Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Волновался ли я о том, что думает обо мне Константин Дрейфус? Нет. С какой стати? Я хотя бы честно отработал день. И не прикидывался «обычным парнем», чтобы потом ходить в уродливом трикотаже, набрасываться на людей, летать на самолетах и командовать эскадроном «психов». Эскадрон, конечно, не состоял только из Джейкоба и Ричи. Без сомнения, в МППМ было полно людей с особой химией мозга. Может, работа полицейского и не была такой страшно секретной и блестящей, но выполнять ее все равно необходимо, черт возьми. Несмотря на то, что с той минуты, как я услышал свою первую панк-песню и решил, что высмеивать копов – это круто, после дюжины лет работы в полиции – повидав то, что видел я, и узнав то, что знаю сейчас, - могу с уверенностью заявить, что если вы считаете копов мудаками, погодите, пока не столкнетесь с закоренелым преступником-социопатом. И тогда поймете, что там, откуда он явился, еще много кто водится. Когда я вернулся домой, машина Лизы стояла на месте, поэтому удивился, открыв дверь и увидев за ней горку рекламного мусора. Поскольку дома Лиза проводит больше времени, чем я или Джейкоб, ей достается большая часть уборки. Беспорядок меня никогда особо не волновал, но если бы мы не ходили за Джейкобом по пятам и не собирали за ним барахло, то по всему дому валялась бы его одежда, книги и прочий хлам. - Я дома, - крикнул я, когда скользкие каталоги вывалились из моих рук и разлетелись по всему вестибюлю. Собирая и складывая их более настойчиво, я размышлял, стоит ли поговорить с Лизой насчет копов или это будет похоже на жалобы на стоимость отопления от человека, живущего в приюте для бездомных. - Ты сегодня рано, - на Лизе была куртка и сумочка на ремне, перекинутом через плечо. - Еще одно свидание? – спросил я, прежде чем подумал, стоит ли вообще нам об этом разговаривать. Лиза высоко подняла брови, и тогда я обратил внимание, что она не накрашена, а значит дело не в свидании. – Э… Извини… Хотел спросить, когда же я встречусь со счастливчиком? - Это как-то странно, - она оглянулась через плечо. – Ну, ты понял. Палатка и все прочее. - Верно, - ответил я. Хотя сказать хотелось: «Нет, не странно, все замечательно. По-настоящему хороший человек не станет плохо думать о тебе из-за палатки. А если этот придурок посмеет…» - Мы можем и в ресторане встретиться. Каталоги снова разлетелись, несмотря на попытку их удержать. Особенно скользкое издание со здоровенным коричневым «лексусом» на обложке приземлилось на мои ботинки. Я сдвинул его и поднял. Журнал адресовался Джейкобу. Сюрприз, сюрприз. Раздраженно хмыкнув, я кинул всю почту обратно на пол. Лиза обошла кучу макулатуры. - Я просто хочу сделать ту стрижку, о которой мы говорили. - Не коротко, - сказал я, и, о боже, с каких пор у меня появилось навязчивое желание контролировать ее жизнь? - Не коротко. Слегка подровняю. Наверное, это к лучшему, что я не использовал Лизу в качестве «резонатора» для рассуждений о ценности полицейской работы. Она всегда хотела быть копом, а теперь Лиза – бросившая пси-тренинг и живущая в палатке в гостиной своего бывшего напарника. Дверь за Лизой закрылась, а я остался наедине со своими размышлениями о тяжести принятых решений, смысле жизни, большой стопке почты на полу и единственной таблетке «секонала». Я практически чувствовал, как она проскальзывает в горло, но если Дрейфус собирался выдавать их по одной, то лучше не глотать ее целиком, чтобы не остаться ни с чем. Вместо этого, я порылся в витаминных запасах Джейкоба и нашел какие-то энзимы в форме капсул. Развинтив одну капсулу, я высыпал порошок в слив и выдул оставшийся порошок из пустых половинок. Затем открыл красную над куском фольги и разделил содержимое ножом для масла между двумя капсулами, стараясь не потерять ни крупинки. Проглотил фальшивую витаминку, чтобы никому больше не пришло в голову съесть странную таблетку, найденную на кухне. Не то что бы люди, жившие со мной, могли так поступить. Во всяком случае, не после первого и единственного инцидента с участием «аураселя» и Лизы. Расслабленная эйфория наступила не сразу, но я знал, что это произойдет скоро, и этого было достаточно, чтобы снять напряжение. Ожидая, когда барбитураты вступят в силу, я решил, что пока можно заглянуть в автомобильный каталог и заранее определиться с предпочтениями, чтобы мы не получили в итоге громадный коричневый «седан» с новеньким блестящим устройством слежения, припаркованный у входа, когда работе Джейкоба в МППМ исполнится год. Следящее устройство, конечно же, обойти не получится. Я подозревал, что такие штуки все равно есть во всех наших телефонах. Но перспектива разъезжать на коричневой машине угнетала. Поскольку дурацкий паззл все еще оккупировал обеденный стол, я перетащил стопку с каталогами на диван, стянул ботинки, закинул ноги на кофейный столик и принялся листать журналы. Пролистывая каталог «лексуса», я заметил торчащий из него проспект – тонкий листок периодического издания под названием «Внутренний глаз», предназначенный для «психов» и подражателей. Обычно я бросаю его в стопку в кабинете Джейкоба – мало того, что проспект адресован ему, так я еще и всегда находил его предельно скучным, полным ерунды и домыслов. Однако заголовок этого листка заставил меня замереть. «Убийца выходит на свободу». А потом взгляд прикипел к фотографии – потому я что знал ублюдка. Это был тот человеческий мусор, который забил свою девушку собачьей миской. Один из листов порвался, когда я дернул его, торопясь добраться до основной статьи. Занимавшей восемь страниц. Я прочел текст быстро – раз, два, - а потом медленно, задерживаясь на фразах вроде «осужден на основании собранных экстрасенсорных улик», «судья ранее обвинялся в анти-«психической» предвзятости» и «оправдание». И для пущей убедительности «семья жертвы опустошена». Я читал статью, наверное, раз двенадцатый, когда домой вернулся Джейкоб. И первым делом сказал: - Что это я такое слышал, что ты собираешься завтра снова прийти в МППМ? Ты ведь задолжал Дрейфусу только экзорцизм, так? Больше он ни на что тебя не уговаривал? Нет? – Он сел рядом со мной. – Вик? Хоть я и понимал, что Джейкоб обращается ко мне, но в данный момент меня полностью занимал тот факт, что моя реальность накренилась относительно своей оси. И не из-за чего-то сверхъестественного. Джейкоб, наконец поняв насколько я взбешен, попытался очень деликатно меня успокоить. К моменту возвращения Лизы, он уже в значительной степени погасил мое раздражение. Краем глаза я заметил, что ее волосы, распущенные по плечам, выглядят очень мило. Но в основном я чувствовал себя опустошенным, в точности, как семья жертвы. Потому что я предоставил системе картину убийства, полную улик, но преступника, виновного столь очевидно, что его обвинила бы даже собственная мать, отпустили? - Последнее дело, над которым я работал, - объяснил я Лизе. – Парень с грузовиком, покрытым кровавыми уликами. Его осудят? - Не знаю. Это будущее, и оно еще не случилось. - Но есть ли шанс, что он соскочит? «Си-но» должно это видеть. - Может, и есть, но обычно шансы бывают для всего, что только можно придумать. Думая обо всех возможных вариантах развития событий, можно свихнуться. - Хороший шанс? Ответа не последовало. Мне не нужно было гадать, чтобы снова разозлиться, это уж точно. - Зачем беспокоиться? – огрызнулся я. – Зачем вообще утруждаться и привлекать таких подонков к ответственности, если единственным последствием станут лишь несколько месяцев за решеткой в ожидании оправдательного приговора? - Нельзя так думать, - сказал Джейкоб. – Ты выполнил свою часть работы. И не несешь ответственность за то, что происходит после. Срань господня. - Я этого и не говорил… Хотя ты должен признать, что фактически решающим фактором стало то, что я собрал улики с помощью своей способности. Они попытались меня убедить, что это случайность, что системе необходимы неравнодушные люди, вроде меня. Что использование показаний ПсиКопов являлось настолько новым и радикальным, что ему предстоит пройти очень долгий путь, и оно никогда не станет полностью законным, пока для судей и присяжных признание свидетельств экстрасенсов не превратится в привычное дело. Возможно, это правда, и кто-то должен стать тем бедолагой, чьи труды систематически уничтожаются только для того, чтобы идиоты в зале суда начали когда-нибудь выходить из своей зоны комфорта. Но неужели этим кем-то должен стать я? * * * * * Возвращаться к работе над паззлом не имело смысла, в отличие от головоломки моей жизни, которую следовало распутать. Телевизор я смотреть тоже не мог. В прайм-тайм там показывают негодяев, в итоге всегда получающих по заслугам, и чаша моего цинизма окончательно бы переполнилась, если бы пришлось наблюдать за вымышленной кармой в действии. Что же оставалось? Джейкоб поставил передо мной еду, и я съел все, не чувствуя вкуса. А потом проглотил оставшуюся половинку «секонала» и направился наверх, игнорируя вопросы о том, все ли у меня в порядке. Я мог бы ответить, что завтра будет новый день, или что со временем все уладится, или что хорошо смеется тот, кто смеется последним – но я никогда не был сторонником банальностей и полагал, что мой ближайший круг тоже не склонен к этому. Я смотрел на металлический потолок и считал на нем количество пластин (двадцать четыре с половиной, как и всегда), когда ко мне присоединился Джейкоб. Он лег на бок, лицом ко мне, опершись на локоть и подперев голову кулаком. - Я бы тоже разозлился, - сказал он. - Криминалисты обнаружили осколок миски, прилипший с окровавленными волосами под панелью, - ответил я. – Как кто-то в здравом уме может вынести оправдательный приговор на основании этого, просто потому, что я указал им, где искать? Джейкоб не торопился отвечать. Мы оба понимали, что это совершеннейший бред. - Как же тогда они относятся к уликам, которые ты находишь для федералов? – спросил я и только потом сообразил, что не имею представления, чем именно занимается Джейкоб, покидая фабрику. Насколько я знал, он был прославленным телохранителем или, упаси боже, офисным планктоном. – При условии, что ты следователь. - Следователь. Я сосчитал до двадцати четырех с половиной и перевернулся на бок, лицом к Джейкобу. Решил, что он сгорает от нетерпения расписать великолепие своей новой работы, и поэтому его сдержанность показалась такой красноречивой… Хотя я не понимал, о чем именно она говорила. Джейкоб поймал мой взгляд и сказал: - На самом деле я не могу ничего сказать о том, как относятся к моим доказательствам. Я еще ничего не нашел. - За два месяца? – Служи он по-прежнему в полиции, за это время успел бы посадить по крайней мере нескольких подонков-насильников. – Почему не задать Лизе какие-нибудь вопросы, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки? - Я задавал. - И? - Она ничего не может увидеть. Как будто сигнал блокируется. Однако, Джейкоб не был единственным истинным «тугим» в мире, и это казалось чертовски неудобным. - То есть по какой-то причине ты сдаешься, откладываешь папку с документами в сторону и принимаешься за что-то новое, верно? Как долго еще Дрейфус будет ждать, пока ты копаешь? Джейкоб пожал плечами. Он казался ужасно беспечным, учитывая, что его обычно заботит все на свете. Какой-то маленькой части меня было интересно, почему он не расстроен отсутствием результатов, и поэтому я чуть не пропустил момент, когда на его челюсти дрогнула жилка. И тогда до меня дошло, что его беззаботность просто маска. Чтобы прощупать почву, я предположил: - Может, самое важное для тебя – это следить за МППМ. Челюсть Джейкоба снова двинулась. Видимо, нет. - Я могу поговорить с Лизой вместо тебя, - предложил я. – Может, со мной «си-но» поговорит охотнее… - Мне казалось, ты не хочешь иметь никаких дел с МППМ, - ответил Джейкоб, и был прав. Я не хотел. – Так что не беспокойся. Это моя проблема. Само собой, сказав это, он получил полную гарантию того, что я начну беспокоиться. К тому же ковыряться в расследовании Джейкоба бесконечно приятнее, чем думать о тщетности собственной работы. - Может, «си-но» сможет направить тебя к кому-нибудь, кто способен помочь. - Мы перепробовали уже все. Не работает. Точно не для этого случая. - Тогда, наверное, стоит пустить дело на самотек и позволить себе перейти к чему-то новому. Некоторым вещам требуется время, чтобы распутаться. Джейкоб перевернулся, демонстрируя мне затылок. - В конце концов, - продолжил я, - они задвинут расследование на задний план, так? - Не в ближайшее время. - Похоже на пустую трату времени. Поскольку я не отставал, Джейкоб вздохнул и снова повернулся ко мне лицом. - Главная задача агентства – не допустить убийство «психов». И вот на улице среди бела дня застрелен бывший сотрудник МППМ, «тугой». Как такое умудрилось остаться незамеченным среди новостных сводок? И в разговорах у кулера? - Недавно? - В феврале. Что бы я там ни ел на ужин, оно перевернулось в желудке, будто мое тело переваривало информацию быстрее, чем мозг. - Здесь, в Чикаго? – глупо переспросил я. - Прямо напротив городского исправительного центра. Наверное, мой мозг порылся в базе данных в поисках подходящего видеоролика. И теперь воспроизводил этот восхитительный фрагмент памяти: серый моросящий дождь, дорожное движение, боковое зеркало внедорожника, ударившее меня в плечо. Выстрел, паника, волнение толпы. Красное отверстие во лбу Роджера Берка. Также память продемонстрировала пантомиму, исполненную призраком Берка, прежде чем его засосало в ад – в ней он уличал секретаршу Дрейфуса в стрельбе. Джейкоб долго наблюдал за мной и наконец сказал: - Показания, которые ты дал следователям, были довольно прямолинейными. Ты не упоминал, что видел что-то, кроме физического. И поскольку я не желал быть втянутым в призрачные шарады Роджера, я не упомянул и о том, что видел Лауру на месте преступления. Я со стоном принял сидячее положение и потер лицо руками. Одной таблетки «секонала» явно недостаточно. - Ты два месяца работаешь над преступлением, которому я был непосредственным свидетелем, и ни разу об этом не упомянул? - Я надеялся, что ты не вовлечен в него напрямую. - Ну, я точно в него не стрелял. Джейкоб продолжил говорить нарочито мягким тоном. - Мы восстановили пулю. Это был патрон калибра 9 миллиметров, но не от «глока». Боек «глока» оставляется квадратный отпечаток, который исключает твое служебное оружие. Господи. Слава богу, на мое имя зарегистрирован всего один пистолет. - Существует ли причина, по которой мне следовало переговорить об этом с тобой? – спросил он. Тихо. Спокойно. Как будто я не вижу его насквозь, как «повторяльщика» десятилетней давности. - Что говорит Лиза? - Что тебе известно больше, чем ты изложил в показаниях. – Фантастика. Они действительно это уже обсудили, хотя Джейкоб мог бы догадаться об этом и без помощи «си-но». Затем он добавил: - Но не то, что ты знаешь, кто спустил курок. Минуточку. А я знал?