Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Лиза. И Дрейфус. Вместе. Лиза, моя подруга, звонила Константину Дрейфусу из моего дома и говорила на языке, которого я нихрена не понимаю. А я-то считал, что удар ниже пояса - это прослушивать меня через Стефана. Хуже того, я даже не мог подумать об этом. Не здесь. Не сейчас. Потому что доктор Третий Глаз могла проникнуть в мой разум, и тогда каждая моя мысль стала бы достоянием общественности. «Греби, греби, греби на лодке…» Я встал с кружащейся головой, запихнул листок с настройками «призраковизора» в карман, пока бумагу не заляпала предательская эктоплазма. Дрейфус внимательно смотрел на меня. Сантьяго тоже. Я мысленно начал перемножать числа – девять, восемнадцать, двадцать семь, тридцать шесть – и, боже ты мой, неужели Джейкоб об этом знал? Неужели он был в курсе и решил ничего мне не говорить? Он должен был знать. Как он мог не знать? Он работал с Дрейфусом, жил с Лизой и был самым умным из нас. «Я – это Яблоко. Д – это Джекс. Коричные хлопья Яблочный Джекс…» Не удивительно, что, в отличие от меня, Джейкоб не был близок с Лизой. Я-то думал, он чувствует себя уязвимым из-за «си-но», но если ему стало известно об отношениях Лизы и Дрейфуса, тогда понятно, почему он держал ее на расстоянии. - Мне надо поговорить с Джейкобом, - сказал я, мысленно сосредоточившись на глазке, который надо установить, и счете за воду, требующем оплаты. Дрейфус позвонил Лауре и попросил: - Узнайте, где сейчас находится агент Маркс. - Он в архиве. Разыскивает информацию на Лауру, понял я. А я только что переключил внимание Лауры на поиск Джейкоба. Дрейфус взглянул на меня. - Насколько ты хочешь, чтобы он прервался? Когда я сообразил, что сделал из Джейкоба мишень, мой мозг начал лихорадочно подыскивать какую-нибудь маскирующую мелодию, поговорку, стишок, что угодно, лишь бы заглушить эту мысль, прежде чем доктор Сантьяго успеет вырвать ее из моей головы. - Э-э… На самом деле… Хотел сказать… - Белый свет. Чертов белый свет. Жадно втянув его, я окружил себя такой плотной стеной, что зазвенело в ушах. – Забудьте. Это неважно. Спрошу у него потом. Несмотря на все усилия, в голове всплыл образ архива, который я осматривал с агентом Блаем: корпуса компьютеров, микрофильмы и даже картотечные шкафы. Затем я представил себе видеозапись из того архива, запущенную на компьютере Лауры Ким как раз на том месте, где Джейкоб роется в записях о ней самой. Для меня вдруг перестало иметь какое-либо значение, знает Джейкоб о Лизе и Дрейфусе или нет. Разногласия появляются и исчезают. С ними мы разберемся. Но если что-то случится с карьерой Джейкоба – да к черту карьеру, с жизнью – из-за моего длинного языка, выболтавшего то, что следовало держать в секрете, я никогда себе не прощу. - Наверное, нам стоит прерваться на обед, - предложил Дрейфус. – Если только тебя не будет тошнить. - Точно, обед. – Удержаться от компрометирующих мыслей было практически невозможно, а я не мог позволить себе сорваться. Мне необходимо было убраться из зоны действия телепата. – Но не здесь. Доктор Сантьяго права. Мне следует побыть на некотором удалении от аппарата. - Я отпускаю тебя не для того, чтобы ты бродил там в одиночестве, - заявил Дрейфус. – По-моему, ты выглядишь вымотанным. Я попрошу Лауру вызвать агента Маркса, чтобы он к тебе присоединился. - Погодите. – Примерный план начал вырисовываться, но я не хотел обдумывать его слишком долго в присутствии Сантьяго. Суть плана сводилась к следующему: вытаскивать Джейкоба из архива нет смысла… А я смогу выиграть ему немного времени, отвлекая слежку. – Вообще-то, я собирался пригласить Лауру. *  *  *  *  * Было бы преуменьшением сказать, что Лаура Ким посмотрела на меня с удивлением, когда я пригласил ее на обед. Поскольку «призраковизор» уже был выключен, определить с первого взгляда, способен ли кто-то из мимо проходящих читать мои мысли, я не мог, но на всякий случай натянул свой гидрокостюм из белого света. А значит, часть моего внимания была направлена на защиту, и по этой причине отдел мозга, отвечающий за ведение разговоров, оказался недостаточно мощным и не слишком сообразительным. - Я подумал, что вам должно быть скучно целыми днями смотреть на эти четыре стены. – Это не выглядело как флирт. Во всяком случае, я надеялся. Опустив глаза, я заметил сложенную газету «Трибьюн» с рекламой закусочной с хот-догами «Джимс Ориджинал» сверху. – Мы могли бы заглянуть в это место, - предложил я, и тут же почувствовал себя идиотом. Я только что позвал съесть по хот-догу Наладчика, предпочитающего бриллиантовые серьги и сшитые на заказ костюмы. Лицо Лауры просияло, и она схватила свою сумочку. Если не считать времени, проведенного за колючей проволокой Адского лагеря, всю жизнь я прожил в северной части Чикаго. Поэтому всегда сворачиваю на юг от Рузвельта. Думаю, это потому, что главная диагональная артерия пересекает сетку в неправильном направлении. К тому же, при раскалывающейся голове и мозге, занятом распределением белого света и генерированием случайных мыслей, шанс оказаться на дне озера Мичиган был довольно велик, попытайся я добраться куда-то самостоятельно. К счастью, Лаура Ким пришла в абсолютный восторг от возможности побыть моим водителем. Оказалось, что «Джимс Ориджинал» находился в старом районе Лауры на Максвелл-стрит, где она чуть не лишилась отвалившейся автомобильной двери благодаря недогадливому посетителю блошиного рынка. Может, мою обеденную спутницу прослушивали, а может, и нет, но я исходил из предположения, что все сказанное между нами моментально дойдет до Дрейфуса. Во всяком случае, в мерцающем свете «призраковизора» у нее не прорезался третий глаз. Следовательно, в ее присутствии мои мысли оставались в неприкосновенности, и, поверьте, процесс двигался семимильными шагами. Пока Джейкоб пытался связать Лауру с выстрелом в Берка, я мог бы попытаться выяснить чьи распоряжения она выполняет, если ей вообще кто-то приказывает. Учитывая тот факт, что МППМ являлась сообществом людей, собранных по определенным критериям, насколько мне было известно, то и мотивы в игре были исключительно личными. Я как раз размышлял о том, как завести разговор о Берке, когда Лаура притормозила в поисках места для парковки… Или хотя бы возможности припарковаться вторым рядом. «Джимс» оказался ярко-желтым зданием с раздвижными окнами, где люди делали и оплачивали заказ, а потом уходили есть свои небрежно приготовленные хот-доги и картошку на своих двоих или за рулем. Присесть или припарковаться было негде, но поток посетителей, казалось, не обращал внимания, что им никто не предложил даже элементарных удобств для употребления пищи. Возможно, они были чертовски довольны уже тем, что за три доллара и пятьдесят центов в придачу к бутерброду получали еще и картофель-фри. - Вы уверены, что нитраты не усугубят головную боль? – спросила Лаура. - Все в порядке. – И я ведь даже не соврал. – Уже чувствую себя гораздо лучше. - Я вела журнал головных болей больше года. Многие люди не переносят ни одного вида переработанного мяса. На мое счастье, хот-доги не были пусковым сигналом для мигрени.  Я точно знал, что моя утихающая головная боль была вызвана психическим напряжением, сомнительными наркотиками и сигналом «призраковизора», хотя не  распространялся об этом. Лаура втиснула свой «лексус» рядом с бандитского вида внедорожником, на окне которого красовалась наклейка в виде обнаженного женского силуэта.  - Я сделаю заказ, и мы сможем записать расходы на счет компании, - сказала она, - но вам, наверное, лучше остаться в машине, чтобы нас не оштрафовали. Картошка с жареным луком просто изумительна. - Звучит отлично. Я возьму две. Прижав все еще холодные пальцы к горячей вентиляционной решетке, я смотрел, как она подходит к «Джимс». Туда вели три очереди, и все стоящие там люди были заняты какими-то своими делами. Но в сквозь ближайшую к машине очередь, как я понял, сновал мертвый попрошайка. И говоря «сквозь», я именно это и подразумеваю. Его полупрозрачное тело появлялось и исчезало среди людей, ожидающих своей очереди, как будто он получал удовольствие от прикосновений к их внутренностям. Лаура прошагала мимо попрошайки и встала в конец самой дальней очереди, и я вспомнил, с каким нетерпением она ждала, что я вычищу офис от «повторяльщиков» Дрейфуса. Возможно, не без оснований. Действие «призраковизора» не выявило в ней никаких сверхъестественных особенностей, но медиумов трудно вычислить. Наши тонкие тела свободно перемещаются в толще кожи, и, по моему мнению, чтобы высвободить их до такой степени, чтобы синдром множественных конечностей стал виден моему внутреннему взору, понадобятся либо псиактиваторы, либо «призраковизор». В низкоуровневом медиуме, как я полагал, эффект множественных тел должен быть феноменально слабым. Спустя несколько минут салон машины наполнил потрясающий аромат. - Я увидела парочку мест для парковки дальше по кварталу, если вы не против, то поедим там. – Она нервно рассмеялась. – Я хотела сказать, что есть это намного приятнее горячим. - Ваш шикарный «лексус» не место для еды? - Не в машине дело, это просто вещь. Материальная собственность. К тому же, я всегда могу заказать тщательную чистку. Лаура припарковалась на свободном месте, пока я копался в пакете, лежащем на коленях, и делил картошку. Теория о личных мотивах, любовной ссоре или тайной мести выглядела все менее и менее правдоподобной. Возможно, их пути и пересекались в МППМ. Но исходя из той малости, что я узнал о Лауре, и том немногом, что разглядел в настоящем Роджере Берке, я не мог себе представить их вместе дольше, чем требовалось времени для одного неловкого разговора. Она была философом, а Берк – социопатом. Все мои вопросы об их отношениях испарились, и вместо этого я спросил: - Вы экстрасенс? Лаура потрясенно на меня уставилась, а затем начала смеяться. Все еще немного нервозно, но уже громче, как будто действительно подумала, что я шучу. - Вы же проходили тестирование, да?  - Много раз. Как и все остальные в офисе. Но, нет. Мой психический уровень совершенно средний. Экстрасенсорная оценка большинства талантов проста. Можете назвать последовательность карточек, потому что видите ее в своем воображении? Вы – ясновидящий. Ваши показания исходят от тестирующего вас человека, а не от самого теста? Скорее всего вы телепат или эмпат. Способны описать, что произойдет в будущем? Предсказатель. Перемещать предметы силой мысли вы скорее всего не сможете, учитывая, что я встречал только одного парня, способного на это… Но если бы могли, значит, вы – телекинетик. А вот медиумы тестированию не поддаются. Чтобы оценить чью-то чувствительность, почему бы не протащить его через строй кошмарных «повторяльщиков» и посмотреть, от скольких он сможет уклониться? За последние два часа я собственными глазами видел, как Лаура обошла четырех призраков. Совершенно средний человек так не умеет.  В целом, люди могут избегать мест, населенных призраками. Но, оказавшись к ним вплотную, останутся в блаженном неведении, пока бестелесные попрошайки будут терзать их внутренности. И даже если для тестирования нашелся бы сгусток призрачной энергии, подвести результаты смог бы только тот, кто действительно способен видеть происходящее, то есть другой медиум. По-настоящему сильный медиум. - Кто проводил медиумную часть вашего теста? – спросил я. – Ричи? - Ну, да, кто ж еще? И я хотела сказать, раз уж представилась возможность, что, по-моему, очень мило то, как вы к нему относитесь. Мне понадобилось несколько раз прокрутить эти слова в голове. Обычно люди не называли меня милым. Плюс, я понятия не имел, каким я был с Ричи. - О чем вы? - Охранники предпочитают, чтобы их прикрепляли к кому угодно, лишь бы не к нему. Они даже заключают пари, кто застрянет на дежурстве с Ричи. Скидываются по паре баксов и… Ну, я не уверена, кто выигрывает банк, они никогда не стали бы делать этого у меня на глазах. - Почему? - Я бы порвала их на клочки. А потом заставила бы пожертвовать деньги в Центр реабилитации ламантинов. Не стоит быть такими жестокими. – Забавно, но я ждал, что Лаура Ким ужаснет меня ледяной грацией ассасина и поразит своей черствостью. И она поразила, да, но совсем другим. Джейкоб оказался прав, хладнокровный убийца скорее оказался сострадательным человеком. – Да, это работа с высоким уровнем стресса, и порой тяжело наблюдать невыносимое поведением Ричи. Но все агенты проходят инструктаж по фетальному алкогольному синдрому и прекрасно знают, что личностные особенности Ричи – это классические признаки. Ого. - Я ничего не знаю о фетальном алкогольном синдроме, - признался я, надеясь, что удастся подправить свое мировоззрение, которое внезапно тревожно исказилось. - О, я подумала, вы… Ну, в смысле, вы же дружите еще со времен станции «Гелиотроп». Там мы все считали, что он просто глупый. Без всякого настоящего заболевания. - Может, персонал знал. Заключенные не особо общались с персоналом. На слове «заключенные» Лаура бросила на меня острый взгляд, но не стала, впрочем, вскрывать эту конкретную банку с психическими червями, а перевела разговор снова на Ричи. - Если об употреблении матерью алкоголя неизвестно или оно не задокументировано, синдром можно диагностировать по чертам лица, они очень характерные. Глядя на него сейчас, этого не скажешь, ведь он выглядит совершенно обычным парнем, но в личном деле есть его детская фотография. И фотография практически копия образца из учебника. Изгиб верхней губы настолько ровный, что практически отсутствует. К тому же, у него очень маленькие глаза. Периферического зрения нет, что в некотором смысле хорошо. Именно это агент Дрейфус выбрал в качестве причины, когда объяснял Ричи, почему ему не выдали оружие. Две порции картошки осели в желудке жирными булыжниками, когда в памяти всплыло воспоминание о том, как мы со Стефаном поворачиваемся друг к другу лицом и издевательски смеемся, «хе-хе». Вопрос Лауры вырвал меня из размышлений об Адском лагере. - Кстати, почему вы интересовались моими тестами? Я не медиум. И не могу им быть. - Да… Когда тестировали меня, для этого не было другого названия, кроме «шизофрении». - Нет, вы не понимаете. Я до сих пор не могу смириться с мультяшными призраками и резиновыми масками. Если когда-нибудь увижу приведение, я точно сойду с ума. Смерть – это так… Так… - Грязно? Она нервно рассмеялась на мою попытку разрядить обстановку. - Так окончательно. Теперь то, почему рядом со мной уровень ее беспокойства резко возрастал, обрело гораздо больше смысла. - Наверное, я смотрю на это иначе. Меня задевает несправедливость того, что люди умирают из-за чьей-то ревности, злобы или жадности. Но когда мы умираем… Думаю, немного утешает то, что после смерти нас ждет не просто черная дыра небытия. Что, уходя отсюда, мы начинаем новый этап путешествия. Лаура вытерла уголок глаза жирной салфеткой, пока я притворялся, что ужасно увлечен стряхиванием маковых зернышек со своего пальто. - Ого, неужели уже так поздно? – отрывисто сказала она. - Нам пора вернуться в офис. Мне надо находиться на рабочем месте, когда будет звонить Вашингтон. - Это такой код для… Президента? - Нет, нет. Исполнительная власть предпочитает не иметь дел с «психами». Это босс Кона, помощник национального директора. Наши юристы консультировали ясновидящую из Айовы – бедняжка потеряла работу в инвестиционном банке из-за зависти и внутренней политики, - и Вашингтон хочет, чтобы мы не вмешивались. Кон тянет время. Один из его ясновидящих сказал, что получится выбить для этой женщины хорошее выходное пособие, если как следует затянуть разбирательство. Хватало и того, что приходится менять точку зрения на ментальные способности Ричи. И пересматривать еще и отношение к Дрейфусу совершенно не хотелось. Особенно с тех пор, как я узнал, что его карманный ясновидец, судя по всему, это тот самый, что поселился в моей гостиной. Обратный путь в Холстед оказался возмутительно коротким, хотя достаточно долгим для того, чтобы Лаура успела убедить меня «усыновить» ламантина. Почему бы и нет, черт побери? Стоило это двадцать баксов, а на сдачу избавляло меня от пятикилометрового марафона. Мы припарковались, и я достал наличные, пока Лаура упаковывала улики, оставшиеся от нашего обеда, в полиэтиленовый пакет: вощеную бумагу, пакетики с горчицей, грязные салфетки и стручки острого перца. Когда я передавал ей деньги на ламантина, из машины, припаркованной рядом со входом в лабораторию, вышли два человека совсем не агентского вида и вошли внутрь, воспользовавшись магнитной ключ-картой. - Вы были в лаборатории? – спросила Лаура. - В той, где обитает безумный маркировщик. - Несколько лет назад я была назначена туда. Помогала привести в порядок огромную гору данных, комнату, забитую бумажными бланками, которые не были оцифрованы или доступны для поиска. Там было тихо и спокойно, никаких телефонных звонков и никто не отвлекает. Но даже тогда… - Она передернулась. – Я обрадовалась, когда работа закончилась. Там жутко. Мне тоже было жутко, но по личным причинам, связанным с пребыванием в Адском лагере. Однако, если Лаура Ким говорит, что какое-то место ее пугает, я был склонен задуматься, почему. А еще я был склонен задуматься, почему вообще принял ее за убийцу. Конечно, в тот день она находилась напротив здания федеральной тюрьмы, но также там были сотни других людей. В последних наших беседах она упоминала, что иногда работает за пределами офиса, а также о том, что ее работа связана с анализом большого объема данных. Если Кон Дрейфус хотел, чтобы в день освобождения Роджера в центре города находились физические уши и глаза, то было вполне логично послать туда такую проницательную и наблюдательную женщину, как Лаура. Пусть Роджер Берк указал на нее – что это доказывало? Этот самый Берк добавлял наркоту в две дюжины стаканов с кофе, а потом с улыбкой передавал их мне. Насколько неправдоподобным будет предположение, что он вполне мог специально указать мне неверное направление, либо чтобы прикрыть собственный зад, либо чтобы получить финальное извращенное удовлетворение, столкнув меня лбами с тем, кто действительно мог мне понравиться? Пока мы шли к лифту, до меня дошло, что за время обеда я узнал о Лауре много нового, но ничего полезного. Доказательство того, что стрелком была не она, могло бы стать еще одним шагом к поиску убийцы, и, возможно, теперь, когда мы вместе преломили хлеб, она захочет намекнуть на истинную причину ее пребывания в центре города в тот день. Стараясь говорить как можно более непринужденно, словно речь все еще шла о ламантинах, я сказал: - Вы помните день, когда Роджера Берка выпустили на совбоду? - Никогда не забуду. – Лаура остановилась перед лифтом, но кнопку не нажала. Наклонившись ко мне она сказала: - У меня была такая страшная мигрень, что я бы обратилась в неотложку, если бы это помогло. Я рано ушла с работы и приняла столько таблеток, что несколько дней в себя прийти не могла. Хотя выстрел в голову вполне может вызвать у человека стресс, способный спровоцировать реакцию организма, мне показалось, что стрелок вряд ли так отреагировал. Я постарался изобразить сочувствие. - Наверное, трудно было добраться до дома через такую толчею и пробки. - Да нет, на самом деле. Я просто поймала такси. - Там было настоящее столпотворение. Моему напарнику пришлось включать мигалки и сирены, чтобы выбраться из затора. - А, ну возле исправительного центра, конечно. Но я говорю о северной части города перед обеденным временем. Насколько я помню, движение на дорогах было довольно оживленным. Если бы я угодила в тот бардак в центре, не знаю, что бы делала. Пока мы поднимались на пятый этаж, я пытался сообразить, действительно ли Лаура говорила то, что я от нее ожидал. - То есть, в центре вы не были, - уточнил я. - Нет, я пропустила всю суматоху. – Двери лифта открылись. Она вернулась к своему столу и выбросила остатки нашего обеда в мусорную корзину. – Я рада, что вы предложили пообедать вместе, детектив. Желудок потом мне «спасибо» не скажет, но я счастлива. Что касается вашего пожертвования, я внесу деньги анонимно, чтобы защитить вашу личную жизнь, а сертификат об усыновлении отправлю вам домой с агентом Марксом. Я стоял и тупо кивал головой, не зная, как сказать: «Но ведь в тот день мы разговаривали друг с другом точно так же, как говорим сейчас» Учитывая невероятные вещи, которые мне приходилось видеть, вроде цепляющихся демонов и меняющих облик суккубов, и тот факт, что «си-но» не указывало на нее, как на стрелка, как можно было быть на сто процентов уверенным в том, что женщина, с которой я разговаривал на автобусной остановке в тот роковой день, действительно была Лаура Ким?