Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

- Лаура Ким? – Джейкоб чуть не рассмеялся, но затем выражение его лица застыло, уже не такое улыбчивое, потому что на нем сменился десяток разных эмоций, все как одна имевших оттенок растерянности и недоверия. – Ты же шутишь, да? - Ты же хорошо меня знаешь. - Но… - Джейкоб шевельнул губами. Ни разу не видел его таким ошарашенным. – Лаура Ким? - Могла ли она быть там по какому-то другому официальному делу? - Я вообще не знал, что она там была. Ты уверен, что это была она? Да, я в состоянии отличить одного человека азиатской внешности от другого. Мой взгляд ответил за меня. - Но в этом нет смысла, - сказал он. – Я только что был с ней на стрельбище – из мишеней она выбирает «бычий глаз», а не форму человека. Настолько ей некомфортно стрелять в людей. Жаль, что он не знал… Может, смог бы подобрать одну из гильз Лауры. Я прочитал эту мысль на его лице и так же увидел, как быстро он ее отклоняет. Получение гильзы ничего не даст, поскольку на месте преступления гильза найдена не была, только пуля. Для сравнения Джейкобу необходима пуля. А пули, вчера пробившие «бычий глаз» наверняка глубоко утонули в резиновой баллистической мульче. Удачи в поисках среди пяти дополнительных тонн использованного свинца. - Она милейший человек, которого ты только встречал в жизни, Вик. Настоящая прелесть. Не могу поверить, что она… Ты это видел? - Не напрямую. Призрак Берка сказал мне, что это была она. - Ты говорил с?.. Боже мой, это грандиозно. И что он сказал? - Ничего… Он находился в метрах двадцати от меня, - я решил, что приукрашать не стоит. – Но показал жестами. Сделал китайские глаза. И сделал движение, будто стреляет. А потом исчез. - Она кореянка, - пробурчал Джейкоб. – А не китаянка. Я точно знал, что ему хотелось большего. Например, правдоподобную причину. Более вероятного подозреваемого. Что-то такое, в чем потенциально имелся смысл. Мы долго рассматривали потолок в поисках вдохновения, и наконец я сказал: - Он мог солгать. Он бы с удовольствием выставил меня дураком. - Разве это не твоя теория о том, что желание назвать имя убийцы является единственной причиной, по которой жертва остается поблизости от места своей гибели? В таком случае, зачем ему плыть против течения ради того, чтобы указать тебе неверное направление, особенно если его не будет рядом, чтобы насладиться последствиями? Мне не удавалось понять мотивы Роджера Берка, когда он был жив, поэтому я не был особенно шокирован тем, что не мог разобраться с ними и после его смерти. Поскольку самый определенный ответ мы могли получить, просто спустившись по лестнице, я решил, что могу пойти и узнать, что думает «си-но» о нашем затруднительном положении. Верхнее освещение было выключено, но внутри палатки горела лампа для чтения, вырисовывая силуэт Лизы на синем нейлоне. Ее волосы все еще были распущены. Я уловил обрывок разговора, а затем паузу – она говорила по телефону, судя по наклону головы и положению руки. Тихий смех. Снова разговор. Испанский, как я понял, спустившись с последней ступеньки. Это было хорошо. Потому что было бы гадко стоять у палатки и подслушивать. Большая часть моего испанского словарного запаса состояла из фраз типа «я не знал, что машину украли», или «во время стрельбы я был дома и смотрел телевизор», или «это не кровь, а соус моле». По тону Лизы я понял, что она не участвовала в подобной дискуссии. Постоял минуту, прислушиваясь интонации и ритму, наслаждаясь тем, что речь Лизы звучала счастливо. По-настоящему счастливо. Я представил испанца на другом конце телефонного звонка. Может, лет тридцати. С серьезным лицом. Хорошими волосами. Человека, которого одобрила бы ее семья – черт, кого-то, кого одобрил бы я сам. Может, даже копа. Или кого-то менее брутального, вроде учителя, социального работника или пожарного. Я решил, что мой вопрос подождет. В конце концов, ведь жилось мне как-то без ответа с февраля. Я уже хотел развернуться и вернуться наверх, когда ко мне спустился Джейкоб, протопав по лестнице, да так шумно, что громче не получилось бы, даже если постараться. Силуэт Лизы поднялся и расстегнул «молнию» палатки, а затем нейлон разошелся, и она перестала быть просто силуэтом. Реакция «бей или беги» у нее была так же хорошо отлажена, как у меня, а выступление Джейкоба на лестнице в стиле «стадо буйволов» заставило ее насторожиться. - Погоди, - сказала она в трубку и обратилась ко мне: - Что? Джейкоб остановился позади меня, оглядел палатку, телефон, Лизу. Он так же, как и я, переживал из-за отъезда Лизы, и хотя эти двое были куда ближе, чем я и Лиза, неловкость между ними ощущалась сильнее. Если узнать меня получше, то я оказываюсь очень предсказуемым. Но не Джейкоб. Он много лет жил, как в поговорке «не можешь сказать ничего хорошего, не говори вообще ничего… а если нужно солгать, делай это недомолвками». Но из-за «си-но» он даже подумать не мог о чем-то особенном, чтобы об этом не узнала Лиза, просто задав несколько коротких вопросов. Поэтому Джейкоб вокруг нее ходил на цыпочках. Не то чтобы это как-то помогало. - Это может подождать, - сказал он. – Мы не собирались… В общем, может подождать. Лиза оглядела нас обоих и сказала в телефон: «Мне пора». Небольшая пауза, а затем: «No, llegarás a mañana». Я знал, что «mañana» означает «завтра», но остальную часть фразы не понял. Наверное, что-то обыденное, вроде «увидимся». Я подумал, что надо позже заглянуть в испано-английский словарь, но точно знал, что шансы запомнить слово больше чем на тридцать секунд, не записывая, крайне невелики. Лиза завершила звонок и тоном, скорее раздраженным, чем любопытным, ответила: - Ничего страшного. Что? - Когда Роджера Берка застрелили на ступенях тюрьмы, - сказал Джейкоб, - Вик говорит, что видел Лауру Ким… Лиза выглядела испуганной. - Да, видел. - Я уже это говорил. – Почему Джейкобу так трудно осознать? Я узнал Лауру и видел ее там. – Лаура Ким находилась на автобусной остановке через дорогу. Говорила со мной, сказала, что меня тут быть не должно. Я отошел от нее, а затем услышал выстрел. И ни за что не смог бы ее вычислить, потому считал просто секретаршей, понимаешь? А из-за всех этих небоскребов понять откуда донесся звук практически невозможно, это было похоже на эхо-камеру. Но, умерев, Роджер обозначил ее, как стрелка. – Я не использую слово «обозначать» в обычных разговорах, просто только что начитался всех этих тщательно составленных отчетов. «Обозначать, отсутствие». Осторожные слова для случаев, когда реальность кажется совершенно невероятной. Взгляд Лизы метался из стороны в сторону, будто следя за игрой в теннис на моей футболке. Спустя секунду или две я сообразил, что она так и не сказала «да». Но и «нет» тоже не произнесла. Я задержал дыхание. Джейкоб тоже. Отдаленный звук мотоциклетного двигателя усилился и затих. Зашипели радиаторы. Мотор холодильника заработал и перешел на низкий гул. - Вик видел ее, - озадаченно повторила Лиза. – Но оно не говорит мне, что Лаура стреляла. - Видишь? – сказал я. – Она там была. Лиза выглядела встревоженной. - Вообще-то… Насчет этого ничего не знаю. Только то, что он ее видел. - Ладно, - сказал Джейкоб, - это хорошо, это здорово… С этим можно работать. – Схватив с кофейного столика ручку, он начал шарить вокруг в поисках чего-нибудь, на чем можно писать.  – Все, что нам надо сделать, это сузить круг вопросов. Он так тщательно искал бумагу, что не заметил ни выражения на лице Лизы, ни того, что она покачала головой. А я заметил. - Расследовать дело Лауры Ким я помогать не стану, - сказала она. Джейкоб прекратил поиски бумаги. - Почему нет? - Ты не в курсе? Она бывшая жена Константина. – Святая срань… Лаура была совсем не из лиги этого чудилы. – Для Лауры в этом нет никакого смысла. Может, они уже не женаты, но все еще близки… Они доверяют друг другу во всем. Если стрелком была она, то либо действовала за спиной Кона и… - Лиза покачала головой. – Нет. Или Кон знал и… Нет, он не знал. - Вот и хорошо, - сказал Джейкоб, - значит он поручил мне это дело не только для того, чтобы чем-то меня занять. - Нет… Все, с меня хватит. Больше не собираюсь к этому возвращаться. Мы проверили вдоль и поперек, сверху вниз. - Но не с Лаурой… - заикнулся Джейкоб. - Это как одна из тех картинок, где среди узора надо увидеть что-то еще. Если я не вижу, но пытаюсь себя заставить, оно не проявится. Особенно, если я расстроена по этому поводу. «Си-но» не покажет главного, того, что ты хочешь знать, и чем сильнее я пытаюсь рассмотреть, чем больше ты наседаешь с вопросами, тем мутнее становится образ. Лицо у Джейкоба стало испуганным. - Из-за чего ты расстроилась? Я не наседаю. - Почему тебе есть дело до того, что она бывшая миссис Дрейфус? – спросил я. – С каких пор тебя волнует, что думает кто-то из них? - Вы двое не единственные, кто приехал в Санта-Барбару, чтобы помочь, когда я оказалась в затруднительной ситуации. Кон тоже был там. - А, ну конечно, - усмехнулся я, - по доброте душевной. Лиза посмотрела на меня предостерегающе. - Я разрушу доверие к себе, если начну обвинять людей, настолько близких к нему, особенно, когда «си-но» нечетко, и я могу быть абсолютно неправа. Лиза застегнула «молнию» купола, пока Джейкоб пялился на нее, как выпивоха, опоздавший к закрытию бара на десять секунд. Я взял его под локоть и потащил наверх. Видимо, у Лизы не было настроения играть в психические игры этим вечером, во всяком случае с нами. И все же я не сомневался, что она убаюкает себя «си-но», независимо от того, призналась бы она в этом Джейкобу или нет. Как человека, привыкшего все контролировать, неотзывчивость дара, наверное, раздражала Лизу. Уверен, она продолжит копаться в нем. И когда придет к каким-то определенным выводам, мы узнаем об этом первыми.