Вы ошиблись дверью

Морвен знал, что любым человеком можно манипулировать. Чем больше люди были искушены и развращены, тем проще ими было управлять. Чем сильнее их ограничивали привязанность и убеждения, тем они были податливее. Как глина. Понимая, как с ней работать, можно вылепить почти что угодно. Несмотря на сомнения, высказанные Клиферией до начала миссии, Морвен был уверен: никто не справился бы с богачами и баловнями судьбы лучше него. Неверие сестры в его силы ущипнуло гордость Хранителя отеля. Теперь он обязан был доказать Клиферии, что его кандидатура — лучшее, что можно было предложить в их условиях… Однако на его идеальных полочках с правильно выставленными фигурами завелась кривая. Клара. К ней требовался особый подход, но Морвен не переживал: мастеру ли бояться трудностей на своём поприще? Осознав, что угрозы и давление плохо работали на упрямой девчонке, что она становилась ещё менее послушной, Хранитель избрал иной метод. Теперь он действовал значительно мягче. «Сбить враждебный настрой хорошим отношением, — проговаривал он действия про себя, — узнать, что ей особенно близко, и воздействовать с этой позиции». Совсем не сложно. Совсем… не… Только с девчонкой этот подход тоже не работал. Она не становилась добрее к Морвену. Порой Хранитель спрашивал себя, зачем ему выпрямлять эту фигуру. Она одна из всех была такая… неправильная, так невелика потеря. Однако Морвен был перфекционистом и не мог закрыть глаза даже на единицу. Ему было мало, что Клара послушно отрабатывала ночами в баре, чаще попадалась ему на глаза и хоть как-то взаимодействовала с постояльцами. Может, этого было достаточно для баланса внутри отеля, но гордость Хранителя требовала большего. Его выводило из себя, что эта мелочь, ничего из себя не представлявшая в жизни, смотрела на него с презрением. Не уважала. Перечила. Провоцировала на эмоции. Даже если другие гости демонстрировали неповиновение, оно было ограничено парой пунктов и легко подавлялось. Кто-то недолюбливал Морвена и за его спиной говорил гадости. Не страшно, пусть шепчутся, пока это занимает их досуг и отвлекает от реальности. Кто-то тайно мечтал сместить его с позиции хозяина. Тоже ерунда, ведь дальше фантазий эти люди никогда не зайдут. К тому же Морвен знал поимённо всех, кто по той или иной причине плохо к нему относился, хотя в лицо всегда льстил. Не о чем было беспокоиться. Он легко решал спорные случаи. Накануне Хранителю пришлось поставить одного зазнайку на место. Спускаясь на лифте и лениво следя за тем, как постоялец на четвёртом этаже заходит в кабину и здоровается, Морвен обнаружил «лишнего». Он тут же выскочил из не успевших закрыться дверей и быстрым шагом поравнялся c тучным лысеющим мужчиной. — Господин Клирфилд, что вы тут делаете? Бизнесмен покрылся испариной, глазки нервно забегали по стенам. Хранитель невольно покосился на дверь номера четыреста восемь. — Я тут… в гости хотел зайти. — Голос мужчины был выше обычного на пару октав. — Я так и подумал. Уж не к той ли особе, которую вы недавно оскорбили за завтраком? Лицо бизнесмена пошло красными пятнами. Он начал что-то мямлить, но Морвен был отнюдь не в настроении играть с ним в притворство. Грубо схватив мужчину за предплечье, Хранитель вытолкал его на лестничную клетку. Заломив руку за спину, он почти уронил толстячка на ступени. — Больно… Морвен… что за?.. Хранитель не знал, что туша в сто с лишним килограммов может пищать таким тонким голосом. На ум само собой пришло сравнение с визжащей откормленной свиньёй, хотя Морвен никогда вживую не видел этих животных. Как и любых других из этого мира… — Думаешь, я не различаю по твоим глазам и потному лицу, что ты задумал? — грозно произнёс Хранитель. — Тебя сильно интересует личная жизнь гостьи из четыреста восьмого, правда? Хочешь предложить ей свои услуги? — Да я… Ничего… Я не претендую, Морвен! — Пытаясь освободиться, господин Клирфилд выворачивал руку ещё сильнее, отчего становилось только больнее. Хранитель специально выбрал лестницу, зная, что по ней редко кто-то ходил, а значит, его спорное поведение никто не увидит. А ещё ступени отлично сочетались с угрозами спустить наглеца по ним вниз. Морвен не стал бы убивать мужчину, ведь тот не нарушил главное правило отеля, однако отправить его в медпункт до конца срока было вполне в его силах. — Просто… Она говорила, что переедет в тысяча второй… Я просто проверял… — блеял бизнесмен. — Мне было любопытно! — Любопытство — порок. Если я ещё раз увижу тебя на четвёртом этаже, — предупредил Хранитель, — или в паре шагов от Клары, или за пристальным наблюдением за ней, вывернутой рукой ты не отделаешься! — Да… понял! Получив свободу, господин Клирфилд со смесью испуга и неодобрения взглянул на Морвена и внезапно бросился прочь прямо по лестнице, забыв, что с таким весом ему не нравилось напрягать ноги. «Жалкое зрелище. Но что он мне сделает? И он понимает это». Хранитель всех контролировал. «Не всех…» Называть про себя Клару мелочью, беднячкой, жалкой и прочими принижающими словами было привычкой. Морвен уже отпустил свою обиду на его ошибку и перестал злиться на девушку за её роль внутри отеля. В конце концов, она не была виновата в чужих промахах, она о них даже не знала. Но виновата в том, как вела себя с Хранителем, поэтому он продолжал сердиться на неё, хоть и по иной причине, чем в первые дни. Поздно вечером Морвен прибыл в бар раньше всех. На самом деле вип-гости должны были подтянуться только через час, но Хранитель попросил Клару прийти заранее. И снова настоял, чтобы она надела его подарок: красную блузу с выпуклыми пуговицами и изящными ремешками на рукавах, которые позволяли закреплять закатанную ткань на предплечье, чтобы не сползала. К разочарованию Морвена, пришедшая двадцать минут спустя девушка была не в обновках. Снова. На ней сидел кардиган, накинутый поверх футболки, и деловые брюки. Хранитель не стал с наскока давить. К тому же в этот раз Клара не завязала волосы, которые теперь огненным водопадом спадали на плечи и грудь. Она была аккуратной и хорошенькой, пока не открывала рот. — Тебе идут распущенные волосы. Нулевая реакция. Морвен предложил Кларе шнапс и место на диванчике, но девушка покачала головой и села на стул. Хранитель пару раз порывался убрать его, чтобы не оставить упрямице выбора, но понимал: если он так сделает, то проиграет. И Клара, доказывая ему своё превосходство в этой ментальной игре, будет назло стоять возле лестницы. Даже будучи уставшей и с затёкшими ногами, она не займёт место на диване. Морвен мог бы поклясться, что так и будет — настолько хорошо он успел изучить эту девчонку. — У нас есть минут тридцать. Не хочешь пока ни о чём меня спросить? — разрешил Хранитель, предвидя, что в противном случае придётся сидеть всё это время молча. — Могу принести тебе ещё выпить. Разговоры не входят в мои обязанности, правда? «Опять это оправдание. И ведь не поспоришь…» — Тогда давай я тебя о чём-нибудь спрошу, — не сдавался Морвен. — Какую музыку ты любишь? Клара изумлённо приподняла брови. Хранитель думал, что издёвки ради она повторит предыдущую фразу, но девушка отделалась кратким: «Разную». — Ты стала лучше разбираться в алкогольных напитках? — Едва ли. — Чем ты занималась накануне перемещения в отель? – Ерундой. Она отвечала сухо и без интереса. Морвен начинал злиться, но старательно скрывал эмоции. Тогда он бы тоже проиграл. Нельзя было тешить самолюбие этой нахалки. Однако долго сдерживаться Клара не умела. Любопытство овладевало ею по капле, и вскоре она с горячностью выпалила: — Ладно, есть кое-что, — оживилась девушка. — Если отель попал во временную аномалию, почему в нём очутились люди, которые в отеле не останавливались? Разве не логично было бы, чтобы в нём оказались заперты настоящие постояльцы? — Ты только сейчас решила об этом спросить? — Морвен вздохнул, а Клара пожала плечами. — В аномалию попал не только отель, а некая… территория. Отель просто стал местом спасения. — Насколько большая территория? И что стало с людьми, которые в тот момент находились на ней? — допытывалась девушка. — Я не знаю, — солгал Хранитель. — Не я отбирал новых постояльцев. Их притянул… мой босс. Он велел мне беречь жизни людей. Почему они, почему ты, а не другие, мне не положено интересоваться. — Это всё какая-то глупость… — Клара задумчиво пожевала губу. — Или в происходящем есть смысл, но нам не дано его понять, или всё настолько банально, что тебе стыдно даже говорить об этом. Например, все эти богачи жертвовали твоему боссу деньги, потому и заслужили быть спасёнными. Но я не занималась благотворительностью. Ты же не скажешь, кто твой босс, да? Морвен кивнул. Другие гости тоже расспрашивали его, чем заслужили попасть в отель, была ли это кара или благословение. Но они никогда не ставили под сомнение, что именно высший класс обязан был собраться в одном месте, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Для всех — но не для Клары. «Другим Хранителям достались менее сложные личности. Группами, обобщёнными по одному признаку, легче управлять. А у меня их одновременно две… три, если относить Клару к отдельной группе, — размышлял Морвен. — Мне следовало лучше продумать свою упрощённую версию событий, чтобы у любопытных умов возникало меньше вопросов». — Со стороны и правда кажется, что в местом сборище нет смысла, — сказал он. — Куда делись постояльцы настоящего отеля, когда его ещё не изменили и он не очутился в аномалии? Почему богачи? Существует ли реальный мир до сих пор? У всего должна быть причина. Даже если мы не понимаем, почему солнце греет, а луну видно в основном только ночью, это не значит, что эти явления случайны и рождены из хаоса. Клара почесала ухо, и Морвен в очередной раз ощутил голод по прикосновениям. Он умел контролировать всех, себя в том числе, поэтому больше не стал бы притрагиваться к девушке без разрешения. Однако его пальцы помнили эластичность её кожи, мягкость рыжих волос. Хранителю было приятно касаться оголённых участков её тела, вдыхать его аромат. В этой жажде не было страсти, лишь банальная тоска кватари по физическому контакту с кем-либо. В руках свербело, когда Морвен представлял, что мог бы провести ладонями по щеке Клары или волосам. Она была приятная, притягательная, пальцы сами тянулись к ней. И именно этого Хранителю не стоило делать, если он не желал провоцировать девушку на конфликты. Его, привыкшему к обмену ощущениями, задело то, какое отвращение вызвала его попытка близости. И в то же время Морвен понимал: другой вид — другие потребности, другая культура. Он не имел права требовать от Клары любить то, что вызывало у неё дискомфорт, даже если сам хотел этого. — Меня беспокоит то, что тебя не сжигает любопытство, — проговорила девушка, меняя позу на стуле. — Кто сказал, что мне не любопытно? Просто я смирился с тем, что истина не откроется раньше положенного срока. Нужно потерпеть, Клара. Просто потерпи. Ну, он хотя бы сумел вовлечь её в разговор. Молчать все полчаса, неловко поглядывая друг на друга, — не совсем то, чем Морвен хотел заниматься этой ночью. Он умел быть незаметным и игнорировать окружающее, но когда ещё выпадет возможность поговорить с этой девчонкой наедине? — Твой босс — это какой-то бог? — в лоб спросила Клара. — Ты не первая, кто так думает. Но ты первая, кто так поздно интересуется… Большинство гостей говорили со мной об этом в первую неделю. — Ты сам спросил, есть ли у меня вопросы! — с наигранной сердитостью выпалила Клара. — Можем помолчать. — Я просто заметил. Не стесняйся спрашивать дальше. Но учти, что я не буду отвечать на вопросы о том, кто меня направил сюда, откуда взялась аномалия и когда её не станет, — с полуулыбкой предупредил Морвен. — Мне запрещено это делать. — Тогда какой смысл мне вообще открывать рот? — Девушка была разочарована. Некоторое время она исполняла угрозу, но потом сорвалась: — Регистрационная книга ведь существует не в единственном экземпляре? — С чего ты так решила? Хранитель удобнее расположился на диване, чтобы лучше видеть девушку. Её отказ сесть рядом в очередной раз подчёркивал, как мало у Морвена над ней власти. Но раз уж он пробовал действовать мягко, нельзя было переключаться на язык силы и принуждения. — Когда я вышла из номера в первый день, — начала пояснять Клара, — у лифта стоял Грегори. Ну, управляющий… — Я знаю, кто такой Грегори. — Хранитель и вправду мог назвать любого обитателя отеля по имени, будь то гости или персонал. — А, ладно. Грегори стоял с регистрационной книгой и вписывал имена людей. Только после этого он допускал их до лифта, — вспоминала Клара. — В первый день в отеле было под двести человек, и всех нужно было зарегистрировать. Уже тогда моё имя не вписывалось. Значит, у Грегори был не просто блокнот, а сам артефакт. Морвен вскинул брови. «Артефакт». Занятное определение. А главное, оно было правильное по сути. — Но куда тогда записывались имена людей на других этажах? Когда бы Грегори или кто-то ещё успел внести почти две сотни человек и спустить каждого на лифте? Или на других этажах дежурили другие сотрудники, но с простыми тетрадками? Тоже глупость. Было бы странно предположить, что именно моему этажу выпала такая честь — быть вписанными сразу в регистрационную книгу. А остальные довольствовались блокнотами. Потому я и заключила, что регистрационных книг несколько. — Похвальная наблюдательность. Но книга на самом деле одна, — сказал Морвен, по-новому смотря на девушку. Никто в отеле не интересовался регистрационной книгой, не спрашивал о ней и не пытался выяснить, как она работала. Постояльцы и персонал в принципе избегали касаться тем сверхъестественного, в то время как Клара буквально окуналась в них. Это было необычно и вызывало у Хранителя чувство, которое он не привык испытывать к другим расам: уважение. — Одна? — скептически переспросила девушка. — Всё просто. Этажи просыпались по очереди, начиная с верхних. Когда Грегори записывал и отправлял на лифте всех гостей с одного этажа, он спускался ниже. Десятый этаж спал, пока люди с одиннадцатого приходили в себя и выползали из номеров. Девятый — пока пробуждался десятый, и так далее. Четвёртый этаж — предпоследний среди гостевых. Думаю, ты заметила, как много людей толпилось в фойе. Это успевшие проснуться до твоего этажа. — И что, они все согласились быть внесёнными в книгу? — Нет. Но без записи они не смогли бы даже покинуть этаж. Или для чего, как ты думаешь, я поставил Грегори возле лифта? Клара пожала плечами. Морвен задумался, насколько откровенным мог быть, чтобы не сболтнуть лишнего. Девчонка, к сожалению, была умна и могла сложить два и два. — Но я постарался быть убедительным, чтобы как можно больше человек осталось в отеле и чувствовало себя комфортно. Морвен видел по лицу Клары, что она зацепилась за мысль, переваривала, сопоставляла с собственным опытом, и поспешно сменил тему: — Почему ты не в блузе, которую я тебе передал? Ты жаловалась на нехватку одежды. Мой подарок сопровождался единственным условием — надеть сегодня блузу. Ты его проигнорировала. Всё же вопрос вырвался против воли. Хранитель ничего не мог поделать с уязвлённым эго. — Потому что она принадлежит другому человеку, — сразу же ответила Клара. — С чего ты так решила? — опешил Морвен, ещё секунду назад уверенный, что причина прозаичнее некуда: девчонка хотела разозлить его, потому действовала наперекор. — С того, что я в курсе: ты не можешь создавать предметы внутри отеля. Иначе бы ты создал мне те таблетки от судорог, — напомнила Клара. — У тебя правда бывают судороги? — Нет. Но если бы и были, ты бы всё равно ничем не помог. Ты не добавил часы на другие этажи, не материализовал ключ от подвала… Морвен недовольно цыкнул, и девушка перестала перечислять его промахи. Он так торопился, что действительно допустил ряд оплошностей при «запуске» отеля. А когда силы стали тратиться на поддержание его в целостности, на сохранение жизней людей в коконе реальности, уже нельзя было ничего исправить. — Так у какой девицы ты украл эту блузку? Или это подарок одной из твоих пассий? — Ни у какой. Я её сотворил. — Хранитель испустил тягостный вздох при виде выражения лица Клары. — Ты, конечно же, не поверишь мне на слово. И не станешь носить её, верно? Ты не боишься вскрывать нарывы. — От этого может зависеть моё выживание. — А от твоего упрямства — выживание всех людей в этом отеле. — Морвен сделал несколько глотков шнапса, заряжаясь терпением. Похоже, в этом вопросе ему предстояло быть по-настоящему искренним с Кларой. Иногда манипуляция работала, только если строилась на истине. — Я могу при желании создавать предметы внутри отеля. Предвосхищая твой вопль, скажу сразу: да, это требует определённых жертв. — Вроде заколотого ягнёнка? — прыснула девушка. Морвен отметил, что она была милой, когда улыбалась. — Энергетические ресурсы. Сейчас я трачу все силы на поддержание реальности внутри отеля, и их не хватит на сотворение вещей. Однако я могу задействовать внешние источники. — Внешние — это?.. — Энергия, из которой состоят уже созданные объекты. Но пропорции… — Хранитель поморщился. — Замечала, что покупают дороже, чем продают? Ту же валюту, например. Тут тот же принцип, но гораздо, гораздо более несправедливый. Чтобы сотворить хотя бы ещё одни часы, мне придётся разбить на энергию половину мебели одного населённого этажа. Не думаю, что результат окупает затраты. — Не похоже на то, — согласилась Клара. Морвен никогда раньше не видел её такой внимательно слушающей. Любознательность и правда была её отличительной чертой. — Но вернёмся к блузке. У меня теперь ещё больше вопросов… — Я разобрал на атомы вещи некоторых пропавших людей и собрал из них одну блузку. — То есть ты ограбил прорву гостей вместо одного? Знаешь, было бы проще украсть у кого-нибудь блузку… Однако в глазах девушки плясали озорные огоньки. Если так подумать, она была права, но у Хранителя имелась веская причина. — Мне необходимо было проверить, насколько трудно в нынешних условиях даётся мне акт творения. Подвернулась возможность — я сделал. Вероятно, лицо Морвена приняло кислое выражение, потому что Клара тут же предположила: — Ты потерпел фиаско в процессе эксперимента? — Да. Книги в библиотеке… стали странными. — О, так это из-за тебя! Нет, подожди. — Внимательность девчонки начинала действовать Хранителю на нервы. — Ты лжёшь мне! Книги странные с самого начала, а люди стали пропадать спустя много-много дней! Морвен мысленно отругал себя. Сам же хотел быть честным, сам же вернулся на привычную тропинку из лжи. Глубоко вздохнув, он поправился: — Хорошо, ты меня подловила. Из-за неудачи с одеждой случилось кое-что другое. Книги же перепутались из-за… создания бассейна. — Ого! И чем пришлось пожертвовать ради такой роскоши? — Верхними этажами. Клара так и подскочила на стуле. Она выглядела не столько удивлённой, сколько обрадованной, словно Морвен подтвердил давно известный ей факт. — А если люди вернутся и обнаружат, что их вещи испарились? — спросила девушка. — Тебя это не должно волновать. Клара насупилась и сложила руки на груди. Она с трудом могла усидеть на месте. Было заметно, что она хотела вскочить и в волнении пройтись по помещению. — А меня вот волнует! — Что, в твою пуританскую мораль входит обязательная сердобольность? — Я не пуританка! — воскликнула девушка. — Откуда ты вообще знаешь такие слова? — Секрет фирмы, — подразнил Морвен. Он ведь предупреждал, что на некоторые вопросы не будет отвечать. Пусть девчонка помучается, придумывая собственные объяснения. — Ещё хочешь что-нибудь знать? — Может быть, — уклончиво пробубнила Клара. — Ну, допустим. Сколько ни смотрю на твоё лицо, не могу отделаться от убеждённости, что маска на одной половине — часть твоего лица. Я не вижу нахлёста материала на кожу. — Так и есть. Моё лицо… получилось таким. — Хранитель насмешливо блеснул глазами. — И сколько же ты на меня смотришь? Вопрос будто смутил Клару. Она преувеличенно небрежно дёрнула головой и отвела взгляд. — Я кажусь тебе уродливым? — продолжил развивать тему Морвен. — Если бы у меня были две руки, ты бы посмотрела в мою сторону? — Что это за вопросы? — скуксилась девушка. — Думаешь, мне важно, сколько у тебя рук? Мне важно, что ты делаешь с теми, у кого их две. Ты всё испортил, так что неважно теперь, считаю я тебя симпатичным или нет. Последнюю фразу она почти проглотила. Щёки слегла порозовели, а может, то была игра света. Морвен не был уверен. — Неожиданная позиция. Наивная. — Я не спрашивала твоего мнения. — А я его высказал, — отрезал Морвен. — Если следовать твоей логике, я тоже не считаю тебя привлекательной с таким характером. Но, смотря на тебя, не могу не признать, что внешне ты красива. Для человека, естественно. — Как скажешь, — всё ещё не глядя в его сторону, побурчала Клара. На этом их беседа зашла в тупик. Больше девушка не заговаривала, только изредка проводила ладонью по волосам, будто проверяя, на месте ли они, и снова замирала. Вскоре она окончательно ушла в себя, оставив Морвена и его наблюдательность спорить с голосом логики.