Вы ошиблись дверью

Зелёный цвет успокаивал нервы, внушал гармонию и мнимое ощущение, что вокруг – природа. Светло-изумрудные обои были в фантазии Клары сочными молодыми листочками деревьев. Вместо стволов – коричневые плинтуса и молдинги на стенах, вместо травы – панели возле самого пола более тёмного зелёного оттенка. Двигаясь по коридору, можно было представить, что гуляешь по лесу. Разве что твёрдая плитка, по которой каблуки туфель отбивали приглушённый ритм, портила картину. Для ультрасовременного престижного отеля интерьер был достаточно… классическим. Хотя в люксовых номерах мебель и оснащение выглядели на уровне пяти звёзд, «дорого-богато»: с подвесными потолками, подсветкой за зеркалом в прихожей, фигурными металлическими ножками столика и кресел. Но коридор будто сбежал из стандартной гостиницы, хоть и выглядел раз в сто приличнее и чище. Однако всё это было ерундой, не достойной долгого созерцания. В отеле имелись иные странности, обратившие на себя внимание Клары. Например, несмотря на вроде бы стандартную планировку, наличие штаба горничных, различных служб с персоналом – всё обычное, привычное, ожидаемое, – в отеле не было ни одного стандартного номера. Только люксы и президентские апартаменты. Вместимость тоже была обычная для отеля средних размеров – до двухсот человек, однако зон отдыха и развлечений оказалось в разы больше, чем ожидалось. Помимо кинозала, где в первый день крутили фильм с объяснением, на разных этажах можно было найти бассейн, спортзал, огромный обеденный зал, медпункт, бар с танцполом, библиотеку, бильярдную, боулинг, спа, джакузи, комнату отдыха с креслами-мешками и настольными играми… Много развлечений для сидения взаперти в течение неопределённого времени, лишь бы не сойти с ума. Словно вернулись годы пандемии, только вместо квартиры с парой родственников – отель со сливками общества. К сожалению для Клары, список других гостей, кто смирился с участью и не совершил самоубийственный выход на улицу, сплошь состоял из бизнесменов, важных шишек и детей богачей. Девушка подозревала, что видео немного приврало и внутрь стянуло представителей определённого класса не только поблизости, но и со всего города, а то и нескольких. Во всяком случае, Клара никогда не видела столько богачей в одном месте. Оттого вопрос, что она делала в этом отеле, становился для неё лишь острее. На четвёртый день, когда волнения более-менее утихли, а люди занялись дружным погружением в эскапизм, в обеденном зале к Кларе подошла девушка примерно её возраста. Каштановые волнистые волосы средней длины были ровно подстрижены, без секущихся концов. На незнакомке было платье в жёлто-бежевую клеточку и белые сапожки. Серьги и цепочка ярко блестели на свету. – Смотри, волки уже начали сбиваться в стаи, – насмешливо проговорила она, с заговорческой ухмылкой глядя на Клару. Та, конечно же, не поняла смысла её слов и в промолчала. – Я сегодня всё утро слышала, как в коридоре орут два старых хрыча, Макбретти и Грэндстом. Сложно, наверное, выносить своего давнего соперника и конкурента на том же этаже, что и ты. Я бы свихнулась. Клара из вежливости приподняла уголки губ, хотя всё ещё не понимала, о ком речь. Она рассматривала стройную шатенку и выхватывала из её внешности всё больше деталей: тёмно-синие глаза, явно сделанные губы и живую мимику. Сладкий парфюм пробивался даже через заложенность и щекотал нос. На правом виске шатенки начинался едва приметный шрам, который поднимался выше и прятался за волосами. – А вон там, – незнакомка указала на балкончик, куда вела светло-серая лестница, – в стайку собрались дети миллиардеров. – Она тут же фыркнула. – Куда нам, с отцами-всего-лишь-какими-то-миллионерами, до таких… Это что, Лео Вандербильт Третий? Вот же скользкий ублюдок! Все же и так знают, что он бастард, а строит из себя потомка великого рода! А вот на этих погляди. – Девушка скривила губы, кивая в сторону кучки мужчин в дорогих костюмах. Клара не отличила бы «Армани» от любого другого бренда, но даже со стороны было видно, что одежда на бизнесменах стоила недёшево. – Конец света, а они обсуждают сделки! В черепе вместо мозга – бумага для договоров. – Конец света? – Клара зацепилась за определение. – Сказали ведь, что дело в аномалии… – Да, это официальная версия, которую наш хранитель-император-бог-пофигкто наплёл нам в первый день. Но я склонна не верить. Мне вообще кажется, что мы умерли и попали в Чистилище. А может, даже в Ад. Клара невольно поёжилась. Шатенка вдруг приосанилась, вспомнив, что она так и не представилась. – Меня зовут Элиза Дерихейм, для друзей просто Лиз. Наверное, ты не слышала о моей семье. «Средний класс» среди богачей, хах. Моя семья владеет сетью отелей, не таких роскошных, как «Найтс» или «Обсидиан», но тоже неплохо. – Девушка дёрнула плечом. – А кто твои родители? Лиз внимательно прошлась взглядом по одежде Клары, и та почувствовала себя неправильной. Ей стало неловко стоять перед красавицей, носившей дорогие брендовые вещи, в скромной белой блузке и чёрной юбке. – Я… сирота. – Ой, прости. – Лиз приложила ладонь ко рту. Она выдержала паузу приличия и обычным тоном добавила: – Так как тебя зовут? – Клара Аннерия. – Аннерия, Аннерия… Не слышала. Каким бизнесом владела твоя семья? – Никаким, – честно призналась рыжеволосая девушка, нервно теребя кончик хвоста. – Я не из богатой семьи. Лиз сначала не поверила, решив, что её разыгрывают. Она захихикала, прикладывая накрашенные ноготки к полным губам. Но растерянный вид новой знакомой, её зажатая поза и простой наряд в итоге помогли выстроить правильную картинку. – Подожди, ты же не шутишь, да? – изумилась шатенка. – Ты первая, не считая персонала, кто не трындит о своём статусе и доходах! Кто бы мог подумать… – Лиз постучала пальцами по подбородку, напряжённо думая. – Мне казалось, тут специально собрали… ну этих… элиту, типа. Давай я быстренько просвещу тебя, с кем можно общаться, к кому не стоит подходить, а кто и бабушку родную продаст за кокс. Несмотря на отсутствие богатых родителей у Клары, шатенка продолжила дружелюбно щебетать и рассказала новой знакомой ещё о некоторых птицах высоко полёта, застрявших в отеле. К концу длинной лекции у бедняги сложилось мнение, что либо Лиз обожала сплетничать, либо отчаянно отвлекала себя разговорами от мыслей о загадочной черноте за окном. Они все старательно это делали, каждый по-своему: кто-то заливал панику алкоголем, кто-то накачивал себя наркотой, кто-то искал союзников… А некоторые не отлипали от Хранителя, требуя повторять одни и те же объяснения по кругу, надеясь таким образом поскорее смириться с участью. И хотя в воздухе висело обнадёживающее: «Это временно, скоро все вернутся в свой мир», страх не позволял расслабиться полностью. В любом случае, что бы ни побудило Лиз познакомиться и начать общаться с Кларой, та была ей благодарна. Она начинала чувствовать себя одинокой, ловила на себе удивлённые взгляды других постояльцев и даже сотрудников отеля. Ощущала себя лишней. В конце четвёртого дня Клара спустилась в фойе, приблизилась к пустой стойке администратора и придвинула к себе регистрационную книгу. Её имя так до сих пор и не было вписано, и все её попытки исправить это недоразумение провалились: ручки, карандаши и маркеры не оставляли следов на страницах, словно те были вымазаны жиром. Клара испытала накативший волной ужас и, замерев с открытой книгой в руке, пялилась на другие имена. Среди них были даже такие, какие положено давать разве что графам или членам древних семей. По крайней мере Клара не встречала на улицах людей, к инициалам которых приписывали порядковый номер. Всё только усложнялось.   «Самозванка. Обманщица. Меня не должно быть в этом отеле». Клара не сомневалась, что другие гости это быстро поймут. Даже если она попросит Лиз никому не рассказывать, отсутствие манер, знаний этикета и связей в обществе проболтаются за неё. Клара сжала страницы до скрипа и закусила губу. На мнение богачей ей было плевать, пока они не травили и не задирали её как более низкую по статусу. Но что сделает Хранитель, когда узнает об ошибке? «Морвен…» Клара избегала его. И не только потому, что это четырёхрукое существо не было человеком и подсознательно отталкивало своим видом. Клара беспокоилась, что из-за отсутствующего в книге имени её выставят из отеля. А это означало смерть. Хранитель ясно дал понять, что покинуть отель – исчезнуть внутри аномалии. Клара старалась поменьше думать о Морвене. Его фигура была спорной, и впоследствии девушка была вынуждена воспринимать его не иначе как необходимое зло. Именно зло, потому что главной целью Хранителя было не только сохранение целостной реальности отеля, но и контроль любой ценой, даже с применением жестокости.

***

Спустя ещё неделю люди окончательно разбились на группы. Между ними случались мелкие перебежки, но скорее в виде исключения. Привыкшие к более запутанной социальной жизни, гости отеля и тут умудрялись строить козни, играть в интриги и заключать союзы, мнимые или по-настоящему крепкие. Клара не участвовала во всём этом, наблюдала со стороны. Ей было достаточно, что Лиз Дерихейм по-доброму относилась к ней. Они встречались за завтраком и ужином. Обед Клара проводила в своём номере, объедаясь фруктами, которые каждый день появлялись на журнальном столике, пока она отсутствовала. Её этажом стал номер четыре – проклятое число по некоторым источникам, как и тринадцать. А номер вообще был 408 – три четвёрки, если разложить последнюю цифру на составляющие. Клара не верила в глупые суеверия и достаточно прохладно восприняла откровение горничной, которая и рассказала ей о проклятии чисел. Но на всякий случай запомнила. Важным было то, что в странном месте без стандартных номеров размещение на четвёртом этаже ровным счётом ничего не говорило о социальном статусе. Третий по девятый были заняты люксами, и только десятый и одиннадцатый предоставляли так называемые «президентские апартаменты». Наверное, там жили небожители, не меньше. Хотя ещё выше, на двенадцатом, находился номер Хранителя. Нижние этажи были отданы под служебные отделы, комнаты для персонала, обеденный зал и некоторые развлекательные залы, вроде кинотеатра. Самые верхние существовали с одной целью – полностью завладеть вниманием гостей, утопить их в развлечениях и иллюзии счастья. Всего было пятнадцать этажей.   Из всех помещений Кларе больше всего нравилась библиотека. Пусть девушка и считала, что такая роскошь для ботанов останется незамеченной большинством постояльцев, её приятно удивило, что в столь неожиданном для отеля месте будет встречать некоторых людей. Чаще всего на уютных диванчиках сидели отдыхающие сотрудники, среди которых особенно примелькалась пожилая уборщица. Из постояльцев в библиотеку нередко заходила семидесятилетняя вдова, недавно похоронившая мужа-министра. Старушка игнорировала Клару, что ту полностью устраивало. Своим поведением вдова не давала девушке лишних надежд, но и не начинала бессмысленных конфликтов. Старшее поколение в принципе относилось к ней так, словно она была собрана из воздуха, прозрачного и незаметного. И наоборот – люди до тридцати лет будто нашли для себя увлекательное хобби в напоминании Кларе, что она никому не нравится. А не нравилась она во многом потому, что отказывалась принимать правила игры и подстраиваться под систему. Впрочем, даже если бы девушка попыталась вписаться в общество богатых детишек, у неё бы ничего не вышло. Она была слеплена из совершенно другого теста, являла собой треугольную фигурку в пятиугольном пазле.     – Не грузись, – утешала её Лиз, когда Клара надолго замолкала во время щебетания подруги. Теперь она убедилась: молодая госпожа Дерихейм болтала без остановки исключительно, чтобы унять нервы и не поддаваться отчаянию. – Смотри на это с позитивной стороны! Ты можешь познакомиться с влиятельными людьми, обзавестись связами. Мы с тобой, например, уже хорошо ладим. – На моём фоне ты выглядишь ещё обворожительнее, – беззлобно сказала Клара. – Ага, старый стереотип о том, что девушке нужна подружка-замарушка, чтобы блистать рядом с ней, – скривилась Лиз. – Ты мне не поэтому нравишься, к тому же ты тоже симпатичная. Редко вижу людей с такими яркими рыжими волосами. Они правда натуральные? С ума сойти! А я свои крашу…   Необременительный обмен любезностями успокаивал обеих девушек, и Клара отпускала внутреннее напряжение, веря в искреннее расположение новой подруги. Тем не менее страх неопределённости и сторожившей снаружи смерти не оставлял их ни на минуту. Самым беззаботным (и молодым) постояльцем был тринадцатилетний сын какого-то бизнесмена. Они оба жили в президентских апартаментах, и Клара редко видела их даже в общих зонах. Больше детей среди гостей не было, хотя некоторые дамочки обсуждали между собой своих чад, оставленных на попечение бабушек, нянек, отцов или кого-то ещё. Самая старая постоялица – семидесятилетняя вдова из библиотеки. Несмотря на вместимость отеля, внутри осталось не больше ста тридцати гостей и примерно сорок сотрудников. Примерно полсотни не смогли смириться и в первые дни закончили свои жизни добровольным уходом в черноту. Шептались, что кто-то повесился в собственном номере, но то, скорее всего, были байки.  

***

Очень скоро выяснилось, что Хранитель – не судья и не святой отец, следящий за добродетелями. Задача Морвена всегда сводилась к сохранению отеля и жизни внутри. К созданию порядка. Очевидно, попойки, оргии и наркота не входили в список того, что было способно разрушить покой и раздробить реальность. Более того, он сам как будто был не против поучаствовать в не самых здоровых практиках, чем заработал исключительное доверие и любовь избалованной молодёжи. А вот поножовщина на территории отеля строго запрещалась. Единственным «легальным» убийцей был сам Морвен, который в случае бескомпромиссного неподчинения и нарушения некоего баланса мог казнить. Поэтому Клара про себя называла его необходимым злом. Ей вообще какое-то время казалось, что Хранитель – не живое существо, а функция или сложный механизм, который поддерживал структуру бытия внутри здания. Этот странный долговязый тип с четырьмя руками был нечеловечески силён и мог сломать шею пощёчиной. Половину лица закрывала белая маска с волнистыми краями, проходящими от лба до подбородка, минуя тонкие сухие губы. Вторая половина вроде как была человеческой и ничем особенным не выделялась: молодой мужчина с зеленоватым глазом (тот, что глядел из прорези маски, был полностью чёрным), без растительности, с бледной кожей и узкими крыльями острого носа. На голове росли чёрные, слегка волнистые волосы. Они часто торчали в разные стороны, как у молодого изобретателя, из-за увлечённости забывшего утром причесаться. Морвен носил тёмные плащи, под которыми прятал вторую пару рук. Когда были видны все конечности, тело Хранителя напоминало жука. Нижняя пара была той же длины, что и верхняя, из-за чего фигура Морвена казалась несуразной и нелепой, если он не складывал руки на груди, невелируя диссонанс в облике. Он был якорем… вроде как. Если верить заверениям и слухам шептавшихся в коридоре горничных и согласно бескомпромиссным требованиям отдельных богачей не оспаривать лидерство Хранителя. Не то чтобы кто-то из гостей рискнул бы покуситься на жизнь Морвена, учитывая его силу и ускоренную регенерацию тканей. Но и без этого люди понимали, что навредить ему было равносильно тому, чтобы нарушить целостность отеля. Лишь своей энергией Хранитель держал этот хрупкий мир целым, не позволяя аномалии снаружи поглотить их безопасный островок. Кто приказал ему защищать людей и до каких пор, он отказывался рассказывать. Божественные тайны, чтоб их. Клара долгое время была уверена, что Морвен не в курсе отсутствия её имени в списке гостей. Иначе бы он пришёл к логичному выводу, что она лишняя. Однако вскоре девушка стала ловить на себе поверхностные взгляды Хранителя, а однажды застала его в фойе с регистрационной книгой в руках. Клара замерла и тут же предприняла попытку незаметно скрыться, пока её не заметили, но в этот момент Морвен повернул к ней голову. – Загадочная Аннерия, – задумчиво протянул он, разглядывая рыжеволосую девушку. Он столь критично осмотрел её простой наряд, нахмурившись при этом, что Клара невольно зарделась. – Ты одна из трёх гостей, кто не задал мне ни единого вопроса. Хранитель закрыл книгу и небрежно бросил её на столешницу. Клара не могла придумать ответ или причину тут же уйти, а молча сбежать ей не позволял изучающий взгляд Морвена. Девушка впервые ощутила на себе нечто похожее на ступор испуганного зверька, парализованного вниманием хищника. И ей отнюдь не понравилось это чувство. – Надеюсь, это не станет проблемой, – больше самому себе сказал Хранитель, развернулся и пошёл прочь. Клара ещё немного постояла в нерешительности, пока шальная мысль не заставила её сорваться с места и проверить догадку. Она схватила регистрационную книгу, пролистала её и обнаружила на последней странице своё имя – красными чернилами и внутри фигурных скобок.               Оно-таки было вписано, пусть и не без ухищрений.

***

На душе стало спокойнее. Лиз, уплетавшая тёплый салат с баклажанами за их совместном ужином, подняла палец вверх. – Вот и всё, ты одна из нас, хотят другие того или нет, – заключила она. Её последовавший за этим облегчённый вздох навёл Клару на неприятную мысль. – Ты знаешь кого-то, кто явно не желает видеть меня среди гостей? Лиз неопределённо дёрнула плечом, водя вилкой по тарелке. Она часто жаловалась на непреходящую скуку и тоску по социальным сетям – зависимость, от которой шатенка и не думала избавляться, если бы её не заперли за пределами мира в отеле без интернета. Вот и сейчас она в очередной раз посетовала, что реальная жизнь полна боли и отсутствия смайликов. – Завтра утром я не приду на завтрак, – предупредила Лиз. – Сафира из шестьсот первого уговорила сходить с ней на утреннюю пробежку в спортзале. Клара кивнула с пониманием. Конечно, у её подруги были и другие знакомые, с которыми шатенка проводила время, и было бы глупо требовать себе всё её внимание. Однако червячок беспокойства начинал подтачивать рыжеволосую девушку: в последние дни Лиз всё чаще зависала с другими. Клара попросила представить её этим людям, чтобы расширить круг знакомств. Однако шатенка уклончиво отвечала, что Сафира и прочие пока не готовы общаться с «девчонкой из четыреста восьмого». – Я аккуратно настраиваю их гордые натуры, – заверила Лиз. Клара верила ей. Её единственная подруга в этом проклятом отеле напоминала её соседку по съёмной квартире, Анну. Та тоже была шатенкой, но с короткими прямыми волосами, в более поношенной одежде и с очками в ярко-голубой оправе. Без неё Клара едва ли потянула бы съём апартаментов. Студентки жили дружно во многом благодаря открытому нраву Анны и её неиссякающему оптимизму. С ней было легко. Хотя соседка училась в другом университете, Клара знала поимённо всех её однокурсников, преподавателей и даты зачётов. Теперь, с теплотой вспоминая Анну, девушка думала о том, что лишь благодаря Лиз в курсе личностей отдельных персон. Её бы сильно озаботило презрение Лео Вандербильта, если бы ни колкое замечание: – Даже не зацикливайся на господине «Я-дофига-важная-шишка», – фыркнула Лиз. – Он играет роль, хотя все кругом знают, что на самом деле Леопольд из себя ничего не представляет. – Тогда почему они не поставят его на место? – недоумевала Клара. – Потому что им тоже нравится играть в эту смешную игру! Они не обвиняют напрямую, что он бастард и вообще не сдался своему папочке. Куда интереснее для них заставить его совершить ошибку и самому раскрыть свою фальшивость. Хотя большинству просто нет до него дела. Ну, хочет мальчик изображать из себя потомка графов или кого-то ещё, пусть тешится на здоровье! Лиз многое раскрыла подруге, начиная с имён и заканчивая грязными слухами. Клара не была уверена, что информация ей пригодится, но на всякий случай впитывала и иногда записывала в свой блокнот, тезисно и только самое нужное. Ей было важно хотя бы примерно ориентироваться в мире, в который её закинуло, даже если самой Кларе хотелось лишь запереться в номере и не показывать оттуда носа. Лиз даровала ей немного смелости. Клара ценила это подобно родниковой воде в пустыне. О себе шатенка тоже рассказывала с долей самоиронии, что очень нравилось её рыжей подруге. – Мои родители без ума от отельного бизнеса. Наверное, потому что сами всю жизнь прожили рядом с пляжным курортом, – сообщила Лиз за очередным ужином. Она была вегетарианкой и питалась перед сном лишь салатами. Клара предупредила, что овощи, особенно сырые, плохо перевариваются и могут расстроить отдыхавший ночью желудок, но шатенка лишь отмахивалась. – Сначала им принадлежала небольшая сеть отелей в пределах города. Они плохо справлялись, если честно. Опыта не было. Так что они закрыли старую сеть, распродали здания и начали с чистого листа. Удивительно, но теперь у них получается гораздо лучше, – съязвила девушка, но не без нотки гордости за семью. – Девять отелей в разных городах – не сказать, что провал, как думаешь? – Ты скромница, – улыбнулась Клара. – Тебя тоже вовлекают в бизнес? – Да. Я и не против, хотя не уверена, что через пять лет не захочу начать что-нибудь своё. Открыть какую-нибудь страховую компанию, – протянула Лиз мечтательно, и её собеседница удивлённо вскинула брови. – По-моему, клёвое дело. А ты кем планируешь стать? Кларе льстило, что шатенка не забывала расспрашивать её о жизни, а не только болтала о себе и своей семье. – Художник-реставратор. – Круто! Хотя, честно, понятия не имею, чем именно ты будешь заниматься. Но если это твоя мечта, я желаю тебе удачи! Тем не менее было в Лиз и то, что раздражало Клару. Иногда словесный поток шатенки не знал меры, и её рыжая подруга захлёбывалась в объёме новостей. Ещё одним способом снять напряжение, помимо чесания языком без перерыва, была зависимость от никотина. Лиз курила прямо в коридорах или на лестничной клетке, и Кларе приходилось дышать вылетавшим из её рта дымом. В минуты лихорадочного затягивания шатенка казалась особенно уязвимой и беспомощной. – Чёрт, пачка подходит к концу. Один парень обещал поделиться, но я не знаю, насколько ему самому… – Лиз присосалась к фильтру. – Никотиновое голодание сводит меня с ума. Клара, мы ведь умрём, да? Исчезнем, как все те идиоты, сбежавшие из отеля? В такие моменты рыжеволосой девушке хотелось вырвать из рук шатенки сигарету и тоже затянуться, хотя она никогда в жизни не курила. Сдерживаясь, Клара мысленно считала до десяти и говорила с апломбом: – Чёрта с два мы тут умрём! Я поспорила с соседкой по комнате, что в новом семестре мой самый нелюбимый препод взвоет от моего усердия. – Болею за тебя! – подмигнула Лиз, слегка успокоенная её словами. Только сама Клара не верила, что им было суждено вернуться в привычный мир.