Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Дыхание вырывалось видимым облаком – не потому что я шел по следу призрака, а потому что в холодильной камере было холодно, градусов четырнадцать ниже нуля. Усталость, переутомление, внутреннее чувство отвращения или крайней глупости… Возможно, я так никогда и не пойму, чем можно объяснить свою небрежность. Теперь я ругал себя за то, что сбежал, когда доктор Кей пытался мне все показать. В стене из нержавеющей стали располагались характерные ниши, на большинстве которых стояли порядковые номера и каждая была оборудована двойным замком, частично механическим, частично цифровым. Я удивился, не обнаружив заодно сканеров отпечатков пальцев и сетчатки глаза. Возможно, такие штуки существовали только в кино. Одна дверца была открыта. Дрейфус шагнул к ней, остановился, сунул руки в карман худи и повернулся ко мне. - Дома есть кто-нибудь? Заставив себя подойти к ячейке, я заглянуть внутрь. Она была пуста. - Я так понимаю, говорите вы не о теле. - Я распорядился переместить его в зону обогрева. Наверное, оно еще не совсем готово – чтобы разморозить десятикилограммовую индейку, требуется полнедели, так что вряд ли можно ожидать, что человек растает за несколько часов. Но я решил, что это может понадобиться, и поэтому решил сделать так. На всякий случай. Хотя на меня накатывала тревога, и приходилось изо всех сил сдерживать тошноту, я все же сказал: - Покажите. Воспользовавшись электронным пропуском, Дрейфус провел всех нас в соседнее рабочее помещение. Проклятье, сколько же важного я пропустил во время первоначального осмотра? В отличие от остальной части лаборатории, забитой рабочими поверхностями из нержавеющей стали и обклеенными этикетками ламинированными шкафами, в этой комнате все покрывал пластик. Полы, потолки, тележки и столы – все было укрыто прозрачной одноразовой пленкой. В центре комнаты, образуя герметично закрытую колонну, с потолка тоже свисала пленка.  Изменение давления при открытии двери заставило пластиковую колонну выгнуться, словно она вздохнула. Эта пленка была тяжелее остальной, достаточно плотной и лишь слегка прозрачной, но, несмотря на это, я довольно быстро разглядел скрытое за ней. На столе высотой примерно до пояса стоял двухметровый резервуар, заполненный зеленоватой жидкостью. А внутри резервуара - тело. Дрейфус раздал хирургические перчатки и маски, а затем сам надел маску. - Лаборатория старается максимально предохранить тело от попадания бактерий. И многократное размораживание с оттаиванием тоже не идет ему на пользу. Ты же сможешь работать в перчатках, да? Или нам следует сделать исключение для нашего звездного медиума? Перчатки не мешали, но стоило натянуть их, и руки тут же вспотели. По виску скатилась капля пота, и я осознал, что в отличие от морга, в этой комнате было жарко, как в сауне. Я промокнул лоб рукавом, достал из кармана соль и «флоридскую воду», снял пальто – намного лучше не стало – и пиджак. Прежде чем я сообразил, куда деть одежду, Блай забрал у меня все и повесил на спрятанные за пленкой крючки у двери.  - Они все равно не защитят от призрака, - пояснил он. – Лучше уж свести отвлекающие факторы к минимуму. Это был один из способов взглянуть на ситуацию, но я почувствовал себя худым и беззащитным из-за рукавов рубашки, обтягивающих и пропитывающихся потом. Наверное то, что Блай инстинктивно ощутил мое беспокойство, должно было показаться навязчивым. Но этого не случилось Я даже почувствовал себя менее одиноким. - Еще что-нибудь нужно? – спросил Дрейфус. – Если передумаешь, Карл наготове и готов помочь. Против Карла я ничего не имел, но его обучал Ричи, а традиционная молитвенная методика была настолько мне чужда, что я опасался, как бы присутствие Карла не стало обузой вместо помощи. К тому же, учитывая его собственнические замашки, я не хотел получить выговор за использование его метафизических приспособлений. Нет, у Джейкоба были свечи, у Блая благовония, а у меня – верный карманный набор, хотя он казался до смешного мелким в этой пластиковой пещере. Зато я весь день подпитывал наборчик белым светом, и если этого окажется недостаточно, то вся соль Юты уже не поможет.  - Я готов. Как только подействуют эти лошадиные таблетки. - С минуты на минуту, - сказал Дрейфус и, заглянув в телефон, добавил: - Это будет забавно, детектив. Если мы выйдем из этого живыми и невредимым, за мной выпивка. - Секунду. Вы не остаетесь? - К сожалению, мои услуги требуются в другом месте. Вашингтон направляется сюда для очередного набега – и теперь охота идет за телом Ченс. – С ее стороны было логичным попытаться удержать меня как можно дальше от объекта, связывающего ее с миром живых. Кем был тот бедолага-«псих», у которого она позаимствовала тело, чтобы позвонить, и пряталась ли она там до сих пор? – Мы с Лизой перевернули ситуацию с ног на голову, - сказал Дрейфус, - но остановить правительственных головорезов от вторжения на нашу вечеринку невозможно. Но если кто и может задержать их на время, достаточное для эвакуации призрака, пока они не утащили тело… Так это я. Хотя Кон Дрейфус, даже с учетом своих экстрасенсорных способностей, ничего не мог противопоставить духу, меня все же огорчило, что ему пришлось уйти. - Но в конечном итоге все будет хорошо, - сказал я, - ведь вы доживете до завтра. - Раньше я задавался вопросом, соврет ли мне Лиза, если дело примет критический оборот, ну, знаешь, чтобы утешить меня. – Я представил, как на его лице под маской появилась ироничная усмешка. – Очевидно, нет. Дверь с тихим шипением закрылась за Дрейфусом и заперлась с отчетливым щелчком. Джейкоб, словно запертый в клетке зверь, принялся расхаживать по периметру комнаты, неустанно осматривая помещение, как будто боялся упустить важное тактическое преимущество. Блай повел плечами и нервно осмотрел комнату.  - Забавно, что некоторые вещи просто не замечаешь, пока они не исчезнут, - сказал он. – Никогда не заходил в лабораторию, когда в ней пусто. Это кажется мне неправильным. - Так ты сможешь почувствовать, когда появится Ченс, - успокоил его Джейкоб. - Ну, не знаю. Точнее, я никогда не осознавал, что это нечто отдельное, пока не увидел, как оно превращается в желе. Я просто… Не знаю. - С нами все в порядке, - сказал я. – Все хорошо. Ее тут нет. – Пока. Я не был до конца уверен, хотел ли, чтобы она сюда заявилась или нет, хотя и полагал, что разборки в выбранное нами время и в выбранном нами месте все же предпочтительнее, чем внезапный сюрприз, поджидавший нас в доме Ричи. Я сменил позу, и икроножную мышцу свело судорогой. Я скривился от боли, и челюсть свело тоже. – Я и забыл, как это больно. - Больно? – встрепенулся Блай. Мне даже стало его жаль. - Чувствую дискомфорт, - сказал Джейкоб. На его висках обозначились красные вены. Они становились все четче, и я сфокусировался на них. Взглянул на Блая. Вокруг его маски образовалась тонкая кожа. Я посмотрел на свои пальцы. Светящиеся следы. И тут я понял, что те места, где мои тонкие тела не совсем совпадали с границами физического тела, ощущались гораздо менее судорожными, чем конечности, на которых я стоял. Но я старался не переключать внимание на эти мои тела, опасаясь, что распадусь на части. - Господи. – Блай снова повел плечами. - Замечаешь что-нибудь? - спросил я, надеясь отвлечь его от весьма болезненного «дискомфорта». - Не уверен… - Не представляю, каково это – быть эмпатом, - сказал я. – Так что, какие бы эмоции не исходили от нее – гнев, отчаяние, одержимость, - ищи именно их. Потому что я совершенно уверен, что все остальные просто напуганы. Блай рассеянным взглядом обвел комнату, замер на мгновение и сказал: - Нет. Не чувствую ее. - Тогда ладно. Джейкоб, зажги свечи и благовония. Он, казалось, обрадовался, что для него нашлось дело, что-то, чем можно заняться, кроме как стоять на месте и бояться появления призрака. Перед нашим прибытием на пленке отметили стороны света жирным маркером, поэтому Джейкоб в мгновение ока зажег свечи в каждой отметке. На этот раз не последовало никаких пиротехнических эффектов, не то что в больничном подвале. Никаких перепадов давления или температуры. Всего лишь еще одно напоминание о том, что этот призрак был другим. В моей полицейской работе посыпание солью «повторяльщиков» превратилось в рутину. Теперь же становилось понятно, что, сочтя рутиной все связанное с миром духов, я позволил себе расслабиться. Отлично. Если бы я не действовал по шаблону, а обдумывал каждое движение, то был бы менее склонен к небрежности. Я выпустил наружу облако белого света, ощущая блики свечей и запах мирры. Комната засияла сильнее, но не так, будто увеличили яркость освещения, а словно на мое зрение наложили специальную линзу, из-за которой все пластиковые блики вспыхнули. Прищурившись, я приноровился к мерцающему зрению и окинул взглядом помещение. - Как ты можешь быть таким спокойным? – спросил Блай. Я подумал, что вопрос риторический. И решил, что лучше отнестись к нему именно так. Я поднял затянутый в латекс палец, призывая к тишине, собрался с духом и раздвинул плотную пластиковую завесу. Ее покрытый пятнами, сероватый лоб был чист. Никаких пулевых отверстий. Ни единого. Сучка. Наверное, на каком-то уровне я все еще верил, что Кон меня обманывал. Но никакое количество косметики не смогло бы спрятать рану от огнестрела, особенно с такого расстояния. Не Дрейфус манипулировал мной, а Дженнифер Ченс. Даже из могилы. Казалось несправедливым, что пока Лидия не могла материализовать даже сигареты, призрак Ченс обладал способностью создавать спецэффекты. Видимо, жизнь, проведенная за изучением тонких тел, имела свои преимущества. Однако физическое тело выглядело ужасно. Это был не первый виденный мною труп и, вероятно, не последний, но из-за того факта, что за последние несколько месяцев мы с ней несколько раз разговаривали, я забывал о том, что она мертва. Вид пустой оболочки заставил осознать ее смерть гораздо быстрее, чем разговор с призраком. Тело наполовину было погружено в жидкость, которая пахла как та, в которой в парикмахерских хранят расчески. До груди тело укрывала пленка – чтобы избавить от непристойности или защитить нас от шока, вызванного одновременно смертью и наготой? Поскольку рядом с резервуаром стоял пластиковый контейнер с чем-то мозгообразным внутри, я предположил, что вскрытие черепа уже произвели. След от распила скрывался под длинными светлыми волосами, зачесанными назад так, как она никогда не носила. Зашитые концы Y-образного разреза, выполненного при вскрытии, виднелись над каждой ключицей, расходясь к плечам, как жуткие бретельки бюстгалтера. Я сосредоточил взгляд на абсолютно безжизненном теле на столе, а затем направил на него свежий луч белого света, вглядываясь глубже. Дома никого не было. Перед нами находилось всего лишь размороженное мясо. - Это не якорь, - сказал я. – Дженнифер Ченс была прагматична. Какая польза от мертвого тела, даже от когда-то принадлежавшего ей? Нужно включить телевизор, чтобы привлечь ее внимание. - Дай псиактиватору подействовать, прежде чем это делать, - посоветовал Джейкоб. Затекшие икроножные мышца доводили меня чуть ли не до слез. - О, поверь, они готовы к бою. Джейкоб посмотрел на «призраковизор» и нахмурился. Он не решался его включить, но переубеждать меня не стал. Не тогда, когда здесь находился Блай и когда мы договорились, что оба будут следовать моим указаниям, несмотря ни на что. Если бы мы вдруг поменялись ролями, то для меня наверняка было бы мучительно смотреть, как он в одиночку идет навстречу опасности. Но мы подписались на это оба и именно поэтому были ужасными партнерами для обычных людей, которых пытались защитить. Я присел перед «призраковизором» и вгляделся в модифицированный динамик. Можно было бы подкрутить настройки и испортить все так, чтобы ни один из нас не остался в выигрыше, но что если я нарушу баланс, и для призрака сигнал будет лучше, чем для меня? Мне следовало все это время практиковаться, изучить эту штуковину вдоль и поперек, а не усиленно игнорировать. И конечно же, дошло это до меня только сейчас, когда вот-вот сюда заявится МППМ из Вашингтона, и придется попрощаться с «призраковизором». Что же толкнуло этих громил на очередную облаву? Первый обыск они провели чертовски тщательно. Может, нашли что-то в конфискованных компьютерах? Там не содержалось ничего, чего нельзя было бы давным-давно найти на серверах. Единственным источником информации, пришедшим в голову, была сама Дженнифер Ченс. Должно быть, где-то снаружи цветочного магазина, где она могла подслушать, Дрейфус упомянул, что у него имеется доступ к ее телу. И поняв, что это представляет для нее опасность, послала своих «летающих обезьян» забрать его. Но как? Не через Ричи или Лауру, поскольку Сантьяго отслеживала их мысли. Но мы трое не были единственными медиумами на планете. Я представил, как Ченс тыкается в людей, чтобы проверить, насколько легко может высвободить их тонкие тела, словно какой-то преступник-авантюрист, пытающийся найти незапертую по забывчивости дверь у припаркованных в ряд автомобилей и стащить оттуда хорошую стереосистему… Как тот мертвец на Максвелл-стрит. Если сейчас она прячется в живом теле и может находиться где угодно, то как ее найти? От отчаяния подвело живот, от отчаяния, тщетности и кошмарного чувства беспомощности, потому что если я не смогу это сделать, то никто не сможет. Блай откашлялся и сказал: - Я мог бы немного смягчить это уныние. - Не-а. Мне понадобится любое преимущество, какое смогу получить. – Я взглянул на него. Глаза над маской были круглыми, окаймленными мышцами под прозрачной кожей. Я посмотрел на Джейкоба с его вздутыми венами. Совершенно очевидно, что мой дар зашкаливал, и все же я совершенно ничего не мог поделать с Дженнифер Ченс, пока ее тут не было. Я попытался встать, но затекшие ноги не слушались. Хрустнув коленом по покрытому пластиковой пленкой полу, я неуклюже повернулся и посмотрел на труп испепеляющим взглядом. И тогда заметил это. Отблеск. Он с трудом различался среди складок свисающего пластика, залитого рассеянным белым светом, но, наклонив голову и прищурившись, я снова его увидел. Тросик – тонкий, словно волос, практически невидимый – тянулся от солнечного сплетения тела. Когда Берт Чекота сравнил эту связь с паутиной, я решил, что это скорее вычурная фразеология коренных американцев. Но соединение выглядело именно так: длинная, тонкая, одиночная ниточка, которую не замечаешь, пока она не коснется лица. Блай ахнул, почувствовав это открытие так же остро, как я. Джейкоб посмотрел на нас по очереди, пытаясь по языку тела определить, что происходит в моей голове. Я кивнул ему, и этого оказалось достаточно. Я не был уверен, насколько чувствителен этот шнур к вибрации, но на случай, если он являлся аналогом подслушивающего устройства, решил использовать наш язык микровыражений, чтобы не выдать никакой информации голосом. Белый свет. Я указал на потолок, на свой лоб, и изобразил движение вниз. Джейкоб кивнул. Хорошо. Блай тоже кивнул. Отлично. Мы были готовы настолько, насколько вообще возможно. Мысленно зафиксировав положение серебряного шнура, я закрыл глаза и широко открыл кран. Хотя мне объясняли, я не мог утверждать, что понял технические особенности действия этого судорожного псиактиватора. Однако почувствовал, что моя способность к восприятию белого света удвоилась, и я стал втягивать его сильнее и больше. Наполнив себя под заявку, проверил, все ли в порядке, а затем втянул еще больше. Внутреннее зрение стало таким ярким, что все вокруг побелело, и я больше не понимал, открыты мои глаза или закрыты. Все вокруг оказалось белым на белом, когда я для пробы приоткрыл веки, но тем не менее все виделось с ясностью стекловидного тела. Джейкоб, Блай, пленка, нерабочий телевизор и тело. Паутинная нить пылала, будто была самым прочным предметом в комнате, будто любой, кто решит пройти через нее, распадется на две половины, как большой кусок спелого сыра. Я вскинул руки, чтобы удержать Блая и Джейкоба на месте – вероятно, выглядя при этом как вспотевший знахарь, стоящий на коленях в промокшей рубахе и вытянутыми вверх руками, - и мы втроем замерли. Тонкий шнурок заблестел. Я понял, что вижу не астральную связь, а нечто, ведущее к иному тонкому телу, одному из тех, из которых состоят призраки. Нить могла привести нас к Дженнифер Ченс… Хотя было бы гораздо удобнее, если с помощью нити можно было притянуть ее. Я смотрел на нить, чувствовал ее – острую, да, но прочную. И в то же время хрупкую. Словно стекло, которое с одинаковой легкостью может порезать или разбиться вдребезги. Возможно, Чекота и смог смахнуть паутину, но в тот раз Хьюго Купер находился с ним в комнате. Я же не мог рисковать разрывом связи, пока Дженнифер Ченс отсутствует. Вдруг в этот момент какой-нибудь бедный медиум заперт в уголке своего сознания, пока Ченс рулит процессом? Нет, она должна быть здесь, где я мог ее видеть. Поэтому, пристально уставившись на шнур, я сосредоточился на нем и мысленно потянул. Ничего не случилось. Во всяком случае, ничего, кроме появления знакомой пульсации под сводом черепа. Как будто повторялась сцена с Трижды Застреленным. Я так напрягался тогда, что чуть не лопнула мозговая вена, но никакой реакции от мира духов не добился. Разве что оказался взвинчен в два раза сильнее. Наверное, если напрягаться в неправильном направлении, шансы что-нибудь себе повредить тоже увеличивались вдвое. Чем больше я об этом думал, тем отчетливее понимал, что все происходит в точности как с Трижды Застреленным, и мысленные попытки призвать Дженнифер Ченс ни к чему хорошему не приведут. Блай снова кашлянул. Я оглянулся через плечо. Из-за истончившейся кожи и хирургической маски выражение его лица не было видно.  - На самом деле отчаяние не дает никаких преимуществ. - Скажу это только раз, - обратился я к нему, четко артикулируя каждое слово, поскольку моего лица он тоже не видел. – Пока по твоим ощущениям я не начал превращаться в сумасшедшего эгоманьяка, не смей совать свой нос в мою голову. Брови Джейкоба взлетели. Мои тоже. Такая прямолинейность не была мне свойственна. И куда, черт возьми, подевалась командная работа? - Усвоил. – Блай не звучал особенно напуганным, но, полагаю, мысль свою я донес. – И кстати, гнев намного полезнее отчаяния. Оу. Так вот почему я вдруг так разозлился. Хотя он, по крайней мере, сообщил, что воздействовал на мои эмоции, переведя отчаяние в более продуктивное русло гнева, эта откровенность не особенно успокаивала. Я бросил на него неприязненный взгляд, а затем отвернулся и снова уставился на серебряный шнур. Направил на него белый свет… Но это была всего лишь вариация мысленного воздействия. Ну и что теперь? Дернуть, как гитарную струну, и посмотреть, что получу в ответ? Я потянулся к шнуру, практически уверенный, что палец пройдет насквозь, как сквозь любого другого призрака или «повторяльщика»… И получил экстрасенсорный эквивалент удара током в сто десять вольт. Дернувшись, я потряс рукой, ожидая что кончик латексной перчатки раскроется, как банановая кожура, но перчатка осталась целой. Я снова потряс дрожащей рукой и пробормотал: - Сукин… Слово вылетело облаком инея. Большую его часть сдержала маска, но часть инея все же вырвалась наружу, охлаждая шею и скулы, затуманивая и без того ослепительно белую для моего внутреннего зрения картину. Последовали еще два выдоха. Судя по всему, не я один увидел иней. В грудь воткнулся острый шип страха… Но какая-то отстраненная, раздраженная часть сознания знала, что на самом деле я не боюсь.  - Возьми себя в руки, Блай, ты протекаешь. Заткни дыру. - Черт. Вот дерьмо. – Не совсем тот бывший ПсиКоп, а ныне федеральный агент, которого я знал и к которому относился вполне терпимо. Во всяком случае, он нашел в себе силы остановить поток, заставивший меня внутренне содрогнуться от резких вспышек гнева и страха, в конце концов сменившихся холодной, ясной рассудочностью. Я снова поискал нить, и она предстала перед внутренним зрением четкая и яркая. Теперь, когда я коснулся этой штуки, мы познакомились, и уже не надо было щуриться и присматриваться. Несмотря на то, что по мне и так позли мурашки от белого света, я втянул еще немного, направил поток в кончики пальцев и поднес руку к нити, чтобы потянуть за нее. Я приготовился к контакту, но на этот раз ощущения были другими. Вместо того, чтобы дернуло током меня, я сам ударил нить. Белый свет пронесся по шнуру, словно пламя по фитилю. Внутри меня все кричало, веля остановиться, но я не мог, не сейчас. Я наверняка привлек внимание Ченс, и стоит замешкаться, она позаботится о том, чтобы следующим, что утащит МППМ Вашингтона, станет мой одурманенный труп. Значит, никаких колебаний… Я не мог себе этого позволить. Закрыв глаза, я мысленно распахнул макушку и позволил белому свету хлынуть внутрь, чтобы восполнить энергию, которую поглощала нить. Свет пронзил меня, и физические глаза распахнулись. Вот моя физическая рука, прочно затянутая физической латексной перчаткой. А вокруг нее другая рука, огромная. И еще одна, с длиннющими пальцами. Вокруг них – еще больше. Множество едва заметных тонких тел, слегка смещенных относительно физического тела, словно стопка несовпадающих прозрачных пленок. Я не имел ни малейшего понятия, какое их этих тел нужно, чтобы притянуть Дженнифер Ченс, поэтому собрал волю в кулак и потянул, поочередно используя каждое из них. Из комнаты со свистом вырвался воздух, а вместе с ними тепло и свет. Пластиковая пленка вокруг нас приобрела темно-синий оттенок и заколыхалась, будто дыша. Дыхание Джейкоба вырывалось сквозь маску видимым потоком. Как и дыхание Блая. А затем я ощутил удар. Призрак Ченс, взмыв по серебряному шнуру, взревел и обрушился на меня, как молния. Она попыталась скользнуть внутрь меня, как в пальто, одной рукой, затем другой, но мои тонкие тела оказались слишком крепкими, чтобы она могла зацепиться. Каждая часть ее тела, проникавшая внутрь, тут же выскакивала обратно, а я в это время дергался, как будто только что изобрел новый дурацкий танец. Однако недостаточно просто противостоять призраку. Я должен был его подчинить. Сломить. - О, господи, - заорал Блай, - она здесь. Я проигнорировал его. - Еще света, - сказал я Джейкобу и протянул руку. Он был рядом, прямо там, и без колебаний переплел свои пальцы с моими и сжал ладонь – я догадывался, что это скажется на костяшках позже, как и на икроножных мышцах, - но сейчас я представлял собой нечто большее, чем просто физическое тело, презрев обыденные вещи вроде боли, холода и страха. Одним из своих тонких тел я видел его, как кроманьонскую красную энергию супер «тугого», а другим – как Джейкоба, просто Джейкоба, человека, которого любил всем сердцем и которому доверял собственную жизнь. Пока Вселенная через макушку вливала в меня белый свет, он направлял вверх по моей руке покалывающую тактильную энергию. Призрак Дженнифер Ченс взвыл, попытавшись проникнуть в эту руку. - Еще, - выдохнул я, и покалывание превратилось в жужжание, а затем в гул. Я сорвал с лица маску, пытаясь вдохнуть воздуха, и слова вылились изо рта густым белым облаком. – Продолжая собирать его, пока ты… - Мне не нужно было объяснять. Он уже это делал. Мне не хватало точности и контроля, чтобы ухватить Ченс одним из тонких тел, поэтому я направил на нее все тела сразу одним неуклюжим броском. Ее рука вертелась рядом с моей, пытаясь подстроиться, и я схватил ее запястье. Оно превратилось в желе, которое склизкими соплями потекло на пол. Где-то позади нас блевал Блай, но я отгородился от него, благодарный уже за то, что он не позволял мне ощущать его ужас, даже когда ему не удалось удержать даже свой обед в глотке. Весь этот армрестлинг, похоже, ничуть не повредил Ченс. Она собралась, еще раз попыталась запрыгнуть в меня, но отскочила, словно от электрического поля. Ее глаза пылали яростью – буквально пылали, играя серебряными бликами, - а затем, так и не сумев проникнуть в меня, она развернулась и кинулась на Джейкоба. Зрелище вышло потрясающее. Она резко нырнула вперед и в том месте, где коснулась его, дематериализовалась. Это было все равно что наблюдать, как кто-то швыряет воздушный шар в форме человека, наполненный водой, и тот взрывается. Джейкоб отшатнулся, и эктоплазма обрушилась на нас дождем, а я сжал его руку так крепко, что он не смог ее отдернуть. - Ты в порядке! – крикнул ему я. – Она ничего не может с тобой сделать, вообще ни черта. К сожалению, Ченс слышала меня так же хорошо, как и Джейкоб. Эфирные ошметки собрались вместе, и призрак снова принял свою форму… И взгляд призрачных глаз остановился на Блае. - Ну нет, не смей. – Каждое слово создавало ледяное облачко, когда я потянулся к ней свободной рукой. Я проткнул ее руку, разбрызгивая желе раз, другой, и наконец сообразил, что хватаюсь не за то место. Призрачная фигура Дженнифер Ченс являлась такой же оболочкой, как и тот пятнистый кусок зашитого мяса, томившийся в подогревательной камере. Нужно было хвататься за ее сущность – за душу, если можно так выразиться. Я представил место, где в солнечном сплетении ее физического тела начинался серебряный шнур, прицелился в то же место на призраке… И схватил. Было похоже на то, как рука втыкается в сугроб. Электрифицированный сугроб. Горящий электрифицированный сугроб полный лезвий и кислоты. От боли и удивления я фыркнул, и дыхание превратилось в огромное кристальное облако. Пальцы сомкнулись на чем-то твердом, пульсирующем, извивающемся и пытающемся вырваться. Боль была ужасной, но ни за что на свете я не отпустил бы ее, чтобы она могла наброситься на Блая. Но теперь, когда удалось схватить, что, черт возьми, с ней делать? Предполагалось, что я должен отвести Ченс к завесе. Но, изо всех сил стараясь удержать ее дух, я с трудом представлял, где эта чертова завеса находится. Если бы только Джейкоб мог подержать ее секундочку… Взгляд упал на труп, и чтобы не дать себе время передумать, я ударил кулаком по его животу. Мой физический кулак отскочил, но остальные – астральные, эфирные, или какие они там – продолжили движение. - Хватай ее, - задыхаясь, сказал я Джейкобу, - хватай тело - за что угодно, обеими руками, - просто хватай! Дух попытался ускользнуть, поняв, что мы делаем, но Джейкоб, словно футбольный защитник, бросился на тело. Пластиковый резервуар прогнулся, расплескивая химическую жидкость. Труп вырвался из моих рук, и теперь Джейкоб держал его за одно бедро и одно плечо, крепко придавив все, что находилось между ними. - Вот так, - выкрикнул я, - просто идеально. – Я собрал весь свой белый свет для финального толчка. – Держи ее там, пока… - Господи боже, - пробормотал он куда-то в химический раствор. – Оно шевелится. От Блая донесся сдавленный звук, он пошатнулся и выскочил за дверь разбрызгивая рвотные массы. - Не отпускай, - с мольбой крикнул я Джейкобу. - Тогда поторопись! Не стоило заставлять его заниматься борьбой с ожившим трупом до тех пор, пока он не спятит. В конце концов, Зиглер после зомби-подвала уже не тот, а ведь он всего лишь смотрел на тех проклятых тварей. Я принялся представлять себе завесу, смерть, потусторонний мир. Пытался визуализировать все эти места, и меня охватила паника. Смогу ли я вообще найти загробный мир, являясь агностиком? А что если нет? Если в итоге я всех подведу, Ченс вырвется на свободу, а Джейкобу придется проводить три дня в неделю на кушетке психиатра до конца жизни?.. Дверь лаборатории распахнулась, и в нее влетел уделанный рвотой Блай: - Ты что, испугался? Ты… Ты… Гомосексуалист! Меня захлестнула ярость, резкая, внезапная и бодрящая. Подойди Блай чуть ближе, я бы хорошенько его треснул, но одновременно с гневом меня охватила ледяная ясность. Будь я проклят, если позволю Ченс сеять хаос среди порядочных людей ради ее гребаного изобретения. Будь я проклят. В голове промелькнули образы всех недавно умерших, которых я видел поворачивающимися к свету, свету очень похожему на притягиваемый мною белый свет, только намного ярче. И, представив его, я понял, что он здесь. Я не призывал его, потому что простой смертный не в силах изменить направление завесы. И все же она появилась, притягивая мое сознание. Словно портал. Или червоточина. Или солнце. - На счет три, - скомандовал я Джейкобу, - отпускай ее. Понял? – Он лежал лицом вниз, уткнувшись в дергающийся труп, и я предположил, что смысл до него дошел. – Раз… Два… Три! Джейкоб отскочил назад, вскинув руки, я бросился вперед и увидел, как призрак откатился в сторону, трусливо, будто хотел сбежать. Но также я увидел суть, средоточие души, и попытался его схватить. Дело не только в моем даре. Дженнифер Ченс не должна была тут находиться. Ее ждали в другом месте с тех самых пор, как она приняла решение накрыть лицо пленкой, лечь лицом вниз и умереть. Я толкал ее, а белый сияющий портал притягивал, и связь призрака с физической реальностью начала истончаться. Но Ченс была бойцом, и эктоплазма летела во все стороны, когда она колотила меня своими призрачными кулаками. Мы балансировали на краю завесы, я толкал ее, она отталкивала меня. Я приготовился к последнему рывку, но комок призрачной слизи попал между полом и подошвой моего ботинка. Размахивая руками, я заскользил, но все еще был полон решимости удержать ее. Но какой из рук? Тонкие тела расступились, и внезапно легкое подергивание завесы превратилось в мощное, непреодолимое притяжение. Часть меня ускользнула в поле притяжения, и все же, столкнувшись в этим расставанием, я ощутил удивительное спокойствие. Я решил, что если пришло мое время уйти, то хотя бы заберу с собой доктора Ченс, а поэтому вцепился в нее всем своим существом. А потом был свет. Он был идеальным. Я был идеальным. Все казалось идеальным – я, мир и Вселенная. Охватившее меня чувство совершенства было до глубины души простым. Возвышенным. Может, я и оставался собой, но одновременно был всем. Что бы ни представляла собой Дженнифер Ченс, она не перестала существовать, но в то же время перестала иметь значение, потому что стала частью общего. - Вик? Я упал. А может, падал с того момента, как поскользнулся на эктоплазме. Или, может, вовсе не падал, может, по ошибке проглотил лишнюю таблетку «секонала» и теперь лежал в кровати с сильнейшим головокружением. Нет, дело было не в этом. Раздался громкий хлопок, когда я ударился. Та же покрытая пластиком комната и залитый химикатами и слизью пол, на котором я лежал. Надо мной склонилось лицо Джейкоба, трясущего меня за плечи. - Вик! - Да, - моргнув, сказал я. Мое совсем недавно расширившееся сознание подсказывало, что в этом единственном слове могло заключаться бесконечное множество смыслов, но постепенно начинало возвращаться и привычное мироощущение, и я понял, что большинство людей на самом деле не способны общаться вздохами, взглядами и микровыражениями, как бы им того ни хотелось. Поэтому пришлось добавить: - Мы сделали это. Ее больше нет.