Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Если не считать убойного аромата старых носков, в камере Роджера Берка было чисто. Может, оно и к лучшему. Если бы тут застрял «повторяльщик», он бы не дал мне никакой информации. А если бы поблизости болтался разумный призрак, то, заговорив с ним, я бы раскрыл свои способности перед Ричи и Блаем. Печальный взгляд Джейкоба, которым он посмотрел на дверь камеры, разбил мне сердце. Если мы не разгадаем последнюю шараду Берка, Джейкобу придется проводить все свое время в МППМ, пытаясь решить головоломку с давно утерянными ключевыми деталями. - Надо узнать, не разрешат ли нам пообедать с персоналом, - сказал агент Блай. Стоило ему озвучить это предложение, я осознал, что он не так уж много разговаривал. Может, расследование и ведет Джейкоб, но Блай дольше является агентом МППМ. У Ричи тоже есть стаж… Но его мнение явно не имеет особого веса, если речь не идет о холодных пятнах или футболе. Мы сделали пару звонков, и обед согласовали. Хотя охранники центра и не имели права слова относительно того, куда нам разрешено ходить, но в камне не было высечено, что им нужно делать все возможно, чтобы разместить нас, и, конечно же, никто не заставлял их вести с нами задушевные разговоры за паршивыми сэндвичами и чипсами из торгового аппарата. Само собой, все они выполнили свою работу. Берк вышел живым из главного входа этого учреждения. Но опыт взаимодействия с людьми этих профессий подсказывал, что они просто излагают факты и на этом останавливаются, боясь навлечь на себя какие-нибудь обвинения. Именно поэтому меня так поразили оказавшиеся очень дружелюбными охранник и медбрат, с которыми мы преломили хлеб. Не поймите меня неправильно, я прекрасно знаю, каким обаятельным может быть Джейкоб при желании. Но еще до того, как сэндвичи были развернуты, эти люди заговорили с ним, как с давно потерянным братом. - Я жутко боюсь, что в моем блоке окажется бывший полицейский, - сказал охранник. - Охренеть как этого боюсь. – Он был латиносом средних лет, на лице которого четко читалось «не связывайся со мной». – Но Берк мог за себя постоять, и было в нем что-то такое… Другие заключенные относились к нему гораздо лучше, чем я ожидал. Он проводил в библиотеке как можно больше времени, пытаясь придумать, как освободиться. Возможно, сказал некоторым, что им тоже поможет освободиться. Держу пари, он не имел в виду «освободиться» в порнографическом смысле, учитывая, что Берк скорее отрезал бы собственный член, чем позволил другому мужику к нему прикоснуться. Я откусил кусок сэндвича, точнее институционного аналога БСП, который на вкус оказался как пластиковая обертка. Хлеб напоминал губку, салат размок, помидор хрустел, а бекон – если это вообще был бекон – имел консистенцию вяленой говядины. Мясоподобная субстанция была настолько отвратительной, что даже плотоядный Ричи снял губчатый хлеб и убрал с него кусочки. Затем попробовал этот вегетерианско-майонезный бутерброд и решил вообще не есть. Джейкоб, скорее всего, рыдал про себя, когда ел, но не показывал виду. Тюремный персонал, судя по всему, привык к подобной кухне. - Несмотря на то, что Берк все же своего добился, - сказал охранник, - и несмотря на то, что приговор был отменен, похоже, что в конечном итоге все это закончилось для него не слишком хорошо. Медбрат был молодым парнем, крепким, черным, почти таким же крупным и внушительным, как и охранник. - Даже если бы он остался, - сказал медбрат, - никакой гарантии, что оказался в безопасности. Пару месяцев спустя среди заключенных начался грипп. Забрал с собой полдюжины человек из его тюремного блока. Заставляет задуматься о длани господней. Наверное, когда твое время заканчивается, ты не можешь сделать ничего, чтобы избежать этого. Я был прекрасно осведомлен о смертности во время последней вспышки гриппа. В пятом участке тоже были случаи заболевания… Хотя причина смерти казалось такой очевидно, что даже не потребовалось мое подтверждение. - Здесь, должно быть, очень трудно сдержать распространение, - сказал я. - Вы правы, - согласился медбрат. – Можно блюсти чистоту сколько угодно, в конечном итоге это значения не имеет. Все, что заразно, распространится. - Заключенные, которые… Кто-нибудь их них был дружен с Берком? – спросил я. Охранник мысленно перебрал список недавно умерших заключенных. - Вполне возможно. Как я уже говорил, он справлялся намного лучше, чем можно было ожидать. - А больные гриппом умирали здесь или их куда-то перевозили? - Грипп или нет, - ответил медбрат, - здесь содержатся опасные преступники. Их лечили тут, в местном лазарете. Я поднял взгляд и встретился глазами с Джейкобом, наградившим меня тенью мрачной улыбки. *  *  * Некоторые места просто предназначены для обитания призраков: кладбища, заброшенные дома, потревоженные индейские захоронения… Места, которых люди избегают, и места, где люди умирают. Поскольку у многих заключенных наверняка есть корыстные интересы и достаточно незаконченных дел, чтобы остаться, я пришел к выводу, что лазарет исправительного центра должен кишеть призраками. Ну, и он, конечно же, оказался пуст. Джейкоб и Блай отвели в сторонку одного из врачей, неопрятно выглядящего парня, который, судя по всему, только и мечтал отвлечься от работы. На койках лежали несколько пациентов. Не уверен, были ли они правда больны или просто прикидывались, не имея ни малейшего желания помогать правосудию. Ричи медленно вышагивал туда-сюда по центру помещения, внимательно разглядывая пациентов. Я понятия не имел, зачем он так настойчиво заглядывает каждому из них в глаза. Лично у меня не было желания общаться с этими угрюмыми, больными заключенными. Но, пожалуй, стоило радоваться уже хотя бы тому, что Ричи не стал подвергать нас зрелищу своей подпрыгивающей походки. Второй врач сидел за столом в дальнем конце лазарета и хмуро читал стопку отчетов, скрестив на груди руки. Его поведение показалось мне более серьезным, поскольку он не торопился бросать свое занятие. Возможно, он что-то слышал о конечных планах Роджера Берка. И, возможно, был готов рассказать о них мне. Не здесь… Полагаю, ему это вряд ли пошло бы на пользу. Но можно узнать номер его телефона и попросить Джейкоба позже позвонить. - Доктор, я детектив Бэйн. Мы расследуем убийство бывшего заключенного Роджера Берка. Сказать, что я напугал человека, было бы преуменьшением. Он чуть не упал со стула. Я поискал бейдж на его груди, но не нашел. Белый мужчина, среднего роста и немного полноватый. Возраст около пятидесяти лет. Седые волосы, редкая бородка и очки с толстыми стеклами. И смотрел он на меня так, будто я подкрался к нему сзади, пока он читал, и крикнул: «Бу!». Надеясь сгладить ситуацию и решив вести себя так, словно не заметил его испуганного взгляда, я сказал: - Вы были знакомы с Роджером Берком? - Вы кто? – спросил он. Я присмотрелся к нему внимательней и увидел, что его локоть пересекается с подлокотником офисного кресла. Ближайший к нам заключенный подглядывал за мной сквозь опущенные веки, видимо, гадая, зачем я представляюсь пустому креслу. У меня появился потенциальный свидетель – по-настоящему плотный призрак, - но вокруг находилась толпа людей, которых я не мог просто так выгнать из помещения. Один человек лежал на растяжке. Другой – на диализе. Не мог же я вручить призраку свою визитку и договориться о встрече после работы. Или мог? Вытащив удостоверение ПсиКопа, я положил его на стол. Врач не попытался взять документ, но наклонился и прочитал. - Я слышал о ПсиКопах, но вы меня видите? Правда видите? И слышите? – Я посмотрел прямо ему в глаза и кивнул. – Всегда считал, что эти экстрасенсорные штучки просто выдумки. Вижу, что ошибался. Думаю, давно надо было к этому привыкнуть. – Он сердито фыркнул, сложил руки на груди и покачал головой. На столе стояли компьютер и лазерный принтер. Я достал из кармана ручку, вытащил из лотка принтера лист бумаги и начал писать. - Информация о пациентах является конфиденциальной, - крикнул неопрятный врач с другого конца лазарета, не выказывая особого беспокойства из-за того, что я копаюсь на его столе. - Просто делаю заметки, - крикнул я в ответ. - Этот парень – идиот, - сказал призрачный доктор. – Он сдался, понимаете? Потерял практику и теперь он здесь, и ему полностью насрать на работу. «Вы работали тут?» - написал я. - Восемь лет. Восемь долгих, ужасных лет. «Вы знали Роджера Берка?» Он несколько секунд смотрел на вопрос, задумчиво почесывая бородку. - Бывший коп. Бывший федерал. Так вот почему сюда заявились большие шишки. Я бы вряд ли назвал себя «большой шишкой», но, к счастью, удалось свести свое участие в разговоре к минимуму. - Я его не знал, - сказал призрак. – Но слышал о нем. «Есть какие-нибудь предположения, кто желал ему смерти?» Доктор откинулся на спинку кресла, хотя тот не шелохнулся, закинул руки за голову, изображая чрезмерную небрежность. – Говорили, он похитил копа. А у копа есть алиби? Первым моим желанием было закатить глаза и заверить его, что совершенно уверен, что у того копа было… А затем я понял, как мне чертовски повезло, что ФБР не дышит в затылок. Повезло… Или я просто наслаждаюсь протекцией МППМ. Стремясь узнать еще что-нибудь полезное, я написал: «Кто-нибудь из приятелей Берка умер во время вспышки гриппа?» - Вполне возможно. Было около дюжины пострадавших. Включая меня. «Могу я поговорить с ними?» - Можете ли? – повторил он. – Не знаю. Они ушли. Я отправил тех, кто был встревожен и растерян. Трудно объяснить, зачем я это делаю, просто чувствую потребность. В общем, их тут нет. Пытаться поговорить с ушедшими призраками, все равно что пытаться призвать духов обратно в «повторяльщиков». Казалось возможным, но только в теории. У меня складывалось впечатление, что телефону меня есть, но набор случайных номеров не приводит ни к какому результату. «Где они?» - Там, куда мы отправляемся, закончив земные дела. Небеса? Реинкарнация? Елисейские поля? Куда бы мы ни уходили, они там. Получится ли у вас призвать их обратно из-за завесы, не имею понятия. Я человек науки, а не суеверий. Мне никогда не приходило в голову, что загробная жизнь – нечто большее, чем нравоучительная сказка, призванная удерживать людей от убийства друг друга. – Он посмотрел на парня на растяжке. Пациент был покрыт тюремными татуировками, включающими рисунок трех слезинок рядом с уголком глаза – по одной на каждую жизнь, что он забрал. Мертвый врач вздохнул. – К тому же не очень эффективная нравоучительная сказка. Какая-то часть меня была воодушевлена тем, что поблизости остаются мертвые ребята, способные контролировать популяцию призраков, но разочаровывало то, что они редко могут сообщить что-нибудь полезное. Может, мисс Мэтти может знать, как контактировать с уже ушедшими. Я избегал задавать ей вопросы, потому что она наверняка сказала бы что-нибудь загадочное про веру в себя и пользу молитвы, но я предполагал, что не стоит заранее ожидать от нее именно такого ответа. Поскольку словарный запас мертвого врача казался приближенным к моему (а, может, мы оба просто были пессимистами) и он был готов со мной общаться, я попытался придумать вопрос, который помог бы расширить кругозор. Я хотел написать: «Вы можете слышать мои мысли?», когда по спинке кресла хлопнула рука, и я чуть не выпрыгнул из кожи. Ричи. - Нам пора, - выдохнул он, весь покрытый потом. – Надо что-нибудь съесть, пока у меня не случился гипогликемический шок. Доктор, видимо, тоже перепугался. И исчез. *  *  * Неопрятный врач фактически согласился с диагнозом Ричи. Я подумал, что Ричи прочитал слово «гипогликемический» в чьей-нибудь карте и повторил, чтобы привлечь к себе внимание. К счастью, под рукой имелись таблетки глюкозы. Но поскольку домашний медиум МППМ капризничал, трясся и потел, прогулка в главный исправительный центр, организованная Дрейфусом, закончилась. Служа в полиции, часто приходилось работать по выходным. Но сегодня, в пятницу днем, я освободился от трудового гнета, и благодаря МППМ наконец смог оценить чувства стоящие за акронимом «TGIF». Лиза ушла – я очень старался не представлять с кем именно, - и после жадно проглоченного раннего ужина мы с Джейкобом воссоединились на диване. Я развалился на подушках, держа его голову на коленях. Пока мы обсуждали прошедший день, я пропускал его короткие волосы между пальцев, рассеянно собирая в маленькие шипы, тут же распускавшиеся, стоило убрать руку. Всю неделю я с нетерпением ждал возможности остаться с Джейкобом с глазу на глаз. Мне казалось, что можно расслабить плечи и свободно вздохнуть. Черты лица Джейкоб смягчились от того, что не нужно было сохранять полицейское выражение. В те моменты, когда мы замолкали, тишина казалась умиротворяющей. Нам было о чем поговорить. Даже без использования блендера. Джейкоб рассказал, что заключенные в лазарете были подозрительно разговорчивыми, должно быть, принимали какие-то сильные опиаты. Они поведали, что Роджер Берк постоянно что-то замышлял. Он постоянно юлил и маневрировал, чтобы заставить меня отказаться от показаний, – и если бы это не принесло результатов, он надеялся выторговать свободу за кое-какую очень особенную технологию – оставшиеся «призраковизоры». По сравнению с заключенными, мертвый доктор не сообщил ничего полезного. Тем не менее, я пересказал наш разговор Джейкобу как можно точнее. Как и всегда, когда я говорю о призраках, Джейкоб слушал так сосредоточенно, что я практически слышал, как крутятся в его голове шестеренки. - Мы знаем, что Берк связывался с тобой по поводу показаний, - сказал он. – Но что насчет «призраковизоров»? - У меня сложилось впечатление, что их заграбастал Дрейфус. Может, кто-то пытался ему помешать… Но кому захочется держать «призраковизоры» в тайне? – задал я вопрос. Группировка противников «психов»? Правительство? Не представляю, как в моем подвале оказалась бы консоль, покрытая паутиной, если бы кто-то знал хотя бы о половине возможностей аппарата. Единственными людьми, понимавшими потенциал «призраковизора», была та самая организация, которая расследовала убийство Берка. Иронично? Наверное, нет. Вполне возможно, что правая рука понятия не имела, что делает левая, покрытая следами пороха. – Мы решили, что хорошей идеей будет проследить за МППМ, - сказал я, не вдаваясь в подробности наших разногласий относительно того, кто лучше справится с этой задачей. – Но что если мы ошибались? Что если нам следовало держаться от них как можно дальше? Ведь там пропадают люди. Дженнифер Ченс. Детектив Уэмбли. Все эти «повторяльщики» на пятом этаже. Кто-то убивает людей - может, это не Дрейфус, надеюсь Лиза исключила такую возможность, прежде чем сошлась с ним, - но кто-то же это делает. Джейкоб не возражал. Немного подумав, он сказал: - Лиза не смогла исключить Лауру Ким. - Но и не сказала, что это ее рук дело. – Меня затошнило от мысли, что придется арестовывать Лауру Ким. Мне она искренне нравилась, и интуиция твердила, что Лаура совершенно не похожа на убийцу. Но в штате МППМ были самые разные «психи». Что если Лаура Ким не нажала на курок добровольно? Что если могущественный «псих» заставил ее это сделать? Мои пальцы замерли на полуслове… - Джейкоб… - М-м? - Нам надо получше присмотреться к агенту Блаю.