Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Я находился в огромной белоснежной комнате. Два ряда одетых в черные костюмы агентов стояли по стойке «смирно» лицом друг к другу, образуя длинный проход. Все на одно лицо. Вроде бы, лицо агента Блая, но какое-то неточное, будто некто сделал дерьмовый слепок и отлил несколько десятков почти Блаев. Далеко впереди одинокая фигура промаршировала к месту во главе строя. Окинула меня взглядом и заявила: - Твоя машина – отстой, хе-хе. Ближайший агент наклонился ко мне и сказал: - И ты позволишь ему так с тобой разговаривать? - Я понял, что это был Джейкоб. – Он даже в половину не такой «псих», как ты. Что тут скажешь? Бедняга Эйнштейн, как и я, прошел через Адский лагерь. А после того, как его закончили мучить санитары, колоть и пичкать наркотой безумные ученые, мы со Стефаном решили, что самое время поиздеваться над ним как следует. Я задолжал ему. Уважение. Или хотя бы терпение. Я как раз собирался сообщить Джейкобу, что у меня есть на то свои причины, когда началась стрельба. Две колонны затянутых в черные костюмы агентов синхронно выхватили оружие. Один ряд агентов развернулся лицом к линии огня, а второй шагнул вперед, перемешивая и создавая непрерывную линию людей в черном, наводящих полуавтоматы. Все, за исключением Джейкоба, нарушившего строй и вставшего между мной и выстрелами. Я схватил его за плечо и крикнул: - Ложись! – Уверенность — это, конечно, замечательно, но надо реально смотреть на вещи. Все-таки он не был человеком из стали. Бам-бам-бам… Разглядеть стрелка на белом фоне у меня не получалось, поэтому я свернулся в калачиком, чтобы представлять собой как можно более мелкую мишень. Стрельба прекратилась, а затем раздался сигнал тревоги и женский голос. Похожий на один из тех компьютерных голосов, которые отсчитывают секунды до самоуничтожения. Только вот могу поклясться, что голос произнес мое имя. С легким испанским акцентом. Лиза? В МППМ? От звонка в кабинете Джейкоба я вздрогнул и проснулся. Пискнул автоответчик. - Ладно, я могу посидеть и в машине. Ненавижу надоедать вам, ребята, но кому-то из вас надо бы встать и впустить меня. - Ох черт, - простонал я. Джейкоб приподнял голову с моей подушки, толком не проснувшись, но уже насторожившись, готовый в случае необходимости кинуться за пистолетом. – Все в порядке, - успокоил его я. – Спи. Я запер дверь на цепочку, и Лиза не может войти, вот и все. Джейкоб пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся, намотав на себя оба одеяла, оставив мне небольшой кусок. На дверной ручке висела толстовка с капюшоном, но, кроме нее, единственной подходящей одеждой оказался костюм, который я снял ранее. Я натянул брюки без нижнего белья, влез в туфли без носков, дополнил образ старым серым свитером и сбежал вниз по лестнице в свете нескольких стратегически расположенных ночников. На полпути к подъездной дорожке на меня обрушился холод, просто адский холод. Выпал легкий снежок, и, пока я бежал к «фольксвагену» Лизы, он налипал на мои голые лодыжки. Я уперся ладонями в раму пассажирской двери, и стекло опустилось. - Не обязательно было выбегать на улицу, Вик. Мог просто позвонить и сказать, что снял цепочку. Ну… Наверное, я бы так и сделал, если бы вовремя очухался от жуткого сна с участием МППМ, в который проникло ее голосовое сообщение. Мозг постепенно пробуждался, и я уже мог вспомнить, что голос Лизы на автоответчике звучал не особенно встревоженно. Конечно же, нет, ведь стоящие тут же машины должны были подсказать, что мы дома, а несколько простых вопросов «си-но» - что мы уснули. Несмотря на холод, ее машина стояла тут же, и не давала Лизе обморозиться, пока кто-нибудь из нас двоих пытается прийти в себя. Всего лишь нелепая случайность. Никаких причин для паники. Смущенный тем, что чуть не сбрендил от ее телефонного звонка, я опустил взгляд на пассажирское сидение. Все кресло занимал гигантский букет. Хотя я не мог назвать название ни одного цветка, все же догадывался, что они дорогие. Среди них не нашлось ни одной дешевой гвоздички. Пытаясь придумать, что бы забавного сказать по этому поводу и прервать затянувшееся молчание, я разглядел, что цветы есть и на полу машины. И еще целая куча на заднем сидении. - Ты встречаешься с флористом? Лиза покосилась на меня. - Почему ты оставляешь цветы в машине? Они же померзнут. Занеси в дом, чтобы можно было, ну не знаю, поглазеть на них, что ли. Лиза щелкнула замком и сказала: - Возьми вот этот, он еще свежий. Я стянул букет с сидения, пока она перекидывала ремень сумочки через голову и забирала с заднего сидения пакет с едой. Я уловил запах специй от потревоженного пакета. Еда пахла лучше цветов, аромат которых напоминал о похоронном бюро. Я задумался, насколько разумно поступил, предложив занести их в дом *  *  * * * Парочка ваз попала на фабрику после вечеринки в честь выхода Джейкоба на пенсию. Каждые пару недель я переставлял их все дальше и дальше с глаз, надеясь, что к Рождеству они наконец окажутся в помойке. Вытаскивая из шкафа самую большую, я отбил от вазы здоровенный кусок и с удивительным сожалением выбросил ее в мусорное ведро. Наполовину наполнил вторую по величине водой и без дальнейших происшествий водрузил на столешницу. Лиза попыталась запихнуть в нее весь букет сразу, но тот оказался чересчур большим. Ухватив наугад горсть стеблей, я оторвал от букета примерно четверть цветов и веточек и предложил: - Попробуй так. Из букета выпала карточка. Я, не задумываясь, взглянул на нее, пока Лиза пристраивала в вазу остатки цветов. Карточка упала лицевой стороной вверх, что очень удачно. И я мог без проблем ее прочитать. Однако, текст был на испанском, что очень неудачно. Причудливым курсивом с обратным наклоном там было написано: «пара ла роса мас ермоса». Запихнув наконец все цветы в переполненную вазу, Лиза сказала: - Вряд ли они поместятся вместе со мной в палатке. Для цветочных композиций букет был слишком громоздким. Я задумался, почему Лиза не потрудилась сообщить своему таинственному мужчине, что на самом деле не является ярой поклонницей цветочков и сердечек. Что она бывший коп, перешедший на сторону Нью-Эйдж, потому что больше невозможно было скрывать способности, что дурацкие комедии нравились ей намного сильнее, чем слезливые романтические истории, и что картофель-фри она предпочитала икре. Но если не считать неудачную связь с мерзким Казановой-шаманом из Пси-Трэйн, все то время, что я ее знал, Лиза была одинока. Вполне возможно, чтобы не раскачивать лодку, она громко восхищалась цветами, будто ничего более прекрасного в мире не существовало. Я сам был одинок много лет, и в ее ситуации поступил бы так же. - Можно поставить их на кофейный столик, - предложил я. - Тогда нам не будет виден телевизор. Верно. Я отодвинул разделочную доску и перетащил вазу на ту часть стола, которая была видна из главной комнаты – хотя, если бы не крыша, эту чертову штуку можно было бы разглядеть с орбиты. - Вот. Что скажешь? После паузы, Лиза сказала: - Виктор… - таким тоном, что стало ясно, мне не захочется услышать то, что она собиралась сообщить. Что-то по поводу отъезда. - Мне очень жаль. – Я сосредоточился на цветах, чтобы не смотреть на нее и не испортить разговор. – Глупо было запереться от тебя… Это была ужасная ошибка. Такого больше не произойдет. - Знаю. Все хорошо. Я не сержусь. - Ладно, здорово. Потому что нам очень нравится, что ты живешь здесь… Это просто глупая случайность, тебе не стоит придавать этому значение. - Я и не придаю. - Хорошо. Я рискнул и покосился на Лизу, чувствуя, что о чем бы мы не пытались поговорить, еще ничего не закончилось. Теперь пристально рассматривала вазу она. Я решил сменить тактику. - Так что, у цветочного парня есть имя? Лиза смерила меня взглядом. А затем сказала: - Уже почти полночь, а тебе рано вставать на работу. Поговорим об этом завтра. Почему такая простая вещь, как имя, требует настолько длинной дискуссии? - Вряд ли я могу сглазить. - Давай поужинаем завтра, хорошо? Вдвоем. Поговорим. И ты задашь любые вопросы, какие захочешь. – Она торопливо обняла меня и вошла в свою палатку, застегнув за собой замок. Не знай я Лизу хуже, то подумал бы, что на нее повлияли какие-нибудь гейские флюиды, и теперь она не знает, как представить свою новую девушку. Потому что лишь неизведанная гендерная территория могла быть единственной причиной, по которой она не посвятила меня в тайны своего Валентина. Хотя в этом не было никакого смысла. Я стал бы первым человеком, кому она доверилась (не считая счастливицы), если бы вдруг начал играть за мою команду… Ведь так? Карточка из букета, замеченная мной, подсказок никаких не дала. Я вернулся и взглянул на нее еще раз. Текст был на испанском, но я уже и так понял, что амурный интерес Лизы – латиноамериканского происхождения. Написано было от руки курсивом, что в наше время редко можно встретить среди людей моложе тридцати. Мне под сорок, но я сам все пишу печатными буквами. Может, она встречалась с мужчиной в возрасте (или женщиной). Но по открытке понять это невозможно. Все, что я понял, подписывал ее флорист. Лиза хотела поведать мне о новостях в свое время и своим способом. Хорошо. Все-таки, может, она и «си-но» согласятся помочь определить, скрывается ли доктор Ченс все еще в МППМ, или мне чертовски не повезло, и я пролетел с «обеспечением» хорошего запаса наркотика. Но когда на фоне палаточной ткани силуэт Лизы склонился над телефоном и забормотал что-то по-испански, я понял, что с вопросами, видимо, стоит подождать до утра. Особенно, учитывая, что мои штаны ощущались сразу тремя противными способами – холодными и мокрыми внизу, жесткими в районе кармана и скользкими на заднице. Поскольку все равно уже спустился вниз, я быстренько ополоснулся в душе, обмотался полотенцем и отправился в спальню. Отвоевав у Джейкоба одеяло и место на кровати, я провалился в глубокий сон, к счастью, без сновидений. Секс, судя по всему, оказал на меня благотворное влияние. Я проспал до самого звонка будильника, что со мной случалось крайне редко. Когда я стащил свою сонную задницу вниз, Лизы уже не было. - Куда она, черт возьми, умотала в половину седьмого утра? – пожаловался я. Говорил я громко, чтобы мое нытье точно было слышно сквозь жужжание электробритвы. Затем заметил, что каким-то образом умудрился пропустить полоску волос на челюсти, даже после трех гребаных проходов бритвой. Джейкоб подтянул узел галстука. - На йогу. - В такую рань? Если бы мне не надо было на работу, я бы выбрал более поздние занятия. Те, что проводят после восхода солнца. Или даже после часа пик, если уж на то пошло. - Думаю, ей нравится инструктор.