Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Мы собрались в малом зале для совещаний: я, Дрейфус, Ричи, Джейкоб и Блай. Взглядом я все время искал доктора Ченс, но она так и не появилась. Во всяком случае, я ее не заметил. Бритая голова Блая блестела под спрятанными в потолке лампами. Ричи оделся чуть лучше, чем в обычный для него угольно-черный наряд, и даже правильно застегнул пуговицы на рубашке и заправил ее целиком. Джейкоб, как обычно, был спокоен и собран. Дрейфус выглядел слегка потрепанным: усталый взгляд и подавленный вид. Я старался не представлять, чем он допоздна занимался с Лизой. По крайней мере, не приходилось терпеть его очередные припадки остроумия. Когда надо было распределить задачи, он вел себя предельно деловито. - Дело вот в чем, - начал он. – У нас в команде два медиума, «тугой» и эмпат. Погодите, кто?.. Я оглянулся на агента Блая, ответившего мне вежливым взглядом. Я запихал удивление как можно глубже, потому что он мог его почувствовать. - Сегодня никаких экзорцизмов, как бы ни хотелось. Относитесь ко всему, что обнаружите – физическое или иное, - как к уликами. Оставьте нетронутым. – Пока Дрейфус набрасывал расписание и перечислял зоны, куда нам будет предоставлен доступ, я боролся с мыслью, что агент Блай мог вытащить мои эмоции прямо из головы, и никакие стишки и таблицы умножения ничего не изменят. Хуже того, возможно, все мои ментальные упражнения перед доктором Сантьяго были напрасны. Может, она тоже была эмпатом, и все, чего мне удалось добиться, - это вызвать волну тревоги в ее присутствии. Когда мы отправились к машине, Дрейфус отвел Блая в сторонку, чтобы пошептаться. Проклятье, он даже не удосужился проявить хоть малейшую деликатность, веля Блаю шпионить за мной? Дрейфус удалился в свой кабинет, а Блай нагнал нашу группу. - Что? – спросил он меня. Я угрюмо пожал плечами. Джейкоб оглянулся через плечо, но промолчал. По крайней мере, его Блай читать не мог. Фактически, хорошо зная Джейкоба, я, пожалуй, понимал его лучше. Это немного утешало. - Ты получил приказ, - сказал я Блаю. – Понимаю. Ничего личного. Его, похоже, это заявление не обеспокоило. - Не все крутится вокруг вас, детектив. Может, и так. Но гораздо безопаснее предполагать, что все-таки крутится. *  *  * По дороге в центр города я пялился в бритый затылок Блая, везущего нас на огромном черном внедорожнике. Я ожидал, что Ричи укажет на дюжину автомобильных деталей, совершенно мне безразличных. Джейкоб и Блай обсуждали возможные углы подхода. Я держал рот на замке и пытался определить месторасположение лысины, из-за которой Блай взялся за бритву… Но так и не смог найти. Щетина полностью покрывала его затылок. Когда-то единственными парнями с пышной шевелюрой, кто решался побриться наголо, были скинхеды. Возможно, бритая голова и сейчас остается своего рода модным трендом, но, на мой взгляд, она плохо сочеталась с темным костюмом. Я представил, что Блай бреет машинкой голову в качестве тактики устрашения. А может, волосы мешали его эмоциональному радару. Я, наверное, расплакался бы от мысли, что придется отправиться в федеральную тюрьму без грамма «аураселя» в организме. Но, честно говоря, было довольно комфортно находиться в компании трех «психов», даже если Ричи некомпетентен, а Блай тут для того, чтобы читать меня и докладывать Дрейфусу. Эмпаты явление довольно распространенное. По приблизительным оценкам определенный процент населения с высокими социальными способностями на самом деле в той или иной степени обладает эмпатией. Отдавая нам распоряжения, Дрейфус не указывал никаких уровней… Но, если бы он это сделал, полагаю, ранг Блая оказался бы впечатляюще высоким. По большей части эмпаты меня не пугают. Во всяком случае… не пугали. Пока Ричи не напомнил, что достаточно сильный эмпат вполне способен проецировать эмоции – и что, возможно, именно так поступал Стефан. Впрочем, тогда я не знал, как защитить себя. Теперь знаю. Поэтому по дороге к центру города я втягивал белый свет так старательно, будто он вот-вот выйдет из моды. Обычно, когда мы с Зиглером осматривали место преступления, все проходило довольно скромно. Мы выбирали место. Я описывал возникавшие у меня впечатления. Мы уходили. Он заносил наши выводы в рапорт, и надлежащая правовая процедура гарантировала, что преступник будет оправдан вне зависимости от того, что мы обнаружили. Но когда мы приехали в коррекционный центр, и я оценил обстановку, то понял, что наше расследование в тюрьме – дело гораздо более серьезное. То, что я изначально принял за строительный забор, оказалось стенами из гофрированного металла, которые образовывали барьер, отгораживающий нас от остального мира, пока мы осматривали место, где был убит Роджер Берк. Потребовалось, наверное, немало усилий, чтобы соорудить сейф за одно утро. С другой стороны, нужно как следует постараться, чтобы отжать ложу на стадионе в День благодарения. Дело в том, что если бы кто-нибудь посоветовался со мной, я мог бы сэкономить им кучу времени и сил, сообщив, что конкретно в этом месте искать нечего. Я видел, как дух Роджера Берка унесло прочь еще до того, как тело начало остывать. Не уверен, верю ли я в ад. Но если он существует, думаю, что сейчас он именно там, подкидывает топливо под котлы и затачивает вилы. Джейкоб пообщался с главным охранником – военным, очень грозным, но не напугавшем его самого. Я наблюдал, как они смотрят на Джейкоба. Благодаря уверенному виду, спокойной непринужденности и общей манере держаться – в сочетании с тем, как он смотрел и слушал каждого, кто входил с ним в контакт, - он мгновенно заслуживал уважение каждого мужественного мужчины, встречающегося ему на пути. Я выпрямился в надежде, что меня тоже причислят к Джейкобу с Блаем, а не к Ричи… Который, несомненно, спросил бы у какого-нибудь каменнолицего солдата, на какой машине тот ездит, и полез бы с непрошенной критикой. Но, рискнув искоса взглянуть на Ричи, я увидел, что он просто смотрит и ждет. Какое облегчение. Охрана сопроводила нас. Находиться в кубе оказалось странно. Даже слегка клаустрофобно. Свежая лента очерчивала место, где упал Берк, и маркер для улик указывал, где пуля застряла в стене здания, после того, как вышла из черепа Берка. Как и крысиные норы в нашем подвале, гранит теперь был заделан. Я ожидал, что заграждение будет без крыши, но нет, конечно же, нет. Только не с трассами электричек и высотными зданиями вокруг, являющимися идеальным местом для лежбища снайпера. - Какое снаряжение тебе нужно? – спросил Джейкоб. - Очевидно, я не могу работать без моих благовоний и всего остального, - заявил Ричи. - Но это же снаряжение для экзорцизма, - напомнил Джейкоб. – Дрейфус сказал, что надо осмотреть место преступление и оставить нетронутыми паранормальные улики. - Ну, если ты и так все знаешь, - прорычал Ричи, - зачем вообще утруждать себя вопросами? Должно быть, Джейкоба проинформировали о фетальном алкогольном синдроме. И все же, думаю, ему стоило больших усилий, чтобы сохранить серьезное выражение лица. Он махнул рукой двум охранниками, которые подкатили что-то тяжелое и накрытое брезентом. Что-то, за чем тянулся очень длинный шнур. Волоски на моих предплечьях встали дыбом, когда я увидел предмет. Внутренности «призраковизора» из лаборатории доктора Кей, помещенные в плексигласовый контейнер, словно музейный экспонат. Глаза Ричи широко распахнулись, но он быстро отвернулся, как будто ничего не заметил. Он наверняка знал, что это такое. Как ведущий медиум организации, вероятно, он прошел через серию экспериментов в лаборатории… Хотя, могу поспорить, он был чертовски расстроен, узнав, что его не покажут по кабельному спортивному каналу. - Окажешь мне честь? – спросил Джейкоб. Вполне логично, учитывая, что я единственный получал от этого выгоду, но не мог не заметить, с каким недоумением посмотрел на меня Ричи, когда я подошел к устройству. Постаравшись списать это на его проблемы со зрением, я проверил настройки, нашел выключатель и нажал. Спустя мгновение на лбу Джейкоба вздулась сеть красных вен. Мне было очень любопытно, как будет выглядеть Ричи, ведь мое улучшенное зрение не срабатывало с зеркалами, и я не знал, как выгляжу, когда мои тонкие тела выставлены напоказ. Ричи скрестил руки на груди, глядя на меня. Его руки оставили за собой светящиеся следы. Не так уж и страшно – с этим я вполне мог смириться. Затем агент Блай повернулся к нам лицом, и стал похож на Видимого Человека. Теперь, по крайней мере, я мог сопоставить визуальный образ с талантом. Мой мозг интерпретировал эмпатию, как тонкую кожу. Буквально. Блай выглядел потрясенным, как может выглядеть только человек без век. Потрясенным и страшно нетерпеливым. Кончик его носа исчез, а из-за отсутствия губ казалось, что он гримасничает. Под влиянием «призраковизора» я и раньше видел других тонкокожих. Но, несмотря на отсутствие носа, Блай все же больше походил на себя самого, чем остальные. Должно быть, из-за бритой головы. Мускулы на его лбу спускались под углом от того места, где были прикреплены к черепу, образуя в середине букву V, повторяющую линию роста волос. Значит, доктор Сантьяго, скорее всего, была телепатом, так что таблицы умножения и навязчивые песенки, вероятно, все же успешно скрывали мои настоящие мысли. А еще она наверняка сочла меня либо очень умным, либо сумасшедшим. Если бы еще удалось убрать с дороги Блая, я мог бы не зацикливаться на сдерживании эмоций. - Будет лучше, мне кажется, если медиумы обойдут зоны в одиночку, - сказал я. – Меньше помех для тонких тел. Если Блай и заметил мою эмоцию для генерации чуши, то виду не подал. Они с Джейкобом вышли из гофрированного металлического ящика, оставив меня наедине со старым добрым Эйнштейном на том самом месте, где я видел смерть Роджера Берка. Ричи положил ладонь мне на предплечье. Благодаря прочитанным статьям, что все еще были свежи в памяти, я знал, что у него есть проблемы с моторикой, поэтому решил, что Ричи пытается просто удержать равновесие. Но мы не шли и не делали ничего такого, из-за чего он мог потерять равновесие. Просто стояли на месте. - Спасибо, - сказал он. – Другие агенты могут быть занозой в заднице. Меня так и подмывало сказать, что Джейкоб был моей занозой в заднице, но не стоило вдаваться в подробности. Особенно когда Ричи не понимал и половины того, что ему говорили, и только смеялся, чтобы это скрыть. И тем более, когда это могло привести к разговору, в котором он намекнет, что все эти годы я был латентным натуралом, просто не знал об этом. Я скинул его руку и сказал: - Ладно, как ты хочешь это сделать? Он долго и внимательно осматривал помещение, а затем спросил: - Ты что-нибудь чувствуешь? Я вздохнул. - Нет. - Мы изменим настройки. - Настройки в порядке. – Я прошелся по сетке зон, чтобы убедиться. Ничего не обнаружив, я втянул в себя белого света и старательно сфокусировался на смутном контуре тела Берка. И все равно ничего не заметил. Попытался воззвать к нему мысленно, поскольку был наполнен светом и сигналом «призраковизора». Я не был уверен, что ожидаю узнать, если удастся с ним поговорить. Мне никогда не удавалось поймать его на лжи. Я не был готов к ментальному спору, но если повезет, возможно, получится понять, имеет ли он какое-либо представление о том, почему из всех людей именно Лаура хотела его смерти. А может, узнать, почему он хотел ее подставить. Но Берк так и не появился, так что не пришлось выяснять где правда, а где ложь. В связи с отсутствием активности на духовном плане, я переключил внимание на физический, но, видимо, так сильно напрягался, что потребовалась пара секунд, чтобы сориентироваться. Я как раз настраивал свой внутренний кран, когда Ричи снова схватил меня за руку и спросил: - Ты что делаешь? С каких это пор он стал мистером Чувствительным? Я вывернулся из его хватки. - Обычные вещи, чтобы сосредоточиться. Ну, ты знаешь, как нас учила Монашка. Белый свет. Почему… Я выгляжу для тебя как-то по-другому? Он прищурился, глядя на меня, и пожал плечами. Поразмыслив над этим, я понял, что его стиль обучения скорее кинестетический, чем визуальный, ведь одной из его многочисленных проблем было ухудшение зрения. Но поскольку не хотелось, чтобы он меня снова хватал, я решил об этом не упоминать. - Ты не чувствуешь никакой активности? – спросил Ричи. – Даже когда усилитель работает? - Здесь правда нечего чувствовать. - Надо поправить настройки. – Он что, думает, это двигатель машины? Должно быть, я смотрел на него как-то странно, потому что он добавил, оправдываясь: - Доктор Кей так делает. Хе-хе. Поскольку, как и все остальные, я хотел выяснить, что же случилось с Роджером Берком, присел на корточки перед устройством и повертел циферблаты в одну сторону, а потом в другую, ориентируясь по следам, остававшимся от движений моей руки. - Ты вот так оцениваешь сигнал? – Он навис надо мной. – Почему? Я бочком сдвинулся в строну, чтобы между нами появилось хоть немного пространства. - У меня появляется, ну-у, некоторый визуальный дисбаланс, когда… - Теперь он наверняка подумает, что я высмеиваю его проблемы со зрением. – Совсем небольшой… Это не особо важно. Настройки в порядке. Но здесь действительно не на что смотреть. Конкретно этот корабль уже уплыл. Ричи полуобернулся и посмотрел на контур из ленты. - Очень жаль. Это точно. Но, может, оно и к лучшему, что мне не пришлось иметь дело с самим Берком. Даже если бы удалось вызвать его, он наверняка бы взбаламутил воду еще сильнее. Впрочем, преступники те еще сплетники. Секреты – один из главных источников из доходов. Надеюсь, мы найдем внутри кого-нибудь, кто знает, почему застрелили Роджера Берка, и кто мог заказать его убийство. *  *  * Я, конечно, бывал в главном исправительном центре раньше. Одно дело – видеть зоны для посещений. И другое – иметь доступ в тюремный блок. Мне разрешили оставить при себе оружие, как и Джейкобу и агенту Блаю. Почитав о состоянии Ричи, я был вдвойне благодарен, что ему так и не выдали табельное оружие. Металлический короб снаружи вызвал у меня приступ клаустрофобии. Но камеры шесть на десять, по сравнению с ним, казались удушающими. Как два человека день за днем жили в этой комнатушке, больше похожей на чулан? Унитаз из нержавеющей стали торчал на самом виду, и я весь сжался от мысли, чтобы справить нужду там, где сокамерник мог это видеть и обонять. И что еще хуже, раковина крепилась к унитазу, а в нее был вмонтирован питьевой фонтанчик. Я вовсе не гермофоб. На самом деле, сделать римминг своему парню мне казалось отличной идеей для хорошего времяпрепровождения. И все-таки я подозревал, что скорее бы умер от обезвоживания, чем попил воды практически из унитаза. Если гадить тут было не в радость, то спать еще менее приятно. Прикрепленные к стене двухъярусные кровати – пара узких металлических полок, которые так и кричали «морг». Лежащие на них матрасы даже соломенной циновкой нельзя было назвать. Больше похоже на подстилку из папиросной бумаги. Под нижней койкой висела пара ящиков, из стены торчала небольшая полка, похожая на стол, а рядом с ней из пола поднималась бетонная колонна «стула» без спинки. Среди всех этих деталей – теснота, полная и бесчеловечная скудость, питьевой фонтан в унитазе, - больше всего меня поразило окно. Я не знаток архитектуры, но даже мне известно, что построенный в семидесятых ГИЦ наделал много шума. Здание представляло собой огромный треугольник с окнами, похожими на дефектные щели. Снаружи из-за рядов вертикальных оконных ниш здание напоминало клинописную табличку, но внутри камеры единственное окно доминировало в помещении. Странное постмодернистское отверстие, выше меня, может, метра два в высоту… И всего сантиметров пятнадцать шириной. Сколько заключенных лежали на своих койках, больше похожих на полки морга, на жестких, тонких подстилках, глядя на эту щель и мечтая вырваться через нее на свободу? С другой стороны, сколько мешков с дерьмом, забивших своих подружек до смерти собачьей миской, уклонились от пенитенциарной системы лишь потому, что улики против них собирал ПсиКоп? Может, жизнь не всегда справедлива… Но условия жизни и содержания заключенных исправительного центра были своего рода расплатой. Я напомнил себе об этом, когда собрался с духом и переступил порог укрепленной двери. - Пойду первым, - сказал я, решив, что надо покончить с этим, пока не передумал. Было бы неплохо, чтобы рядом находился Джейкоб, но, предложи я поделиться на пары, в итоге мне обязательно достался бы Блай. Он уже не выглядел так, словно с него содрали кожу, потому что находился все радиуса действия «призраковизора». Но по-прежнему оставался здоровенным, квадратным, и то, что он, вероятно, мог зайти за мной в камеру, потенциально превращалось в «Воспоминания об Адском лагере». – Здесь очень тесно, - добавил я очень, очень спокойно. – Вы, ребята, побудьте в коридоре пока.. - Поместимся, - заявил Ричи и впихнул меня в камеру. Вздрогнув, я резко повернулся к нему и рявкнул: - Черт возьми, да что у тебя за проблема? - Хе-хе. Что такое… Испугался? Спокойно, сказал я себе. Он умственно отсталый. Или альтернативно одаренный. Или еще что-то. - Ты не должен заталкивать людей в тюремные камеры. – С некоторым усилием я понизил тон: - Особенно, после того, что мы пережили в Адском лагере. - Ты о чем? – спросил он, изобразив непонимание. Я втянул белый свет и затолкал поглубже желание отвесить ему подзатыльник. Несмотря на сводящее с ума присутствие Ричи, я обязан сохранять способность выполнять свою работу. В конце концов, за время службы в полиции я должен был впитать кое-какие навыки, вроде умения отделить тревогу от других эмоций, пока она ослабнет настолько, чтобы можно было расслабиться. Джейкоб застыл в дверях, готовый выдернуть из камеры агента Забывчивого по моему приказу, но я слегка качнул головой, давая понять, что все в порядке. А я был в порядке. Побывать в клетке, где содержался Роджер Берк, было редкой возможностью. И я не собирался тратить ее попусту, позволив Ричи выбить меня из колеи. Закрыв глаза, я глубоко, сосредоточенно вдохнул. Воняло ногами. Я торопливо выдохнул. - Ты что, никогда не бывал в камере заключения? – спросил Ричи. – Ты же, вроде, коп. Я пропустил мимо ушей часть ремарки про копа, потому что он явно пытался отыграться за вчерашний прерванный экзорцизм, и вместо этого сказал: - Камера, карцер… Это отличается от тюремного срока. Тюрьма – это длительный срок. Десятилетия. Жизнь. – Я со щелчком натянул латексную перчатку и провел пальцами по краю койки. Он был скругленным, затупленным, чтобы никто не поранился. И все же не оставалось ни малейшего сомнения, что достаточно мотивированный сокамерник вполне мог использовать край койки, чтобы проломить соседу череп. Думаю, нет никакого способа сделать тюремную камеру безопасной для заключенных, не убрав из нее все до последнего предмета и не превратив в одноместную. И то какая-нибудь организация по защите прав заключенных обязательно пожалуется на одиночное заключение и сенсорную депривацию, представляющие собой жестокое и необычное наказание. - Наводит на мысль о «номерах для гостей» в МППМ, - сказал я. - Что ты имеешь в виду? - С точки зрения содержания, они очень сильно отличаются друг от друга. Но, возможно, в более комфортной камере процесс потери себя просто занял бы больше времени. Ричи вцепился мне в руку и сказал: - Какая разница, где сидеть, в камере или особняке? Мы свободны настолько, насколько можем быть свободны в собственных головах. Руку пронзило неприятное ощущение, словно прикусил зубами фольгу, и я резко дернулся, давая понять, что мне не нравится подобное рукоприкладство. - Перестань меня трогать, ладно? Мне надо сосредоточиться.