Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Ричи читался довольно-таки легко, по крайней мере, пока не извлекал из прошлого какую-нибудь гадость, а вот Дрейфус был не прозрачнее контейнера для фотопленки. И все же казалось, что после личного телефонного звонка его хорошее настроение стало чуть более принужденным, а взгляд обострился настолько, что мог оставить порезы. Ричи прикончил горячий шоколад и спросил: - Вы точно хотите провести экзорцизм? – Произнес он это тоном мамаши, спрашивающей у ребенка, страдающего недержанием, уверен ли он, что ему не надо сходить на горшок перед поездкой на машине. – Потому что очень глупо останавливаться на полпути. Дрейфус окинул его оценивающим взглядом и повернулся ко мне. - А вы что думаете, детектив? Увидел все, что хотел? Черт возьми, он ведь знал, что нет. - Наверное, стоит еще раз пройтись по вашему кабинету. Перед ритуалом. Установить базовый уровень. - Будь моим гостем. – Дрейфус достал из кармана моток пупырчатой пленки, всучил его Ричи и попросил: - Позаботься об этом за меня, хорошо? – и жестом предложил мне следовать за ним, пока Ричи устраивался в мягком кресле и принимался за работу. Дальше последовала серия хлопков, звуки которых летели нам вслед по коридору и резко смолкли, как только мощная дверь с шипением закрылась. Никогда не думал, что испытаю облегчение, оставшись с Дрейфусом наедине. Молитвенный коврик лежал там же, где его оставил Карл, а угольная шайба все еще слегка дымилась. Само по себе присутствие религиозной параферналии не уменьшало видимость «повторяльщиков», но незаконченная молитвенная серия заставила Трижды Застреленного мерцать. Я смотрел, как он принимает три пули, дергаясь от каждого попадания. Лицо искажается страхом и потрясением. Я сомневался, что получится сопоставить это лицо с фотографией. Повернувшись к Простреленному Горлу, я долго и пристально всматривался тому в лицо, подозревая, что нашел совпадение. Затем принялся таращиться на случайные места в комнате, чтобы не выдать, какие точки на самом деле меня интересовали. Дрейфус сидел за столом, без перчаток, грыз кутикулу и наблюдал за поисками. На мой жест он передал досье. Я полистал документы и обнаружил нужное совпадение. - Кстати, - сказал я, - вы должны мне вчерашнюю таблетку. Дрейфус достал таблетницу, откопал красную пилюлю и положил на стол передо мной. Я сглотнул обильную слюну, внезапно хлынувшую из желез, и решил, что могу растянуть идентификацию «повторяльщиков» на все выходные, если буду торговаться за каждого призрака в отдельности. Решив испытать удачу до конца, я сказал: - Я опознаю вашу первую жертву за три таблетки «секонала». Дрейфус достал еще три штуки и положил их рядом с первой. Я еле справился желанием шлепнуть себя по лбу. Очевидно, стоило сразу просить больше, но идти на попятную было поздно. Я совершенно не умел вести переговоры. Согласно документам, Простреленное Горло работал в газете «Чикаго Трибьюн». Заявление о его пропаже было подано восемь лет назад. Фотография явно совпадала, личность и даты можно было легко установить, и я сделал вывод, что совпадение найдено. Вытащив страницу, я вручил ее Дрейфусу. Он взглянул  на бумагу и прикусил уголок ногтя. - Я-то думал, что этот парень загорает где-то на Карибах. Он брал слишком много грязных денег, чтобы замалчивать разные истории. Парня у туалета опознать было легко из-за здоровенных залысин. Русская мафия. Предположительно. Вкупе это давало мне семь таблеток. Но еще оставался самый тревожащий «повторяльщик». Трижды Застреленный принял три пули и упал. Я сверился с пачкой фотографий. Вероятно, именно этого «повторяльщика» вообще не было в стопке. Все же я тщательно изучил каждую. Две трети снимков я мог легко исключить, но оставались пять фотографий, на счет которых я не был уверен.  Мрачные белые мужчины в костюмах, как правило, очень похожи друг на друга. Мне хотелось сопоставить имя и лицо, и не только из-за «секонала». Программу «ПсиКоп» запустили в Чикаго чуть больше двенадцати лет назад – я знал об этом, потому что являлся одним из первых участников. Когда же пропал детектив Уэмбли – в прошлом году или при прошлом директоре МППМ? Я не был уверен. Сержант выразился довольно туманно. Возможно, следовало поручить Джейкобу разработку Уэмбли, а не Лауры Ким. По крайней мере, как выглядит Лаура Ким и где она находится, мы знали точно. Я выпрямился, осознав, что успел сгорбиться, и спина затрещала хором кастаньет. Потягиваясь, я обвел комнату взглядом. Дрейфус наблюдал за мной, и вся его язвительная энергия сейчас была тихой, спокойной и сосредоточенной. Единственное, что в его фигуре двигалось – рука, дергающая кутикулу, в то время как его глаза не отрывались от меня. Иногда мои человеческие инстинкты попадали в цель, а иногда – в дерьмо. И я не был уверен, какой из этих двух вариантов выпал сейчас… Просто подумал, что, возможно, я наконец-то узнал его достаточно, чтобы понять. - Расскажите-ка мне кое-что. - Если смогу. - Парень в конференц-зале, который выстрелил себе в голову… Предполагалось, что единственная вещь, известная мне о конференц-зале, - это наличие уже ликвидированного холодного пятна. Глаза Дрейфуса расширились. Никогда прежде за пределами доверенного круга я не сообщал никому столь точных визуальных деталей. -…был пропавшим ПсиКопом Уэмбли? Лицо Дрейфуса застыло. Всего на одну наносекунду. А затем он ответил: - Определенно нет. Может, это была правда, а может, каждое вылетавшее из его рта слово было ложью. Я не мог знать, остался ли этот «повторяльщик» после самоубийства Уэмбли, но в одном бы уверен: я заметил заминку. И знал, что Дрейфусу есть что скрывать. Солгал ли он? Присутствие в моей жизни Каролины Бринкмэн научило тому, что есть множество способов лгать. Не всякая ложь – откровенное вранье. Существует ложь, состоящая из недомолвок. Ложь, как введение в заблуждение. Если Кон Дрейфус говорит, что никогда мне не лгал, я не склонен думать, что так оно и было. Технически. Следовательно, если пропавший ПсиКоп не покончил с собой в конференц-зале, то… Я покосился на Трижды Застреленного. - Это тоже не детектив Уэмбли, - сказал Дрейфус. - Я ни на что не смотрю. - А я королева Англии. – Он повернулся к клавиатуре и убрал с монитора выстроенные рядами фотографии. – Если третьего призрака нет в моем списке кандидатур, тогда, может, это тот, о ком мне пока не известно. У меня есть нужное программное обеспечение, можем составить фоторобот и выявить еще нескольких подозреваемых. - Не в этом дело. Возможно, он даже один из тех, кто находится в начале списка. - Может, опытный эскиз-художник поможет тебе… - Я умею опознавать черты лица, не в этом загвоздка. А в том, что кричащие люди обычно очень похожи друг на друга. Это заставило его заткнуться. И все-таки отодрать кусок кутикулы, которую он ковырял. Ногтевое ложе на безымянном пальце закровоточило. Дрейфус с отвращением рыкнул и вытер кровь о подол толстовки. - Кроме того, из-за «Дева, радуйся» он стал мерцать. Дрейфус откинулся в кресле. - То есть ты действительно можешь видеть, какой эффект производят ритуалы агента Даффа? Я пожал плечами. - И, теоретически, мог бы изгнать этого парня насовсем… Когда убедишься, что знаешь, кем он был, и не я ли его убил. Я уже устал от уклончивых ответов. К тому же, это казалось бессмысленным. - Да. - Ну что ж, - Дрейфус слизнул каплю крови с пальца. – Как насчет обратного? Почему бы тебе не притянуть призрака назад и не разглядеть, как следует? Рефлекторной реакцией было настоять на том, что этого не я умею. Но, открыв рот, чтобы отказаться, я неожиданно задумался. Вдруг Дрейфус в чем-то прав, и, может, стоит посмотреть на свой дар с другой стороны. Делать призраков более плотными я никогда не собирался – или, если точнее, не осознавал, что пытаюсь это сделать. Но всякий раз, осматривая место преступления в поисках психических улик, всякий раз, гонясь за вспышкой, мелькнувшей на краю зрения, разве не надеялся я обнаружить четкую и очевидную улику, которая помогла бы помочь произвести наш бессмысленный арест? - Может быть, - наконец сказал я. Дрейфус пристально смотрел на меня. Он точно знал, что вызвал мой интерес. - Никогда не пытался, да? Я покачал головой. - Всегда думал, что тебе до слез обидно, что ты застрял с этими недоумками из полиции, выписывая штрафы пешеходам. Знаешь, я бы с удовольствием поставил тебя на быстрый путь личностного роста и развития. Когда он полез в карман, меня охватило волнение, и я решил, что в итоге не упустил шанс получить последние три таблетки «секонала». Но вытащил Дрейфус вовсе не волшебную коробочку с таблетками, которую доставал в прошлый раз. А связку ключей. Он открыл нижний ящик своего стола, достал тонкую черную папку и аккуратно, чтобы не заляпать кровью, положил на стол. - Все инструкторы «психов» рассказывают, что надо очистить разум, дышать, петь и звенеть тибетскими молитвенными чашами… Но это лишь теория. Ни один из них не в состоянии по-настоящему направить тебя, опираясь на собственный опыт. Достав папку, Дрейфус утратил мое внимание. Люди не хранят таблетки в папках. Если только там не лежал рецепт… Но он уже объяснил, что о рецепте на «секонал» не может быть и речи. - В конце концов, - продолжил он, - кто будет указывать Микеланджело, как расписывать потолок? – Он был счастлив ответить на собственный вопрос: – Явно не ребята из магазина стройматериалов. Это уж точно. Если только это не был рецепт на какой-нибудь псиактиватор, который позволит мне поговорить с Трижды Затреленным. После подставы, устроенной Дрейфусом в Санта-Барбаре, я не хотел иметь ничего общего с его экспериментальными препаратами. За исключением бензодиазепинов. - Но все же существует человек, способный помочь Виктору Бэйну воспользоваться ее опытом. – Он раскрыл папку, но листок бумаги внутри оказался отнюдь не рецептом. Обычный, слегка пожелтевший блокнотный лист. При виде этого листка у меня екнуло сердце – ведь пока он пытался разжечь мое любопытство по поводу содержимого бумаги, я уже продался идее нового рецепта. Дрейфус пристально наблюдал за выражением моего лица… Но мне было плевать. Вся эта затея ради какой-то дурацкой записки? А затем он сказал: - Мари Сент Савон. *  *  *  *  * - Это по-французски. – Я пытался говорить уверенно, но голос дрожал. Потому что, когда понял, что именно Дрейфус показывает, заработанные таблетки тут же вылетели из головы. - В старшей школе мне случалось посещать кое-какие лекции, - сказал Дрейфус, - но я был слишком занят наблюдением за Кончитой Суарез, сидевшей в первом ряду и теребившей свои волосы, чтобы запомнить что-то больше основы. Кубинским детям не разрешали изучать испанский только для повышения среднего балла. К счастью для меня. - То есть, вы понятия не имеете, что написано на этом листке? - Этого я не говорил. А еще есть такая штука, как переводчик, знаешь ли. Я прочел одну строку. И был настолько взбудоражен, что возвращался к началу снова и снова, читал и перечитывал, пытаясь уловить смысл. Resentir un frisson. Ладно. Всем известно, что «Фриссон» - это роскошный седан по завышенной цене. Я взглянул на Дрейфуса, ожидая объяснений. Он прочел строку вслух, и поскольку я бы в жизни не отличил плохой акцент от хорошего, на мой взгляд, прозвучало вполне себе по-французски. - Это означает почувствовать резкое понижение температуры, - объяснил он, - а также сильный озноб. Холодное пятно. Он прочел еще несколько строк. - Le voir mourir – видеть смерть… Не призрака, а саму смерть. Ты называешь их «повторяльщики». Parler a l’ame – беседовать с духами. Святой ад. Мари Сент Савон оставила после себя подробный список способностей медиума. В порядке возрастания сложности, не меньше. Последнюю строку я прочел вслух. - Craquer les morts. Что это, черт возьми, значит? Мертвые крекеры? - Вот это была бы интересная закуска для просмотра футбольного матча. – Дрейфус опустил взгляд на желтую страницу. – Craquer – это скорее заставить их делать то, что нужно тебе. Ну, как при допросе подозреваемого, когда он в конце концов раскалывается. Сломать их. Расколоть мертвеца? Выглядит не таким уж неправдоподобным. Взгляните, что я сотворил с самой большой вазой Джейкоба. - Знаешь, чего я не вижу на этом листе? – спросил Дрейфус. - Хочу ли я вообще знать? - Астральной проекции. Полностью осознанной. Развитой. - Я не обладаю такой способностью, - быстро ответил я. – Дело было в наркотиках. Я был накачан безумно сильным псиактиватором и действовал на чистом адреналине… - Расслабься. – Его проницательные глаза смотрели в упор, не отрываясь, и говорил он спокойным тихим голосом, который можно было бы назвать шепотом. – Твои секреты со мной в безопасности. В конце концов, ты и сам хранишь мое самое ценное и дорогое доверие. Думаю, кое-какие вещи следует сохранить между нами. - Как правило, я не создаю проекций, - настаивал я. – До случая в ПсиТрэйн такого со мной раньше не случалось. - Не зацикливайся на мелочах. Я пытаюсь сказать, что если справишься  со своей панической атакой, то откроешь для себя кое-какие новые способности, выходящие за границы списка Мари Сент Савон, и что с некоторыми добавочками вполне сможешь ими воспользоваться. Если можешь делать такие сложные вещи, неслыханные… То и способности с этого листка должны оказаться тебе по плечу. Подумай хорошенько, вдруг ты сможешь призывать духов. - Это так не работает. - Это ты так говоришь… Но сомневаюсь, что ты пытался. Хочешь знать, кто такой третий «повторяльщик»? – Он прекрасно знал, что хочу. – Заставь его дух поговорить с тобой. *  *  *  *  * Я хотел попросить Дрейфуса уйти, чтобы было проще сосредоточиться, но понимал, что такой сценарий даст ему преимущество. Находясь в другом помещении, он может заниматься чем угодно без моего ведома, в то время как любое мое движение будет доступно его психическому зрению. Поэтому я позволил ему остаться. И притворился, что это меня совершенно не беспокоит. Уровень моего белого света был довольно высок, хотя большая часть дзюцу в данный момент вливалась в защиту. Носить броню стало второй натурой. Как только я представлял ее себе, то почти не задумывался о поддержании. Использование белого света для воздействия на других существ было для меня проблематичным, потому что сначала приходилось пропускать энергию сквозь себя, а потом переливать во что-то другое. Джейкоб управлялся с энергией лучше меня. Он мог бы стащить свет и закутать в него комнату… Но поскольку не видел, что происходит, его помощь скорее напоминала ситуацию, в которой я завязываю ему глаза, вручаю собственный пистолет и, описав цель, ожидаю, что он попадет в нее, выпустив очередь пуль. Это сработало с Огненным призраком, но лишь потому, что промахнуться он тогда просто не мог. К тому же, призраку настолько не терпелось вырваться оттуда, что она встретила нас на полпути. Я подошел к «повторяльщику», белому мужчине лет сорока в темном костюме. Пуля, попавшая в бедро, откинула его назад, а затем вторая, в противоположный бок, толкнула в другую сторону. Последняя пуля, вонзившись в плечо, развернула его. Огнестрельные ранения в плечо обычно не фатальны, значит, дело было в разорванной артерии. Судя по брызнувшему фонтану крови, так оно и вышло. Возможно, поскольку смерть была неминуема, третья пуля вышибла из мужчины дух еще до того, как физическое тело прекратило подавать признаки жизни. Однако размышления на эту тему заставляли беспокоиться о предопределении и свободе воли, поэтому я решил, что сейчас момент смерти не является приоритетным. Главная задача состояла в выяснении личности «повторяльщика»… И того, получится ли выполнить задуманное. Из-за проведенного Эйнштейном ритуала призрак мерцал. Можно ли изгнать его наоборот? Может, белый свет перемещается по улице с двусторонним движением. Если так, то теоретически я могу обратить экзорцизм вспять. Если Ричи сумел воздействовать на «повторяльщика» нелепыми перевранными молитвами, мне казалось, что и я способен усилить призрачный сигнал. Не молитвой – я не очень верил в идею существования на небесах парня с большой белой бородой, - но энергией. Я наблюдал за наступлением критического момента. Бедро. Бок. Плечо. Брызги крови. Обычно я стремился рассеять энергию и направить в нужное место. Не в физическое место, а на плоскость, перекрывающую его. Не уверен, есть ли у этого название – астрал, эфир, - ученые-метафизики пытаются дать обозначение этим плоскостям реальности, но никак не согласятся друг с другом, так что в моей памяти все это представлено весьма расплывчато. Уходи туда, где твое место. Будь не здесь. Такова суть моего обычного приказа. Как бы это могло выглядеть с противоположной стороны? Изо всех сил игнорируя Дрейфуса и «повторяльщика», я пытался сосредоточиться на вопросе. Что является противоположностью «уходи»? «Вернись». Я почувствовал сдвиг в понимании, осознание того, что призыв сущности обратно в теории должен работать. А еще мне не надо было устраивать из этого целое шоу. Все еще используя физический голос для общения с разумными призраками, я давно перестал разговаривать с «повторяльщиками». Они никогда не реагировали, даже если слышали меня, а посолить их можно и молча. Честно говоря, я прекрасно мог посолить «повторяльщика» и без соли. Но ненавидел ощущение, остававшееся на руке после того, как я лез в карман и доставал оттуда волшебную пыльцу. Моя соль в данный момент лежала в пальто, висевшем в комнате отдыха. А настроения объяснять Ричи, зачем мне понадобилась соль, не было, поэтому я решил, что пакетикам с солью придется остаться там, где они есть. Оказавшись перед выбором: позволить МППМ снабжать меня солью или воспользоваться своими нефизическими запасами, я сделал выбор в пользу собственного моджо и кратковременного мучения с липкой рукой. Уверен, что на самом деле мне не нужно было лезть в карман, но я никогда не пытался избавиться от этой привычки. Поскольку она была отличной маскировкой, чтобы окружающие думали, что для трюков мне требуются какие-то материальные костыли. Расставив ноги, я сосредоточился и опустил левую руку в карман. И сразу же ощутил предупреждающее покалывание. Не удивительно. Мой белый свет был на пределе. Я сосредоточился на «повторяльщике»… И споткнулся. Проблема состояла не только в том, что я велел им уходить, понял я. С этим приказом был связано целое ощущение. Ощущение, будто  распускаешь запутанный узел и оттираешь упрямое пятно на раковине в ванной. Чувство очищения. Правильности. Освобождения. Какие, черт возьми, чувства подходят под определение «наоборот»? «Отвратительное рабство» - не совсем то, к чему я стремился, совершенно точно. Уплотнение, может быть? Овеществление? Втянув в себя большой глоток белого света, я представил, как «повторяльщик» становится все менее непрозрачным. Контролируемым. Четким. Волшебная пыльца уже была готова, даже более чем. Ладонь неприятно покалывало, словно крошечные статические искорки пробегали по пальцам. Я был не настолько силен, чтобы испускать эктоплазму самостоятельно, без помощи сильного псиактиватора. Без него я и желе не выпущу и заработаю жуткое онемение в руке в награду за старания. Мне не терпелось добраться до этого раунда игры, потому что тогда, по крайней мере, «раздражение» начнет проходить. Я сжал пальцы в щепоть. Подушечки закололи гранулы, потрескивая энергией. Когда через краник внутрь меня хлынул белый свет, а в голове окончательно оформилась идея об уплотнении призрака, я достал горсть волшебной пыли. Мысленно приказав: «Вернись!», я посолил «повторяльщика». Перед глазами полыхнуло белым. Это напоминало искры, появляющиеся, если надавить на закрытые веки, только они не имели отношения к моему зрительному нерву, исключительно к шестому чувству. Я сфокусировал луч белого света, возможно, чуть более широкий, чем рассчитана моя внутренняя проводка, и каналу понадобилось некоторое время, чтобы прийти в норму. Наверное, на это потребовалось меньше секунды. Скорее мгновение, один вдох. Но несмотря на это я все равно почувствовал облегчение, когда слепота прошла и ко мне вернулось физическое зрение. Первым делом я взглянул на Дрейфуса. Он сидел за огромным письменным столом, сверлил меня взглядом и ковырял кутикулу, явно не осознавая своих действий. Хорошо, просто отлично. Смириться с тем, что он наблюдает, я мог, тем более, что другого выбора у меня не было. К несчастью, «повторяльщик» отреагировал на мою попытку совсем не так, как ожидалось. Он замер. Было в этом что-то прямиком из научно-фантастического фильма, когда камера вращается вокруг какого-то действия, акцентируя на нем внимание, а в этот момент актер  застывает в невообразимой позе. Стоп-кадр запечатлел удар в плечо, то самое критическое ранение. Тело скручено, ноги, бедра и правая рука выброшены вперед, а левая рука и голова откинуты назад. Призрачные брызги крови составили галактику крошечных замерзших шариков, застывших в воздухе вокруг точки выхода. Один ботинок был наполовину снят. - Не думаю, что он заговорит, - признал я. - Потому что не хочет, - уточнил Дрейфус, - или потому что не может? - Не может. - Потому что?.. - Просто не может. Не сработает. Дрейфус подался вперед, но все еще оставляя стол между собой и мной. И «повторяльщиком». - И в чем сложность? Может, какие-нибудь подручные средства помогут? Именно этой грани между неразрешимой проблемой и рвущимся в бой решателем проблем я всегда стараюсь избегать. - Нет никакого обходного пути, ясно? Он «повторяльщик». Они не разговаривают. Если Дрейфус и удивился признанию в том, что призраки со мной разговаривают (настоящими словами), то никак этого не показал. - То есть «повторяльщики» - просто оболочки. - Не совсем, - сказал я. – Это больше похоже на фрагмент фильма. - Энергия. Все на свете состоит из энергии, во всяком случае, так утверждают теоретики. Но размышляя о том, что все состоит из атомов – или пустого пространства между ними, - я начинаю задумываться, может, все сущее – это ничто, и эта идея показалась мне очень привлекательной. - Энергия, вырвавшаяся в момент смерти? – спросил он. Я кивнул. – Но призраки все разные. – Я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть, но ему этого и не требовалось. – Ладно, а что если ты не будешь фокусироваться на «повторяльщике». Вместо этого сосредоточишься на личности, и пригласишь вернуться, чтобы немного поболтать? - То есть, по вашему, «повторяльщик» - не личность? - Это совершенно разные вещи… Разве не ты мне говорил? «Повторяльщик» всего лишь момент, отпечаток мгновения насилия. Но сознание личности, его дух, его неотъемлемая сущность – вот на эту самую часть ты и должен направить внимание, если хочешь поговорить с парнем и идентифицировать его. - Я не могу сосредоточиться на личности, не имея представления, кто он такой. - Ты уже долго возишься и просто начал уставать. Я понимаю. Но мы стоим на пороге чего-то нового. Ты чувствуешь? Я чувствовал лишь усталость и разочарование… До момента, когда Дрейфус достал таблетницу. И пока я размышлял, не стоит ли испытать судьбу и потребовать пять пилюль за последнее опознание, он сказал: - Возможно, ты считаешь, что не сможешь вызвать этого парня, но дюжина красненьких придерживаются противоположного мнения.