то пару дней, а потом присоединюсь ко всем. - И при чем тут я? - О, милый Алфорд. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то знал об этом и, если вдруг Роберт вас спросил бы об этом, вы могли помочь мне. Алфорд пристально посмотрел на нее. Его холодные глаза сейчас демонстрировали столь же холодный ум. - Вы рискуете, - заметил он. - Что ж, все мы чем-то рискуем, кто-то часто, кто-то редко. О, прошу вас. Помогите мне ускользнуть на пару дней. - Но вас могут хватиться наши? - И вы скажете, что я чуть прихворнула. При здешней погоде это не так сложно. - И все же, вы рискуете. - Полагаю, риск окупится, - заметила Вайолет. Алфорд всплеснул руками. - Думаю, вы все решили. Что ж, мне ничего не стоит поддержать вас в этой маленькой и, надеюсь, невинной затее. Но, если что-то пойдет не так… - Я смогу принять удар на себя. И только я. Алфрод кивнул. Они встали, и он проводил ее до двери. - Постойте, - неожиданно произнесла Вайолет. – Вы не откажете мне в возможности воспользоваться вашим столом и написать короткую записку. - Как вам угодно. Алфорд выше в прихожую, а Вайолет села за стол и быстро начертала на листке бумаги. «Я еду в Москву одна» Написав это, она сложила листок в конверт и запечатал его сургучом, что имелся тут же, на столе. На конверте она написала по памяти русскими буквами: «Литейный князь Курагин». Она вышла из квартиры и направилась в одну из неприметных лавок, которые часто тут видела. Там, она протянула конверт солидному типу с окладистой бородкой, в темно красной рубахе и меховой жилетке. Он прочитал надпись на конверте и кивнул. Расплата тут давалась Вайолет нелегко, так как она никогда не могла быть уверенна, не надувают ли её, но теперь ей было все равно. Она заплатила двадцать копеек за отправку этого послания и дала бы рубль, лишь бы послание дошло. Это была не почта, это были посыльные, которые есть во всех приличных городах мира. Были они и в Петербурге. Вайолет вышла на улицу и махнула рукой, к ней практически сразу подъехал ванька. На ломаном русском она произнесла: «обжьди». Тот и остался стоять, ожидая приказа. Наконец, их лавки посыльных вышел белобрысый курносый парень в овчинном тулупчике и картузе. Он бодро зашагал по тротуару. Вайолет скомандовала: «Литейны», ямщик стегнул лошадку, и та посеменила в нужном направлении. Вайолет крикнула «стой» за пару домов от особняка Курагиных. Она сошла на тротуар и стала разглядывать витрины, будто самая простая покупательница из местных. Её самым большим страхом было то, что она не так указала адрес, но, кажется, запомнила написание улицы все же правильно. Но правильно ли ее понял конторщик, а еще этот парень? Кто знает, может у Курагиных несколько дворцов и он сейчас несет её послание не туда. Как на иголках она стояла, медленно двигаясь вдоль витрин, стараясь не привлекать к себе внимание, но тут, на этой улице, было много народу и на неё, кажется, никто не обращал внимание. В этот самый момент появился тот парень. Он шел по противоположной стороне, запрокидывая голову и разглядывая фасады, стараясь понять, где искомый дом. Поразительно, но он не ошибся, и постучал в нужную дверь. Солидный дворецкий в ливрее, а тут все слуги носили ливреи, отпер дверь, недовольно что-то сказал, но конверт взял и захлопнул дверь. Теперь самым главным было то, чтобы конверт не оказался в руках княгини. Вообще-то, она старалась четко указать, именно князь, но кто знает, может тут принято, чтобы жены совали носы в мужские дела. Впрочем, здесь она была бессильна и оставалось только надеяться, что все сложится правильно. Алфорд станет ее неожиданным сообщником, так же как она станет его сообщницей. Все сложилась как нельзя хорошо. Она понимала, что этот тип не проводит свои ночи в одиночестве, и уж больно рано он вчера покинул бал, значит, он тут кого-то ждал, того, кого на балу не было. Это мог быть кто угодно, верней, могла бы быть, но все оказалось куда как интересней. Впрочем, не ей сейчас мораль читать… Она любила Мэнсфилд-парк, пусть и жила там не с рождения. Это был самый чудесный дом на всем белом свете, самое безопасное место, где она чувствовала себя совершенно уверенно. Но после смерти отца бывать там перестала. И причин тому было несколько. Едва получив наследство, Джеймс тут же перебрался в загородный дом, покинув службу. Увы. Но, годы, проведенные в Китае, не прошли для него без последствий. И имя этому несчастью – опий. Сам он относился к этому ужасно легкомысленно, отмахивался, говорил, что ерунда, что тот ему не мешает, наоборот, помогает. Только с каждым годом Джеймс выглядел все хуже и хуже. Белая отрава иссушала его тело и душу. А еще эти вечные склоки с Фредди, его женой, так-то её звали Фредерикой. С каждым годом они становились все более и более омерзительными. И причиной тому было отсутствие наследника. Уж на что свекровь считала, что Вайолет плохо справилась с задачей деторождения, хотя, кто бы говорил, но Фредди родила лишь одного ребенка, по счастью совершенно здорового, но девочку. А Джеймс вбил себе в голову, что ему нужен сын, наследник. Вайолет подозревала, что не употребляй тот опий, эта мечта и сбылась, но… Как бы сестры не говорили, что на наследство брата не претендуют, Джеймс только отмахивался, злился, и больше изводил несчастную Фредди. Но и та была хороша. Какого-то черта она притащила в дом своего кузена, безалаберного типа, в свои сорок разорившегося на бирже. И вот, теперь, этот субъект жил в Мэнсфилде, на всем готовом. Само по себе это Вайолет не слишком волновало, так ей казалось. Куда как ужасней было то, что этот персонаж нежно жался к лакеям. Верней… Вайолет однажды, тогда она еще навещала брата, застигла их в кладовой с серебром. Тот так и мял чресла парня, который совершенно не тушевался, наоборот, улыбался, разве что не мурлыча. Взрослая жизнь, отсутствие розовых очков, все это научило Вайолет смотреть на многие вещи очень спокойно. Чего только в жизни не бывало. Но есть вещи, которые, став всеобщим достоянием, могли не просто нанести ущерб репутации, но и потопить семью. А юной Бетси, так все звали Беатрису, еще нужно было выйти замуж. Увы, но во все времена общество готово было закрывать глаза на «шалости» мужчин, при этом невероятно строго судя, за тоже самое, женщин. Но то была реальность, пусть и не самая желанная. Но вот ситуация, когда из-за похотливости дальнего родственника могла пострадать репутация семьи, а значит и девушки, этого Вайолет не принимала и решила действовать. - Как вам Питер? – спросила она у Френсиса Бартоломью, брата Фредди. - В каком смысле? – удивился тот. - Я к тому, что вы ощупывали его в серебряной кладовой. - Боже, какая ерунда! – с натянутой улыбкой, изрек Френсис. - Я бы так не сказала, - заметила Вайолет, но мистер Бартоломью только отмахнулся. – Только не говорите, что искали у него в брюках серебряную вилку. - Именно так. Только, замечу, не вилку, а ложку. Вилки, знаете ли, колются. - И как успехи? – с чувством превосходства осведомилась Вайолет. - Мерзавец ее где-то перепрятал. - Значит, нужно вызвать полицию, чтобы она нашла пропажу, а воришку выгнать взашей. Впрочем, если он украл, его отправят на каторгу. - Вот именно, моя дорога. Вот именно, «если». Мне кажется, что я тогда возвел на него напраслину. И потом, ложка – это сущая мелочь. - Всё равно. Если лис повадился в курятник, его нужно пристрелить. Да и, знаете ли, фамильное серебро это не пустяк. - Ох уж эти аристократы с их семейным серебром и охотой на лис. И почему вы так ненавидите их пушистых созданий, они ведь сводные братья вашим шпицам и болонкам? - Пренебрегать фамильным серебром могут лишь те, кто такового не имеет, - жестко заметила Вайолет, и получилось не слишком учтиво, потому, немного смягчив тон, она спросила. - А вы любите лис? - Они, как и мы, тоже божьи создания. Не правильно покушаться и истреблять существ, только оттого, что они вам кажутся бесполезными. Ведь, будь это так, Господь их не создал бы. - Но от них бывает большой ущерб, - весомо заметила Вайолет. - Существенно реже, чем о том говорят. Наша человеческая безалаберность приносит убытку куда как больше, чем все лисы Британии, но… мы все склонны себя прощать и многого не замечать. - И все таки… - Ну же, дорогая моя. Неужели в вас нет и толи́ки жалости к этим бедным созданиям? - Вам так жалко лиса, но безразлична судьба кур, хотя именно последними вы и питаетесь? Поразительно! - А что, если, зайдя в затхлый и заброшенный курятник, вы увидели только двух лис, которые решили под надежной крышей найти передышку в нашем мире ненастий и угроз? - Вам надо подумать о том, чтобы начать их разводить, - ехидно заметила Вайолет. Френсис Бартоломью ничего не ответил, лишь философски улыбнулся. Уж сколько раз она себя корила за сдержанность, столь важную для настоящей леди. Вот и теперь, этот «змей-искуситель», как-то незаметно, влил свой яд в её уши, и она не рискнула устроить скандал. А вечером, за ужином, присмотрелась к этому Питеру. Молодой и даже симпатичный, но уж больно тонок, печален, красив неуловимой красотой скрытой порочности, о которой вы можете только догадываться, но будете сомневаться и пребывать в нерешительности. И она решила ничего не предпринимать. «Будь что будет», этот девиз никогда не был ей близок, но тут она решительно ничего не могла поделать, разве что, не видеть этого. Такие мужчины, как Френсис Бартоломью встречались ей не раз. Они были милы, очень приятны в общении. Было бы грехом на них жаловаться, но… одно дело кто-то где-то. Совсем другое такой человек под твоей крышей. Джеймс был слишком одурманен, чтобы видеть хоть что-то, а Фредди родственные чувства затуманивали разум. Лишь об одном она молилась, что бы её милый маленький Берти вырос не таким. Пусть он вырастет скучным, как отец, чем невероятно ярким и интересным, но как мистер Бартоломью. Жизнь, не требуя слишком сильных усилий, примиряет нас со многим. Вот и теперь, в Петербурге, она не испытала ни отвращения, ни интереса. У нее своя жизнь. И она готова была ринуться навстречу приятной неизвестности… 28 Сев в санки, она сделала хороший кружок по городу и вернулась домой, где все было как обычно. Роберт сидел в кабинете и строчил своё послание лидеру консервативной партии. Занятно, еще вчера Вайолет стала бы прикладывать максимум усилий, чтобы ее супруг стал министром, но нынче, ей это было, как будто, все равно. Это было поразительно, не вообще, таких жен просто пруд пруди, это было необычно для нее, такой преданной и верной жены. Хотя… именно этим, верностью, она и готова была пожертвовать. Жар охватил ее. «Как я могла!» - сама на себя закричала Вайолет. Таких женщин она всецело осуждала, даже порой сама требовала подвергнуть остракизму. И вот, она отдается с головой пороку. Хотя… она еще могла отступить, она могла избежать этой незавидной участи. Церковь учит, что порок очень похож на болото – вроде бы кочки, вроде бы травка, то есть, твердая почва, но стоит поставить ногу не туда, как ты начинаешь проваливаться в трясину. Но этого мало – тебя начинает засасывать, и сколько бы ты не барахтался, выхода не будет. Черная вонючая болотная жижа утянет тебя на дно, где нет жизни, где всему конец. Как же она, столь разумная и устойчивая к поркам, могла им поддаться?! Закрытые санки катили по погружавшимся в ночной мрак петербургским улочкам к очередному дворцу. Вайолет сидела рядом с супругом и старалась укрепить свою уверенность в том, что как только она увидит Курагина, так сразу же и заявит, что между ними ничего не может быть. На словах это было проще простого, но что-то ей подсказывало, что для решительного разговора с князем ей нужна будет вся воля. Они направлялись во дворец, имевший странное название – Мраморный. Это особенно казалось нелепым именно теперь, русской зимой, когда вокруг снег и морозы. Дворец из мрамора, даже скорее палаццо, от этого так и веет южным теплым морем, приятным солнечными лучами и ароматнейшими апельсинами. И хотя последние Вайолет недолюбливала, так как у нее постоянно выскакивала на коже какая-то сыпь, все-таки этот оранжевый фрукт был символом юга. Именно там дворец из мрамора смотрелся бы идеально. Впрочем, дворец не так чтобы был из мрамора. Вайолет не очень хорошо смогла рассмотреть унылую громадину в тусклом свете уличных фонарей, но не трудно было догадаться, что дворец построен из кирпича и только облицован мрамором. Глупейшее решение для России! И дело не в том, как мрамор реагировал бы на морозы, Вайолет понятия не имела о свойствах этого камня. Дело было в другом. Как известно, камень имеет тенденцию медленно нагреваться. А потому, в холоде, от каменных, пусть и из благородного мрамора, стен, так и веяло бы холодом. Вайолет прямо почувствовала его, стоило войти внутрь дворца. Внушительная лестница, устремлявшаяся ввысь, была отделана мрамором и казалось холодной из-за своего белесо-серого цвета. Мрамором же был украшен большой зал, и небольшая восьмигранная комната. По счастью, в остальных комнатах мрамора было ровно столько, сколько требовалось для крашения камина. В этом Мраморном дворце обитал великий князь Константин, брат императора. Даунтоны имели счастье лицезреть его несколько раз. Вообще, общее суждение о мужчинах правящего в России дома было простым – высоченные. Они могли быть очень статными, как еще один брат царя, Николай, могли быть толстыми, как котообразный наследник или свиноподобный Алексей. Но все они были внушительного роста. И только один Константин выглядел на их фоне форменным пигмеем. В военно-морском фраке, не слишком высокий, да еще в пенсне, он явно проигрывал всем. Но вот чего у него нельзя было отнять, так это апломба. Даже император терялся на его фоне, стоило братьям оказаться в неформальной обстановке. Константин был кипуч, даже слишком, и очень громкий… Вайолет он немного раздражал, но все шушукались, что именно ему местные сельские жители обязаны волей. Вообще Вайолет было сложно понять, как все эти люди ещё совсем недавно владели другими людьми. Конечно, владеть неграми, как собственностью, было плохо, и Британия давно запретила рабство, но тут хоть цвет кожи, раса, разделяла хозяев и рабов. Потому они и не стремились смешиваться, потому их помесь так легко было распознать. Кроме того, негры были язычниками и именно в рабстве знакомились с верой Христовой. А тут… все белые, один язык, одна вера – русские земледельцы, тут их именовали крестьянами, не всегда были рабами, а потому когда-то, как и их хозяева, были свободными. И вот их поработили, нещадно эксплуатировали и даже продавали, как скот и инвентарь. Кто бы что ни говорил, а это все выглядело дико. Вайолет еще раз порадовалась, что в Британии такого не было. Кроме того, тут, в этом Мраморном дворце, чувствовалась большая свобода в обращении. Нет-нет, это не была фамильярность, но и не чопорность главного дворца. Роберт тут же устремился к хозяину дома, засвидетельствовать почтение и переговорить. Он стремился ковать железо, пока оно горячо. Если он заручиться хоть какими-то договоренностями, то сможет рассчитывать на хороший пост в правительстве. Вайолет же медленно прогуливалась по парадным гостиным, что тянулись вдоль Миллионной улицы. Комнаты были богато обставлены, но в них совсем не было стиля. Народу тут было совсем немного и Вайолет могла спокойно подготовиться к разговору с Игорем. И тут она заметила приоткрытую дверь. Скорее из любознательности, а не любопытства, она заглянула внутрь. Ей хотелось понять, как устроена внутренняя жизнь местных особняков. Она прошла немного по темному коридору и услыхала хихиканье, причем, довольно вульгарное. Она затаила дыхание и стала всматриваться. Оказалось, что совсем рядом с ней стоит какой-то рослый офицер и отчаянно елозит рукой под многочисленными нижними юбками платья одной особы. Та, обхватив его за шею, что-то мурлычит на ушко и хихикает. Кровь прильнула к лицу Вайолет. Стараясь не шуметь, она выскользнула из этого укрытия и тут же оказалась перед князем Шуйским. Тот стоял и озирался, будто кого-то искал, увидал Вайолет и, залившись краской, уставился на нее. - Мадам, - немного заикаясь, произнес он и кивнул. - Базиль, рада вас видеть, - выпалила Вайолет. - И я… вас… - он замялся. - Боже, что случилось? – небрежно спросила Вайолет. - Курагин просил передать вам, если вас увижу, что он все приготовил. Он просил вас запомнить – Вышний Волочёк. - Вышни Волочьёк? – с трудом произнесла Вайолет. - Да-да. Это станция такая, на николаевской дороге, - Шуйский был сам не свой, он отвечал словно на автомате, думая явно о другом. - С вами все хорошо? – Вайолет даже немного разволновалась. - Я… я… хотел бы поговорить с вами об сегодняшнем инциденте… - Я вас не понима… - Вайолет осеклась. Она так активно обдумывала свои отношения с Курагиным, что решительно забыла про Алфорда. - Миледи! – раздалось знакомое. Тот самый Алфорд, немного растрепанный, быстро двигался к ним. - Князь, рад вас видеть, - немного сухо произнес он. Глаза Шуйского вспыхнули. И тут же, по-английски, спросил у Вайолет. – Надеюсь, он вам не докучает разговорами. - Как вы могли такое подумать, - с легким возмущение в голосе и тоже по-английски, ответила Вайолет, даже слегка хлопнув веером по руке несносного виконта. При этих словах Алфорд немного успокоился, и тут, из той самой дверки выскользнула особа, которую Вайолет назвала бы дурнушкой. - Кто это? – по-французски спросила она, прежде чем подумала, стоит ли об этом спрашивать. - Это мадмуазель Лир, она американка, - с ходу ответил Базиль. - Американка, тут? – не только Вайолет была удивлена, но, кажется и Алфорд. Шуйский хотел было открыть рот, но тут из-за дверки вышел высокий и стройным молодой человек с волевым, но не сильно приятным лицом. Шуйский щелкнул каблуками. - Боже, Базиль, мы же не на параде! – хмыкнул статный военный. Шуйский, кажется пришел в себя, и весело отрапортовал. - Ваше Высочество… - начал он, но военный сделал жуткую гримасу, наигранной злобы. – Никола, позволь тебе представить виконта Алфорда и виконтессу Даунтон. - Очень приятно, - ответил тот и протянул Алфорду руку, которая еще совсем недавно исследовала не самые приличные закоулки женского тела. Вайолет сообразила в миг и подбирая шелк платья, присела в легком реверансе. - Ваше Высочество, - произнесла она, скорее догадываясь, чем точно зная, кто перед ней. - Я похищу вашего знакомого, - весело заявил этот Никола, и потащил Шуйского в противоположную сторону, к плотно закрытым дверям. - Князь такой впечатлительный, - немного невпопад заявил Алфорд. - Он просто молод, - спокойно заметила Вайолет, а потом спросила. – Кто такая эта Лир? - Признаться, понятия не имею, а что? - Она неприлично тискалась с этим Николой в том коридоре. - В нашем положении, глупо морализаторствовать, - заметил Алфорд. - Зато можно посплетничать, - заметила Вайолет. - Не трудно предположить, что она его любовница. - Но из Америки?! - Конечно, это далеко. Но не так, чтобы не доплыть сюда. - Полагаете, они поженятся? - Конечно, нет, - заметил Алфорд. – Скажите, вы все еще хотите… реализовать свой план? - Пока не знаю, а что? - Это рискованно, - резонно заметил Алфорд. – И потом, с вашей стороны было неучтиво не обмолвиться о роспуске парламента. - Все мы чем-нибудь рискуем. Скажите, это наделало тут, в России, шуму, я имею в виду решение Гладстона? - Нет, конечно. Это практически всем безразлично. В МИДе, разумеется, об этом размышляют, но, тут сидят неглупые люди и напрямую никто ничего спрашивать не будет. - И как теперь будут развиваться дела? Я имею в виду всех нас? - Никак. Эта свадьба – дело двух правящих фамилий и выборы тут ни при чем. Так что мы отправимся в Москву, а потом вернемся обратно. Они вернулись в двусветный мраморный зал, где уже звучала музыка и несколько пар кружились в вальсе. Вайолет рассталась с Алфордом и прогуливалась вдоль окон, которые неожиданно стали превращаться в глубокие ниши. И тут она увидела Лир. Та стояла и вульгарно осматривала собравшихся. Поразить всех стройной талией в эпоху корсетов было сложно, если вообще возможно. Но Лир была явно толстушкой, о чем говорило ее округлое лицо и намечающийся второй подбородок. У нее были густые брови, чуть более нужного и неизящный нос с маленькой картошкой на конце. Это не делало ее уродкой, но лишало признаков изысканной красоты. Зато в ее ушах и на ее шее красовались бриллианты, Вайолет готова была поклясться, что это именно бриллианты, а не стекляшки. Но откуда у дешевой залетной шлюшки в дорогом платье настоящие бриллианты? Неужели этот самый Никола настолько ошалел, что осыпает эту особу столь дорогими подарками?! Впрочем, когда к твоим услугам огромная империя, когда ты можешь брать всё, что хочешь, голова пойдет кругом у любого. Тут Вайолет увидела хозяйку дома, милую женщину с немного вытянутым лицом, делающим ее похожем на корову. Она в гневе взирала на американскую вертихвостку, но не решалась на что-то серьезное, резонно опасаясь публичного скандала. - Поразительная семейка, - заметил Роберт, незаметно подошедший к Вайолет. - Что ты имеешь в виду? - У царя многолетняя пассия. Оба его брата, Николай и Константин, имеют любовниц, сын Константина спутался с… не стану говорить, кем она является. - О, милый, вспомни сыновей Георга Третьего! – возразила Вайолет. - Это было так давно, словно в другой жизни. И потом, ныне наша королевская семья самая респектабельная и строгая во всей Европе. Пример для подражания. - Даже слишком… - Что ты имеешь в виду? – удивился Роберт. - Королева слишком долго носит траур. И потом… этот мистер Браун, что ей служит… - Не стоит верить во всякие сплетни, - твердо заявил Роберт. Вайолет знала, что в такие минуты он не настроен спорить, но Роберт никогда не был глупым, он всегда все понимал, даже если ему вовсе не нравится то, что он слышит. Она позволила пригласить ее на танец, Роберт же решил затеять какой-то разговор с напыщенным лордом Сиднеем. Тот был уверен, что виги победят и он так и останется лордом-чемберленом двора. Вайолет же кружилась с высоким и статным, даже красивым кавалеристом. - Как вам дворец дядюшки? – весело спросил он. - Мне всегда казалось, что мрамор слишком холодный, особенно в интерьере. - Ну, не судите этот дворец строго, в конце концов, таким его захотела видеть сама Екатерина Великая. - Он такой старый? – удивилась Вайолет и слегка осеклась. - Да, мы не англичане, русские предпочитают новые дома, в них нет клопов и дурных воспоминаний. - Клопов можно извести… - Вы очень оптимистичны, как и все бриты, - засмеялся кавалерист. - При должном усердии, это можно сделать, что же касается воспоминаний… - Вайолет решила не копаться в деталях, светская беседа не должна быть скучной. – А какой дворец считаете удачным вы? - Конечно наш! – выпалил молодой человек. - ? - Верней, дворец моей матери, и он кинул на особу, что сидела в окружении сановных дам. Ее нельзя было назвать красивой – неприятные, холодные глаза, так и жгли, но в ней было невероятное величие. Вайолет знала кто она – родная сестра царя, верней, та, что осталась жить в России. - Так значит вы правнук Наполеона? – игриво спросила Вайолет. - Что вы, будь это так, дед разрешения на брак никогда бы не дал. Наполеон всего лишь усыновил моего деда… другого деда. Вайолет подивилась причудливости мира. А каково было бы, стань потомок Наполеона частью британской королевской семьи? Старик Веллингтон делал бы бесчисленное сальто в своем гробу. Да и общественность бы бурлила. Раскланявшись с кавалером, Вайолет зашла в гостиную, чтобы перевести дух. - Вы англичанка? – услышала она вопрос. Обернувшись, увидела ту саму Лир. - А вы, судя по акценту, американка, - заметила Вайолет, совсем не желая общаться с этой особой. - О, да! Папочка сказал бы, что его пташка улетела слишком далеко от дома. - Зимой пташки, обычно, летят на юг, там тепло, - съязвила Вайолет. - На юге тепло, но бедно, что поделать, если денежки обитают на севере, - Вайолет подняла бровь. – О да! И их тут видимо невидимо! - Вы полагаете? - Еще бы. Никола так щедр со мной, да и его отец, - она пошло хихикнула. – Он тот еще проказник, хотя с Николой сравниться не сможет. Вайолет было противно выслушивать эту шлюшку, и она развернулась, чтобы покинуть комнату. - О, постойте. Я не хотела вас обидеть, - взмолилась девица. – Мне тут скучно. Эти русские, даже слуги, знают французский и немецкий, но никто и слова не может произнести по английский. Вайолет остановилась и посмотрела на жалкое создание. Впрочем, жалкое ли? В ее ушах и на шее красовалось целое состояние. - Я пару месяцев пыталась научить Николу говорить «Лов», а он все свое «лямур» да «лямур». Просто ужасно! - Вы не хотели уехать? – спросила Вайолет. Не то, что бы её это волновало, да и помогать ей она не собиралась. Бог весть, почему она вообще задала этот вопрос. - Что вы! Вам бог отсыпал достаточно, чтобы вы жили безбедно, и это хорошо, бедность просто ужасна! Но я не так удачлива, верней, была таковой. Теперь же и мне выпал шанс. Я не могу его упустить. - И какое будущее вас ждет? – назидательно спросила Вайолет, тут же вспомнив про Курагина. - По счастью, в нашем мире деньги – волшебный ключик, пусть и не от всех дверей. Да мне многого и не надо. Зато я буду счастлива. - Но не с ним, с… Николой. - Пусть так. Но, пока я тут и счастлива. Кто вообще знает будущее наперед, кто может хоть что-то предсказывать? Где мы все окажемся, скажем, через десять лет? И пусть на меня смотрят косо, зато я счастлива, мне есть что вспомнить. - Возможно, вы и правы, - заметила Вайолет и быстро покинула комнату. Менее всего ей хотелось, чтобы ее застал с этой распущенной девицей и пошли нелепые слухи. Бал закончился около полуночи, и все гости стали стремительно разъезжаться по домам, следующий день обещал быть крайне волнительным.